Текст книги "Хвост Греры (СИ)"
Автор книги: Вероника Мелан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Конечно, – удивился высокий парень, к которому девушка в сарафане обратилась с вопросом. – Держите.
О, с каким выражением лица она пыталась ее сжечь – бумагу, которая не горит.
– Кажется, у тебя уже появился конкурент…
Скейтбордист. Лет двадцати пяти на вид, лицо узкое, симпатичное, взгляд излишне заинтересованный. Лиам подумал о том, что проломил бы этому парню грудь быстрее, чем вспомнил о том, что Кейна свободна.
– Хотите, прогуляемся вместе? Я помогу вам сжечь эту штуку, если нужно… Она вас раздражает?
Чиркающая колесиком зажигалки и уже обжегшая палец Кейна впервые посмотрела на незнакомца растерянно и внимательно. Молчала так долго, что Карра подумал, что все-таки возьмет отгул, прогуляется на поверхность, приглушит чей-нибудь еще пульс, не ее.
– Нет, спасибо. Я сегодня… не в настроении для прогулок.
Она вернула зажигалку, развернулась и зашагала от скейтбордиста в противоположном направлении.
Карра не желал даже мысленно идти в ту сторону, где она согласилась бы на прогулку. Для него крошить чужие тела и души – это ежедневная рутина. Для нее его легкое отношение к чужим переломанным костям может оказаться шоком.
Хорошо, что в этот момент вспыхнул красным браслет-часы на запястье.
– Зона двадцать три… Минута до выезда.
Их ждали непроницаемые для чужеродных излучений костюмы и тяжелые пушки. Для зачистки, для убийства, если будет нужно.
(Kings & Creatures, Zero Halo – Bloodbolts)
Двадцать третий квадрат.
Толстое защитное стекло маски; кислород, подаваемый по трубке в скафандр. Идущий рядом Диас держал в руках светящийся анализатор – тьма, хоть глаз выколи. Но они видели в ней. Что-то пересеклось в этой зоне – очередной коллапс несовместимых энергий местного масштаба.
Раскрошенные обломки зданий, камни, пыль. Отступивший временно кисель из белого тумана явил неприглядную картину – ошметки раздавленного, разбитого мужского тела.
– Мутанты?
Голос Диаса казался через наушник электронным.
– Не чувствую, – Карра внимательно смотрел по сторонам. Из разломов выходило всякое, и органика была наихудшим вариантом из возможного. – Живой энергии нет.
– Зачищаем, – сообщил коллега, снимая с плеча сложную, похожую на трубу телескопа, базуку. – Проверь стыки пространства…
Кейне повезло, что она убралась отсюда живой. Из тумана нападали тени, из него же иногда выходило такое, что не значилось ни в одной энциклопедии. Лиам переступил то, что еще недавно являлось человеческой ногой, и, слушая мерную подачу воздуха в маску, подумал, что был бы рад увидеть на ее месте ногу скейтбордиста. Подумал отстраненно, без злости, без радости.
Наверное, будет правильным решением передать дальнейшее наблюдение за Кейной на ближайшие недели доку. Попросить того уведомлять об отклонениях, если таковые будут происходить. Иначе неприятности для случайных и незнакомых людей, которые протянутся по следу ступающих ног Карры, выйдут на поверхность.
(The Phantoms – Find You)
К экранам он смог вернуться только спустя четыре часа – Кейна спала в отеле. Замотавшаяся в одеяло, как в кокон. Ее пульс временно угомонился; мятая бумага лежала в сумке – хорошо, что она не швырнула ее в озеро или урну. Пришлось бы курьеру доставлять новую, делать неприятное внушение.
Через пятнадцать минут он и сам отправится в лишенную всякого уюта спальню, откуда его вновь спустя час-два-три вызовет тревожный сигнал. Здесь по-другому не случалось. Кого-то приходилось лечить, кого-то ломать, из кого-то доставать такое, что отводили взгляд даже закаленные и тренированные охранники в черном. Грера, однако, до сих пор оставалась самым опасным существом, с кем им доводилось встречаться. Умная, хитрая, агрессивная.
Какое-то время Лиам кожей чувствовал пульс Кейны, вслушивался в него. Еще раз подумал о том, чтобы передать курирование доку.
Подумал – завтра. И принялся раздеваться.
Глава 14. Новый дом
(Zayde Wolf – Will I Fall)
Кейна.
Эта квартира вернула мне меня. Частично.
Да, я могла выбрать что-то лучше, просторнее – и дом, и даже отдельно стоящую на тридцати акрах земли виллу (каталог изобиловал вариантами), но, увидев ее, я не раздумывая вернулась в Нордейл.
Второй этаж, всего две просторные комнаты, кухня и балкон – мне пространства хватило. А подкупил именно внутренний дворик, куда можно было попасть через арку. Старые потертые каменные плиты, вьюн на стенах, игра солнечных лучей, хитросплетение теней. Двор этот жил отдельной жизнью, какой-то мистической и уютной, и из-за постоянно опадающих на землю листьев казалось, здесь царит осень. Пройдя под арку впервые, я застыла, залюбовалась и ощутила – это место вылечит меня. Это дом. Новый, с чистого листа, пусть пока еще непривычный, но уже мой.
Через час мне выдали ключи.
И понеслась череда ничем не примечательных на первый взгляд дней, в которых я постоянно выбиралась на прогулки. Сначала короткие, после длиннее. Рассматривала свою новую улицу, подмечала нужные и полезные места – булочные, кофейни, продуктовые магазины, изучала лавочки и их ассортимент. Приобрела себе набор посуды, полотенец, гигиенических принадлежностей – всего помаленьку. Покупала в киосках газеты, складывала на тумбу в прихожей – работу буду искать позже. Сложно быть хорошим специалистом, когда у тебя часто двоит зрение, когда то и дело случаются приступы – то нападает удушье, то вдруг учащается сердцебиение, налетает вихрем паника. В одиночку перенести такое можно, а в коллективе начнутся вопросы, ненужные беспокойства и подозрения. Позже. Когда энергия Лиама во мне успокоится, отыщет свое законное место, когда уляжется внутренний шторм, тогда настанет черед газет. Деньги есть, их хватит на те самые три-шесть месяцев, во время которых мне были обещаны недомогания.
Место действительно лечило. Замершим временем, когда я вечерами стояла на балконе, смотрела на вползшие почти до самой крыши лозы вьюна, запахом спокойствия, беззаботности. Вытеснялось старое, постепенно замещалось новым. Я полюбила и маленькую новую спальню, и светлую кухню, радовалась тому, что медленно, но верно, налаживается мой разбитый мир.
Беспокоили только сны, в которых я всегда видела чужую планету, иную реальность. Темную, наполненную странными звуками и органическими соединениями-переплетениями, как тоннелями. Что-то чавкало, булькало, рождалось, росло, выходило из коконов наружу. Сны эти меня пугали и повторялись с завидным постоянством – купленное в аптеке снотворное не помогало. Мир, который я наблюдала ночами, стонал и умирал. Не рвался в апокалипсисе быстро, как бывает в случае войны, ядерной атаки или столкновения с метеоритом, но угасал медленно, неохотно и не по своей воле. Проносились ночами под моими веками тени быстрых, неуловимых и незнакомых существ; перекликались между собой чужие нейронные связи – каждая секунда, проведенная в снах, меня пугала.
«Что это?» – спрашивала я себя по утрам. Побочный эффект слияния с Комиссионером, последствия стресса, кошмаров, испытанных на СЕ?
«Пройдет», – твердила я себе без уверенности.
И знала, спроси меня о них доктор из «Санатория», я бы никогда не призналась бы ему, что вижу такие.
Наверное, все могло пойти хорошо.
Еще сотня чашек чая на балконе, столько же рассветов и закатов, постепенно растаявшие симптомы связи с Лиамом… Мне обязательно попалось бы нужное объявление, понравился бы выбранный офис и коллектив, встретился бы, наверное, хороший парень… Но все изменилось тем вечером, когда, возвращаясь с очередной прогулки, я увидела, что под сводом моей арки пьют пиво парни.
(Joel Nielsen – Internal conflict)
Мне стоило просто дождаться их ухода. Посидеть в кафе, посерфить в интернет-баре, попросить меня кого-нибудь проводить, в конце концов. Но я решила, что парни – просто мелкая безобидная шпана, что пронесет, что ничего плохого не случится.
Случилось.
– Девушка… Девушка! – окрик в спину, не успела я миновать компанию из трех человек.
А во мне булькнула тьма – ну уж нет, достаточно страданий, мудаков, неудачных поворотов судьбы.
– Задержись, девушка…
Чего им не хватило? Я неброская, сегодня вообще серая, одетая в черные спортивные штаны и стального цвета кофту, без макияжа, без каблуков. Мне просто нужен мой балкон, мой закипающий чайник, мой тихий вечер. А не это.
Никто не заберет у меня мою новую жизнь, никто не испортит ее.
Злость по нарастающей, будто во мне включили чайник.
– Некогда. – Мой скрежет зубов перемешался с желанием выпустить наружу несуществующие когти.
– Выпей с нами. Что, гордая?
– Гордая.
– Стой, ты…
– Идите на хер!
Я никогда не ответила бы так раньше, но что-то случилось с той Кейной, которая вышла с СЕ, что-то неконтролируемое, неуправляемое. Очень дикое. И любая фраза, любая реакция – как впрыснутый в опасное химическое соединение катализатор.
– Боб, держи ее!
А дальше все завертелось. Топот подошв за спиной, кто-то дернул меня за плечо – я развернулась, планируя ударить наотмашь. Кулаком, рюкзаком, ногтями – я сделалась нетерпимой к боли. К ненужной и бесполезной. И даже оцарапала чью-то щеку. После меня схватили за локоть, притянули к чужой роже, цедящей что-то о том, что «не надо быть такой борзой»; выщелкнулось сбоку лезвие перочинного ножа…
И сразу после щелчка раздался рык. Впервые. Не мой, чужой – мощный и потусторонний. Контроль над телом я утратила, как временно утратила и зрение. Услышала только, падая во внутреннюю бездну, как клацнули чьи-то стальные и очень длинные зубы.
Секунда в небытии.
Две. Три. Четыре. Вечность.
И жизнь завернулась на круг.
Я снова стою перед аркой, в которой незнакомые парни пьют пиво. Меня там не было, я туда еще не заходила, но я почему-то помню, как выглядят их лица, помню их одежду, название «Allco» на банке, щербинку между зубами короткостриженого. Помню, как пахло дыхание того, кто держал меня за волосы.
Мир раздвоился, распался на двоякое прошлое, на будущее, в котором я уже была.
Они присасывались к горлышку по очереди – вероятно, на три банки не хватило денег, – общались громко, неприятно, они понятия не имели, что я смотрю на них из тени кустов, что все это – наша разборка, драка – уже было…
Чувствуя себя глупо, я подняла запястье и посмотрела на часы; мое тело все еще не было окончательно моим.
Назад во времени отмоталась почти минута, и медленное осознание того, что случилось, лишало мои колени сил.
«Кто-то защитил меня…»
«Не меня… себя…»
«Не позволил пырнуть мое тело ножом, потому что мое тело… сосуд…»
Нет… Нет… Нет…
Для…
Греры.
Приступ паники, который случился со мной прямо возле невысокой ограды, не шел ни в какое сравнение с теми, которые я испытывала ранее.
Я не знала, каким образом, каким способом она сохранила себя внутри меня – эта тварь. Но она сделала это и вышла наружу в критический момент, спасла себя. А теперь предупредила меня, отбросив по временному кольцу, о грядущих событиях, в которые нам обеим не стоит попадать.
Горло сжал спазм, дыхание в тисках, грохот пульса в ушах и холодный пот по спине. На землю я села-сползла прямо возле клумбы. Нащупала неверными пальцами тротуар, сделала вид, что решила передохнуть на нем.
«Меня убьют…» – билась черным приговором мысль.
Если это действительно так, если Грера себя сохранила, меня убьют быстро.
Не получалось идти, не получалось дышать, не получалось нормально сидеть: лицо белое, руки ватные, мозг – желе.
– Нет, нет, нет… – шептала я обреченно. – Только не это…
На парней, пьющих пиво в арке, я смотрела остекленевшим взглядом долго. Пока их пиво не закончилось, пока компания не вывернула из-под навеса и не скрылась за поворотом.
«Случайность… Ошибка…»
Помнились клацнувшие возле собственного уха зубы – я чувствовала, что еще чуть-чуть, и меня стошнит.
Как она могла уцелеть после слияния с Комиссионером? Как? Смешалась с моим фоном, создала временной карман, успела адаптироваться и мутировать уже после того, как Лиам просветил меня предварительно?
Одно понималось наверняка – не бывать спокойной жизни. Пол вдруг разъехался под ногами в воображении, треснул, будто не Нордейл вокруг, а очередной морок.
Если ты внутри, – думала я молча, не вслух, понимала, что СЕшнки всегда слушают, – я не жилец.
«В условиях неизмененной атмосферы Хвост растет очень быстро, воспроизводит собственные клетки, возвращает себе возможности и форму, становится полноценной Грерой. А Греры – единственные существа, способные вспороть ткань бытия…» – вспоминались слова доктора.
Мир плыл перед моими глазами.
Прощай, спокойная жизнь, не успевшая толком начаться. Прощай, жизнь вообще. Скоро. Потому что они узнают.
Глава 15
Уровень СЕ.
Лиам.
– Вам нужно это увидеть…
– Я занят.
Он действительно был занят, буравил взглядом память одного из заключенных – плотного, тяжело дышащего мужика, сейчас прикованного к стене.
Но док был настойчив.
– У нее приступ? – спросил Карра.
– Да… Почти обычный, но… что-то есть необычное, не могу объяснить. Вы должны посмотреть сами.
Лиам сделал благоразумный шаг три дня назад – передал полномочия наблюдать за Кейной доку, попросил беспокоить лишь в случае крайней необходимости. Необходимость настала быстро.
Он не признался бы вслух, но он скучал по наблюдению за ней – по ее лицу, по ее движениям. И все же она слишком сильно подпитывала его желание подняться на поверхность – Карра знал, что не обладает пока достаточным контролем.
Пришлось убрать «бур» из глаз мужика, который задыхался. Перерыв. У обоих.
– В чем странность?
Лиам шагал по коридору быстро.
Док, что было удивительно, молчал.
Странность действительно была.
Обычный вечер, еще не черный, но уже синий – с фонарями, с закрывающимися витринами. И Кейна.
Карра пересмотрел этот фрагмент шесть раз: то, как она увидела парней, как вдруг остановилась, как вкопанная, как от ужаса и некоего недоступного ему понимания-мысли вдруг расширились зрачки ее глаз. Как вдруг отказали ноги.
Необычный приступ – док прав.
Паника под сотню процентов – даже они с Диасом не могли вызвать в людях такое. Шок, горловой спазм, бешеный пульс, почти порвавшийся от скакнувшего давления сосуд в голове. Конечно, ей пришлось сесть на тротуар. И ощущение, что что-то осталось за ширмой. Лиам перекручивал этот фрагмент записи от начала и до конца, от начала и до конца – по кругу. И всякий раз ему казалось, что отсутствовал некий кадр, уведший развитие сюжета в иную сторону. Интуитивное чувство, что порезал ленту фильма жизни невидимый режиссер. Запись сначала. Еще раз.
Что так сильно ужаснуло Кейну? Откуда панический шепот: «Нет-нет-нет…» Алкоголики? Те вообще ее не заметили. Жгут боли, который иногда все еще рассекал ее нервную систему? Датчиками не зафиксировано.
На асфальте она сидела, почти лежала, пока проход под аркой не освободила компашка. После кое-как, как серьезно больной человек, поднялась с бордюра, на дрожащих, заплетающихся ногах двинулась домой.
Лиам чувствовал, что упустил что-то важное, что нечто осталось от него сокрыто, хотя с виду все идеально, все в порядке. Подумаешь, нестандартная реакция – у них бывает, они люди.
И все же… Док заметил то же самое, иначе бы не позвал.
– Вы видели? – спросили из-за плеча.
– Видел, – отозвался Карра.
И понял, что не знает, что именно он увидел.
*****
(Audiomachine, Paul Dinletir – Time to Save the World)
Кейна.
Мир окончательно распался на черное и белое.
И белым вдруг стали Комиссионеры, старавшиеся избавить меня от мутанта. Черным стала Грера, неизвестным образом сохранившая себе жизнь. Во мне.
Она была во мне в камере на СЕ, была в «Санатории», была уже снаружи, когда я выбирала себе новую квартиру, совершала прогулки, заходила в магазины. Стало вдруг страшно. Возможно, я все это время была заразна, я носила в себе нечто, растущее из эмбриона в полноценную тварь. Муторно, тошнотворно, дурно до потери сознания. Ее единственную опасались Комиссионеры, с ней путь наверх был заказан… И вот.
Я хлестала коньяк, купленный пару дней назад для гостей (которые, как я думала, когда-нибудь начнут ко мне ходить). Обжигала горло, обжигала желудок. Надеялась, что он жжет и ее тоже – чужеродную энергию. Страдай, мутант…
Я опасна для мира, для людей? Скорее всего, у меня мало времени…
Свет потушен, квартира темная, как будто тьма могла помочь укрыть мой секрет. Мои руки тряслись так, что сейчас бы я не попала ни в одну цифру сотового, если бы попыталась набрать чей-нибудь номер.
Вспоминались слова дока о том, что Греры режут пространство, как бумагу. «Если такое случится, они заполонят мир… Будет война. Мы выживем. Люди, увы…»
«Как это все будет происходить?» Я пыталась представить то, что случится до начала катаклизма, то, что представлять совсем не хотелось: сначала в моем теле начнутся внезапные боли, отклонения, начнет страдать психика? А в один из вечеров мое пузо просто взрежет, как чавкающий кокон, зубастый урод, состоящий из чешуи и мрака?
Воочию представилась Кейна, лежащая на постели кровавым мешком – в брюхе дыра. Как в тех страшных фантастических фильмах.
– Нет! – вдруг решила я жестко и почти без эмоций. – Не бывать этому! Я не инкубатор. Если не смогли Комиссионеры, придется мне самой.
– Изыди, поняла? – прошипела я зло, поднимаясь из-за стола. – Лучше сделай это сама, потому у тебя мало времени…
Район высоток. Ночь. С самого края – недостроенная, этажей хватает. Единственный прожектор, отсутствие рабочих; в заборе нашлась дыра. Шагая по строительному мусору, спотыкаясь на обломках камней, я старалась не думать и не позволяла себе ни на секунду затормозить.
«Я не буду жить с этим внутри. Пусть уходит».
«Уходи! Поняла?!»
Никакого ответа. Как будто только я, и никого. Страшнее всего было думать, что сейчас она перехватит контроль, как раз тогда, когда поймет, что мои намерения серьезны, когда поверит, что так долго выискиваемый ей инкубатор на грани раскола. Атакует изнутри, заставит упасть, не позволит даже ползти. Но мои ноги, гонимые черной спрессованной волей, шагали вперед – я вошла в подъезд без дверей, начала подниматься наверх. Один пролет, второй, третий. Дыра по центру лестницы, перил нет…
И едва слышный вопрос изнутри: Я ведь не собираюсь это сделать? Не по-настоящему?
Шагнуть с крыши? Ответа я не знала. Но точно знала, что не пытаюсь в этот момент спасти города, мир, других людей. Когда боишься за собственную шкуру, на других людей наплевать, но вот растить в себе изо дня в день мутанта, знать о том, что он там, когда ты одеваешься, завтракаешь, ходишь в туалет, я не собиралась. Это страшнее, чем СЕ, страшнее, чем любые побои.
Где-то на задворках пытались прорваться сожаления, мысли о том, что я хотела совсем другой жизни, не этого сценария, не этих событий, но я заталкивала их подальше. Усомнюсь – отступлю. А жить с «чужим» внутри все равно не смогу.
Без толку жалеть себя, без толку оплакивать судьбу.
Этажей оказалось двенадцать; сторож то ли спал, то ли отсутствовал – меня никто не попытался затормозить. Ноги и руки не отказали тоже, и уже стоя у самого края, ощущая на лице ветер, я вдруг подумала: «А что, если это ошибка? Что, если ее там нет? Показалось… Совпадение… Возможно, энергии Лиама… Тогда я умру напрасно?»
Внутри так много всего, и так пусто. Возможно, я паникерша. Может быть, просто слабачка…
«Но не «инкубатор!» – взвилась внутри злость, у которой имелись свои длинные зубы.
– Уходи сейчас, – процедила я тихо. Порыв ветра, еще один, волосы в лицо.
«Я ведь этого не сделаю…»
Нулевой отклик изнутри.
«Я дура…»
Кто-то логичный истерил внутри меня: «Кейна, нет!» Кто-то, кто, несмотря ни на что, очень хотел жить.
– Считаю до трех… Один…
Мне было бы проще, если бы Грера каким-либо образом явила себя, обозначила. Еще лучше, если бы открыла портал в свой мир, свалила бы туда.
– Два…
Перед глазами продолжала стоять картинка с мертвой обезображенной мной, лежащей на кровати. Вот до этого я точно доживать не хочу.
– Последний шанс… – истерика на подходе, уже стучит в запертую дверь, скоро попытается выломать замок. – Я предупреждала… Три.
Нулевая мысль. Центр бытия. Шаг с парапета.
И она проявила себя.
Изогнула мое тело уже в полете, выбросила вперед мои же руки, принялась цепляться ими за балконные перила. Но то ли Грера была еще слаба, то ли сильная гравитация – пальцы срывались, не успевая зацепиться. Удар по запястью, попытка зацепиться, еще одна… Вывихнутое в полете плечо, отбитые кисти, кувырок в воздухе – балкон шестого этажа, – мимо… На четвертом Грере удалось меня затормозить отчаянно дикой попыткой удержаться за холодные прутья, и снова полет вниз…
Упала я позвоночником прямо на камни. Удар булыжником по затылку, руки посинели, потеряли чувствительность, изо рта кровь – мутное черное небо над головой. Наверное, было больно – я не понимала, не чувствовала. Секунда, ставшая бесконечностью.
А после вдруг осветил строительный мусор синеватый свет открывшегося в нескольких метрах правее Портала, откуда шагнул Лиам.
Я никогда раньше не видела его лицо таким напряженным. Скан моих повреждений, а поверх него растерянность, обреченность, злость от бессилия. Значит, повреждений много.
– Зачем… Кейна?
Он сидел рядом на корточках, и у него в этот момент крошился внутренний фундамент.
«Я знаю, ты старался».
– Убей меня, – прохрипела я тихо, с натугой. – Она… внутри.
Я запомнила этот момент, как ни один другой: мгновенно сложившаяся в странный рисунок радужка, осознание моей фразы, одновременное движение руки к кобуре, прижавшийся ко мне ствол. Ствол не обычного пистолета – холодного, мелкого, с круглой дыркой, – но другого, большого. Мигал сбоку голубым светом, показывая полный заряд, индикатор.
– Давай…
В этот момент распадался на части уже не мой мир, мир Лиама. Сжатые губы, пульсирующая напряженная шея, побелевший на спусковом крючке палец. И ненависть к тому, что нужно делать, в глазах…
*****
Я не знаю, выстрелил он или нет.
Временная петля опять завернулась, затянулась арканом, швырнула обратно – снова на минуту назад. В ней я только шагнула из чердачной двери наружу, еще не приблизилась к краю. И теперь, помня о случившемся, зная о нем наперед, застыла, не сделав к парапету ни шага.
Какой смысл?
Можно много раз падать и опять оказываться на двенадцатом этаже. Можно принимать яд, исходить судорогами и слюной, а после опять обнаруживать себя живой, держащей в руках опасный флакон.
Она внутри – теперь я знала это наверняка. И нет, она не будет парализовывать мое тело, позволит мне, если я буду настаивать, испытывать любые виды страданий, а после, как неумелого щенка, откидывать обратно. Непобедим тот враг, который знает будущее и возвращает в прошлое.
Бессмысленно. Ветер, волосы в лицо. Еще не сломаны руки, не вывихнуто плечо, не разбит камнем позвоночник.
Я развернулась и пошла назад. Двенадцатый этаж, одиннадцатый… пятый… третий… первый.
Махнула у дороги попавшемуся такси.
*****
(SHENA? – Небо 2020)
Он вошел в мою темную квартиру через дверь, не через портал, когда я сидела на тумбе у стены. Не знаю, почему не на стуле или на постели – я едва ли теперь отвечала за свои слова и действия. В голове пустота, душа в моральном истощении, ни следа от эмоций.
Я узнала бы его из тысяч других силуэтов. По абрису, по ауре, по контурам знакомого тела – человека, которого я больше и меньше всего хотела сейчас видеть. В его кобуре лежал мало похожий на человеческий пистолет, индикатор заряда которого горел синим. Если Лиам сейчас достанет его, если наведет на меня, я не шелохнусь – не самый плохой исход.
Долгие секунды тишины – знает, не знает? Уже понял, что я… не одна? Или Грера умнее, чем мы про нее думаем? До сих пор тянулся след того, что я почувствовала во время полета с высотки – чужое отчаяние. Глухое, почти неразличимое. Она еще не окрепла, ей было сложно кидать меня в прошлое, но была, видимо, для этого причина. Хвосту нужно было выжить, а мне (эта мысль посетила меня уже дома) разобраться в причинах происходящего. Осознать, что все, возможно, сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Лиам сделал шаг вперед. Второй, третий. Он приближался ко мне медленно, так, будто я снова и прямо сейчас могла опять шагнуть в пропасть.
Он знает обо всем? Догадывается?
– Кейна…
От его голоса пробрала дрожь – давно я не слышала знакомый тембр. Приблизился вплотную, заглянул в глаза, и мне вдруг стало все равно, если через секунду к боку прижмется дуло.
– Что… с тобой… происходит?
Моих щек коснулись теплые пальцы – целебные пальцы единственного врача, способного мне помочь. И единственного, кому я никогда не расскажу про симптомы.
– Я думал… у тебя все налаживается.
Я тоже так думала. Начала в это верить.
«Что-то нужно? Скажи. Деньги, помощь?»
Помощь – да. Но ей станет только пуля, больше никто со мной возиться не будет, чистить тоже.
– Все… в порядке.
То была самая большая ложь, которую я когда-либо из себя выдавливала.
Его радужка светилась в темноте. Или же так казалось. Но от глубокого взгляда вспомнилось вдруг, что я в этом мире не одна.
Он держал мое лицо в своих руках очень долго – внимательно, глубоко смотрел в глаза, что-то пытался определить, понять, почувствовать.
– Ты… расскажешь мне? – спросил, наконец. – О том, что с тобой творится?
Хотела бы. Но никогда.
– Все в порядке, – прошептала я, ощущая отвращение к себе – магнитофону, у которого единственная запись. – Обними меня. Можешь?
Лиам.
По-хорошему, он должен был ее допросить, надавить, если нужно. Но надавливать было не на кого – Кейна ощущалась ему пустой оболочкой. Обнимая ее, он думал о том, что по выходу из «Санатория» она была в лучшей форме, чем теперь. Почему? Что именно так сильно выбило ее из колеи сегодня, прописало ей в графу «эмоциональное выгорание» практически сто процентов?
Ее не заставил сдаться Диас, не заставил он сам, но что-то почти сотворило это с ней – раскрошило внутренний стержень.
– Кейна…
В ответ тишина. Она жалась к нему, как выпотрошенный манекен, как потерявшее форму желе.
И все же он должен был спросить:
– Кому ты сегодня сказала: «Изыди?»
Он мог бы с точностью до секунды напомнить время произнесения ей этого слова; Лиам привычно включил датчики отсева лжи.
Еще один «шов» за вечер – вот что показала запись, оторвавшая его в очередной раз от работы. «Шов» на реальности, мастерская заплатка, за которую он не смог проникнуть. Будто нечто извне вновь подменило пленку, явив глазам Карры мягкую и удобоваримую версию событий. Но не ту, которая произошла на самом деле.
– Своей печали, – тихий шепот, – депрессии.
Он не замечал, что Кейна потонула в тоске, но датчики лжи молчали.
– Тебе было настолько плохо?
– Было.
– Почему?
– Сложно… объяснить.
– А что случилось перед аркой сегодня? Когда ты шла домой.
Пауза. В ее квартире не тикали часы, их попросту не было, и потому ватная плотная тишина. Хороший район, мирные соседи, давно спящие по своим постелям.
– Приступ… паники.
Она опять не соврала.
– У него, у приступа, – Лиам аккуратно выбирал слова, – была причина?
– Не знаю… точно.
Ее нужно было положить спать. Кейна была измотана, выдохлась – еще чуть-чуть, и она испарится, как лужа.
Но ему не давал покоя главный вопрос:
– Зачем ты ездила на стройку? Зачем забиралась на крышу?
Именно там он обнаружил второй «шов»: совмещенные между собой кадры разных веток событий. На одной из них Кейна поднялась на здание, на другой спустилась вниз. Высотка та же самая, двор, город, день тот же самый, а вот ее жизни как будто разные. Никто на памяти Карры не был способен такое проворачивать, кроме разве что пары личностей из Комиссионных верхов. К тому же Кейна очень странно фонила – и тогда, и теперь, – в ней мутировало множество процессов, некоторые из которых казались ему нечитаемыми, зеркальными. По всем правилам за одно только это он должен был вернуть ее на СЕ, закрыть, отдать отделу на изучение. Но до сих пор скрывал факт странных мутаций даже от Диаса. Записи просматривал только в одиночестве, доку сообщил, что разберется во всем сам.
– Я хотела…
И тишина.
– Хотела что?
– Сброситься. Вниз.
– Сбросилась?
Этот нелогичный вопрос он задал из проницательности, ведомый врожденной интуицией. Что-то случилось на той крыше, но осталось для наблюдателей за ширмой.
– Н-нет.
– Почему?
Док был прав, когда говорил «суицидальных наклонностей нет». Их и не было. А поездка на стройку была.
Кейна отлепилась от его плеча, посмотрела пустым взглядом в противоположную стену. Лиам в очередной раз отметил ее истощение – и моральное, и физическое.
– Подумала, что… могу не убиться… Останусь калекой. Сломаю… позвоночник.
– И ты уехала?
– Да.
Где-то во всем этом присутствовала ложь, но он никак не мог ее вычислить. И потому после долгого молчания спросил:
– Ты ведь знаешь, что я тебе не враг?
Нет.
Ответ он прочитал в ее расширенных зрачках.
– Да.
Впервые дала сигнал сирена лжи, но ему уже без надобности, понял сам.
Допрашивать бесполезно, давить тоже.
– Давай я уложу тебя спать, да?
– Давай, – ответ тихий, невесомый от усталости.
Она уснула сразу, как только ее голова коснулась подушки. Какое-то время Карра стоял у постели, раздумывал, остаться или уйти, после решил, что пять минут полежит рядом – стабилизация ей не помешает.
Глава 16. Луч света
(Bella Thorne – Walk with Me)
Кейна.
Я поверить не могла тому, что увидела, когда открыла глаза – Лиам лежал рядом. На дворе утро, свет сквозь прозрачные занавески. Значит, не показалось тепло его руки ночью; внутри меня вдруг впервые за долгое время взошло внутреннее солнце. Канул в небытие страшный вчерашний день и такой же вечер, фильмом на экране кинозала показалась стройка, полет вниз, возвращение домой на такси. Как будто все случилось не со мной, с другой Кейной.
Он спал рядом. Проспал бок о бок всю ночь, не вернулся на СЕ, когда я уснула, не оставил. Чудеса случаются. Темные ресницы, чуть тронутые щетиной щеки, подбородок, губы, которые когда-то…
Не успела я нырнуть в воспоминания о поцелуях, как мой «куратор» открыл глаза – уловил мое пробуждение. И тут же колыхнулось волнение – «сейчас он уйдет». Посмотрит на часы, скажет «черт», совсем как супруг, проспавший работу, зашуршит одеждой поднимаясь.
Лиам действительно посмотрел на часы. На странный широкий браслет, скорее, экран которого показывал нечитаемые для меня символы. Но «черт» не сказал, не засуетился. Мы оба продолжали лежать лицом друг к другу, оба одетые, словно вернулись накануне пьяные с вечеринки, словно завалились спать на одну подушку.
– Привет, – я улыбнулась не губами даже, душой. У него поразительные глаза – всполохи синего и серого – взрыв во Вселенной. И да, он фонил закрытым Уровнем, его подвалами, камерами, туманом темных улиц, чем-то далеким и неподвластным, но даже это не портило моего радужного настроения. – Когда ты в последний раз высыпался?
