Текст книги "Формула удачи"

Автор книги: Виктор Буйвидас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Номенклатурная жена

Совхоз «Наш путь» раньше был колхозом «Путь к коммунизму». На собрании в Доме культуры деревни Голимое труженик фермы Анашкин вынес предложение переименовать хозяйство в «Путь к капитализму».

– Надыть плыть в темпе времени! – аргументировал мужик.

Директор отверг смелую идею.

– Будем зваться «Наш путь». У нас пока только рынок. А всякого там «изма» скорей всего Кремль не допустит!

Поле за селом называли «болотом». Сейчас народная мудрость получила яркое подтверждение: полузагруженный сеном грузовик увяз в нем по самые рессоры.

Бригада заготовителей, повтыкав в землю вилы и грабли, устроилась на вешалах, приспособлениях наподобие шведской стенки, предназначенных для просушки сена. Перед ними хлюпал по залитой водой отаве моложавый бригадир Войтович, раззадоренный присутствием прекрасных горожанок.

– Эй, парень! Закрой рот! – продемонстрировал он свой зычный командирский голос. – Разбудите его, а то у нас один случай недавно был. Тетка пасла коров и заснула, а ей в рот гадюка заползла. Что делать? Она же если внутри укусит – все, кранты! Так ее, змеюку, под рентгеном снотворный укололи, а потом уже вытащили.

Тут бригадир заметил вдалеке человеческий силуэт.

– А чей это там шлямпонпон филалетовый? Вот шахтер, а! Под землей найдет! – чертыхнулся он. – Директор, знаете? И уже без сапог – где-то потерял. Он на год десять пар берет и все планомерно теряет. Ноги взопреют, скинет он обувку, чтоб босиком побегать и… как будто забудет, где оставил. Фиглярит для популярности. Такие тити-мити…

Придав лицу кое-какое озабоченное выражение, бригадир двинулся навстречу высокому начальству.

Директор действительно шел босиком. У него были заостренные черты лица холерика и пролысина блестела, как японская сабля.

– Ну шо? Заготовку срываем, да? – сразу преступил он к распеканию подошедшего Войтовича. – Машины в болото загоняем, тракторы по сухому катаются!

– Что диспетчерская дала, то и гоняем, – возразил бригадир.

– Но ты-то знал, что она здесь сядет!

– Это распоряжение агронома.

– Он мог и не знать, что на поле столько воды.

– Ага, он дождя не видел и вчера родился!

Они уже шли в хорошем темпе мимо другого распаханного поля. В низине еле виднелись робкие ростки, а на возвышенном участке стояли довольно крепкие всходы картофеля.

– Вот и это поле, помнишь? – остановился директор. – Если бы тебя вовремя не тормознули, ты бы засеял его, утопил, и ничего бы на нем не было!

– Это еще посмотрим, как она до заморозков позреет.

– Тут локти кусаешь, а ты? Сделать невозможное, чтоб совесть была спокойна – вот как надо! А тебе наплевать, шо у машины будет полдня простоя!

– Я вас просил меня снять, – тихо сказал обиженный Войтович.

– Да я бы давно тебя снял, да Мария у тебя с норовом! А она ж председатель администрации! Префект!! – Директор вздернул вверх указательный палец. – Сам поразмысли, что лучше – поссориться с ней или иметь неквалифицированного бригадира?

– От бригадира вреда меньше, – подумав, согласился Войтович.

– Шо б ты понимал! Для нормальной работы мне нужно ее полное «добро» во всем! В каком-нибудь вопросе не сдвинется, встанет на инструкции – все: мороки больше, чем десять твоих каш расхлебать.

– А что, если я прямо преступление совершу?

– Под суд захотел?

– Ну, нет. Запланируем какой грешок до полной дискредитации.

– Огонь на себя?… Это ж и люди, и она на всю жизнь запомнит…

– Это хорошо бы.

– Только семью не разрушать и устранение безобразия за твой счет.

– Хоть в двойном размере! – воодушевился бригадир. – И я перехожу в мастерские – там с моим техникумом мне самое место!

– Ладно, придумаем тебе провинность… примерно на строгий выговор. А раскаяние? Его ж сыграть надо.

– А что мне играть? Я от любого волнения краснею.

– Тоже верно. – Директор вскочил в дожидавшиеся его на повороте дороги сапоги заспешил к горчичному «газику» у обочины.

– Такие тити-мити! – Очень довольный Войтович сдвинул на затылок кепку и отправился назад к симпатичным студенткам.

Рядом с черноручьевской фермой возвышались два продолговатых холма. Один был зеленый. На него высыпали подвозимое на грузовиках и прицепах сено. По нему разъезжал туда и обратно тяжелый гусеничный трактор, прессуя сенажную массу. Другой бугор, только что закрытый темно-бурым торфом, слегка дымился. Сельхозрабочие еще копались по краям этой горы.

По разбитому проселку, похожему на трассу автокросса, к силосным ямам быстро пробрался заляпанный грязью «газик». Из машины выпрыгнул директор, поздоровался с трудящимися и припал к бурому холму. Пожилые рабочие сгрудились вокруг начальства, а директор взял лопату и снял несколько кусков торфа. Обнаружилась полиэтиленовая пленка. Директор надавил на нее пальцем, она легко разошлась.

– Где Войтович? – не оборачиваясь, грозно спросил начальник.

– Здесь я, здесь я! – уже спешил к собранию бригадир.

– Почему пленка старая, да еще в один слой? Вы понимаете, шо в то время, когда совхозу так важна каждая тонна силоса, вы по своей халатности уничтожаете 10 тонн на одной этой яме!!

– Когда песком засыпали, всегда в один слой ложили, – возразил директору мужик с прилипшей к губе папироской.

– Вот именно! – Директор сделал жест: папа римский приветствует христиан с балкона Ватиканского дворца. – Смерзшийся песок ломами, как камень, разбивали. Вам труд облегчают – выполняй элементарную технологию и все! Вот теперь давайте, снимайте торф и закладывайте двумя пленками.

– Бесплатно, что ли? – закашлялся от возмущения курильщик.

– Платно. Из бригадирского кармана. Качество я проверю, – закончил директор и увлек в сторону недостаточно поникшего Войтовича. – Шо ж ты не краснеешь, не оправдываешься? Можно подумать, у тебя именины. Так что, глаза вниз и иди в контору, скажи: я тебя снял. Будет приказ по совхозу. Ну, а сегодня – будет тебе пенделей от Марины!

– Спасибо вам, Леонидыч! – сердечно поблагодарил разгильдяй.

– Ох, Коля, не хотел бы я быть на твоем месте… Так, поехал. Не пуха! – Директор подмигнул, как «пахан» подельнику, сел в «газик», и машинв бойко запрыгала по проселку.

Закат уже окрасил белую стену здания конторы в малиновый цвет. Войтович величаво восседал на скамейке возле входа.

Из дверей конторы вышли две дамы: Мария, супруга провинившегося, и секретарша Таня. Первая – хорошо сложенная женщина в строгом костюме, с презрительной миной на красивом лице. Вторая – стройная девушка в хлопчатобумажном мини-платьице.

Бригадир на скамейке сразу подобрался и потерял в представительности.

– Ну, что присудил гуманный суд? – с иронией спросил он.

– Выговор, – холодно ответила Мария.

– Строгий или с занесением?

– С вынесением тела. Жалко, что не твоего, а завскладом.

– Ну, а ему-то за что?

– За экономию новой пленки, чтоб на складе не придерживал! – услужливо ответила Таня.

– Ну да, конечно, – обреченно вздохнув, Войтович полез в карман за папиросами. – Еще директору надо бы… За недальновидность. Тити-мити…

Хитрый план с переходом в мастерские провалился. Он был безжалостно загублен упрямицей Марией, упорно проталкивающей простоватого мужа в совхозную элиту.

Да, оставалось только курнуть с горя…

Отважные герои всегда идут ва-банк

Все изменилось в одночасье. Пришла правительственная телеграмма, в которой говорилось, что команда «Топаз» должна заменить сборную на чемпионате Европы. Штаб футбольного клуба в составе тренера Пьева, врача Кольнутых и экстрасенса Свистуна засел в кабинете спортивной базы, дабы установить функциональную подготовку игроков.

Первым на ковер перед синклитом вступил защитник зубодробильного вида Забоев.

Пьев строго спросил:

– Ты зачем вчера их «девятку» сбил?

– Не сбивал я, – заблеял Забоев. – Он сам упал.

– Ты что, за идиота меня считаешь?! – разгневался Пьев.

– Конечно, нет! Что вы! – замахал ручищами защитник. – Но я могу и ошибаться.

– Наглый тип – надо гнать, – резюмировал Пьев.

– А, по-моему, человек-трейлер нам нужен, – безапелляционно заявил Свистун.

– К тому же они там все мелкие – от одного взгляда на Забоя посдыхают, – заметил Кольнутых и поставил «плюс».

Форвард Ленский с перевязанным горлом сразу засипел:

– Доктор, когда же я поправлюсь? Я так весь чемпионат пропущу!

– Черт его знает, – пожал плечами Кольнутых.

– А что означает в моем диагнозе «Ч.Е.З.»?

– Черт его знает!

– Отчисляем? – спросил Пьев.

– Возьмем, – возразил Свистун. – Он же не шеей играть будет. А на уколах он у меня пулей забегает!

Двухметровый вратарь Филимон плакал навзрыд.

– Что случилось, страж ты наш золотой? – с тревогой спросил Кольнутых.

– С женой прощался…

– Ну, это пройдет – там их полно, – умильно улыбнулся Свистун.

– Не пройдет! – еще сильней брызнул слезой гигант. – У нас дома есть собачка кокер. И вдруг потерялась. День ищем, два… Наконец находим. Спит себе под кроватью в третьей комнате для гостей. Я горничной как дал в ухо: «Это так ты полы моешь!» А жена обиделась: все-таки уборщица ей дальняя родня.

– Европейцы не любят рукоприкладства по отношению к дамам, – дипломатично сказал Свистун.

– А мы его на все время в номере запирать будем, а на игру выпускать, – нашелся Пьев.

За окном неожиданно раздался страшный шум.

– Валерий Семеныч, ты где? Тут прокуратура к тибе!! Га-га-га!! – глумливо проорал снаружи пьяный голос. – Ну, матерись быстрей, а то я в этой темнотище дверь никак не найду.

– Ну, этого уж точно к чертям! – грохнул кулаком по столу Свистун.

– О, спасибочки, нашел, – что-то тяжелое упало в коридоре.

– А ты потише! – шикнул на Свистуна Пьев. – Это ж наш бомбардир – ты же за него голы забивать не будешь, – и зычно добавил: – А ты, Попов, где свалился, там и спи – силы к завтрашнему матчу береги!

– Есть, мистер тренер! – Попов молодцевато ответил и захрапел.

Хавбек Куськин вошел и сразу открыл рот – в пылу борьбы тульский стоппер выбил ему два зуба.

– Боже мой! – воскликнул Кольнутых. – Какой туннель… Какой туннель…

– А зачем вы это повторили? – спросил любознательный Куськин.

– Повторение – мать лечения!

– А-а, понятно…

Однако постепенно спортивная база погрузилась в тишину. Только в одном углу шушукались Ленский с Филимоном.

– А помнишь, как ты топиться пошел? – спросил первый.

– Ага. Я тогда пять банок пропустил.

– А я тебе говорю: «Да ты с ума сошел – в самом лучшем костюме!»

– Да, спас ты меня тогда.

– Да, не я, а костюм.

– А у тебя был примерно такой же напряженный момент? Пан или пропал?

– А как же… Постой, когда же это было? А во! Это было, когда я только что женившись, вошел в квартиру и не вытер ноги о тряпку… Переступил и сразу получил сковородой в пятак!

И вот в этот, можно сказать, умиротворенный момент стены сонного помещения вдруг содрогнулись от нечеловеческого крика ужаса и боли. Через три секунды все обитатели базы сгрудились вокруг возлежавшего на ковровой дорожке голеодора Попова.

– Ой, Валерий Семенович, – залепетал тот, вцепившись в надежную руку тренера, – приснился мне страшный сон. Будто выиграли мы этот чемпионат и получили хорошие бабки…

– Ну и что же здесь плохого?

– А то! Закопал я их в огороде. А потом решил отметить победу, а проклятые евры как сквозь землю провалились. Короче, всю поляну перекопал…

– Ну, а нашел хоть? – с надрывом спросил чувствительный Филимон.

– Оказалось, жена нашла. А мне спецом не говорила, пока всю сельхозработу не закончу.

– Во стерва! – обличил коварство женщин холостяк Ленский.

– Стервее не бывает, – согласился Попов, повернулся на другой бок и снова захрапел.

А с чемпионатом ребята пролетели. Утром выяснилось, что историческую телеграмму сотворил сумасшедший болельщик «Топаза», сбежавший из местной психушки.

Облом по расчету

Лаура была красивой студенткой. Фигурка – секси. Однокурсники ее не интересовали – мелочь всякая: пижоны и бестолочи. Она хотела познакомиться с мужчиной постарше, лет тридцати. Ей было все равно, какая у него профессия. Главное, чтобы красивый, на иномарке, элегантно одетый. Короче, чтобы девчонки завидовали. Замуж она не спешила – это успеется после вуза. А пока можно и погулять.

Лаура, вообще-то, хотела выйти замуж за иностранца. В Москве жила ее любимая тетя. Лаура будет знать в совершенстве английский и французский. Переберется в Первопрестольную. Там устроится переводчицей в какую-нибудь дочернюю фирму – и здравствуй, Париж! Или Лондон! Выходить замуж в Америку она не хотела – боялась: дурак Обама провоцирует арабов – они будут мстить, пока там все не передохнут.

Короче, здесь и сейчас у нее был запланирован флирт с состоятельным молодым человеком для развлечения и удовлетворения любопытства. После непродолжительных поисков подходящий кадр наконец-то объявился. На свадьбе подруги ее пригласил на танец некто Артур. Интеллигентный, далеко не бедный, упакованный кореш жениха. Лет ему где-то 33. Начальник отдела в банке – бесконечно перспективный спонсор. Домой Лауру он отвез на своем «лексусе». Назначил ей свидание. Сходили в ресторан. Через какое-то время она с ним переспала и разболтанно заявила, что детей не планирует. Артур был счастлив – первая телка, которая от него ничего не хотела, с которой можно было просто расслабиться. Так пролетел год.

И вдруг Артур уехал в командировку. Лаура сидела дома одна. Она впервые задумалась о своей жизни всерьез. Ей уже 22. Через год она закончит универ. Но почему-то прежние планы насчет иностранца ее больше не прельщали. Ей было очень хорошо с Артуром. А эти иностранцы иногда попадаются довольно гадкие. До свадьбы забрасывают подарками, возят по заграницам – всякая пыль в глаза! А после – сажают на цепь в кухне, как собаку. Вот, любимая, твое место на всю оставшуюся тюремную жизнь!

Но ведь Лаура сама ему твердила, что не собирается его связывать. Скажи она Артуру сейчас: я, мол, передумала, хочу за тебя замуж, как он себя поведет? Ему это не понравится. Он считает себя еще слишком молодым для женитьбы. Вот лет эдак в 45…

Лаура и подумать не могла, что у Артура в Москве образовалась другая женщина. В столице он попал на банкет, где его присмотрела дочь одного московского банкира. Холодный, аналитический ум клерка тут же заработал. Правда, за плечами у Ирины было уже два развода. Но зато ее папан намекнул Артуру: если ты с дочкой распишешься, я тебя очень даже недурственно пристрою. Впрочем, папаша не торопил: «Главное, чтобы вы спелись». Через месяц у потенциального жениха отпуск. Ирина и Артур проведут его, конечно, вместе.

А во Владике парняга решил с размахом догулять месяц с ничего не подозревающей Лаурой. Совесть его была чиста. Сама же говорила: ей от него ничего не надо!

После приезда бойфренда Лаура ночевала у Артура в квартире. Проснулась среди ночи, пошла в туалет, спросонья зацепилась за что-то твердое в кармане его пальто на вешалке. Что это? Может, пистолет? Вдруг Артур попал в темную историю? Лаура испугалась, засунула руку в карман, достала портрет Иры в рамочке, об угол которой она и тяпнулась. На обороте надпись: «До встречи через месяц в Хургаде! Люблю, целую!» И дата египетской увертюры.

«Ага, значит, мне остался месяц красивой жизни, а потом катись на все четыре стороны. И молчит!» – Лаура от расстройства выпила стакан коньяку. Ей стало смертельно жалко красивую себя. Почему ему всё? Бабу! Москву! Хургаду!

Она уже забыла, что когда-то сама хотела слинять по-английски в ту же Москву. И вот от алкоголя на нее напала жажда деятельности – что-то надо предпринять покруче! Лаура сразу вспомнила про своего дядю, который зампред правительства. Она про него Артуру никогда не рассказывала. А могла бы. Лаура опустила фото Иры назад в карман и легла рядом со спящим и уже ненавистным ей мужчиной.

Через пару дней она сказала предателю:

– У моей двоюродной сестры сегодня день рожденья. Ты не сходишь со мной?

– От чего же не сходить? – проявил галантность Артур.

Вечером с цветами и роскошным подарком они пришли в огромный дом. А там – кого только нет! Вся «королевская рать»! Артур ахнул. И засомневался: «Может, лучше на Лаурке? Она такая красивая и молодая, не то что эта Ира – московская шлюшка. Она, наверное, и кололась, и пьет как лошадь. А с чистой, любящей и глубоко понимающей меня Лаурой открываются блестящие перспективы!»

Пока парень маялся в раздумьях, Лаура времени не теряла: сдала экстерном экзамены за весь последний курс.

Пришел срок ехать в Хургаду. Лаура случайно подслушала его разговор с московской пассией. Артур сказал Ире, что ехать сейчас никак не может, наплел что-то про работу. А сам неожиданно в тот же эпохальный день предложил Лауре руку и сердце.

– Хорошо, я согласна, – Она тепло улыбнулась соискателю. – Завтра представлю тебя всем своим. Мы действительно очень подходим друг другу – проживем вместе сто тысяч лет!

Наконец, слушая бухающий мотор в груди, Артур с огромным букетом роз поднялся к двери в квартиру любимой девушки. А ее удивленная мама, приняв пахучий презент, сказала:

– Спасибо. Какая прелесть! А Лаурочки нет дома. Она буквально в час дня улетела в Москву!..

Сладкая парочка

Разразилась в городе весна. Погода наладилась. Солистки на концертах запели: «Я у твоих ног!»

Зая и Мадя были подружками, влюбленными в однокурсника Блу.

– Знаешь, Зая, – сказала Мадя. – Одна голова – хорошо, а две – уже уродство. Давай разбежимся на время охмурения Блу.

– Давай, – согласилась Зая. – Я его заарканю, ты не в обиде, и наоборот. Идет?

– О-кей!

И товарки ударили по пломбиру с клубникой в кафе «Баскин Роббинс».

Мадя вооружилась пособиями по части флирта. Зая решила идти напролом, слушая только свою интуицию.

Мадя прочитала: «Красивое лицо – это не только прямые черты, умелый макияж, стильная прическа. Настоящий магнит – ваша улыбка».

Она подошла к Блу на улице и растянула рот до ушей, как Даун.

– Ой, Мадя! – испугался Блу. – Тебе, что, кирпич на голову упал?!

И убежал.

Но недалеко. Его поймала в вузовском коридоре Зая и пригласила на пикник. И все у них было уже хорошо. Кругом буйно зазеленевшая природа в районе озера за городом… И вдруг Зая как подскочит!

– Вау! Блу, тут трава мокрая – я простужусь!

– Да нет, Зая, – стал успокаивать ее обольститель, уже собравшийся перевести милашку в горизонтальное положение. – Трава вовсе не сырая, просто ты села в салат под майонезом.

– Ах, это же моя любимая юбка! – совсем расстроилась Зая и полетела застирывать драгоценную одежду.

Мадя прочитала: «Красота глаз воспета многими поэтами. Но важней всего их выражение, важнее сам взгляд: прямой, доверчивый, полный интереса. Как бы спрашивающий: а что будет дальше? Это взгляд ребенка, ожидающего радости».

Она нашла Блу в библиотеке и выпучила на него свои лазерные буркалы, как гипнотезер Вольф Мессинг.

– Ой, Мадя, ты на меня так страшно смотришь! У меня насморк начинается!! – возопил несчастный парень и побежал в туалет промывать переставший дышать нос.

После водной процедуры Блу столкнулся с Заей. Она с ходу взяла его в оборот и пригласила в гости. Родителей дома не было. Зая угостила кандидата в мужья пирогом собственного изготовления. И все у них было уже совсем хорошо: диван мягкий, музыка тихая… Как вдруг Блу вздумалось пошутить:

– Слушай, Зая, а ты не поделишься ли со мной рецептом этого пирога? Я думаю, твой метод произвел бы революцию в цементной промышленности.

Юная кулинарка юмора не поняла, сильно оскорбилась и выгнала остряка вон:

– Иди-ка ты к Маде! Она тебе так наготовит, что воще помрешь!

Время было вечернее. Дел у Блу никаких – он взял да и действительно зашел ко второй соискательнице мужских ласк.

Мадя его не ждала и ничего в своих книжках не вычитала. Вот сидят они на стульях и не знают, что кому делать. Наконец Блу, как смелый и опытный ловелас, решил проявить инициативу.

– Мадя, у тебя же скоро день рожденья. Что тебе подарить?

– Что хочешь, – ответила она.

– Во! У маман в магазине есть пальто кашемировое. Пойдет?

– А цвет какой?

– Цвет супер – коррида!

– А он на солнце не полиняет?

– Какой там! Три года на витрине висит – и хоть бы что! Ни грамма не выцвел!

– Ладно, тебе пора. – Мадя сразу потускнела.

Девушка почему-то надулась и проводила тайно любимого до двери.

В общем, на следующий день встретились Зая с Мадей перед универом. Подружки три дня не виделись, бесконечно соскучились, начали щебетать обо всех знакомых… Дошла очередь и до Блу…

– Ты знаешь, я его тебе уступаю, – заявила вдруг Мадя, гордо задрав носик.

– Ты – мне?! – Зая чуть не задохнулась от негодования. Подумаешь, щедрая какая! И тоже решительно объявила:

– Тогда и мне он тоже не нужен!

– Ну и класс! Будем опять вместе, да?

– Будем! Плевать мы хотели на всяких дураков!

– Да! Пошли они все!

– Нет, просто теперь снимем двоих дуплетом!

– О-кей!

И счастливые кокетки ударили по банке кока-колы с пирожными прямо на скамейке у ларька.