Текст книги "Ацтеки, майя, инки. Великие царства древней Америки"

Автор книги: Виктор фон Хаген

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 48 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Союз Майяпана, согласно хроникам майя, просуществовал с 987 по 1194 год. В последний год случилась гражданская война, причины которой не вполне ясны, между столицей Майяпаном и Чичен-Ицей, крупным и самым известным городом на Юкатане. После войны Май– япан стал главным городом-государством.

В 1441 году война разразилась снова, на этот раз между майяпанскими правителями Кокомами, которые утверждали, что они «владыки майя от природы», и восставшими ица.

Кокомы с помощью тольтеков в 987 году вторглись в Юкатан и захватили Чичен-Ицу. Кокомы, которые считали себя «классическими майя», до этого сначала объединились с ица в союз Майяпана, или Майяпанская лига. В 1194 году Кокомы из Майяпана захватили Чичен-Ицу. С этого момента Майяпан приобрел доминирующее влияние. Век спустя – а эта рана все еще была жива в памяти ица – они задумали массированное нападение на Майяпан, когда там будут присутствовать все вожди Кокомов. Все они были зверски убиты, за исключением одного, который в то время находился с торговой миссией в Гондурасе. Но в 1441 году в результате всеобщего общеюкатанского восстания Майяпан был разграблен и разрушен; «…этот город, – писал Ланда, – просуществовал более пятисот лет [с 941 по 1441 г. н. э.], после чего они ушли из него, оставив заброшенным».

Таковы голые катуныистории майя. Они показывают развитие народа от каменного века до одной из самых высокоразвитых культур древней Америки. Таким образом, начиная с 2000 года до н. э. и до падения Майяпана в 1441 году н. э, создавался народ майя.

Глава 2
НАРОД

Простолюдин – видимость и реальность

Подобно всем теократическим обществам, в которых верховодят люди-боги, общество майя имело пирамидальную структуру, в основании которой был простой народ. Его точное родовое название неизвестно, но первые майя-испанские словари толковали ялба уиникобкак простолюдины.

Простые люди были крестьянами, выращивавшими кукурузу. Когда начиналась война, они становились солдатами, выступая в роли крестьянского ополчения. Их трудом были созданы грандиозные храмы. Они строили огромные площадки для игры в мяч и террасы. Они валили деревья, шлифовали и перетаскивали глыбы известняка, вырезали на камне символы и создавали скульптуры майя. Они строили и мостили дороги сакбеоб,которые связывали один город с другим.

Как и все американцы, майя принадлежали к земельной общине. Предполагают, хотя мы и не знаем этого точно, что общество майя было разделено на родовые общины. Широкое распространение запрета на экзогамный брак (экзогамия – характерный для первобытнообщинного строя обычай, запрещающий браки между мужчинами и женщинами одного и того же рода, племени. – Пер.)между людьми, носящими одно прозвище (Ланда пишет: «…они всегда называли своих сыновей и дочерей именем отца и матери…»), наводит на мысль о том, что у них существовала клановая система, каждая община в которой носила тотемное прозвище.

Каждый член такой родовой общины был частью земельной ячейки. И простолюдин, и вождь – оба они были привязаны к земле. На основании этого человек платил налоги; либо какая-то часть урожая уходила сборщику налогов батабу, либо работа на поле была формой трудовой повинности. Излишки сельскохозяйственной продукции обеспечивали свободное время, которое использовали для постройки храмов, дворцов и дорог.

В 800 году н. э. жило более 3 000 000 майя. Поскольку никто не знает их численности точно, то оценки тогдашнего населения майя разнятся. Самая маленькая гипотетическая цифра – 1 250 000 человек, самая большая – 13 000 000 человек. Цифра (3 млн), которую предлагает Эрик Томпсон, кажется самой правдоподобной.

Хотя Ланда называл майя высокими людьми, средний рост индейца майя равнялся 5 футам 1 дюйму (т. е. 156 см). Однако мужчина майя был сильным и имел крепкое телосложение. У майя была короткая голова (брахицефалы), это было одно из племен, представители которого имели самую широкую голову в мире. Даже в настоящее время их черты близко напоминают лица на древних памятниках. Как только ребенок рождался, его голову искусственно делали плоской, помещая между двумя дощечками, связанными между собой. Этот обычай, как объяснили Ланде, «был дан нашим предкам майя богами. Это придает нам благородный вид… и, кроме того, наши головы тогда становятся более приспособленными для переноски грузов».

Уши индейцы прокалывали для ношения подвесок, то же самое проделывали они и с носовой перегородкой. Часто прокалывали и левую ноздрю – как практикуется у некоторых народов Индии – и да будет на то воля Божья! – вставляли туда топаз. Волосы у индейцев майя были длинными, черными и блестящими; их обертывали вокруг головы и носили «заплетенными, как венок, оставляя сзади хвост, свисающий, словно кисточка». Индейцы привязывали к волосам обсидиановое зеркало в форме диска. «Все мужчины носили зеркала», а женщины – нет, и если один мужчина хотел назвать другого рогоносцем, «ему нужно было только сказать, что его жена носит в волосах зеркало».

Волосы на макушке стригли коротко – на самом деле даже подпаливали, – так что макушка выглядела как тонзура у католического монаха. К растительности на лице относились с неприязнью. Матери останавливали рост фолликул у молодежи, и поэтому бороды были редкими. Волосы, которые появлялись, выдергивали с помощью медных щипчиков. Несмотря на это, у стариков были клочковатые бороды, которые часто представлены в скульптуре майя.

«Они татуировали свои тела» – это подтвержденный археологией факт, так как есть немалое количество скульптурных каменных голов, демонстрирующих татуировку. «Рисунок накалывался на коже с помощью острой кости, и в него втирался краситель, что сопровождалось немалыми мучениями». По этой причине чем больше у человека было татуировок, тем более мужественным и храбрым он был в глазах окружающих.

Глаза у индейцев майя, темные и блестящие, кажутся более монгольскими, чем глаза большинства народов Америки. Расположение глаз на лице подчеркивает складку над верхним веком, которая делает их глаза раскосыми. Многие были косоглазыми; в действительности это считалось признаком красоты и отличия. Бог небес Ицамна всегда изображается косоглазым; так же изображают и некоторых других богов и персонажей, которые вырезаны на памятниках. Епископ Ланда писал: «Матери майя вешают шарик из смолы так близко перед глазами своих детей, что оба глаза фокусируются на нем и начинают косить». Эта практика, по-видимому, была широко распространена, так как Берналь Диас в первые дни завоевательного похода «брал пленных, многие из которых были косоглазыми».

Рис. 61.Основное одеяние для всех мужчин майя представляло собой набедренную повязку с замысловатыми украшениями. Представленные виды перерисованы со скульптурных памятников

Цвет кожи индейцев майя варьировал от «кофе с молоком» до темно-медного; мужчины по какой-то необъяснимой причине казались более светлокожими, чем женщины. По крайней мере, таково было впечатление Ланды, который не раз видел и мужчин и женщин купающимися без одежды. Среди мужчин было принято раскрашивать лицо и тело. Черный цвет использовали молодые неженатые мужчины и те, кто выдерживал пост. Красным пользовались воины, а синим – жрецы и кандидаты на принесение в жертву. Воины раскрашивали себя красным и черным «ради изящества»; когда их брали в плен, самым большим унижением для воина было «быть лишенным своих знаков отличия и раскраски». По цвету раскраски индейца майя можно было оценить его социальное положение.

Мужчины одевались в соответствии с климатом. Основным предметом одежды была ииш,тканая хлопчатобумажная набедренная повязка, которую «очень тщательно изготавливали женщины». Ее обертывали вокруг талии несколько раз и пропускали между ног. Концы набедренной повязки свисали спереди и сзади. Это самый широко распространенный предмет одежды майя, встречающийся на изображениях с древнейших времен. Мужчин, облаченных в ииш, можно обнаружить на раскрашенной керамике, а на некоторых скульптурах, датируемых 600 годом н. э., концы набедренной повязки покрыты изысканными украшениями.

На плечи майя набрасывали накидку, похожую на пончо (пати),которая отражала социальный статус человека. Ее же использовали в качестве одеяла ночью во время сна. Если это звучит по-деревенски просто, то следует помнить, что древний грек надевал на себя одежды не больше. Он использовал также в качестве одежды полотнище, на котором спал, элегантно оборачивая его вокруг себя утром, когда выходил на свет божий. Сандалии завершали одеяние простолюдина. Их носили почти все, особенно на Юкатане, из-за неровной, зачастую каменистой поверхности почвы. Эти сандалии эуэльделали из шкур либо тапира, либо оленя и привязывали к ступням двумя ремешками.

Женщины майя были миловидны. Наблюдательный епископ Диего де Ланда считал, что они привлекательнее «в целом… чем испанские женщины, они гораздо лучше сложены». Женщины майя были небольшого роста и очень изящными. Их средний рост 142,2 см был не больше роста европейской девочки-подростка. Так же как и мужчины, они прокалывали себе уши и татуировали тела, «но только не груди». При помощи пемзы пожилые женщины стачивали женщинам майя зубы так, что они становились заостренными. Это считалось изысканным. Волосы они носили длинными и заплетали их в замысловатые косы. Крупные бусы и богатые тканые платья, которые можно увидеть на глиняных статуэтках из Хайны (Джайны), указывают на высокое положение женщин в обществе майя.

Так же как и мужчины, они часто купались в тех же самых колодцах– сеноте.Епископ также отметил – и это не раз подтверждали с тех пор, – что у женщин имелась сине-багровая отметина неправильной формы у основания позвоночника, прямо над ягодицами, «монгольское пятно». Это распространено по всей Азии (у монголоидов. – Ред.)и обеим Америкам, но особенно бросается в глаза на Юкатане.

Женщины раскрашивали свои лица. Красный краситель, полученный из семян ачиоте,был символом крови. Его смешивали с очень душистым иш тахте,жидкой янтарной смолой, «благоуханной и очень липкой». Считалось, что это средство предохраняет от солнца и насекомых. На самом деле это был суррогат крови. Женщины обожали ароматические средства и «мазали ими себе грудь, руки и плечи». К тому же они повсюду ходили с букетиками цветов, «очень тщательно подобранных», которые время от времени нюхали.

Одеждой служил каб,кусок украшенного тканого полотна с отверстиями для рук и квадратным вырезом для головы (изначально сорочка). Стиль одежды, который можно видеть на знаменитых фресках Бонампака, пережил две тысячи лет; такую одежду до сих пор носят на Юкатане. Вниз женщины надевали более легкую белую юбку, украшенную вышивкой и бахромой. На плечи они набрасывали накидку (буч).Ходили женщины босыми.

Женщины выходили замуж рано. Они рожали от семи до девяти детей, из которых, к сожалению, выживала только половина. «Детей они рожали рано и в большом количестве, – комментирует Ланда, – но они были отличными няньками, потому что от постоянного перемалывания зерна для лепешек у них не переставала сотрясаться грудь; а так как они не перевязывают груди, как это делают женщины в Испании, то они у них большого размера, и в них много молока».

Епископ Ланда нашел местных женщин «удивительно целомудренными» и правильно оценил их, увидев в них «душу» дома. Будучи хорошими хозяйками, женщины майя трудились, чтобы заплатить подати: по ночам они ткали, а также выращивали уток для того, чтобы вплетать их перья в тканые изделия. Они разводили оленей и обезьян, работали в поле, а когда было нужно, были вьючными животными. Они воспитывали своих детей, а в свободное время пряли и ткали хлопок в компании других женщин. У них было здоровое чувство юмора. Они танцевали только в своей компании и изрядно напивались с другими гостями, но не настолько сильно, чтобы не быть в состоянии дотащить до дома своих опьяневших мужей. Женщины майя были «скромными, обходительными и общительными… и не предавались никаким эротическим ритуалам; у них не было богов любви».

Рис. 62.На плечах майя носили накидку, похожую на пончо (пати), которая соответствовала их социальному статусу. Женщины носили каб, а их волосы были уложены в замысловатую прическу. Статуэтки позднего периода с острова Хайна (Джайна), Кампече

Богиня женщин Иш-Чель (Радуга), которая, как надеялись некоторые ученые, была богиней плотского желания, на самом деле была всего лишь покровительницей беременности. (Эта богиня, супруга Ицамны, покровительствовала деторождению, медицине и ткачеству. – Ред.)

Язык майя

«…В этой стране есть только один язык». Ланда, который первым изучил его, констатировал это как факт, и время подтвердило его правоту. Майя не всегда полностью понимали друг друга, но майя, жившие в долинах, обычно могли понимать майя с гор точно так же, как крестьянин из Неаполя понимает крестьянина из Милана. Так как между различными регионами шла торговля (между побережьем, горными районами и районами тропических лесов) и были общие коммуникации, а также потому, что на одном и том же языке, который записывали при помощи идеограмм, говорили в городах, отстоявших друг от друга на расстоянии до 800 км, то полагают, что, вероятнее всего, существовал общий базовый язык. И хотя в стране майя говорили на более чем пятнадцати диалектах (таких, как чонталь, который был распространен во влажных районах страны майя, а также диалекты в Гватемале, цельталь, ишиль, киче и т. д.), вероятно, эти языки, как предположил Эрик Томпсон, были тесно связаны один с другим, подобно языкам романской группы индоевропейской языковой семьи. Современный вывод состоит в том, что человек может хорошо говорить в лучшем случае лишь на двух языках майя, языке горных племен и языке жителей долин, а диалекты являются лишь их разновидностями.

И хотя язык майя не имеет тесных родственных связей с каким– либо другим языком Центральной Америки или Мексики, это не означает, что он произошел от «чего-то» вне Америки. Немецкий лингвист Вальтер Леман, основываясь на своем изучении всех известных словарей майя, полагал, что этот язык является родственным языку миштеков– цоке-уаве, который, в свою очередь, произошел от какого-то общего языка предков.

Лингвистически языки майя и мексиканцев смыкались на севере – побережье Мексиканского залива, особенно в крупном торговом центре Шикаланго, а археологические изыскания в горных районах Гватемалы обнаружили тесную связь, которая существовала между майя и культурами Теотиуакана. Когда в IX веке тольтеки начали массами проникать в страну майя, они говорили на языке майя.

Однако эту аккуратную лингвистическую совокупность нарушают уастеки (хуастеки). Все народы, говорившие на языке майя, жили поблизости друг от друга, за исключением уастеков. Это племя обитало в 500 км к северо-западу от ближайших поселений майя и было отделено от них несколькими племенами: науатль, пополоко, тотонаки и др. И уастеки говорили – и говорят по сей день – на языке, который определенно является языком майя. И тем не менее в их культуре (археологи нашли керамические изделия, отражавшие последовательность развития этой культуры на протяжении более двух тысяч лет) совсем нет отличительных особенностей культуры майя (в одежде, иероглифах, архитектуре и т. д.). Это наводит на мысль о том, что перед созидательным периодом в культуру майя вклинилась культура народа другой языковой семьи и расколола первобытных майя, которые когда-то, надо полагать, занимали большую территорию вдоль побережья Мексиканского залива. Это единственное объяснение такому лингвистическому расколу.

Точное название языка майя неизвестно. Языком, который использовали майя, входящие в союз Майяпана на контролируемой ими территории Юкатана, был майятан. Нет сомнений в том, что существовало определенное языковое единство среди майя, проживавших в долинах, и такое же единство было среди майя-горцев. То, что символы для обозначения имен были одинаковыми на всей территории страны майя, не означает, что сам язык не имел разновидностей. В XVIII веке тот, кто говорил на нижненемецком языке, мог прочесть Шиллера, но при устном общении с человеком, для которого родным был верхненемецкий язык, он едва ли понял бы его. Нам известно, что, когда в XVII веке некий священник обращался к народам ица-майя, говорившим на языке чолти, которые собрались у озера Петен на Юкатане, ему потребовались индейцы-переводчики, которые владели обоими диалектами. Это свидетельствует о большом расхождении в эволюции языков, которое произошло на территории Юкатана за двести лет. Несмотря на свое утверждение, что «в этой стране язык один», Диего де Ланда признавал, что существовали некоторые различия в употреблении между языком жителей побережья и жителей глубинных районов полуострова и что «вдоль побережья у них более изысканные манеры и язык».

На страницах этой книги есть возможность дать только общее представление о языке майя. В настоящее время на этом языке говорит большинство индейцев и многие белые люди, живущие на Юкатане и в Гватемале (точно так же на языке кечуа говорит белое и индейское население Перуанских Анд). Библиография по языку майя довольно обширна. Большинство специалистов находят его «мелодичным и приятным». В нем отсутствует несколько букв и звуков, которые используются в нашем языке: д, фи р.В этом языке преобладают низкие звуки, в нем есть гортанные смычки и фрикативные звуки. Научиться говорить на нем, если человек не вырос на Юкатане, нелегко. Майя писали простыми предложениями. Даже после того, как ученые переведут шестьдесят процентов всех до сих пор еще непереведенных символов письменности майя, вряд ли мы обнаружим, что у майя существовали символы суффиксов для выражения глагольных времен и местоимений. Майя были слабы по части глаголов и активно использовали производные от глаголов существительные. Томпсон приводит нам пример этого. Буквальный перевод символов читался бы так: «Его воздействие на кукурузу, бог смерти спровоцировал смерть».

В переводе на литературный язык эта раздробленная фраза майя примет такой вид: «Поскольку бог смерти сейчас властвует над растущей кукурузой, в результате будет много смертей».

Организация общества

Общество майя состояло из простолюдинов и людей более высокого статуса. Существовал класс знати, ах мехеноб,из которого выбирали должностных лиц, а их было немало. В основании социальной пирамиды находились ялба уиникоб,простолюдины, а также множество рабов. Это бесспорно, но при этом с готовностью допускается, что «у нас нет прямых доказательств относительно типа правления и социальной организации, распространенной у майя». Факты, почерпнутые из предметов искусства, скульптуры, фресок и раскрашенных сосудов, показывают, что всей полнотой власти обладала знать. Владыки майя изображаются на носилках, которые несут люди. Армии ведут за собой военачальники в роскошных одеждах, украшенных нефритом и перьями птицы кецаль (квезал). Мы видим вождей, которые устанавливают законы, вершат суд над взятыми в плен воинами и обращают их в рабство. И все-таки эти сценки относятся лишь к некоторым аспектам социальной организации. У ацтеков была хорошо известная клановая организация общества, при которой земля находилась в общей собственности, и эту землю обрабатывали также сообща. У инков базовой социальной единицей были айлью,принципом которых был коллективизм. Считается, что у майя была схожая форма организации, но ее название и точная форма неизвестны.

Майя не владели империей, как инки, когда один правитель управляет огромными территориями и вся система содержится за счет налогов-податей. У майя не было также сложной организации для сбора податей, какая была у ацтеков, которые контролировали огромные территории, но не владели ими. Насколько нам известно, у майя не существовало центра, столицы, т. е. не было аналога Куско или Теночтитлана, не было и центрального правителя (кроме периода владычества майяпанских Кокомов, 1194–1441 гг. – Ред.).

Требуются объяснения, так как то, что мы знаем об этом, будит любопытство, не удовлетворяя разум. Существовала общая культура майя, язык и религия. Существовала система дорог, одна из самых лучших, построенная в период ранней истории Америки, которая связывала воедино побережье и горные районы. Повсеместно была развита торговля, охватывающая дальние регионы. Почему же тогда кто-то, обладающий имперскими амбициями, не объединил силой все это в одно государство-империю? Может быть, виной всему географические особенности? Однако это не помешало инкам, чья империя с географической точки зрения была гораздо более сложной, чем страна майя, объединить Анды Южной Америки в одно государство.

Общество майя сравнивали с обществом греческих городов-государств. Очень подходящее сравнение. Хотя Спарта, Афины и Коринф имели, как и майя, общий язык, культуру и религию, они неистово отстаивали свою независимость и часто воевали друг с другом, а иногда даже поддерживали вторжения чужеземцев, выступая против других греческих городов-государств.

Греческое слово polisпереводится как «город-государство». По мнению Х.Д.Ф. Китто, это плохой перевод, потому что «полис» был больше, чем город-государство. Самым большим полисом во времена Платона были Сиракузы с населением всего лишь 20 000 человек, который по численности жителей приближался к небольшим городам-государствам майя. (Автор посчитал только граждан-мужчин. В Афинах (включая Аттику) в период расцвета насчитывалось 90 000 свободных афинских граждан (в т. ч. 18 000—20 000 мужчин), 45 000 неполноправных греков-иностранцев (метэков) и 365 000 рабов. – Ред.)Подобно греческому, в обществе майя царила сельскохозяйственная экономика, и оно было автономным. Китто пишет о греках: «…природа их общества была такова, что группа людей в социальном смысле была более важна, чем отдельный человек. Отдельный человек является, прежде всего, членом семьи, а затем жителем своего полиса. Ущерб, нанесенный ему, это ущерб, нанесенный его семье или его полису». Точно так же было и у майя. И так везде, где есть клановое общество.

Хорошо известна организация храмового города. Археологические находки на Ближнем Востоке показывают, что народы, занимавшиеся сельским хозяйством и жившие в эпоху неолита, делали жертвоприношения у некоего центра. Этот центр мог сложиться у какого-нибудь озера или скалы, или сеноте,как на Юкатане. С экономической точки зрения это ненужная трата, но если место расположения такого храмового города выбирается по религиозным мотивам, как в Перу, это уака, и на этом месте строится храм, где жрецы общаются с богами. Первые плоды урожая приносят в храм. Люди, разумеется, знают, что принесенные ими продукты не попадают прямо к богам. Они знают, что их съедают жрецы. Все народы древности, занимавшиеся сельским хозяйством, верили, что они зависят от милости богов и что им необходима жреческая иерархия, чтобы обеспечить такую милость. Жрецы поддерживают работу храмов, а сами пользуются трудом крестьян в виде продуктов питания и осуществляемых работ. По мере того как местная святыня вырастает в храм, а храм превращается в город или церемониальный центр, вокруг него начинают группироваться дома.

Ввиду того, что высокоразвитая культура должна зародиться от класса аристократии (ведь только такой класс обладает временем и энергией для ее создания), развивается корпорация жрецов, которые выступают в качестве связующего звена с богом (богами) и следят за тем, чтобы проводились все ритуалы. Таким образом, простолюдин, чьи подати и труд помогают построить и содержать храмовый город, видит, что храмовый церемониальный центр полезен. Его кукуруза лучше растет. Ему сообщают время, когда надо сеять, а когда убирать урожай (жрец является также астрологом-астрономом), а также объясняют природу непонятных явлений. Все это повторяется на протяжении поколений, а так как полезные привычки при повторении в конечном счете становятся неодолимыми, то такой образ жизни со временем становится поистине подсознательным.

Из этого вырастает клановая организация общества. Простолюдина убеждают, что владельцами земли являются боги, а жрецы, дробя ее на части, выступают от имени богов. Советниками храмовых городов выделяются земельные наделы разным общинам (у ацтеков на настоящих картах, нарисованных на бумаге аматль,были написаны в виде ребусов имена владельцев земельных наделов), и эти советники, по-видимому, руководят делением земли. У майя каждой семье выделялся участок земли площадью 37 с небольшим кв. м (хун уиник),который отмеряли при помощи 6-метровой (20-футовой) измерительной палки или ленты. Другие подробности нам неизвестны. Мы не знаем, сохранялась ли земля за правителем, как у инков, и возвращалась ли она в общину после кончины того, кто ею пользовался, для передачи ее другому человеку, или она принадлежала, как у ацтеков, кальпулли.Мы знаем не больше, чем Диего де Ланда, который пишет: «…каждый женатый мужчина и его жена… засевают участок площадью четыреста квадратных футов… который они называют хун уиники измеряют при помощи шеста длиной двадцать футов».

Землю обрабатывали сообща: «…индейцы имеют обыкновение помогать друг другу в работе… Они объединяются в группы по двадцать человек и не бросают работу, пока все работы не будут сделаны у каждого». Это служит показателем общинной организации. Общины представляют собой самые тесные узы, самые понятные взаимоотношения. Индейцев майя объединяли узы крови, «так как обладать одной кровью означает обладать тем же жизненным принципом, и в этом смысле все люди одной крови составляют одно единое живое существо. Именно в этом и состоит клановое родство».

Вывод о том, что майя жили общинами, можно сделать из замечаний Ланды о широко распространенном табу на экзогамные браки между людьми, носящими имена (прозвища) одного клана: «…они всегда называют своих сыновей и дочерей именем отца и матери… и по этой причине индейцы говорят, что все те, кто носят одно и то же прозвище, принадлежат к одной семье… Поэтому, когда индеец приходит в какое– то место, где его не знают и где он нужен… он сразу же называет им свое имя, и они принимают его там радушно».