Текст книги "Ефрейтор Сизов и его товарищи"

Автор книги: Виктор Наседкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

– На дороге лежит…

Младший сержант приказал задержанному встать и поднять руки вверх.

Ощупал карманы.

– Пистолет зачем? – спросил он.

– На всякий случай. Жить-то хочется, – не очень уверенно ответил тот.

– Куда шел?

– К вам, к старшему вашему.

– Бандеровец?

– Утикал от них.

– Иди вперед по дороге! – приказал Еременко. А часовому крикнул: – Смотри в оба! К лейтенанту отведу его.

В одном доме с Макеевым ночевал и командир батальона. Оба в считанные минуты оделись и приступили к допросу задержанного.

– Фамилия? – задал традиционный вопрос майор Тулупов.

– Калина я, – с готовностью ответил невысокий худощавый мужчина с воспаленными веками. На правой скуле – небольшая вздутина. Видимо, после флюса. – Бандере служил, а теперь утек от них.

– Давно утек-то?

– Ночью этой. Уснули они, а я и утек.

– Служишь давно?

– Месяц, чуть больше по лесам ховаюсь.

– Добровольно или заставили?

– Да как сказать, товарищ офицер… и то, и се, – сокрушенно покрутил головой Калина.

– Это как понять?

– Вначале добровольно в лес ушел, воевать не хотелось, а потом на них наткнулся. Ружье дали, сказали, за самостийную батьковщину бороться будешь, а не будешь – прикончим, как собаку.

Офицеры переглянулись.

– В нападениях на советских солдат участие принимал?

– Ни. Мне ружье без мушки досталось.

– Винтовка, наверное?

– Ага, она.

– А пистолет где взял?

– У Меченого. Уснул он, а я вытащил – и теку.

– Кто такой Меченый? – спросил лейтенант Макеев.

– Сотенный наш. Прозвище у него такое. Он один за всех главарей теперь остался. Остальных энкэвэдэвцы на той неделе укокошили.

– Какой он из себя?

– Зверь. Лютый зверина.

– По обличию какой?

– И по обличию зверь. Здоровенный, як бык, и шрам во всю харю.

– Почему сбежал от них?

– Грех на душу не хочу брать. Бандиты они. Добрых людей убивают и грабят. А солдат ваших пытают – страх один.

– Солдат?

– Позавчера одного вашего раненого приволокли. Пытали, не приведи господь. Но он ничего не сказал. Брыкался лишь. Ух, и лютовали над ним. Всю кожу на груди и спине в ремни исполосовали.

– Ефрейтора?

– Что?

– Я спрашиваю, ефрейтора? Одна лычка вот здесь? – Тулупов показал на погон.

– Кажись, была одна малюсенькая полоска, как кровинка растекшая.

В комнате наступила тишина. Теперь все стало ясно. Пленили Сизова. Тело Белова найдено.

– Куда же Меченый со своими… скрылся?

Взволнованный, как и все присутствующие, комбат, верно, хотел сказать «со своими головорезами», но сдержался и взял себя в руки.

– А в том же лесе и спят все. Верст восемь отсюда.

– Много их?

– Людин сто двадцать наберется. Из двух сотен стеклись туда.

– Какое вооружение?

– Два пулемета на колесах, два с этими, ножками и ружья.

Майор достал из планшета карту, разостлал ее на столе и придвинул керосиновую лампу.

– Послушай, Калина. С картой не приходилось иметь дело?

– Ни, не приходилось, – вздохнул перебежчик. Потом подумал немного и спросил: – А покажь, где мы сейчас?

– Вот здесь, – Тулупов ткнул карандашом в крохотный квадратик. – Это лес, это хутор вправо от него, небольшая сосновая роща и отдельный домик на опушке.

– Так в этой рощице они и спят, – Калина ткнул корявым пальцем в карту.

– Почему не в большом лесу?

– Так они не дурни. Отсюда тикать удобно. В хуторе есть укрытие под землей. Прижми здесь, уйдут потайными ходами к большому лесу.

Офицеры вновь переглянулись. Теперь стало ясно, почему бандитам всегда удавалось уходить от пограничников. Молчание прервал комбат.

– Спасибо, Калина, за хорошие сведения, если не врешь, конечно.

– Вот те крест! Ей богу, не вру. Шкуру спустишь с меня, как с солдата вашего они спустили. Эти бандюги вот как мне надоели – в печенках сидят. Особливо Меченый, будь он трижды проклят… Только не проспите. Уйдут бандюги, встанут и уйдут.

– Что делать будем? – спросил лейтенант Макеев, когда Калину увели.

– Выступать немедленно. Сейчас, – майор взглянул на часы, – два ноль-ноль. На сборы полчаса. Обоз с небольшой охраной оставим здесь. И без шума…

Вел пограничников кратчайшим путем Тарас Калина.

…Заставу Макеева комбат держал при себе, в резерве. Взятый в кольцо лес молчал. Но пограничники знали: в нем засел многочисленный отряд бандеровцев. И сейчас солдаты Макеева смотрели, как усиленная соседняя застава бесшумно продвигается вперед, готовясь нанести главный удар и оттеснить бандитов к хутору, где их будет ждать засада.

Томительное ожидание. До первых сосен осталось примерно метров триста, а ни с той, ни с другой стороны – ни выстрела. Еще минуту отсчитала секундная стрелка. Тишина, изматывающая нервы. И вдруг лес ожил. Гулко затараторили станковые пулеметы, установленные бандеровцами на опушке. И вот уже остались лежать на лугу бойцы, навсегда отстав от своих товарищей, рвущихся вперед. А вскоре и живые залегли, прижатые к земле огнем пулеметов. Заговорили и наши «максимы», однако не надолго. Один из них замолчал сразу же. Видно, для противника, удачно окопавшегося на лесном взгорке, он был приметной мишенью.

– Ах черт, убили пулеметчика.

– Ты думаешь?

– И думать нечего – молчит. Видишь, ползет к нему кто-то из наших, – переговаривались, досадуя, солдаты.

Но вот замолкший пулемет ожил, и ободренные пограничники снова поднялись. Рванулись и тут же легли, встреченные плотными пулеметными очередями.

– Сволочь, как бьет! Как бьет, сволочь, – злился Кудинов. – Опытный сука.

– О ком ты? – спросил Мищенко.

– О бандеровском пулеметчике, что справа. Слышишь? Та-та-та, та-та, та-та-та. Из «максима» бьет. Короткими очередями. По два-три выстрела. Больше не делает. Точно так и нас учили стрелять по отдельным целям и когда патронов маловато.

– Верно, – прислушивался Мищенко. – Бьет – что надо.

Рядом лежал младший сержант Еременко.

– Отходить надо, отходить, – с отчаяньем твердил он. – С низины их не возьмешь.

А пограничники и сами уже догадались, поползли назад. Но не тут-то было. Бандеровцы перенесли огонь, отрезая путь к отступлению.

– Сами в ловушку попали, – Василий со злостью ударил ладонью по земле. – Теперь одно: окапывайся и жди выручки.

Майор слышал, о чем переговаривались солдаты, и злился на себя. Он раньше их понял ошибку. Понадеялся на то, что бандиты, увидев значительные силы пограничников, побегут в укрытия, не приняв боя. А вышло вон как. И теперь, шагая в прогале между хатами, Тулупов думал, как выйти из положения. Снять заставу из засады – значит разорвать кольцо и наверняка упустить бандеровцев, за которыми почти целый месяц охотился. Послать на помощь свой резерв – рискованно: еще неизвестно, что будет дальше. Он понял, что в низине бойцы окопались, ждут поддержки, сознавая бессмысленность в данной ситуации и продвижения вперед, и отступления.

– Пару минометиков, хотя бы пару, – горячился лейтенант Макеев.

«Минометиков, – грустно улыбаясь, подумал комбат. – Если бы они были, эти минометики, – другой разговор. Но где их возьмешь? Ведь тяжелее станкового пулемета у нас оружия нет. Минометики… Без них попробуй выкрутись… Что же делать? И медлить больше нельзя. Неудача угнетает солдат».

– Товарищ лейтенант, надежда вся на тебя, – положив руку на плечо Макееву, скорее просительным, чем приказным тоном заговорил комбат.

Макеев хотел встать, но майор остановил его:

– Сиди, сиди пока… Но вот что. Возьмешь своих молодцов и скрытно выдвигайся на позицию шестой заставы. Только скрытно. Понимаешь? Сосредоточитесь – и сразу в атаку. Наделай побольше шума. На психику действуй. Понял? Рискуем ведь. При мне оставишь одно отделение…

– Понял, товарищ майор, – Макеев встал, по привычке одернув гимнастерку. – Сделаем, как надо.

– Давай, лейтенант. Надо помочь ребятам, иначе – сам понимаешь, туго придется им… – Тулупов махнул рукой в сторону низины.

Бойцы заставы Макеева где по-пластунски, где короткими перебежками от куста к кусту пробирались к указанному месту. Впереди – автоматчики сержанта Алексеева. Но как ни таились, продвигаясь, пограничники, бандеровцы все же засекли их. Первым это почувствовал Кудинов: пуля шлепнулась рядом, вторая попала в ветку и разорвалась.

«Разрывными бьют, гады», – подумал Василий.

Но двигаться стало уже легче: земля впереди была изрыта неглубокими воронками – не так давно наши войска гнали тут фашистов. Так от воронки к воронке, под пулями ползли вперед пограничники. Одним из первых достиг рубежа Кудинов.

– Много их? – спросил он выглядывающего из укрытия незнакомого солдата.

– Знать, много. Поднять голову не дают.

Кудинов осмотрелся. На опушке леса виднелся бревенчатый дом под соломенной крышей, а неподалеку от него – стог сена. Нигде ни души. Но стоило ему слегка приподняться, как взвизгнула пуля. Сзади кто-то сопел. Ефрейтор оглянулся. Еременко полз с ручным пулеметом. Отстал почему-то. Он допыхтел до соседней воронки, установил пулемет и раскосо уставился на Василия:

– Где они?

– Впереди.

– Знаю. Не вижу только.

– И я не вижу… Вот что, товарищ младший сержант. У вас в диске зажигательные?

– Бронебойно-зажигательные, – уточнил Еременко. – А что?

– Видите дом и стог? Надо лупануть по ним.

Младший сержант согласно кивнул. Простучала длинная очередь – и вспыхнула соломенная крыша. Еще одна – вспыхнул стог. Пламя быстро разгоралось, и вдруг послышались взрывы, видимо, начали рваться боеприпасы. В лесу – было видно – засуетились люди.

– Ага, не нравится, – злорадно крикнул Кудинов и, нажав на спусковой крючок, послал очередь в суетящихся между деревьями людей. Пулеметные и автоматные очереди, винтовочные выстрелы слились воедино.

– В атаку, вперед! – поднялся Макеев и с пистолетом в руке рванулся к лесу. Пограничники, яростно крича и стреляя, бежали за командиром. Потом обогнали его, подкатываясь все ближе к опушке. И, видно, дрогнули нервы у бандитов, заметались бандеровцы среди сосен.

Кудинов, перебегая от дерева к дереву, прячась за стволами, стрелял короткими очередями, расчетливо, наверняка. Вскоре в диске кончились патроны. Василий быстро вынул из чехла запасной и вставил его в автомат. И вдруг он услышал какое-то тарахтение – будто кто-то тачку вез по лесной тропинке. Кудинов спрятался в молоденьком сосняке и пригляделся. Взмокший бандит, озираясь по сторонам, тащил станковый пулемет. Расстояние между ними сокращалось. Тридцать, двадцать шагов… Василий взглянул еще раз и чуть не ахнул: Иван Мельниченко. «Живым, живым взять надо», – решил Кудинов. Мельниченко, очевидно, хотел спрятаться здесь же, в этом мелком и густом сосняке. Кудинов слышал, как тот пыхтел, торопливо втаскивая в чащобу пулемет. И когда оставалось не более двух шагов, Кудинов вскочил и ударил его в голову прикладом. Мельниченко пошатнулся и, цепляясь руками за игольчатые лапы сосны, опустился на землю…

Когда Мельниченко очнулся, перед ним стоял ефрейтор Кудинов, другие солдаты.

– Вот мы и встретились, Иван Мельниченко… – медленно сказал Кудинов.

В сознании Мельниченко всплыли картины последних дней. «Все. Конец», – решил он.

– Где спрятали Сизова? – спросил сквозь сжатые зубы Василий.

– Я не знаю. Я ничего не знаю. Я не видел Леонида, давно не видел, с тех пор, как все вместе были, – хныкал Мельниченко.

– Врешь, гадина! На твоем пальце его кольцо, мародер вонючий.

Мельниченко краем глаза покосился на руку. «Все! Конец!»

Место, куда бросили Леонида Сизова, показал Тарас Калина.

Ефрейтор, обнаженный до пояса, полулежал в окопе, касаясь запрокинутой головой земляной стенки. На правом плече – засохший бурый бинт. На груди и животе страшные ножевые раны, ближе к сердцу запекшаяся кровяная пятиконечная звезда. Издали казалось, что ефрейтор Сизов вот-вот оттолкнется руками от земли и встанет.

Солдаты и офицеры скорбно молчали, держа в руках пилотки и фуражки, и смотрели на истерзанного товарища, с трудом сдерживая слезы. Комбат произнес негромко:

– Смотрите и запоминайте! На всю жизнь запоми-найте!

И тут у Кудинова не выдержали нервы. Скрипнув зубами, он рванул затвор автомата и бросился туда, где лежал Мельниченко.

Дорогу ему заслонил майор Тулупов.

– Успокойся, сынок, – сказал он твердо. – Этим другу не поможешь.

Кудинов как-то сразу обмяк. Отстранив руки комбата, он бессильно повалился на землю, уткнулся в траву.

…Майор Тулупов созвал офицеров на совещание. Он сел на широкий пень и развернул на коленях карту.

– С бандой Меченого, можно считать, покончили. Ушли одиночки. Наши потери: пять убитых и одиннадцать раненых. Бандеровцы, которым удалось вырваться из кольца, и те, кого не было в лесу, по всей вероятности, укрылись в подземелье. Это в четырех-пяти километрах отсюда. Я понимаю, солдаты устали, проголодались. Но лучше одним махом добить врага, чем потом гоняться за ним по лесам… Прошу высказать свое мнение.

Тишина. Слышно, как ветер гудит в вершинах деревьев, как переговариваются солдаты.

– Надо продолжать операцию, – сказал лейтенант Макеев.

Поднялся и лейтенант Трапезников.

– В принципе и я за это. Но в продолжении операции вижу и определенный риск.

– Война не бывает без риска, – прервал комбат.

– И все же… Если бандеровцев не окажется там, мы раскроем свои карты, и тогда они долго не появятся в этом подземелье…

– Резонно, – ответил, подумав, майор. – Но они уверовали в свою неуловимость, следуя именно этими ходами. Они убеждены и в том, что о подземелье нам ничего не известно. Мельниченко-старший во многом признался, но он и не намекнул даже об этом тайнике… Лейтенант Трапезников!

– Я!

– Следуйте на базу, организуйте подводы для убитых и раненых. Доставьте сюда Мельниченко-старшего. Смотрите за ним в оба.

Лейтенант заторопился выполнять приказание.

– Минуточку, – остановил его майор. – Позовите ко мне сержанта Алексеева.

Пока искали Алексеева, комбат писал донесение в штаб полка.

– Товарищ майор! Сержант Алексеев по вашему приказанию прибыл, – четко отрапортовал командир отделения. Рядом с ним стоял и лейтенант Трапезников.

– Вольно. Выбирай солдата, умеющего ездить верхом на коне не хуже тебя, и поедешь с этим донесением к командиру полка. До базы вместе с ними отправляйтесь и вы, лейтенант.

– Слушаюсь.

– Лейтенант Макеев, дайте Калине побриться, переоденьте его в солдатскую форму, чтоб не особенно приметен был.

– Слушаюсь!

– Товарищи офицеры! Готовьте заставы к операции. Выступаем через час. А сейчас – накормить людей…

* * *

Сидя под замком, Яков Мельниченко много думал. Ему не давал покоя вопрос, заданный солдатом: «У вас есть брат – Иван Мельниченко?».

Есть ли у него брат? Он и сам сейчас не знает, где Иван. Жив ли? Может, и умер хлопчик, посланный родителем в незнакомую дорогу с незнакомыми людьми. В тот день не Иван, а он, Яков, должен был сопровождать скот. Но отец, узнав об этом, взбеленился и, точно рассчитав, поставил все на свои места: «Без Якова в хозяйстве нельзя. Дел много. А с Ивана, несовершеннолетнего, взятки гладки, если по дороге и сбежит. Ежели и не убежит – убыток не велик. Ледащий. Плечи жидковаты еще». А о том, что Якова могут призвать в армию, отец и мысли в голове не держал. Лес густой, тропинок много – любая уведет в надежное место.

Все получилось так, как «расплантовал» родитель. Одно лишь не вышло по его: Иван с чужой стороны не вернулся, как не вернулись и те, с кем путь держал, спасая скот от немцев. О судьбе сына родители сначала гадали по-всякому, а в конце концов свыклись с мыслью: погиб паренек, царство ему небесное! Вот почему Якова тревожил неожиданный вопрос солдата вот почему привычная версия о гибели младшего брата поколебалась.

Теперь, сидя в землянке (Якова специально держали отдельно от других бандеровцев), усталый и опустошенный, вспоминал он детство и юность: бесконечные хлопоты по дому, пастьбу коров и телок – таких же сытых, как и он сам, таких же ни к чему большему не требовательных, кроме еды. Этой сытостью парень гордился, как гордился и тем, что она не всякому доступна. Земля любит рачительных, трудолюбивых. И чем больше этих качеств у человека, тем больше земли должно принадлежать ему и тем жирнее кусок на его обеденном столе. Это вдолбил ему отец.

Яков перебирал в памяти всех своих лесных братьев. Раньше ему казалось почему-то, что все они готовы отдать жизнь за самостийную Украину. Все до одного. А сейчас, мысленно вглядываясь в каждого, анализируя мелочи, на которые прежде не обратил бы внимания, он приходил к убеждению, что «истинных патриотов самостийной Украины» можно сосчитать по пальцам. Отдать жизнь непросто. Имея оружие, не отдал же он ее в минуты безысходности, а покорно поднял руки. Растерянность?! Ну, а другие? Вот хотя бы Калина. Помнится, однажды Меченый собрал свою сотню и долго говорил о земле, которая отойдет к «истинным» патриотам, о зарубежной поддержке. Все внимательно слушали его, но с воодушевлением далеко не каждый. Запомнилось худощавое лицо Калины, словно каменное, ничего не выражающее. Казалось, он был согласен. Но в глазах безразличие, скука.

…И вот теперь сидит он, Яков Мельниченко, в землянке, под замком, не зная, какая судьба уготована ему, Возможно, и пуля. Не щадил же он, так почему же должны пощадить его? Неумолимая логика, до которой Яков дошел своим умом, вызвала озноб. «Иван! А что, если жив Иван, братишка, и он пришел вместе с красноармейцами? Конечно, он с ними! Зачем же нужно было тому солдату спрашивать его о брате? А они похожи! Очень были похожи… Да-да, Иван с ними, и он сумеет замолвить словечко за брата, спасет ему жизнь».

Разбудил Мельниченко лязг замка и стук около двери. Он сел, стряхнул с брюк солому и зябко поежился. Обычно в эти дни его не беспокоили. «Чего еще потребовалось?» – подумал он, но дверь уже захлопнулась, оставив у входа сутулого человека в коротком пиджаке. Человек опустился на солому и закрыл руками лицо. Плечи его вздрагивали.

– За что тебя-то сюда посадили? – спросил Яков, выждав для приличия несколько минут.

Человек ойкнул, словно не ожидал присутствия здесь кого-то другого, отнял от лица руки и повернулся на голос. В неярком свете землянки Яков увидел бледное лицо с лихорадочно блестящими глазами. Оно стало бледнеть еще больше, глаза расширились и рот раскрылся от изумления. Не меньше удивился и Яков.

– Яков!! – крикнул сдавленно младший.

Они ползком приблизились друг к другу и обнялись. Иван всхлипывал, оставляя на пиджаке старшего брата слезы и слюну.

– Не плачь, братик… – сказал старший. – Давай побалакаем трошки… Тебя-то когда заарестовали?

– Не пытай, Яков, ни о чем не пытай… Потом… Пос-ля все расскажу, – сквозь слезы упрашивал младший.

К двери землянки кто-то подошел и, наверное, нарочито громко сказал часовому: «Будешь охранять новенького, а Яков Мельниченко пойдет со мной».

Иван еще плотней прижался к старшему брату, обхватив руками его шею, и горячо зашептал:

– Слухай, Яков. Мабуть, тебя повезут туда, на гору, к тайникам. Так ты ничего не скрывай. Все скажи им. Мабуть, и меня пожалеют, не убьют. Ведь я сбег из армии, утикал от них…

Дверь распахнулась, и невысокий лейтенант приказал:

– Выходи, Яков. Да побыстрее.

Старший Мельниченко медленно поднялся.

В дверях он оглянулся и неприязненно посмотрел на плачущего брата. «Вот она судьба! Еще недавно я надеялся на него, а сейчас он надеется на меня», – горько подумал Яков и шагнул в ослепительный свет утра…

…Хутор состоял из двух крепких хат с добротными надворными постройками. Он располагался на возвышенности, покрытой нескошенной прошлогодней травой.

Калина, переодетый в солдатскую форму, неотступно следовал за командиром батальона. Он показывал майору, на каких склонах выставить засады, как перекрыть наиболее вероятные места отхода, которыми могли воспользоваться бандеровцы.

Когда вся подготовка была закончена, командир батальона спросил у Калины:

– Где же основной вход?

– В хуторе, товарищ майор.

– Мне доложили, что там ничего не обнаружили.

– Плохо шукали. Бачишь овин?

– Бачу, – поддался майор смешанному говору Калины.

– Там он и есть, этот лаз. Под веялкой.

– А кто веялку ставит на место?

– Кто ставил, тот в лес утикал.

В углу просторного сарая стояла старая веялка. Бойцы по указанию майора сдвинули ее в сторону, и на месте, где она стояла, открылся лаз.

– Прокопать траншею около сарая, – распорядился Тулупов.

Нашлись железные лопаты, и выкопав траншею в рост человека, бойцы соединили ее с подземным ходом.

Командир батальона приказал лейтенанту Макееву приготовить на всякий случай ракетницы и дымовые шашки, а сам снова обратился к Калине:

– Вы уже оказали нам большую помощь. Теперь я прошу вас обратиться к тем, кто остался в подземелье. Они знают ваш голос и, может быть, поступят благоразумно.

Тарас Калина лег на землю и крикнул в молчаливую таинственную черноту:

– Слухайте. Это я говорю, Калина. Вы окружены. Солдаты оцепили гору. Утикать нельзя. Сдавайтесь. Вылазьте и кидайте ружья.

– Я те вылезу, предатель, – раздался чей-то глухой голос, а следом – выстрел.

Пуля ударилась в стенку траншеи.

– Это совсем и зря, дурень. Худше тилько робите. Все едино выковырнут, як кротов, – крикнул Калина.

Слушая голоса из-под земли, майор улыбался. Бандиты в ловушке. Их выстрел не встревожил. Теперь остатки банды не уйдут. Майор подошел к приникшему к земле Калине и посоветовал шепотом:

– Скажи им: пограничники пленных не расстреливают. Сошлись на Мельниченко… Кстати, – обернулся он к Макееву, – доставили его сюда?

– Так точно, товарищ майор, – сказал лейтенант Макеев.

Калина снова громко закричал в подземелье:

– Русские пленных не стреляют и не пытают. Вот Мельниченко Яков жив и невредим. Того и вам желает.

– Брешешь, гад! Яков погиб как герой, – отозвался тот же хрипловатый голос.

– Да нет, это Меченый ноги протянул сегодня в лесу. А Мельниченко, як бугай, здоров, дурни, – перепирался Калина с недавними собратьями. – Хлопцы, как перед иконой вам толкую.

– Тогда зови Якова. Его послухаемо.

Яков Мельниченко косо поглядывал то на Калину, то на траншею, убегающую в мрачную глубину земли.

– Не валяй дурака, Мельниченко. Однажды ты обманул меня, скрыв это убежище. Теперь искупай свою вину, если хочешь увеличить шансы на жизнь, – сказал майор Тулупов.

Бандеровец колебался не больше минуты.

– Калина верно толкует, – закричал Яков не совсем уверенным голосом. – У вас иного пути нема. Из окруженья не выйти… Никого не расстреливают. Слышите, я жив. Никто и вас не тронет, хлопцы. – Мельниченко откашлялся и добавил: – Выходите с оружием. Поднимайте руки и выходите.

В подземелье глухо загудели, а потом снова умолкли. По всей вероятности, там совещались. Потом донесся глухой выстрел.

– Укокали кого-то, – равнодушно предположил Калина. – Сейчас полезут…

Он не ошибся. Небритые и длинноволосые, в старой, порванной одежде, выбирались из-под земли бандеровцы, бросали винтовки и поднимали вверх руки. Пограничники молча глядели на них, держа автоматы наготове. Майор пересчитал пленных бандитов, устало опустился на чурбак и долго глядел вдаль, где над зубчатой кромкой леса стояло солнце. Как-то сразу навалилась усталость, давно копившаяся внутри.

…После двухдневного отдыха батальон майора Тулупова двинулся в путь – догонять наступающие армейские части.

* * *

В один из августовских дней сорок четвертого года сержант Алексеев и ефрейтор Кудинов выполняли привычное для них задание. На безлюдном пригорке они присели покурить. Их внимание привлек поваленный полосатый столб, наполовину погребенный землею. Осторожно, словно прикасаясь к чему-то священному, пограничники горсть за горстью очищали землю, пока не добрались до таблички с буквами «СССР». Они старательно протерли буквы, поднатужились, приподняли столб и прочно укрепили его в положенном месте. Потом встали по обеим сторонам его – сержант справа, ефрейтор слева – и долго смотрели туда, откуда пришел враг и нарушил рубежи Родины. Так и стояли они – кадровый пограничник и молодой, пришедший на службу недавно, – и молчали, держа в руках пилотки. Ветерок трепал их волосы, а солнечные лучи ласкали на их гимнастерках награды: на груди сержанта Алексеева орден Красной Звезды, на груди ефрейтора Кудинова медали «За отвагу» и «За боевые заслуги». Они стояли и молчали, вспоминая, может быть, погибших друзей и товарищей. Они знали, что священная земля отцов навечно очищена от захватчиков. Но впереди еще лежал большой и трудный путь по Карпатам, по землям Польши и Германии.

INFO

Виктор Алексеевич НАСЕДКИН

ЕФРЕЙТОР СИЗОВ И ЕГО ТОВАРИЩИ

Главный редактор А. Т. МАРЧЕНКО

Редактор В. Я. ГОЛАНД

Художник Д. Э. ЩЕПИН

Технический редактор И. В. ВАСИНА

Корректор Л. М. ЕРМИЛОВА

Г-81788 Сдано в набор 11.07.85 г. Подписано к печати 26.08.85 г. Формат 70x108 1/32 Физ. п. л. 3 Усл. п. л. 4,2 Уч. изд. л. 4,8

Бумага типографская Хе 2 Цена 35 коп. Заказ 176

Типография журнала «Пограничник»

…………………..

Scan, DJVU: Tiger, 2013

FB2 – mefysto, 2023

notes

Примечания

1

Курень в данном случае – бандитское формирование из нескольких сот человек.