Текст книги "Дети неба / Дети Солнца (СИ)"
Автор книги: Веся Елегон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 16
Почти никого не осталось. Мир, построенный человеком, разрушен до основания. Хотя это утверждение все же неверно. Потому что как раз-таки все, что было сделано руками человека, все к чему прикоснулся наш неуёмный разум, все это еще более-менее держалось, правда, все так же разрушаясь, рассыпаясь прахом, но медленно. А вот живое – деревья, трава, насекомые, животные – все это одним из первых исчезло с лица Земли, оставив нам голый асфальт, бесплодную почву и руины, в которые медленно превращались здания.
Что насчет самого человечества, выжил ли кто-нибудь? Да, но их не так уж и много. Я знаю несколько убежищ, где собираются выжившие, но я не люблю туда наведываться, не знаю почему. В одиночестве мне как-то спокойнее.
После того, как меня схватили иные и засунули в ту странную пещеру, прошел примерно месяц. Тогда я потеряла сознание, а очнувшись, обнаружила, что валяюсь у развалин многоэтажки где-то на окраинах города.
Ко мне вернулась память. Да, я вспомнила всю свою прошлую жизнь: мир, в котором жила; людей, которые меня окружали. И от того моя ненависть к иным только усилилась, сжигая меня изнутри, оставляя лишь пепел и боль.
Но во мне после этого случая что-то снова изменилось. Внутри было непривычно пусто. Да и Темный Бог больше не появлялся. Я потеряла связь с деганами. Больше не чувствовала их присутствия, не чувствовала мир. Словно потеряла способность видеть и слышать, но все же видела и слышала так, как положено слышать и видеть обычному человеку.
Но то, что я не чувствовала деганов, это вовсе не значит, что я сними больше не встречалась. Нет, напротив, я сталкивалась с монстрами и очень часто. Слишком часто. По началу они принюхивались и присматривались, но по прошествии времени стали пытаться охотиться на меня. И сейчас встреча с одним из моих бывших братьев грозила мне смертью. Так что нужно было быть осторожной в передвижениях по городу.
За границы города выйти не представлялось возможным. По какой-то причине иные огородили его по периметру защитным полем, через которое пройти было просто нереально. Вскоре в нашей резервации стали появляться другие выжившие. Люди делились на мелкие группы. Пытаясь выживать, защищая друг друга.
Я иногда забредала в такие колонии, меняя собранные вещи на что-то необходимое мне.
Иные время от времени появлялись в закрытом городе, вылавливая одних и возвращая других людей. Для чего им были нужны выжившие, я не знала и не хотела знать. Лишь бы вновь не попасть к ним в руки – вот все, что меня теперь волновало. Похоже, все эти события не пошли мне на пользу.
Я не знаю точно, встречала ли я Мыслижуя или нет. Боюсь, я бы сейчас не отличила его от любого другого дегана. Печально, но это так.
С того момента, когда прозрачные светящиеся щупальца вытянули из меня энергию, тление замедлилось. А все чаще клубилось облаками, иногда даже роняя скупые капли дождя. Но все же день и ночь до сих пор почти не различимы. Хотя день – есть день, лишь днем можно ощутить себя в относительной безопасности.
Тишина и едва подсвеченное светом далекой звезды серое небо – это день.
Этого света мало, но его все же хватает для того, чтобы разглядеть, во что превратился мир. Кругом руины, покрытые пеплом.
Мои глаза привыкли к вечной полутьме, и я научилась чувствовать неуловимое приближение дня. Едва забрезжил рассвет, я потянулась в своей кровати – в куче тряпок, сваленных в угол. Прошла еще одна ночь, и я все еще жива. Это не могло не радовать. На полу валялся большой осколок разбитого зеркала. Прихватив его, я поспешила начать свой день, как положено, с умывания.
Пройдя в ванную, я вытащила из сумки махровое полотенце, серое, как и все вокруг. Здание, в котором я скрывалась этой ночью, было полуразрушенным. Стекол и дверей в нем не было вовсе. Да и стены то тут, то там были пробиты, и кирпичи валялись по всему полу. Я выбрала для ночевки самый верхний этаж – это было разумно. Чем выше, тем больше шансов, что ты доживешь до утра. И могу сказать, что эту ночь я провела почти в королевских условиях, ведь в комнате, где я спала, был потолок, и три из четырех стен оказались абсолютно целыми.
А вот в ванной потолка не было, да и стен, в общем-то, тоже. Только пол и остался. Здесь, чуть накренившись, стояла ванная с набранной черной водой. Из остатка стены в том месте, где раньше, видимо, находилась раковина, торчал огрызок трубы. Из него капала вода. Установив на выступ в стене осколок зеркала, я подставила руки под падающие капли. О том, чтобы отмыть их полностью, я даже и не мечтала. Вездесущий пепел давно въелся в кожу, и, как бы хорошо я их не мыла, все равно на коже оставались черные цыпки. Но кожа на лице не была такой запущенной. Спасал глубокий капюшон и высокий воротник кофты. Его я натягивала по самые глаза, а сверху накидывала тот самый капюшон.
Сняв куртку и опустив воротник, я посмотрела на себя в зеркало. Неужели это мое отражение?! Из темноты зеркала на меня уставился кто-то незнакомый. Бледный призрак с черными провалами глаз. Его рот скривился в усмешке, и, только увидев это, я поняла, что улыбаюсь. Что ж, в свете последних событий не сойти с ума было невозможно.
Умывшись, промокнула лицо полотенцем. Но это было не все, что я теперь должна была делать по утрам. Замешкавшись на мгновение, я стянула с себя кофту и, нащупав слегка дрожащими пальцами узел повязки, начала разматывать бинт, которым была перевязана моя грудь, от шеи и до самых нижних ребер. Закончив, я бережно сложила бинты в лежащую на полу кофту. Чистые бинты – это сейчас роскошь. Тем более, что швы, наконец, перестали сочиться, и мне не нужно постоянно искать новые повязки. Достаточно просто сохранять эти чистыми.
Я снова уставилась в зеркало. Как бы не было мало света, полумрак все равно не способен был скрыть эти ужасные шрамы, уродливо бугрящиеся на бледной коже. Вот уже год как грудь моя была плоской, изувеченной и ужасающей. Я повела плечами. Неприятно. Кожа потеряла свою эластичность и ощутимо натягивалась при каждом моем движении. Быстро осмотрев грудь, я пришла к выводу, что все настолько отлично, насколько вообще может быть в этой ситуации. Покраснения не наблюдались. Швы были уже не такие свеже-красные как раньше. Все заросло. И больше не светилось странным синим светом.
Выдохнув, я начала наматывать бинты обратно. Пару минут спустя дело было сделано. Натянув кофту и куртку, решила, что теперь можно и перекусить. Использованное полотенце я аккуратно повесила на торчащую из бетонной плиты арматуру.
Подхватив из груды тряпья свой рюкзак, я села на пол, свесив ноги в зияющую передо мной пропасть. В этом месте не было стены и части пола. Я открыла рюкзак и достала свои скромные припасы – пачка печенья, рыбные консервы и вода.
Сегодня будет особый завтрак. А все потому, что вчера мне улыбнулась удача, и я совершенно случайно обнаружила в квартире на первом этаже одного из зданий земляной погребок, а в нем несколько банок тушенки, пару консерв и галеты. Большую часть найденного выменяла на воду в ближайшей колонии, и теперь у меня должен был состояться мегапир.
Вытащив из кармана куртки складной нож, я принялась открывать консервы. С двадцатого этажа моей квартиры, снятой на прокат, был виден почти весь мертвый город. Макая галеты в рыбную жижу, я мысленно прокладывала свой маршрут на сегодня. Хорошо бы пополнить запасы еды и поискать нетронутую аптеку. Может удастся найти обезболивающее. Запив свой шикарный завтрак водой, я сложила его остатки в рюкзак. Поразмыслив несколько секунд над тем, что делать с консервной банкой, я отломила у неё крышку и сунула в правый карман куртки. Мало ли, пригодится. А саму банку поставила на пол, посыпав пеплом – это входило в программу по заметанию следов. Я дала себе слово, больше не попадаться на глаза иным.
Спуск по лестнице был ужасно утомителен. Преодолев последний пролет, я еле доковыляла до входной двери, ведущей из здания. Внезапная боль резанула в груди и свернулась горячим клубком в центре солнечного сплетения. Меня сложило пополам, и весь мой завтрак едва не распрощался со мной. Сдержав рвотный позыв, я вздохнула пару раз, а затем, закинув в рот пару таблеток обезболивающего, сползла по стене на пол. И потеряла сознание…
Ненавижу приходить в себя, вот так, лежа на полу и судорожно вспоминая, где я и что произошло. А потом продолжать лежать, не двигаясь и почти не дыша, прислушиваться к тишине и ждать, пытаясь понять, не затаился ли кто в этом вязком мраке.
Несколько раз быстро моргнув, я старалась заставить глаза хоть что-то разглядеть, ведь это бы значило, что сейчас все еще день, и я в безопасности. Но мрак был абсолютным, вязким и таким бесконечным, что от понимания этого мое сердце сделало один лишний удар. И тут я услышала этот звук, который окончательно похоронил все еще тлеющуюся надежду под огромной глыбой леденящего душу ужаса. Казалось, звук родился где-то в глубине моего скованного паникой сердца и, переворачивая все мои внутренности, достиг оцепеневшего сознания. Вой был протяжный, переполненный печалью и ожиданием. И эти эмоции, читающиеся в нем, делали его только ужаснее. Ведь его издавало отвратительное существо, ведомое алчным желанием плоти и крови. Вой повторялся вновь и вновь, то приближаясь, то отдаляясь.
Сглотнув тягучую слюну, я судорожно решала, стоит ли мне попытаться взобраться обратно наверх, в ту квартиру, где провела прошлую ночь, или же лучше остаться лежать здесь, без движения, отчаянно желая, чтоб сердце не колотилось так сильно, за хрупкой дверью, что отделяла сейчас меня от голодного и дикого мира ночи. Склонившись ко второму варианту, я плотнее вжалась в стену. Нет, спать я не собиралась, да и не смогла бы, наверное, даже если захотела.
Во тьме кромешной, не имея возможности встать и размять затекшие конечности, я представляла себе рассвет таким, каким он был до того ада, что спустился на Землю примерно год назад.
Я стояла на возвышении, где именно трудно сказать. Вокруг царила ночь. Обычная, тихая и уютная, ночь с её яркими мерцающими на едва подсвеченном с одного края темно-синем небосклоне звездами. Я повернула лицо к тому подсвеченному краю. Ощущение свершившегося чуда сжало мое сердце. Вот первые лучи вырвались из-за края все ещё спящей планеты. И мир затопили мириады жарких рассветных цветов. Я чувствовала тепло первых едва рожденных лучей на своей озябшей коже.
Но мои веки дрогнули, и я открыла глаза. И тут же тьма хлынула в моё сознание, смывая яркие картины рассвета. Сжав зубы, я с силой втянула воздух. Несмотря ни на что, не забыть. Нужно помнить, как выглядит Солнце.
Иные. Одно это слово холодом пронзало грудь, и каждый шрам начинал гореть. Полгода назад они забрали все. Мой мир замер в тишине. И лишь нескончаемая агония боли раскрашивала его неизменно серые картины яркими красками.
Я сильно сомневаюсь, что люди вообще успели осознать, что время человечества вдруг как-то закончилось. Да и помощи просить было не у кого. Неожиданно обнаружилось, что иные исчезли. После недолгой агонии, человечество прекратило свое существование. Конечно, остались разрозненные кучки выживших, не принявших таблетку. Но и их смерть была теперь делом времени, ведь по ночам из своих нор выбирались кровожадные монстры. Они не уставали убивать, тем самым приближая тот миг, когда с лица Земли исчезнет последний человек.
В груди вновь заболело. Нужно было принять таблетки, иначе от нарастающей дикой боли опять потеряю сознание. Медленно переместив руку к карману куртки, я достала пузырек с лекарством. Нужно было открыть крышку. Но стоило её повернуть, раздался предательский скрип. Звук был едва слышный, но его хватило, чтобы пробудить от голодного оцепенения тени, что прятались в темноте. За дверью подъезда, в котором я лежала, прижавшись к стене, раздался душераздирающий вой, и источник этого звука явно приближался.
Таблетки. Мне нужно выпить таблетки и бежать, что есть сил, вверх по ступеням, может, удастся спастись.
Но я так и не успела проглотить высыпанные на ладонь капсулы. Прямо напротив моего лица, в темноте, зажглись два янтарно-желтых огня. Таблетки медленно, одна за другой, скатились с моей ладони на пол, но звук их падения я уже не услышала. Тьма набросилась на меня, и я повисла в воздухе, перевернутая вверх ногами. Что-то больно стиснуло мою лодыжку и не давало упасть. Желтые глаза мелькнули где-то сверху, там над моей ногой. В следующую секунду, казалось, мир закружился и завертелся вокруг меня, и я моментально потерялась в пространстве, не разбирая более где низ, а где верх. В груди предательски резануло, и перед тем, как мое сознание вновь покинуло меня, я успела подумать о неминуемой смерти, но уже было не страшно.
Глава 17
Проснуться от поцелуя… Нет, на поцелуй это не смахивало. Скорее, меня просто кто-то облизывал. Шершавым огромным языком слюнявил лицо от подбородка до лба, задевая волосы, отчего челка торчала дыбом. Что это?
Я с трудом приоткрыла глаза, но ничего увидеть не удалось. Попыталась пошевелиться, но то, что меня придавило и облизывало, глухо заворчало, так что я замерла, ощущая, как мое сердце медленно останавливается, а конечности холодеют.
(Деган? Значит вот так я и умру?)
Я зажмурилась и приготовилась, но ничего не происходило, да и умирать особо не хотелось. Но что вообще в такой ситуации можно сделать?
Вспомнила об острой жестянке, которую недавно спрятала в кармане. За неимением другого оружия даже крышка от консервов мне сейчас показалась даром небес. Медленно и крайне осторожно постаралась высвободить руку и дотянуться до кармана. Почти не дышала, а вот монстр, напротив, не стесняясь, сопел мне прямо в лицо, и я чувствовала, как слюни на лице засыхают, а кожа стягивается.
наконец, нащупав жестянку, выдохнула и, дернувшись всем телом, высвободила руку с оружием, полоснув по телу прижимающегося ко мне дегана. Монстр завыл, а я отскочила куда-то в темноту и тут же, подвернув ногу, полетела вниз, успев понадеяться, что падать придется недалеко. Но мне, по-видимому, не суждено было проверить степень своего везения, потому что деган оказался проворнее и успел зацепить меня своей когтистой лапой за мою многострадальную лодыжку. Я зашипела, когда ногу пронзила острая боль – вывих, не меньше.
А монстр тем временем без особых усилий с его стороны затащил меня обратно и склонился надо мной. Наверное, раздумывает с чего начать есть меня. Но помирать, так с музыкой. Зажмурилась и с силой пнула здоровой ногой куда-то в живот дегана, но, видимо, попала в то самое, где больно. Удивительно, монстр монстром, а самая нужная часть на месте. Деган зарычал, а я снова попыталась отползти к краю. Уж лучше упасть в неизвестность, чем ждать пока тебя съедят.
– Аннаах, – прошипело чудовище, и я замерла, боясь обернуться, но и двигаться больше не могла. Осознание произошедшего накрывало с головой, даря облегчение, и в то же время я не могла поверить вот в такое свое везение.
– Мыслижуй? – неуверенно произнесла я имя.
Деган шумно выдохнул и, видимо, уселся на пол. Точно не знаю, обо всем приходилось судить по звукам. Темно же.
– Дакх, этхо я, – ответила тьма, а я расслабленно вытянулась на полу, прижавшись щекой к прохладному бетону.
– Как же ты меня напугал, – сердце в груди медленно возвращалось к нормальному ритму.
– Я не фхотелх тфебхя пугфать, – повинилась темнота, и что-то заёрзало по полу. – Очхень офбрадофвался, кохда нахшел. А тхы пхотерфяла созхнанхие. Нхочхью хфолодхно. Я гхрел.
– Спасибо, – я сама сейчас ощущала некое подобие эйфории от такой неожиданной встречи с другом. – Даже уже и не надеялась на встречу. Думала, не узнаем друг друга. Думала, даже если встретимся, ты попытаешься меня съесть, как остальные.
– Этфо обфидхно. Мхы же дфрузья. Яф и Анна.
– Точно. Извини, Мыслижуй. Просто я теперь не могу слышать мысли ни твои, ни братьев. Теперь все по-другому.
– Вехе обфычно.
– Ты тоже помнишь? – удивившись, спросила я.
– Дха, пфамять возфращхаеться.
– А остальные? – поднявшись с пола, села и уставилась туда, где горели желтым глаза дегана.
– Нфекоторхые. Нхе многхо.
– Мыслижуй, ты же видел людей? Не все погибли.
– Дха.
(Может еще не все потеряно.) Но вслух я этого не сказала. Только поплотнее завернулась в куртку и, подтянув к себе токующую ногу, попыталась ощупать поврежденный сустав. Все не так уж и плохо. Пошевелила пальцами, покрутила стопой. Больно, конечно, но терпимо. Думаю, ходить смогу.
А меж тем начало светлеть. Хотя с трудом, но я уже различала очертания сидящего дегана. Он был точно таким, каким я его помнила: серая кожа, покрытая чешуей; костные наросты на суставах; передние деформированные огромные лапы, в них все также можно было узнать человеческие руки, и от того становилось только страшнее; белая костяная маска, заменяющая лицо, с темными провалами глазниц, из глубины которых светились желтым круглые внимательные глаза; зубы острые торчащие наружу, расположенные в несколько рядов на верхней и нижней челюсти; грива темных жестких волос. Да, все такой же. И это одновременно пугало и успокаивало.
Повернулась к краю, с которого хотела упасть, мне в лицо подул прохладный ветер.
– Здесь высоко? – пытаясь разглядеть землю, спросила я
– Чхердак. Дфвадхцать этхажей.
– Ёпть…
– Дха. – подтвердил друг.
Я отползла от края и попыталась встать. Мыслижуй подошел, и я, зацепившись за густую гриву, все-таки приняла вертикальное положение. Нужно было поесть. Конечно, и умыться бы не помешало. Я вытерла лицо рукавом куртки, пригладила торчащие волосы. Хотя бы так.
Вспомнила про таблетки, рассыпанные в подъезде. Наверное, уже не найти, хотя попытаюсь, конечно. Но все же велика вероятность того, что придется побродить по городу в поисках аптеки и нетронутых запасов обезболивающего. Правда, я и так собиралась, но на тот момент у меня еще был хоть какой-то запас таблеток, а теперь в любое время может начаться очередной приступ, и я ничего не смогу с этим поделать, кроме как терпеть. Одно успокаивает, Мыслижуй теперь рядом.
Огляделась по сторонам в поисках своей сумки.
– Мыслижуй, ты не видел рюкзак? – ковыляя по комнате и заглядывая за горы хлама, поинтересовалась я.
Друг встал и вышел. Я молча смотрела ему вслед. Трудно, когда не можешь читать мысли. Как я раньше вообще жила без этого?
В груди закололо. Усевшись на обломок стены, стащила с себя куртку и кофту. На серой майке расползалось темно-красное пятно. Ну, вот, опять шов разошелся. Теперь еще и бинты нужно искать. А за неимением свежего, пока этот нужно перевязать поплотнее.
Стащила с себя майку и повесила ее на арматуру, торчащую из стены, хоть немного подсохнет. Морщась от боли, размотала бинт и скривилась, когда удалось разглядеть темные края разошедшейся плоти. Желудок свело, и меня едва не вывернуло наизнанку, но было бы чем. Переждав спазмы, сплюнула тягучую слюну и попыталась расправить заношенный бинт.
В дверном проеме показался Мыслижуй и так и остался стоять на пороге с зажатой в зубах найденной сумкой. Друг опустил голову и отвернулся. Вот и ему противно видеть это.
– Ты нашел ее?! Спасибо! Можешь подать? – я протянула руку, но деган не торопился, все топтался на пороге. – Мыслижуй, ну, что ты, не видел что ли раньше? Ну, да, сейчас шрамы выглядят сквернее, чем обычно. Просто подай сумку, можешь не смотреть.
Друг все же подошел, но на меня так и не взглянул, все косился в сторону. Я взяла сумку. Деган отошел к отсутствующей стене и уселся на самом краю, повернувшись ко мне спиной. У каждого свои тараканы. Пожав плечами, я открыла сумку и достала с самого дна небольшую стеклянную баночку с мазью. Мази в ней оставалось совсем немного. Я почерпнула часть и постаралась намазать те места, которые сочились кровью. А для этого пришлось промокнуть кровь рукавом кофты. Но это почти не помогло, потому что, едва я убрала ткань, красные капли снова выступили по краям открытой раны. Мерзость. Замотала все бинтом. Майку надевать пока не стала. Пусть подсохнет, пока мы будем завтракать. Достала остатки хлеба и воду.
– Ну, что, позавтракаем? – я подошла к дегану и протянула ему половину куска черствого хлеба.
– Спфасхибо, я ефыт.
– Точно? – сомневаясь в искренности друга, переспросила я.
– Ешь.
– Ладно. Как скажешь. И, кстати, твое произношение заметно улучшилось, – похвалила друга и засунула кусок в рот, тут же запив его водой.
– Дха. Я мнфого тренхфировхался, – гордо расправив плечи и выпятив грудь, ответил Мыслижуй.
– Оно и видно, – кивнула я, разглядывая серые развалины города.
– Дмфитрий.
– Что? – вынырнув из своих размышлений, переспросила я.
– Мхеняя зфовут Дмфитрий, – повторил, всматриваясь куда-то вдаль, деган.
– Ок, Дмитрий, – я улыбнулась и потрепала монстра за густую гриву.
(Значит, ты вспомнил своё имя. Это здорово.)
Мой взгляд натолкнулся на царапину, тянущуюся через всю грудь дегана и заканчивающуюся на мощном плече. Моих рук дело. Достав баночку с остатками мази, вернулась к другу и попыталась намазать царапину. Совесть страшная вещь, и последнее лекарство отдашь, лишь бы спать спокойно. От прикосновения деган дернулся, отпрыгнул и так и остался стоять, вздыбив шерсть и буравя меня горящим непонимающим взглядом.
– Мыслиж… то есть Дмитрий, извини, что поцарапала. Можно намажу? Так быстрее заживет.
Деган выдохнул и, расслабившись, подошел ко мне.
После, натянув майку, кофту и куртку, сложив все припасы в сумку, я опытным взглядом оглядела комнату на наличие полезных вещей, ничего кроме куска ткани не обнаружилось, но и то хорошо. Свернув находку, положила в сумку.
– Ну, что, пойдем? Попытаемся найти что-нибудь на ужин.
Дмитрий на мое предложение как-то скептически фыркнул, но все же задерживаться не стал и вышел из комнаты. Достигнув лестницы раньше меня, друг потрусил вниз, преодолевая пролет за пролетом. Жаль, я такой резвостью похвастаться не могла. Подойдя к шахте лифта, заглянула в пустой колодец. Кабина давно сорвалась и теперь лежала внизу в горе хлама, бетона и пыли.
Я еще раз посмотрела в сторону лестницы, попыталась встать на припухшую ногу, больно. Ковылять вниз с двадцатого этажа придется очень долго. Я забросила рюкзак за спину, перекинув единственно уцелевшую лямку наискось через грудь. Поморщилась от боли в потревоженном шраме. Потянулась и схватила канат, который был предназначен для подъема кабины. Потянула его на себя. Еще раз взглянула вниз, оценивая свои шансы. Я так уже делала – съезжала по тросам вниз. Но нужно чем-то защитить руки, иначе металлические занозы порвут кожу на ладонях, а трение подпалит все до волдырей, об этом я знала не понаслышке. Ох уж этот опыт, который… ну, вы знаете.
Натянув рукава на кисти, обхватила трос и, подпрыгнув, повисла на нем, когда меня схватили за шиворот и вытянули обратно из шахты лифта. Поставили на пол.
– С умха сфошла? – огрызнулся деган и толкнул плечом, проходя мимо. А потом, подогнув лапы, опустился ниже к полу. – Забхирайся.
– На тебя? – неуверенно разглядывая пригнувшегося монстра, переспросила я.
– Дха.
(Нет. Ну, ок.)
Залезла на монстра и попыталась устроиться на его спине поудобнее. Было как– то непривычно что ли.
– Вехе? – спросил елозящую меня деган.
– Вроде, – неуверенно ответила я.
И он направился в сторону лестницы и так резво, что мне пришлось со всей дури схватиться руками за гриву и покрепче обхватить ногами бока зверя, чтобы не свалиться. А монстр перепрыгивал по пролету за раз. Приземлялся, поворачивался и дальше. Сердце замирало от таких акробатических этюдов. Поэтому, когда деган вместе со мной на спине вырвался из здания во двор и остановился, я медленно сползла на землю, на дрожащих ногах дошла до ближайшего бетонного обломка и присела. Друг остался стоять, лишь взглядом проводил бледную меня до валуна.
Нет, я конечно помнила то время, когда не помнила кто я и со стаей собратьев охотилась, но сейчас мне казалось все это лишь фантастическим сном, который я видела в одну из тех ночей, когда, мучаясь от съедающей меня боли, лежала в смертельно белой больничной палате, не в силах заснуть, не в силах дышать, теряя сознание и возвращаясь, уже не разбирая, что реальность, а что вымысел измученного сознания.
Блуждая взглядом по обломкам зданий, разглядела торчащий кусок металла, плоский и на вид острый. Встала и стала карабкаться на кучу туда, где возвышалась моя находка. Кусок был длинный и действительно острый, а если его еще и заточить дополнительно, можно использовать как меч, ну, если придется отбиваться от деганов. Я скосила взгляд на Дмитрия, наблюдающего за мной. Нет, он, конечно, мой друг, но остальные не раз пытались меня съесть, так что подручные средства защиты совсем не помешают.
Схватив руками кусок металла, попыталась вытянуть. Мой будущий меч не сдвинулся ни на сантиметр. Может удастся сломать? Я надавила на металлическую полосу, стараясь пригнуть её к земле, руки сорвались, и кусок плашмя ударил меня прямо в лоб. Я села на землю, прижав ладони к лицу, и наблюдала за красочным фейерверком разноцветных искр, что вспыхнули перед глазами и теперь медленно таяли в темноте сомкнутых век.
Почувствовав движение рядом с собой, раздвинула пальцы, в образовавшуюся щель увидела Дмитрия, который взобрался на кучу и, схватив металлический огрызок одной лапой, оторвал его от бетона. Край получился неровный, с зазубринами. Оглядев остов моего будущего меча, деган протянул его мне.
– Спасибо, – улыбнувшись, поблагодарила я, взвешивая на руке мое только что обретенное оружие. Повертела в руках, с радостью отметив, что один конец лезвия заканчивался приваренным штырем, который вполне себе сойдет за рукоять, только вот обмотать бы тряпкой и будет вполне себе ничего. Вспомнила про лежащий в сумке длинный лоскут найденной ткани. (Это судьба.)
От восторгов по поводу столь удачных находок меня отвлек Дмитрий, он спросил:
– Бхольно?
– Что? – не поняла я, а потом сообразив, о чем он, ответила – А, да нет. Норм.
– У тхебя крфовь, – будничным тоном сообщил мне деган.
– Правда? – только после этих его слов почувствовало тепло на лбу, которое стекало вниз по переносице. Скосила глаза, пытаясь рассмотреть. Затем просто стерла рукавом, действительно кровь. – Мелочи. Слушай, а ты случаем не в курсе, где здесь есть аптека поблизости? В этом районе я совсем недавно и еще не успела осмотреться.
Деган кивнул и, спрыгивая с кучи, позвал:
– Пойдем.
Кряхтя, попыталась как можно осторожнее слезть, но в итоге просто съехала на попе вниз.
Встала, отряхнулась.
– Дмитрий, подожди. Нужно вот с этим разобраться, – я показала дегану свой будущий меч.
Кусок металла был длинный, если поставить его рядом со мной на землю вертикально, то его верхний конец достанет мне примерно до талии. Длинноват, конечно. Носить придется на спине. Осталось придумать, как его туда крепить. А пока положила кусок метала на землю. Деган сел неподалеку и с любопытством наблюдал за мной.
Я открыла сумку и, порывшись, выудила оттуда ткань. Развернула, и, поставив перед собой меч, принялась обматывать ручку. Закончив, завязала узелок и полюбовалась на плоды своих стараний. Да уж.
Мечник из меня еще тот. Меч приходилось держать обеими руками, тяжелый зараза. Махнула пару раз. Металлическая полоса со свистом рассекла воздух. Опустила оружие и скривилась от боли, согнулась, попыталась отдышаться. Так и помереть недолго и деганов дожидаться не надо.
Кое-как отдышавшись, провела пальцем по лезвию, зазубрины цеплялись за кожу, и, если нажать и посильнее провести, то можно порвать, но хорошо бы заточить, чтобы не прикладывать дополнительных усилий.
В мой список дел добавилась еще одна задачка. Можно наведаться в один из лагерей, хотя там и отнять могут такую годноту.
Ладно. Потом решу. А пока, пошарив глазами по развалинам, наткнулась на кусок плотной пленки. Вытянула его из-под кучи камней, чем вызвала мини обвал. Откашливаясь от пыли, завернула меч в пленку и перевязала веревкой, которая вот уже пару дней лежала в кармане куртки без дела. Из той же веревки сделала петлю и, просунув в нее голову и руку, пристроила оружие за спиной. Неудобно, нужно найти что-то типа ремня, чтоб пошире, а веревка слишком сильно давила на изувеченную шрамами кожу даже через куртку, кофту и бинт.
Сделала пару шагов. Острие меча било по ноге. Но не критично. Перекинула через плечо сумку и, посмотрев на друга, спросила:
– Что? В путь?
Деган поднялся и снова замер, припав к земле. Я вздохнула обреченно, но все же подошла и взобралась на спину зверя.
– Только не гони, ок? – дрогнувшим голосом попросила я.
Дмитрий фыркнул и, оттолкнувшись от земли, одним прыжком перемахнул через ближайший завал. Я стиснула зубы и вцепилась в гриву. Да, вот такой вот мир, где для того, чтобы жить, нужно в первую очередь научиться терпеть.
