Текст книги ""Сага о халруджи". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Вера Петрук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 90 (всего у книги 228 страниц) [доступный отрывок для чтения: 92 страниц]

Глава 8. Великий судья

День, когда они прибыли к большой стоянке керхов, Арлинг запомнил хорошо. И хотя он ничем не отличался от предыдущих – такой же жаркий, ясный и пыльный – Регарди всем телом чувствовал его непохожесть на остальные. Наконец, что-то изменится в монотонной череде кочевых будней.

Благодаря стараниям Цибеллы рана на ноге затянулась, но чувствовать себя лучше Арлинг не стал. При движении ногу пронзала боль, не замечать которую было трудно. Он по-прежнему ехал в повозке, хотя иногда заставлял себя идти, держась за узду верблюда Аршака. Регарди давно понял, что нравился молодому керху. Сын вождя даже выбирал для него самые сочные куски из котла и старался перевязать ему ногу, опередив Цибеллу. Арлинг не знал, чем заслужил такую симпатию, но чувствовал себя неловко. Он не привык, чтобы за ним ухаживали. Годы юности, когда сын Канцлера пользовался чужими услугами, даже не думая об этом, остались в прошлом. То был совсем другой человек.

За те дни, что халруджи провел с керхами в пустыне, он узнал о них больше, чем на уроках в Школе Белого Петуха. Аршак рассказывал ему все – от мифов до обычаев, словно старался пробудить в нем память керха-героя, который по неизвестной причине решил вселиться в драгана.

Дети пустыни разделялись на бесчисленные мелкие роды во главе с вождем, власть которого была наследственной. Иногда они объединялись, выбирая одного главаря, однако такие образования были недолгими – все зависело от личных достоинств и доверия к вожаку. Аршак гордился тем, что его отец, вождь Мосанна, возглавил двадцать мелких племен, которые сейчас собрались на большой стоянке.

– Мы любим простую пищу, – с любовью рассказывал керх, придерживая верблюда, чтобы хромающий Арлинг мог успевать за ним. – Молоко – вот еда настоящего кочевника. Конечно, в праздники и мы любим животы набивать. Финиковая водка, бараний суп, крокс – это лакомства не на каждый день. Кстати, запомни. После еды полагается передавать по кругу курильницу и обкуривать лицо и углы платка. Это делается в знак уважения к тем, кто разделил с тобой трапезу. А вот еще обычай. Если тебе плюнули в лицо соком чингиля, значит, тебя вызвали на бой. В хорошей драке решается большинство споров. Допустим, тебе кто-то не верит. Вызови его на бой, одолей в честной битве, и правда твоя.

– У каждого племени есть своя звезда-покровитель, – говорил Аршак в другой раз. – К примеру, мое племя, «Идущие Под Солнцем», почитают Северную Звезду. Я бы тебе ее показал, но ты же слепой. Она самая яркая на небосклоне в Час Петуха. Считается, что Северная Звезда поможет любому члену нашей семьи, если он попал в беду. Например, укажет путь к колодцу. С ней же связан Обряд Поедания Грехов. Когда звезда светит наиболее ярко, а это бывает где-то раз в три месяца, нужно съесть хлеб, обваленный в соли, тогда ты примешь на себя грехи другого человека.

– Зачем это? – не понял Арлинг.

– К примеру, твоя женщина совершила преступление – убила собаку соседа, приревновав тебя к его жене. Такое бывает, женщины они по природе не очень умны. Сначала делают, потом думают, – Аршак понизил голос, чтобы его не услышала Цибелла. – Так вот, ты можешь совершить обряд поедания грехов, и спасти ее от суда.

– Но тогда судить будут того, кто съел хлеб?

– При жизни нет. Но его похоронят отдельно от могильника племени, чтобы пайрики, которые после смерти придут за ним, не потревожили дух предков.

– Странно.

– Ничего не странно. Главное – верить. Вера важнее истины. Например, если враг верит, что ты грозен и могуч, он потерпит поражение, хоть будь ты трижды слабее его.

Аршак менял темы со скоростью ветра.

– Мы верим, что жизнь человека должна быть тяжелой. Тогда после смерти тебя ожидают богатство и успех. Поэтому каждого керха с детства учат терпеть страдания. Кто не умеет терпеть, тот ничего не достигнет.

Под конец их совместного путешествия голова Арлинга была распухшей от обычаев и примет кочевников. Когда один из кочевников закричал, что видит стоянку, Регарди искренне обрадовался.

Им и раньше встречались керхи со стадами, но сейчас все пространство справа и слева было занято движущимся скотом. Обширные отары, стада и табуны выбивали из сухого такыра тучи пыли, оглашая мир тяжелым дыханием и ревом. Рядом с животными чувствовались и люди. Арлинг слышал голоса мальчишек, подгонявших козлят и ягнят, смех женщин, играющих с детьми, крики всадников на верблюдах.

Каждое племя керхов имело свою символику и цвет. Длинные ряды палаток с красно-черными полосками – цвета «Идущих Под Солнцем» – тянулись до горизонта. Их откинутые завесы, приподнятые палками, отбрасывали длинные тени – единственные на всем пространстве, испепеленном солнцем.

Арлинг незаметно коснулся полога одной из палаток, убедившись, что он действительно был выкрашен в черные и красные цвета. Эта информация не имела значения, но порадовала тем, что к нему возвращались прежние способности. В самом начале пути боль в ноге отвлекала настолько, что ему было трудно определить не то что цвет, но и материал окружавших его вещей.

Перед каждой палаткой была вырыта яма, служившая очагом для приготовления пищи, а вокруг были вперемешку навалены кухонная утварь и разный домашний скарб хозяев шатра: военное снаряжение, жернова для размола зерен, ступки для растирания перца, деревянные блюда, дорожные мешки, вьючные седла верблюдов, ковры и квадратные сундуки с коваными углами. Сами палатки были слишком маленькими, чтобы вместить в себя все хозяйство кочевого керха. В них только спали. Кругом были навалены кучи кизяка и сухого кустарника для растопки костров, рядом же паслись верблюды, которых не погнали на пастбище.

Это был самый большой лагерь керхов, в котором ему приходилось бывать. Халруджи насчитал до ста палаток и бросил это занятие, переключив внимание на людей.

Основную работу по хозяйству у керхов выполняли женщины. Они пекли лепешки и варили суп, занимались детьми и скотом, чинили одежду, ткали ковры и плели циновки из сухих стеблей чингиля, сновали повсюду без видимой причины, кричали и ругались друг на друга, громко смеялись и даже рыдали, создавая ощущение гигантского водоворота, возникнувшего посреди такыра. Керхов-мужчин почти не было слышно. Они сидели группами у костров, ведя неспешные беседы и играя в кам-кам – знаменитую керхскую игру в камни, о которой Арлинг слышал еще от Сахара, но которую не понял даже после объяснений Аршака.

Как только они вошли в лагерь, на Регарди стали бросать любопытные и не всегда дружелюбные взгляды. Некоторые керхи бросали свои дела и следовали за ними на расстоянии, ничего не говоря, но и не выказывая открытой враждебности. Иногда Аршак и другие кочевники из его группы здоровались со знакомыми, но большую часть пути они шли молча.

По настоянию Цибеллы Арлинг снял плащ и рубашку, чтобы было видно татуировку на спине. Прежде чем керхи расскажут ему о Сейфуллахе, они должны были поверить в то, что он был навьялом.

По мере того, как они приближались к палатке вождя, людей становилось больше. Арлинг оказался не единственным чужаком в лагере. Он и раньше чувствовал сладкий цветочный аромат, которым обычно пахли нарзиды, а когда они приблизились к группе оседланных верблюдов боевой породы махари, сомнений в том, кто еще навестил в тот день «Идущих Под Солнцем», не осталось. Такие же верблюды были у восточных нарзидов-чужаков, которые прибыли с Маргаджаном в Сикелию. Прошлое следовало за ним по пятам.

– Кровь еще не высохла на ваших губах! – кричал кто-то на ломаном керхар-нараге. – Как вы можете даже думать о том, чтобы нарушить клятву, данную предками? Кинжал был брошен, а значит, настало время исполнить долг.

– Договор был нарушен, – отвечал другой голос. Регарди предположил, что это был вождь Мосанна, отец Аршака. – И вы это знаете. «Идущие Под Солнцем» не станут собирать палатки и подставлять свои животы ради того, кто не держит слово. Передай господину, Ларан, что мы не пойдем за Маргаджаном.

Керхи поддержали вождя громкими криками и топаньем ног, но нарзид Ларан уже взял себя в руки и продолжил спокойней.

– Не делай ошибки, Мосанна. Птицы не могут летать назад. Нет пути назад и у керхов. Я здесь не для того, чтобы тебя пугать. Ты мудрый человек и сам знаешь, что грозит племени, если оно откажется от клятвы. Ты слышал о Балидете, который исчез с лица земли, словно тысячелетиями не стоял на берегах могучей Мианэ? То был город, а вы всего лишь горстка людей в палатках. Самумы заглядывают в Восточный Такыр уже не первый день. Глупцы те, кто думают, что природа сошла с ума. «Смотрящий Вперед» был брошен, и твой долг отдать свою саблю Некрабаю.

В толпе керхов оживленно заговорили, но Аршак перекричал их всех. За время речи Ларана он активно проталкивался вперед, волоча за собой Арлинга, пока не оказался на площадке перед вождем Мосанной и группой из четырех нарзидов.

– Отец! – воскликнул Аршак, приложив ладони ко лбу в знак уважения к родителю. – Я только что вернулся с Могильного Кургана и привез хорошие новости. Услышав слова этого человека, я не мог ждать. Позволь говорить!

Ларан хотел возразить, но Мосанна поднял руку и кивнул сыну. Вдохновленный, Аршак вытолкал вперед Арлинга и пламенно произнес:

– Братья и сестры! Нам угрожают, но не стоит бояться. Предки послали нам добрый знак. Когда-то они заключили договор, который обязал нас служить чужакам, но они же освободили нас от него. Теперь нам не страшны песчаные бури. Также как и эти люди, которые явились вопреки запрету Великого Судьи.

– Кто этот драган рядом с тобой? – крикнули из толпы.

– Этот человек, – терпеливо продолжил Аршак, – не кто иной, как Сих-Гаран во плоти креса. Самумы, о которых предупреждали южные братья, не выдумки. За время пути нам не раз угрожали бури страшной силы, которые наверняка убили бы нас, если бы не навьял, который сейчас стоит перед вами. Он спас нас. Кто не верит мне, пусть спросит Цибеллу и остальных. Они все видели, как самум, словно испуганный пес, уползал, едва коснувшись этого креса. Мы нашли его на Большом Могильном Кургане. Дух Сих-Гарана вселился в мертвого драгана, став навьялом. Он не помнит, кем был в прошлой жизни, но сказал, что его послала великая Рарлапут, чтобы помогать нам, ее детям. Отец, позволь прогнать этого нарзида. Мы, живущие в пустыне, сильны, горды и свободны. Никто не смеет указывать, куда нам идти и что делать. Хчапаран!

При первых словах Аршака Арлинг шагнул назад, решив затеряться в толпе, но за спиной стояла Цибелла.

– Навьял, навьял, – пронеслось по рядам кочевников. И хотя Регарди был готов к плевкам, камням и насмешкам, реакция керхов была неожиданной. Прошла секунда, вторая, и над большой стоянкой раздался дружный крик:

– С нами Сих-Гаран! Навьял нас спасет!

Вот уже и вождь Мосанна поднялся со своего места и, протянув руки к сыну, заключил его в объятия. Тем самым, доказав, что его не зря называли мудрым. Это была простая истина – скажи то, что хочет услышать толпа, и она тебя полюбит.

Арлинг уже не слышал, что кричали керхи. Чудо случилось – ему поверили без малейших усилий с его стороны.

Они с Лараном узнали друг друга одновременно. Нарзид вспомнил татуировку и попытки Регарди помешать Септории Второго Исхода, а халруджи – помощника Маргаджана, который присутствовал на ритуале во Дворце Гильдии.

Нарзид не сдвинулся с места и почти не разомкнул губ, но Арлинг хорошо различил слова, которые предназначались только ему:

– Он ищет тебя. Вернешься с нами, и ошибок будет меньше.

Регарди сглотнул и, подняв руку, повернул ладонь к земле. Этот старый, как мир, нарзидский жест, который он выучил от школьного садовника Пятнистого Камня, означал «нет».

Арлинг надеялся, что на его лице не отразилась буря эмоций, которая бушевала в его душе. Значит, Маргаджан искал его. Зачем? Ради мести? Или былой дружбы, от которой не осталось и горстки пепла? Это была война не Арлинга и Даррена, а Сикелии и Маргаджана. Халруджи участвовал в ней лишь потому, что его господин желал этого. По крайней мере, Арлингу хотелось в это верить.

Ларан кивнул и прошел к своему махари.

– Прощай, вождь, – бросил он Мосанне. – Уже не увидимся. Впрочем, у тебя еще есть время на раздумья. Я буду ждать пять дней на северной стороне Каньона. Дам тебе совет. Твой сын привез опасный подарок. Избавься от него. Дары Некрабая простым смертным счастья не приносят.

Арлинг до последнего ждал, что нарзидов задержат или расстреляют из луков, но они спокойно достигли границы лагеря и исчезли за холмом. На какой-то миг он даже испытал разочарование, что нарзидов не убили. Теперь Маргаджан знал, где он.

– Эх, Аршак, Аршак, – со вздохом повернулся к сыну Мосанна. Услышав в голосе вождя разочарование, Регарди понял, что на встрече с человеком Даррена неприятности не закончились.

– Я позволил тебе говорить, но про себя подумал: «И почему мой сын не родился немым?». Зачем ты привел сюда драгана?

– Это навьял, отец! – обиженно воскликнул Аршак, еще не поняв, что ветер уже поменялся. – Он поможет нам.

– Я слышал. Теперь Каратель еще и посмеется над нами. Сих-Гаран во плоти креса. Да ты посмотри на него! Разве могла Рарлапут послать нам слепого, хромого, белого навьяла?

– Это правда, мой вождь, – вмешалась Цибелла, но в ее голосе слышалась неуверенность.

– Чей шепот я слышу? – повернулся Мосанна к женщине. – Теперь понятно, почему мой младший сын глупеет с каждым днем. Не следовало отправлять вас вместе. Я уже говорил тебе – он станет воином, а не знахарем. Знай свое место, женщина. Ты лечишь моих людей и за это ешь мой хлеб. В отличие от договора Карателя условия нашей с тобой сделки в силе. Пока.

– Разве я плохо лечила твоих людей, вождь? – с вызовом бросила Цибелла. – Да если бы не я, у тебя не было бы ни одного сына! Или мне напомнить, как твои жены выкидывали детей из чрева? А может, ты вспомнишь, как…

– Молчать! – прервал ее Мосанна. – Хватит. Керхи не забывают твои заслуги, Ци. Но вот ты, кажется, кое-что начала забывать. Придешь ко мне вечером, я освежу тебе память. А ты, Аршак, избавься от этого драгана. Помни о Пятнадцатой Клятве. Что там у тебя в сундуках? Подарки? С них бы и начинал.

В палатке, куда временно поместили Арлинга, было тесно и душно. Для высоких драганов она не годилась. Регарди не помещался в ней целиком, и ему пришлось сильно согнуться, что порадовало пайрика, поселившегося в его ноге. Веревки, которыми его связали, были баловством. Иман учил его освобождаться и не из таких пут. Охрана, которая сторожила его палатку, тоже была несерьезной. Три молодых керха не считали, что слепой, хромой, белый драган может представлять угрозу. Арлинг действительно был хромым и слепым, но их убийство не заняло бы больше минуты. Однако Регарди ждал. Не за тем он пришел в лагерь керхов.

– Что такое Пятнадцатая Клятва? – спросил он у Аршака, который сидел напротив, виновато повесив голову.

Керх пришел к нему, как только стемнело. Он принес воды и честно признался, что не знает, как быть. Отпустить его он не мог, потому что верил, что без него племя погибнет от бури, обещанной Лараном, а на убийство навьяла, которое требовал от него отец, у него не поднималась рука. Арлинг нравился ему, и это было еще одним доказательством того, что он был воплощением Сих-Гарана. Как истинный сын своего народа, Аршак на дух не переносил драганов. А раз Арлинг не вызывал у него ненависти, значит, раньше был керхом. Это была странная логика, но Регарди она была на руку.

– Пятнадцатая Клятва – это обычай, – вздохнул Аршак. – Каждый керх обязан отомстить за убитого сородича. Так было всегда. Это не касается тех случаев, когда керх гибнет в драке, например, при нападении на караван. В этом только его вина, потому что он был недостаточно хорошим воином, раз позволил себя убить. Пятнадцатая Клятва призывает к мести, когда наших убивают намеренно – устраивают облавы, загоняют в ловушки, уничтожают племена. Такое было во время драганского завоевания. Регулярная армия и сегодня охотится на нас, убивая только потому, что ты – керх. Слышал о резне в Фардосе?

Арлинг уже понял, о чем собирался рассказать Аршак, и пожалел о вопросе. Деревня в Фардосе станет еще одним воспоминанием, от которого он бы отказался.

– Недалеко от Фардоса есть деревня, – тем временем, продолжал керх. – Она находится за горой Мертвец. Там часто останавливаются наши по пути из Холустая в Такыр. Это случилось около месяца назад. Одно племя, «Ловящие Облака», кочевало в Карах-Антар с западных окраин Сикелии. По дороге они разделились. Часть воинов отправилась вперед, чтобы проверить тропу. Они должны были подождать остальных в деревне. Но когда племя достигло Мертвеца, их встретили дурные вести. Из разведчиков выжили немногие. Они рассказали о Жестоких, которые напали на них, истребив всех, кто был в деревне. Спаслись лишь те, кто укрылся в хранилище под горой. Говорят, драганы не очень хорошие воины. Это правда, но только не Жестокие. Когда северяне появились на наших землях, керхи были немногими из тех, кто не побоялся выступить против захватчиков, но все кочевники были убиты. Жестокие – не люди. Это пайрики с севера, потому что керхи – лучшие бойцы в Сикелии. Мы не знаем, почему Жестокие снова появились на наших землях. Возможно, драганы винят керхов в появлении Маргаджана и нападении на Балидет. Как бы там ни было, но Великий Судья уже объявил о Пятнадцатой Клятве. Теперь каждый керх-воин любого племени обязан уничтожить пятнадцать драганов. Кучеяры тоже считаются, потому что они платят драганам дань. Но лучше все-таки драганы. Месть будет длиться пятнадцать дней по пятнадцать, то есть почти год. Поэтому мой отец считает, что я должен тебя убить. На моем счету еще нет ни одного драгана, только кучеяры.

Аршак снова вздохнул и задумчиво провел ногтем по лезвию джамбии, которую вертел в руках.

– Ты должен убедить их, что ты Сих-Гаран, – прошептал он. – Я верю тебе.

«Но никто не верит тебе, керх», – уныло подумал Арлинг, чувствуя, как уходит время. Рассказ Аршака напомнил о Сейфуллахе. В деревне под горой Мертвец не было Жестоких – всего лишь два каргала, один кучеяр и слепой халруджи, который давно не считал себя драганом. Впрочем, и кучеяром тоже. Он по-прежнему топтался между мирами, на перепутье.

– А твой брат, Белый Ящер, он бы поверил? – спросил Арлинг, решив прибегнуть к хитрости.

– Если бы ты не был драганом, то да.

– Позови его, – предложил Регарди. – Из твоих слов я понял, что он великий воин. Если мне удастся убедить его, нам могут поверить остальные.

Он давно ждал этой встречи. Белый Ящер, который купил верблюдицу из отряда Сейфуллаха, мог не знать о судьбе Аджухама, но Арлинг верил в удачу. Ему нужна была всего пара минут наедине с кочевником.

– Плохая идея, – протянул молодой керх. – Мой брат ненавидит драганов. Помнишь белую верблюдицу, которую он подарил мне? Она тебе еще нравилась. Так вот, вместе с ней он купил еще двух драганов. Их вытащили из старой ловушки в Каньоне. Мы давно ею не пользовались, но когда Великий Судья объявил о Пятнадцатой Клятве, о ловушке вспомнили многие. Белый Ящер купил тех драганов у керхов Каньона, чтобы отомстить за убитых у Фардоса. Один замученный пытками драган считается за пятерых. Мой брат уже убил трех драганов, а после смерти этих двух на его счету будет тринадцать. Он хочет первым исполнить Пятнадцатую Клятву и получить награду от Великого Судьи. В этот раз ей станет лук, принадлежащий тебе, Сих-Гарану.

Арлингу показалось, что он разучился дышать.

– Ты их видел? – спросив халруджи, с трудом собравшись с мыслями. Эмоции были сейчас не нужны.

– Краем глаза. Брату повезло. Оба молодые, из регулярной армии. Один офицер, признался сам. Второй хотел выдать себя за купца, но Белый Ящер знает, как отличить воина от торгаша. Убить военного лучше, чем работягу, убить молодого лучше, чем старого – такова Пятнадцатая Клятва. До ее завершения еще семь месяцев, но и мне пора подумать о мести. Думаю отправиться к…

– Они… еще живы? – перебил Арлинг керха, не став тратить время на вежливость. Впрочем, Аршак не обиделся.

– До того, как я уехал к Могильному Кургану, были живы. Прошла неделя, но Белый Ящер знает толк в пытках. Как-то он целый месяц пытал одного шибанца, который продал ему больную лошадь.

– Эти драганы здесь? – спросил Регарди, пряча волнение в голосе.

Надежда была слабой, почти невидимой, крошечной, едва дышащей. Но была. Пятнадцать драганов за одного керха… Молодой лучше старого… И хотя он никогда не строил иллюзий насчет кочевников, еще недавно они казались ему почти людьми. Впрочем, керхи были самыми настоящими людьми – мстительными, жестокими, алчными.

Молодым офицером из регулярной армии мог быть Евгениус, а тот, кто хотел притвориться купцом, скорее всего, был Джавадом. Неделя пыток – такое выдержать под силу не каждому. От мысли о том, что Сейфуллаха могла постичь та же участь, у Арлинга свело скулы.

– Нет, – одним словом убил его надежды Аршак. – Младшая жена отца ждет ребенка, и ее раздражали их крики. Поэтому Мосанна велел брату отвезти их на «Ладонь Мира» к Великому Судье. Впрочем, им там было место с самого начала.

– Я слышал о Великом Судье, но думал, что он живет в Карах-Антаре. Неужели твой брат отправился в столь дальний путь для того, чтобы убить каких-то драганов?

Это был очень осторожный вопрос, но его важность была безграничной.

– Великий Судья повсюду, – усмехнулся Аршак. – На то он и великий. Его дом – везде, где ступает керх. Никто не знает, где он живет, пока Великий Судья сам не объявит об этом. Такое случается, когда в мире неспокойно. Сейчас – неспокойно. Месяц назад, примерно тогда, когда убили наших у Фардоса, он появился в Восточном Такыре. До тех пор пока не будет завершена Пятнадцатая Клятва, Великий Судья останется среди керхов. Когда он приходит к нам, мы строим для него дом, который называется «Ладонь Мира». Пока он живет в нем, любой керх может попросить справедливости или возмездия, там же совершаются казни и проводятся пытки. Думаю, те драганы еще живы. Ведь на их смерть будет смотреть Великий Судья, а значит, мой брат будет стараться продлить их мучения как можно дольше.

– Поэтому Мосанна устроил здесь большую стоянку? Из-за Великого Судьи?

– Ты быстро схватываешь, – кивнул Аршак. – Да, мы будем здесь до завершения клятвы. Потом вернемся в Карах-Антар. Там моя родина. Но сейчас надо думать не об этом. Ты – навьял. И мы должны убедить в этом отца. Но как?

– Ответ уже подсказали боги, – идея родилась быстро и была едва ощутимой, но Арлинг ухватился за нее, как за последнюю надежду. – Если твой отец не верит мне, он должен поверить Великому Судье. Кто, как не вершитель справедливости, сможет различить навьял я или нет? Да я и сам хотел бы это понять.

– Великий Судья непредсказуем, – сурово сказал Аршак. – Тебя убьют, как тех драганов. В лучшем случае, за неделю. С другой стороны, убивать тебя самому мне не хочется. Хчапаран! Ладно, жди. Я поговорю с отцом.

– А что с Цибеллой? – окликнул его Регарди, когда он уже уходил. – Она заступалась за меня, и мне показалось, что…

– За нее не волнуйся, – прервал его керх. – Мой отец ее обожает. Как и она его. На людях они грызут друг другу глотки, а наедине похожи на влюбленных полевок, водой не разольешь.

«Хоть у кого-то все хорошо», – подумал халруджи, когда за Аршаком опустился полог палатки. Терпение испарилось вместе с кочевником. Хотелось бежать из тесной тюрьмы, сломать охранникам шеи, перебить лагерь, отыскать дом Великого Судьи, найти Евгениуса и Джавада…

Регарди медленно вздохнул и еще медленнее выдохнул. Слишком много «но» и «если» было в его желании. Он мог убежать из палатки и расправиться со стражей, но шансы выбраться из лагеря керхов с больной ногой были невелики. Тем более, выжить в незнакомой пустыне. На поиски дома Великого Судьи в бескрайних просторах такыра мог уйти не один месяц. Даже если захватить в плен Мосанну, не было гарантий, что вождь проведет его к «Ладони Мира», а не к ловушке. Если Арлинг хоть что-нибудь знал о керхах, так это то, что они были готовы умереть за святые места. Последним «но» была возможность ошибки. Что если брат Аршака купил не тех драганов?

Арлинг закрыл глаза и заглянул внутрь себя. Он не верил в ошибку, а Евгениус и Джавад не имели права на смерть. Он найдет и спасет их. Спасет ради того, чтобы услышать добрую весть: Аджухам с капитаном Издегердом не попали в плен, а благополучно бежали в Самрию. В теории все было хорошо. Но с каждым годом доверять себе становилось труднее.