Текст книги "Корпорация «Исполнение желаний»"
Автор книги: Вероника Мелан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Наверное, мне вряд ли хватило бы слов, чтобы описать, сколько приятных эмоций переполняло меня в этот день. Я почти с любовью смотрела на потрескавшиеся здания, проходящих мимо людей, выцветшие вывески, кусты, лавочки, пыльные витрины и прочее. Даже головоломки в автобусах я теперь решала с улыбкой на лице. Люди косились на меня беззлобно, скорее с завистью, не понимая, отчего у человека может быть такое хорошее настроение в Тали. Еще несколько дней назад, я и сама пополнила их число. Но не сегодня. Сегодня был мой день.
Кто бы думал, что за какие-то жалкие гроши, которые можно потратить на вполне обычные предметы обихода или засохшую булку, возможно испытывать столько благодарности. Или что облупившийся экстерьер центра города Тали может показаться едва ли не отпуском в переполненный экзотикой столичный мегаполис на другом континенте. Вероятно фраза о том, что все познается в сравнении, бывает на редкость актуальной. По-крайней мере именно так теперь и гласил мой собственный опыт. Век живи…..
Чего только не набилось в мой пакет во время блужданий по магазинам (которых, как ни странно, в закрытой зоне оказалось достаточно – было бы желание и баллы…) – новая губка для мытья в душе (туда же отправился вкусно пахнущий гель, мыло и шампунь), расческа, резинки, какой-то крем для лица, два дезодоранта, несколько футболок, носки, плавки и, на что я вообще не смела рассчитывать, – новые джинсы! Я даже купила какую-то книжку, чтобы уж совсем почувствовать себя человеком, сидя на закатном крылечке и отдыхая с томиком рассказов в руках. Не все же только Туэрское «Земледелие» мучить.
Не забыла я и об аптеке. Поговорив несколько минут с фармацевтом, довольно приятным дядькой в белом халате, я приобрела несколько упаковок сильнодействующего лекарства от кашля, бинты, пластыри, дезинфицирующее средство и даже аптечный ящик, для хранения медикаментов, который собиралась передать каменоломам.
Чуть позже мне повезло еще больше – в каком-то садово-инвентарном магазине (можно подумать в Тали принято обзаводиться огородами и это под вечно палящим солнцем! «Разве, что разбить садик под крышей пентхауса» – мрачно хмыкнула я про себя) – так или иначе – в этом магазине я (к заметному удивлению продавца) разжилась тонной перчаток из какого-то прочного материала, на мой взгляд, способных выдержать какое-то количество дней махания киркой. Вот теперь я точно была довольнее мартовского кота, которому на свидание привели сразу полквартала. Сложив все богатства в нешуточно переполненный пакет, я, мурлыкая себе под нос, отправилась искать кафе.
И только под вечер, фыркающий автобус доставил меня все до той же остановки на окраине ранчо, сытую и довольную, почти икающую от переизбытка мороженого в организме, откуда я неспешно зашагала в свое «пристанище».
Распаковав нехитрые, но такие ценные приобретения, я почувствовала себя едва ли не богачам. Конечно, для полного счастья мне еще многого не хватало, как, например, новой обуви, но я не стала огорчаться. Страниц в Туэрских книгах было еще много, а, значит, можно было рассчитывать на повторение шопинга через какое-то время. Переживут мои ноги. Зато как много нужных вещей удалось купить на эти пятьдесят баллов! Размышляя логически, оно и верно – ведь пятьдесят баллов – это одна двадцатая от всей суммы, необходимой для освобождения, здесь таким не разбрасываются. Но моя ситуация, как нельзя лучше, позволяла мне заниматься именно этим. Ну а основной браслет, потихоньку копил другие баллы, те самые – ценные и важные.
К счастью, Халк не пришел инспектировать накупленное в магазинах барахло, и я, как истинный сибарит, выпросив на кухне у Табиты ароматного чая, прибереженного ею для особых случаев, отправилась на крылечко, наслаждаться новой книгой.
Уже на следующее утро я вприпрыжку неслась к каменоломне. Жбанов на этот раз со мной не было – теперь еду возил кто-то другой, но я не волновалась (Табита обещала лично следить, чтобы рабочие больше не голодали), а вместо деревянной тележной речки, в моих ладонях была зажата драгоценная коробка с медикаментами.
Мужчины, заметившие меня еще издалека, стали постепенно собираться возле барака, их пыльные, всегда угрюмые лица теперь выражали некоторое любопытство и даже подобие радушия – они каким-то образом прознали, что увеличение порций их питательного рациона – моя заслуга. Их благодарность мне была приятна, но не ради нее я совершала «великие» дела, я бы, скорее, предпочла остаться в тени, чем слышать их глухое, прерываемое кашлем, «спасибо».
Тем не менее, именно это слово чаще всего звучало в течение последующих двух часов, пока я раздавала перчатки, чистила, смазывала и бинтовала раны на их ладонях. Затем, с некоторыми усилиями, я разобралась в инструкции по применению таблеток от кашля и раздала их присутствующим, предварительно объяснив, как и зачем их следует пить. Мужчины смотрели на меня все более дружелюбно, а уж когда я достала последний подарок – маски, защищающие лица от пыли, они и вовсе стали похожи на нормальных людей, способных радоваться жизни. Вокруг забубнили, заулыбались, примеряя неожиданный, но такой нужный подарок.
В конце мероприятия ко мне подошел один из каменоломов – лицо его, испещренное тонкими линиями морщин, выглядело побитым ветром, тяжелой жизнью и болезнями, но в глазах все еще продолжал жить неукротимый дух сильного человека – в одной руке он держал только что приобретенную маску и таблетки, другая рука была сжата в кулак.
– Вот. – Сказал он и разжал ладонь. – Возьми это. Пусть будет твой – на удачу.
Он протянул мне небольшой сверкающий синий камень, похожий на сапфир. Даже без огранки тот выглядел великолепно и радостно переливался ультрамариновыми оттенками в солнечных лучах. Не успела я поблагодарить за щедрость, как меня окружили другие мужчины. Почти каждый из них принес по камню – и не только синие, а красные, розовые, прозрачные и даже зеленые.
– Ну, что вы! Зачем вы мне их даете – пусть остаются у вас! – Стала отбиваться я, отчаянно смущаясь, но под взглядом старика, который первым дал мне самоцвет, я замолчала.
– Возьми, девочка. Нам – все одно – они ни к чему, все равно здесь они ненужные безделушки, а тебе, может, и пригодятся. Мы хозяину даже не говорим, что здесь есть жилы, и ты не говори, не стоит оно того. А камни возьми. Когда-нибудь ты отсюда выйдешь….
– И вы выйдете! – Запротестовала я.
– Может, и выйдем, не суть…. – Перебил он меня и посмотрел на противопыльную маску. – Ты нам годы жизни добавила. Это стоит дороже, чем любые алмазы, а отблагодарить нам тебя хочется. Не отказывайся.
Я растерянно посмотрела на груду разноцветных камешков, что уже лежала на ладони, а еще на окруживших меня людей, каждый из которых все еще держал «подарок». Из барака уже подоспел довольно молодой парень, держащий в руке чей-то темный носок, куда и отправились остальные сувениры. Напоследок, я добавила туда свои, носок завязали узелком и протянули обратно мне.
– Спасибо тебе. Ага…. спасибо! И за маски, и за перчатки…. И за лекарства…. – Слышались голоса.
– Ну, что вы…. – Только и повторяла я, окончательно смущенная, пытаясь выбраться из толпы и при этом не прослезиться. – Таблетки только не забывайте пить. Я лекарств я потом еще привезу….
Они махали мне рукой на прощанье. Я видела это даже с вершины холма, где один только ветер пригибал к земле выжженную траву и разрозненно стрекотали цикады.
А потом опять были страницы перевода, вечера на крыльце, мимолетные встречи с Халком и другими обитателями дома и снова поездки по магазинам. Постепенно я приобрела простые, но удобные кепки для тех, кто работает на полях, перчатки для сборщиц ягод, новые кухонные полотенца и передник Табите и еще много нужных и полезных мелочей для работников ранчо и там и здесь. Я уже даже не пыталась вести счет или запоминать сделанное, просто записывая новые идеи на листок в конце тетради, а при следующей поездке в город исполняла задуманное.
Халк – отдельное ему спасибо – в мои благотворительные дела не вмешивался, хоть, я и была уверенна, знал о них. Он вообще предпочитал делать вид, что постоянно занят или же был занят на самом деле. Я теперь задумывалась о нем чаще, чем раньше, но не спешила вдаваться в объяснения собственного поведения. Возможно, причиной тому были сплетни, которые вдруг стали всплывать наружу уже через пару недель после того, как я начала заниматься переводами.
Мои обновки и прибавившийся на руке браслет, конечно, не остались незамеченными. Злые или уж просто неустанные языки местных фантазеров тут же начали строить предположения о моих изменившихся взаимоотношениях с хозяином ранчо. А мой отдохнувший, благоухающий после ароматного душа и расчески вид, лишь укреплял их веру в правильности собственных предположений. На меня косились и шептались, но не в открытую, и чаще даже не злобно, а больше скрытно и тихо, чтобы, упаси господи, не вызвать гнев самого Халка. Так же свою роль сыграло чувство уважения ко мне среди местного населения – ведь именно благодаря мне у многих появились облегчающие жизнь мелочи, а зона «33» быстро учила ценить их. В довесок ко всему – никто не мог похвастать точными знаниями о том, ночевала ли я хоть раз в хозяйских покоях или нет. Однако, как издавна известно, людям не требуется наличие точной информации, чтобы начать сплетни.
Меня же предположение о месте Халковой «любовницы» удивляло, забавляло или, в зависимости от настроения, вовсе оставляло равнодушной. Пусть думают, что хотят. Ведь неизвестно еще, что бы подумала я сама, увидев, что одна из девушек, зачастившая к нему на личную территорию, стала преображаться ни по дням, а по часам, прихорашиваться, да еще и почти бесконтрольно заниматься, чем вздумается. Конечно, какие еще выводы оставалось делать местным обитателям?
Даже Табита посмеивалась и глубокомысленно замечала, что, дескать, люди всегда что-нибудь додумывают, а вот мозги для этого есть не у всех, хоть им и хочется в это верить. Я с ней соглашалась, но мысли об этом, то и дело возвращались в мою грешную голову. Не то, что бы я доходила до серьезных размышлений на тему «а каким Халк мог бы быть, если бы мы действительно…», ведь я до сих пор не могла разобраться в его характере и поступках, но, тем не менее, я часто ловила себя на мыслях об этих сплетнях, когда сидела на закате, потягивая чай перед сном или любуясь переливами подаренных мне камней в закатном свете уходящего дня.
Халк в моем представлении был темной лошадкой – человеком со множеством противоречий и тайн. Одни видели его беспощадным тираном, не имеющим ни капли жалости, другие боялись без видимых причин – их тоже можно было понять, один только взгляд мистера Конрада чего стоил, если тот бывал напряжен. А уж если злился…. Хотя такого на моем веку не случалось. Так или иначе, Халк всегда держал себя в руках, только невидимое поле вокруг него менялось, если случалась перемена настроения, да и то, я не была уверена, что кто-то еще ощущал эту совершенно невидимую субстанцию. Но никогда на моей памяти, Халк не кричал, не вопил и не брызгал слюной, скорее наоборот – его сдержанность была чрезмерно прочной даже в критические моменты. Да, чрезмерно. Иногда меня охватывало нелогическое желание пролезть глубже под его защитную оболочку и узнать, чем же хозяин имения является на самом деле? Но в своих попытках я не была особенно настойчива, не потому как не видела в этом смысла, а просто потому что уж больно хорошей кладки была выстроена вокруг него стена.
И все же некоторые моменты царапали мой разум, будто камешки с острыми краями. Халк был проницателен, спокоен, уравновешен, умен и вообще обладал всеми теми качествами, которые необходимо нормальному человеку и бизнесмену. Да, именно нормальному. Но не тирану – владельцу ранчо «Райский уголок» в пустыне. И, тем не менее, Халк упрямо держал имидж одного из самых жестких людей Тали – «слава» о его беспощадном отношении к людским ресурсам успела не по одному кругу обойти город сверху донизу. И ведь была в этом правда – надсмотрщики то и дело гробили чью-то жизнь, не особенно задумываясь о последствиях, потому что никогда не были за это наказаны. Но сам Халк не принимал в этом непосредственное участие, хотя мог бы – смещая ситуацию, как в хорошую, так и в плохую сторону – мог, но не делал. И в этом была странность.
Я несколько раз пыталась завести разговор о характере Халка с Табитой, но она умело уходила от темы, либо оставляла комментарии при себе, чем неизменно повергала меня в пучины еще более глубинного размышления. Вот уже некоторое время мне казалось, что что-то важное оставалось за кадром, словно невидимая рука держала занавески плотно задернутыми, и пробраться к этому у меня не выходило ни на шаг, а посему я оставляла попытки понять то, чего не видела. И все же я продолжала слушать и наблюдать.
Янка поворочалась на грязных простынях, накинутых поверх жесткого матраса на узкой кровати, и окончательно проснулась. Небольшую комнату заливала почти непроглядная серовато-розовая мгла – рассвет только задавался. Рядом раздавался неравномерный храп перепившего накануне Грега, казалось, его зловонное дыхание насквозь пропитало каждый метр убогого помещения.
Янка поморщилась. Настроение ее и без того плохое того и гляди грозило упасть на отметку паршивое, где оно, впрочем, и держалось большую часть времени. А уж после последних событий, так совсем. Она почесала немытую вот уже больше недели голову, пытаясь пройтись пятерней по склеившимся в жирные пряди волосам.
Взгляд бледно-голубых глаз впился в мятую занавеску, прикрывающую пыльное окно, хотя ум обладательницы был полностью сосредоточен на другом – волны злости одна за другой, как прибой ядовитого океана, накрывали ее с головой.
Шерин.
При одной только мысли о ней, Янка стискивала зубы так, что челюсти начинали тоскливо ныть. Какая пройдоха, какая подлиза, какая изобретательная стерва! Сознание вновь заполонили картинки – вот она идет, вся цветущая через двор – новая маечка, чистые джинсы, вся цветет и благоухает. Вот она раздает кепки, чтобы не пекло головы сборщикам кукурузы, вот она приносит перчатки женщинам в бараках, чтобы руки об кусты не царапали…. Мать Тереза, что б ее черти хватили! С самого начала ведь пристроилась у хозяина под боком и времени даром не теряла. Сначала повадилась чаи гонять с Халком, а потом и второй браслетик получила, прибарахлилась. Просто немыслимо!
Янка вновь и вновь исходила от плохо сдерживаемого гнева. А она сама? Как ни крутилась, как ни старалась пробиться повыше по положению, только и добилась того, чтобы по ночам ублажать этого мужлана…. Она с ненавистью покосилась на спящего Грега.
Вот уже месяц, как Янка спала с начальником стражи, а пользы все не было. Но ничего. Будет и на ее улице праздник. Да еще какой! Пирушка с пивом и почестями, с крабами и икрой. Вот только дождется она, когда копия будет готова, тогда и повеселиться по-настоящему. А пока – да, придется потерпеть – повыслушивать грязные словечки от этого старого солдафона, поскрипеть зубами при ходьбе от натертых, как наждачкой, саднящих при ходьбе бедер, да поприкидываться поласковей. Ничего. Случались вещи и похуже этих. Потерпит. Янка не теряла уверенности, что дело того стоило. Нетерпеливо поднявшись с кровати, она начала искать свою одежду, разбросанную по полу, то и дело морщась от бардака – валяющихся везде пустых пивных банок, окурков и пропитавшего комнату зловонного запаха алкогольных паров. Ну и свинство…
Натянув на голое тело белую, заляпанную многочисленными пятнами и неоднократно порванную об острые шипы кустов, майку, а затем и юбку, Янка немилосердно пихнула в бок Грега.
От тычка тот только почмокал сухими, растрескавшимися губами, поворочал во рту языком, затих ненадолго, а через секунду уже снова продолжил храпеть.
– Проснись! – Прошипела Янка и яростно потрясла его за плечо. – Закрой дверь за мной, мне в барак пора, скоро уже наши проснутся!
Грег издал особенно громкий храп, прервавшийся на середине, будто хозяин глотки подавился куском войлока, и после некоторой паузы неохотно открыл глаза.
– Чего? – Хрипло спросил он, почти не соображая, где находится, и зачем его трясут.
– Проснись, говорю! Дверь закрыть надо!
– А-а-а….
Уже стоя у двери, Янка напоследок кинула прощальный взгляд на голую, покрытую шрамами грудь Грега, так часто нависающую над ней в последнее время, внутренне передернулась от отвращения и спросила:
– Когда готов-то будет?
– Что? – Сонно мотнул головой Грег и нахмурился.
– Ключ!
– Вечером завтра.
Впервые за это утро Янка позволила себе расслабиться. Даже зловонное дыхание стоящего напротив, теперь почти не раздражало ее.
– Хорошо. – Она приторно улыбнулась и похлопала безволосую грудь горе-любовника. – Ты как всегда был замечателен, мой милый!
Тот довольно осклабился, пробурчал гордое «А то!…» и захлопнул дверь, не забыв напоследок шлепнуть Янку по заду.
– Тебе бы отрезать…. – Прошипела она, стараясь как можно скорее удалиться от мужского барака.
Но это раздражение уже не шло ни в какое сравнение с эйфорией, что теперь быстро и приятно разливалась по всему телу. Ключ! Ключ от комнаты Шерин – скоро его точная копия будет в руках у Янки. И это единственное, что имело значение. А все остальное ерунда.
Бесшумно и быстро, словно прихрамывающий, но довольный призрак, Янка скрылась в тумане.
Еще несколько дней прошли спокойно, без происшествий или деталей, которые бы следовало запомнить. А вот один из следующих вечеров отпечатался в моей памяти надолго, возможно, навсегда. Так происходит, когда вы не ожидаете от жизни сюрпризов – приятных или нет, а она берет и обрушивает вам на голову ушат холодной воды, который переворачивает все ваше бытие наизнанку. И никуда от этого впоследствии не деться, как ни старайся. И не стереть такие моменты из памяти – нет там волшебного переключателя, который можно было бы сдвинуть в положение «Не помню», хотя многие дорого заплатили бы за подобную функцию.
Утро того дня было обычным, да и полдень не предвещал ничего нового – все та же жара, тихие голоса, доносящиеся из глубины дома, те же шершавые страницы древних томов перед глазами. А вот часов в шесть меня оторвал от привычной работы негромкий стук в дверь. На пороге стояла одна из девушек, которую я часто видела моющей полы в холле и других комнатах особняка.
– Мистер Конрад просит вас зайти к нему в кабинет. – Сказала она, когда я открыла дверь.
– С переводами?
Она неуверенно покомкала в руках тряпку, которой вытирала пыль.
– Я не знаю, мне больше ничего не было сказано. Только позвать вас.
Я удивленно поблагодарила девушку и закрыла дверь. Странно. Обычно я не появляюсь в кабинете Халка раньше восьми-девяти. Именно тогда у него находится время, чтобы прочитать новый текст и угостить меня чаем. Пожав плечами, я взяла со стола тетрадь, выключила лампу и направилась в коридор, чтобы узнать, почему изменилось наше привычное расписание.
– Заходи. – С порога произнес Халк. – Садись.
Что-то в выражение его лица и интонациях голоса показалось мне тревожным. Присмотревшись внимательно, я не заметила явных признаков беспокойства и решила, что мне померещилось. Всякое бывает. Я уже открыла было тетрадь, чтобы растолковать ему новый перевод и заметки, которые делала на полях, когда он жестом руки остановил меня и снова повторил:
– Садись. И не нужно пока тетрадь.
Я присела в кресло, которое занимала каждый вечер, обеспокоенно вглядываясь в выражение глаз Халка. Что-то неуловимо изменилось, как будто атмосфера в комнате стала напряженной, моя тревога нарастала. Плохое предчувствие стремительно усиливалось.
– Почему не нужно перевода? – Как-то непривычно тихо спросила я, будто от громкого голоса мир мог дать трещину и расколоться, как плохо склеенное стекло.
Халк помолчал, глядя в окно, выходящее во внутренний двор. Он стоял ко мне спиной, и от тишины, повисшей в комнате, мне начало делаться неуютно.
– Я что-то натворила, да? – Нерешительно спросила я, одновременно пытаясь вспомнить, а не водилось ли за мной каких-либо совершенных прегрешений в последнее время, которые могли бы спровоцировать подобное поведения у хозяина ранчо, но моя совесть – назло или к счастью – оставалась гладкой, как поверхность пруда – совершенно ничего не шло на ум. Дни, как дни. Тихие и спокойные. Обычные.
– Нет. Ты ничего не натворила. – Халк, наконец, повернулся ко мне. Взгляд его продолжал оставаться серьезным, отчего мне тут же захотелось встряхнуть его. Сложившаяся ситуация мне совершенно не нравилась, я не могла отыскать никак причин, чтобы она стала таковой, но все указывало на то, что что-то все же произошло.
– Тогда что? Почему ты молчишь? – Я нервничала и понимала, что перехожу рамки дозволенного в общении, но уже не могла себя сдержать. – Мне кажется, что-то произошло….
– У меня для тебя есть новости. – Халк подошел к столу и взял какой-то конверт. Белый, без надписей.
Мое сердце почему-то нехорошо екнуло. Халк сел напротив, на софу и начал доставать из конверта какие-то бумаги и фотографии.
– Шерин, я нашел твоего Алекса.
От его слов у меня перехватило дыхание, а руки непроизвольно потянулись к фотографиям.
Халк положил их изображением вниз и жестко сказал:
– Подожди.
– Он живой? Он не убит? – Спросила я, осознав, что на фотографиях может быть мертвое тело и водоворот ужаса вплелся в уже и без того запутанный клубок эмоций. Я едва могла нормально дышать от напряжения.
– Да, он живой. Успокойся. Успокойся, я сказал.
Его непривычно жесткий голос враз остудил меня. Я перестала дергаться в кресле и попыталась успокоиться. Удостоверившись, что я внимательно слушаю, но не мешаю говорить, Халк продолжил.
– Да, он жив. И он получил твои деньги.
Я слушала, затаив дыхание, стараясь не перебивать, чтобы снова не прервать речь. Но Халк и без того почему-то снова умолк, чуть пожевывая нижнюю губу, будто задумавшись о том, как продолжить. Я снова разнервничалась. Мне больше воздуха требовалось услышать продолжение.
– Значит, он скоро вернется, да? Вернется домой, в Клэндон-Сити?
– Я так не думаю. Посмотри.
Халк, наконец, перевернул фотографии, и я жадно схватила их. Они были черно-белые, но большие – примерно «А4»-го формата. Многие смазаны или сделаны со странными размытыми предметами на переднем фоне, как будто кто-то снимал в спешке, из-за угла или каких-то других укрытий. Мои глаза судорожно бегали по фотографиям, совершенно не способные сосредоточиться на чем-то одном. Но вот, постепенно, я смогла пересилить волнение и сконцентрироваться. Да, на фотографиях был Алекс, с отросшими, чуть вьющимися волосами – по большей части счастливый, загорелый, смеющийся. На некоторых фото он был за рулем красивого коллекционного автомобиля, на других он сидел на песчаном берегу незнакомого на первый взгляд пляжа, на остальных обнимал какую-то женщину. Поначалу я даже не обратила на нее внимания, переполненная счастьем, что он не убит, жив, что его отпустили и оставили в покое. Наконец-то! Какое счастье узнать что-то про Алекса – дорогого, любимого Алекса! Сколько дней прошло в неведении, слезах, темноте и постоянной тревоге. А теперь, словно луч солнца пробился через темные тучи – жив! Жив! Какое же это счастье!
И только когда первые эмоции чуть поутихли, и я снова присмотрелась к фотографиям, моему вниманию предстали мелочи, которых я не заметила вначале.
– А кто эта девушка? И где это все? Я не узнаю этого пляжа…. Разве Алекс не вернулся в Клэндон-Сити?
Я растерянно посмотрела на Халка, который, в свою очередь, молча изучал меня все то время, пока я была занята фотографиями.
– Нет, это не Клэндон-Сити. И эта девушка – его любовница.
Я судорожно сглотнула. В желудке постепенно образовывался какой-то непривычный холодок, будто кто-то впрыснул туда новокаин.
– А теперь послушай меня от начала и до конца, Шерин. – Халк протянул руку, взял со столика пачку сигарет и закурил. До этого я не видела его курящим обычные сигареты, но теперь почти не обратила на это внимания. Я пыталась совладать с растущим внутри холодом от брошенного Халком слова «любовница» и еще от того, что предстояло услышать. – Когда ты рассказала мне свою историю, я заинтересовался этим случаем и направил своих людей на поиски Алекса. Не то, чтобы я всерьез полагал, что это увенчается успехом, но такой шанс был. А сегодня я получил вот это….
Он похлопал по конверту, выпустил в воздух облако дыма и посмотрел на меня. Глаза его, непривычно серьезные, лишь усугубляли мою способность воспринимать происходящее, мне начало казаться, что все происходит не здесь, не сейчас и не со мной. Мой разум понимал, что случилось что-то страшное, но оно может остаться там – за окном, если я не буду дергать занавеску и вглядываться в темноту, которая пахнет бедой. Эта иллюзия поглотила бы меня целиком, если бы не голос Халка, который жестко и прямо продолжал вхлестывать слова в мое пытающееся сбежать от реальности, сознание – оно совершенно ничего не хотело слышать, уверенное, что незнание окажется безопаснее правды. Но и остановить Халка у меня теперь не хватило бы сил. Я должна была узнать, что случилось тем апрельским вечером.
– Вся эта афера с самого начала была затеяна самим Алексом. Никто и никогда не похищал его. Все началось с того, что когда на оружейный завод пришел Элмер – власть незаметно дала крен, перелившись в руки от одного хозяину к другому. Поначалу этого не было заметно, но постепенно начало меняться. К тому моменту, когда Алекс смог оценить и осознать положение, уже было поздно что-либо менять. Всеми фондами и доходами стал управлять его партнер. А документы, которые Алекс не потрудился внимательно прочесть перед подписанием, в которых непрямым текстом оговаривалось новое положение вещей, уже были подписаны. Когда же твой друг понял, что по собственной глупости переместился из роли владельца на должность обычного инженера-разработчика, а все деньги уплыли у него из-под носа в другой карман, то вначале попытался торговаться в Элмером и даже припугнуть его. Но тот не шел на уступки. Зачем ему было это делать? Он прочно сел на свое новое место, которое занял вполне легально. Но и Алекс не успокаивался. Продолжал искать новые и новые попытки, давил, угрожал в открытую, а постепенно и отчаивался.
Халк чуть помолчал, стряхнул пепел в пепельницу. Я молчала, все внутри меня застыло и сжалось.
– И именно этой самой последней отчаянной попыткой отхватить себе в карман хоть какой-нибудь денежный кусок, стала организация собственного похищения. В надежде, что Элмер клюнет и решит разориться, чтобы выкупить шкуру ценного разработчика. Видимо, твой Алекс тогда всерьез озаботился финансовым вопросом…. Неужели он был так падок до денег?
Наверное, следовало что-то ответить, но я едва ли вообще теперь ощущала способность говорить. Моя голова складывала воедино кусочки той головоломки, что мне никогда не хотелось бы сложить, но Халк, не дожидаясь моих комментариев, продолжил.
– Элмер, понятное дело, ни на секунду поверил в мнимое «похищение». Он заранее предположил, что Алекс может пойти на крайние меры, а посему даже ухом не повел, когда увидел «записку» с требованием о выкупе. Он с самого начала был уверен, что после такого розыгрыша Алекс не посмеет вернуться, потому что тогда вся его история поплывет белыми пятнами, а посему просто начал готовить документы к тому, чтобы полноправно владеть заводом.
– Если он был так уверен, что это розыгрыш, почему ничего не сказал мне? Когда я пришла к нему в слезах, умоляя что-то сделать.
Халк помолчал. Но взгляд его был тяжелым.
– Наверное, ему было на тебя плевать.
– А Алекс? Он ведь понял, что это я заплатила… «выкуп»? – Я едва смогла спокойно произнести последнее слово. Такой дурой я не ощущала себя никогда в жизни. Полной. Безнадежной.
– Да, он сразу это понял. – От этих слов внутри меня начала расползаться леденящая пустота, но я лишь стиснула зубы, понимая, что новости еще не закончились. – Я предполагаю, что когда Алекс увидел, откуда поступили деньги, он, может, и посомневался, стоит ли прийти к тебе с повинной и вернуть их, заливаясь горючими слезами, признавая, какая он сволочь. Но сомнения его, судя по датам, длились не долго. Потому что уже на следующий день он приобрел в собственность дом, а затем и машину на островах Гау, где и загорал все это время в ожидании перевода. Видимо, жажда наживы, чтобы хоть как-то залатать дыру в кармане после потери завода, пересилила его …человеческие качества.
Халк затушил сигарету и откинулся на спинку.
Я не знала, как себя вести. Не знала, что добавить. Лишь пустота где-то внутри разливалась чернильной кляксой. Нет, у меня не было оцепенения или шока. Мой рассудок был трезв и ясен, а вот эмоции больше не приходили. Будто застряли где-то на пороге, а потом и вовсе развернулись и ушли восвояси. Внутри было спокойно, холодно и пусто. Даже не одиноко. А как-то все равно….
– А девушка? – Только и спросила я.
– Девушка эта была с ним на острове с самого начала.
Халк не стал комментировать или добавлять что-то к этой фразе. Все итак становилось очевидным.
– Шерин. – Позвал он.
Я посмотрела на него. Мои глаза оставались сухими, наверное, было бы гораздо легче, ударься я в слезы или начни истерику, но мне не хотелось даже этого. Вообще ничего не хотелось. Только пустоты, которая пугала и спасала одновременно. Наверное, вот так взрослеют. Принудительно и больно. Когда хотел ты того или нет, а радужное представление мира и наивность приходится бросить на полдороге, и если уж жизнь налила вместо нектара полную бочку говна – бери ложку и начинай есть. Ничего не поделать. В тот момент я не столько почувствовала, сколько просто поняла, что что-то ушло навсегда. Сломалось или перегорело – кого заботит точное слово? – просто старая Шерин поднялась и покинула комнату, чтобы на ее месте теперь сидела другая – спокойная, может опустевшая, но, ни в коей мере не наивная.
– Шерин, – Сказал Халк, – я не хотел тебе это рассказывать, но потом решил, что ты имеешь право знать правду.
Я молчала.
– Тебе налить коньяка?
– Нет, спасибо. – Мой голос прозвучал ровно, как того и хотелось. – Я пойду.
Теперь глаза Халка превратились в настоящие рентгеновские сканеры, которые пробирали до костей, но мне было все равно.
– Спасибо, что поделился со мной. Я это ценю.
После этих слов я вышла за дверь, забыв, что на столе осталась тетрадь с переводами, ощущая, что мне уже никогда не вернуться в эту комнату той же самой. И никуда не вернуться той же самой. Отныне кто-то другой будет жить внутри, потому что кто-то старый ушел навсегда.
