Текст книги "Последний хранитель (СИ)"

Автор книги: Вера Петрук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Сначала Мира собиралась в уборной реветь – от обиды на Егора, Карину и весь мир, но авария что-то всколыхнула в ее душе, и теперь Субукиной нужно было просто побыть одной. Хотя бы пару минут.

В туалетной комнате пахло хлоркой и сыростью. Ряд пластиковых кабинок с ярко-оранжевыми дверями; влажная кафельная плитка на полу – видимо, мыли недавно; три раковины, из которых одна была забита и до краев наполнена мыльной водой с волосами; надписью «не работает» на двух кранах; огромное до потолка зеркало, украшенное стикерами, маркерными росписями и отпечатками губ в помаде; пустой пластиковый диспенсер для салфеток на стене – в общем, ничего необычно в туалете не наблюдалось. Однако Мира замерла на пороге, чувствуя, как по спине поползли те самые мурашки, о которых не вспоминают, когда все хорошо. Ничего хорошего предчувствия не обещали. В уборной смердело роком – злым, черным, неотвратимым.

Подойдя к одному из поломанных кранов, Мира сняла табличку «Не работает» и, прикрепив ее снаружи двери уборной, плотно прикрыла за собой дверь, жалея, что не может запереть ее на замок. В туалетной комнате ничего не изменилось, но теперь она остро чувствовала взгляд – тот же, что и в кафе.

– Где вы? – спросила она, осторожно подходя к кабинкам. Можно было и не спрашивать. Она слышала тяжелое дыхание человека в последней кабинке рядом с окном, которое, кстати, было открыто. Мира занервничала. А если дело было не в иллюзиях, а в психопате, который заперся в женском туалете? Впрочем, все могло быть совсем обыденно. Где, как не в уборной, можно услышать тяжелое дыхание, сбившееся в результате определенных усилий? Сиплое кряхтение, которое она сначала приписала мужчине, могла издавать и женщина.

– С вами все в порядке? – решила она изменить тактику.

– Мира… – едва слышно раздалось из кабинки, и Субукина аккуратно подняла металлическую мусорную корзину. Лучше всего было бы сейчас бежать, но она предпочитала нападение.

– Мне дверь выбить, или сам откроешь? – угрожающе произнесла девушка, перехватив корзину удобнее. Если что – бить следует прямо в голову.

Внутри завозились, после чего раздался характерный звук падающего на пол тела, а потом из-под двери выскользнула босая пятка – в кровавых ссадинах.

Дверь оказалась незапертой и открылась, едва Мира ее коснулась. Вцепившись в унитаз руками, на полу полулежал человек, по одному виду которого можно было предположить, как выглядят пациенты срочной реанимации. Снятые лоскуты кожи на черепе свисали клочьями, закрывая лоб и виски, а единственный целый глаз глядел затравленно и дико. Руки, грудь, живот, ноги – все было разорвано и искорежено, словно по ним прошлись челюсти огромного хищника. В остатках одежды угадывались черная куртка и кожаные брюки, на одной ноге остался ботинок, а когда Мира заметила остатки поломанного шлема в корзине для бумаг, то поняла, где видела второй ботинок. Там, на улице, на тротуаре.

Первая осознанная мысль была не о том, как смертельно раненный мотоциклист из-под фуры переместился в кабинку женского туалета, а о том, что она знала этого человека.

– Егор? – неуверенно выдавила она, так как глядя на изувеченное лицо быть в чем-то уверенным было нельзя.

– Он самый, – кивнул парень и попытался подтянуться, чтобы сесть, словно это движение имело какой-то смысл.

Прежде чем шокированная Мира выдавила из себя «Не шевелись!», «Я позову на помощь!», «Сейчас вызову скорую!» и «Как ты здесь оказался?», в голове промелькнули злые слова Карины о том, что Егор назвал ее своей девушкой, отчего захотелось опустить мусорную корзину раненому на голову.

– Только скорую не вызывай, мне нельзя в больницу, – прохрипел Хрусталев, каким-то чудом не теряя сознание. При таких ранениях следовало выть от боли и впадать в кому, а не изображать из себя героя фильма ужасов.

– Что значит «нельзя в больницу»? – наконец, пришла в себя Мира. – Тебе помощь медиков нужна, причем срочная. Даже не представляю, как ты смог сюда добраться!

Загадка и впрямь была интересной. Полуоткрытое окно было единственным возможным решением, но в таком случае вся рама и стена были бы заляпаны кровью. Не двигаясь, Егор умудрился запачкать всю кабинку, унитаз с бачком, кафельный пол и Миру. И это при том что даже здоровому человеку было бы трудно так быстро преодолеть расстояние от грузовика до окна женского туалета.

– Я тебе потом объясню, клянусь. Просто поверь мне и помоги.

Происходившее все больше напоминало фарс или розыгрыш. Мира даже огляделась в поисках скрытой камеры, но потом рука Егора схватила ее за юбку, заставив присесть рядом – и откуда только силы у раненого взялись?

– Это не игра и не шутка, – произнес он, словно прочитав ее мысли. – Просто помоги.

– Как? – растерянно спросила Мира. – Ты ведь не хочешь, чтобы я вызвала скорую. Могу спросить аптечку у официанток, но вряд ли в твоем случае можно обойтись аптечкой.

Она отвела глаза, стараясь не глядеть, как Егор вытаскивает из нижней челюсти надломленный зуб. Может, Хрусталев был мутантом или киборгом, а она, просидев с ним за одной партой всю школу, наконец, узнала правду в одиннадцатом классе?

– Достань плащ и шляпу, вызови такси и отвези меня домой, – тем временем распорядился Егор. – Я не смогу идти сам, не привлекая внимания. Прикинусь твоим напившимся парнем. Потом все объясню.

– Может, бабушке твоей сообщить? – Мира предприняла еще одну попытку цивилизованно решить проблему.

– Она знает, но занята, – покачал головой Егор. – Отвези меня домой, это все, что сейчас нужно.

Знает, что внук смертельно ранен, но приехать не может – вывод о странности семейства Хрусталевых напрашивался сам по себе.

– А если ты умрешь по дороге?

– Не умру, – покачал головой Егор и, кажется, попытался улыбнуться. – Ступай, я запрусь изнутри и буду ждать. Пообещай, что вернешься.

– Вернусь, – растерянно кивнул Мира и отступила, собираясь покинуть кабинку, но Егор снова ее окликнул.

– Только Карине ничего не говори. Пожалуйста.

Мире вдруг захотелось сделать все наоборот и разболтать Третьяковой о том, что красавцем Хрусталев теперь никогда не будет, потому что его раздавила фура, но она молча кивнула. Разбираться они с Егором будут позже – при условии, что тот выживет.

Глава 6. Уфологи

В зале ее перехватила Вика.

– Ты куда делась? Видала аварию? Тебе что, плохо стало? – набросилась она на Миру, ощупывая подругу цепким взглядом следователя. – Кошмар какой! Мотоцикл, словно прессом, раздавило. Тело куда-то так отбросило, что до сих пор найти не могут. Водила фуры тоже скрылся. И полиция до сих пор не подъехала.

Мира Акимову не слушала. Она уже убедила себя, что у парня на мотоцикле с Егором не было ничего общего. Скорее всего, Хрусталев где-то подрался, влип в криминальную историю и спрятался в женском туалете, куда случайно зашла Мира. Отсутствие одного ботинка и сломанный шлем были лишь совпадением. Может, Хрусталев одолжил мотоциклетный шлем у друга, того же, Влада Авелина, чтобы покрасоваться, а потом подрался, так его и не сняв. Может, с тем же Авелиным.

– Мне домой срочно надо, тетка звонила, – сказала Мира и чмокнула растерявшуюся Акимову в щеку. – Карине привет передавай. Завтра увидимся.

Ей удалось нырнуть в толпу прежде, чем подруга завалила ее вопросами,

О том, чтобы протолкнуться к раздавленному мотоциклу, не могло быть и речи – люди стояли плотной стеной. Вдали уже завывали сирены, и Субукина решила любопытство не проявлять. Ее охватила странная решимость помочь Хрусталеву – без вопросов и объяснений, адреналин же от увиденной крови придал азарта всей авантюре.

Шляпу она достала быстро. Подавив угрызения совести, нырнула в толпу и вскоре стала обладательницей широкополого головного убора, который в давке слетел с одного лысого горожанина. Увлеченный происходящим, мужчина потерю шляпы не заметил. Жестоко смяв ее, Мира спрятала шляпу в сумку и поискала глазами что-нибудь похожее на плащ.

Ищущему везет, потому что, обойдя кафе, Мира обнаружила бомжа, одетого во вполне сносный на вид плащ. Человек копался в мусорке и на предложение продать свой плащ отреагировал по-деловому, запросив тысячу рублей. Решив, что возьмет с Егора две тысячи, Мира рассталась с деньгами и поспешила обратно в уборную, стараясь не думать о том, что делает и зачем.

У большого зеркала в туалете крутились три девчонки, и Мира вся извелась, пока они красили губы, мыли руки, вытирали их салфетками, обсуждали жару, аварию и татуированных мальчиков, которые подавали вафли, пусть и плохо пропеченные. Не выдержав, Субукина заперлась в кабинке и, прижав губы к запястью, принялась издавать звуки, считающиеся в человеческом обществе неприличными. Мера сработала. После взрыва смеха девицы из туалета слиняли. Оставленную у зеркала полупустую бутылку пива Мира посчитала большим везением.

На стук кабинка Егора не открылась. Прокляв сегодняшний день, девушка опустилась на пол и проползла под дверью, едва не утыкаясь носом в израненные колени бывшего одноклассника. За ползание по грязному полу в счет к плащу стоило приписать еще тысячу.

Пока Мира трясла Егора за плечи, пытаясь привести в чувство, в дверях уборной загремели ведра – пришла уборщица. В этот день удача и невезение играли друг с другом в гонки, причем опережала последняя. К счастью, Хрусталев открыл глаза и кивнул – мол, слышит и ситуацию понимает. Мира не представляла, как одевать шляпу на открытые раны у него на черепе, но Егор проявил чудеса мужества, сам водрузив ее себе на голову. Когда он не поморщился, с Мириной помощью продевая сломанную руку в рукав плаща, Субукина снова заподозрила розыгрыш. Еще какое-то время потребовалось, чтобы подтереть бумагой кровь на полу. Все следы убрать не удалось, но те пятна крови, что остались, для женского туалета были естественны.

– Ну, пошли, – выдохнула Мира и, перекинув здоровую руку Егора через плечо, вывалилась с ним прямо на уборщицу.

– Ой, простите, – заулыбалась она, стараясь говорить медленно и слегка покачиваясь под весом мужского тела. – Это наше!

Схватив забытую бутылку пива с раковины, она медленно поволокла Хрусталева к выходу. Он вполне естественно шатался и даже сам переставлял ноги.

– Пьянь! – выругалась уборщица. – Как не стыдно родителям потом в глаза смотреть. Убирайтесь отсюда, а не то полицию вызову.

Это была победа. Вывалившись из уборной, Мира обвела взглядом зал и с облегчением выдохнула, не обнаружив ни Вики, ни Карины. Два официанта нехорошо покосились на них из-за барной стойки.

– Быстрее ногами шевели, – прошептала Мира Егору, опасаясь, как бы им не стали помогать «выходить», но, заглянув под шляпу спутника, испугалась еще сильнее. Глаза у Хрусталева были закрыты, а изо рта и носа снова струилась кровь. Ко всем неприятностям в зале показался человек, у которого она стащила шляпу в толпе. И лицо у него было презлющее. Укол совести был почти незаметным, потому что Егор начал заваливаться набок, и сердце Миры окончательно наполнилось страхом, вытеснившим все остальные чувства.

И снова удача опередила невезение. Официант, наблюдавший за ними у стойки, вдруг оказался рядом и, подхватив Егора с другой стороны, молча поволок его и Миру к служебному выходу. Человек мыслил верно – незачем пьяным распугивать посетителей.

– Такси вызвала? – мрачно спросил он Миру на улице.

Сгорая от стыда и проклиная Егора за то, что втянул ее в эту неприятную историю, Субукина молча кивнула на поджидающую машину с черно-желтыми шашками.

Официант оказался настолько любезен, что помог усадить провалившегося в небытие Хрусталева на заднее сидение, а под конец посоветовал Мире бросать такого идиота, потому что в обед напиваются только идиоты. Субукина кивнула и поспешила закрыть дверцу, чтобы помогающей ей парень не превратился из сердобольного в любопытного.

Такси плавно тронулось, унося ее от кафе, в которое она никогда больше не вернется, от аварии с погибшим мотоциклистом, который мог сидеть с ней рядом, и от той Миры, у которой было слишком мало забот – всего-то поступить в университет и найти работу.

* * *

Часы показывали половину двенадцатого. Еще один сумасшедший день позади, много таких же дней впереди. Бросив последний взгляд на поднятые стулья, блестящие ночными огнями окна и пустую барную стойку, Марго вышла из зала и плотно прикрыла за собой дверь, желая, чтобы та не открылась, когда она придет на работу завтра. Официально ее рабочее утро в кафе начнется в восемь, в реальности Марго придется встать в шесть, чтобы добраться на двух автобусах до ненавистного перекрестка.

Войдя в кухню, она опустилась на стул, проклиная тот день, когда решила трудиться на две смены. Мать снова звонила, звала обратно в Занадворино. Умерла Косая Лера, освободив место продавщицы в сельском магазине. А так как мать уже полгода спала с Федором Васильевичем, хозяином «Продмаркета», как гордо именовалось заведение, то обещала легко устроить Марго на работу. Восемнадцатилетняя Маргарита Рыжова готова была пахать на десяти работах одновременно, лишь бы не возвращаться в родное Занадворино.

В Поморске у нее было будущее, и звали его Шуриком. Шурик работал грузчиком в крупном косметическом магазине, таскал Марго просроченные помады и шампуни и снимал гостинку на Чаркине, в большом районе на окраине города. К новому году они собирались пожениться, а так как Марго хотела свадебное платье, ресторан и фотографа, будущая пара виделась редко – оба трудились на нескольких работах сразу ради светлого семейного будущего.

Не включая на кухне свет, Марго прошла к шкафу с моющими средствами, сунула в корзину фартук и нащупала запрятанную с утра банку пива. Ей необходимо было взбодриться, чтобы дойти до такси и не заснуть. Обычно она заканчивала уборку в десять, но сегодня головастики расползались, как назло, медленно, да еще и эта жуткая авария под окнами.

Головастиками Марго называла посетителей. Им нужно было улыбаться, принимать заказы, забирать их грязные объедки, слушать их чванливые речи, стараясь при этом сохранить выражение лица, по которому нельзя было бы понять, что она желает им всем выпить яду. Когда в редкие выходные они с Шуриком выбирались вместе в подобные заведения, Марго отыгрывалась на официантках, гоняя их туда-сюда с «жирными» тарелками, пятнами на салфетках и прочими фантазиями.

Перегнувшись через стол (обходить было лень), девушка бросила пустую банку в корзину. До места назначения банка не долетела, зато Марго едва не осталась без пальцев, когда от резкого движения навалившегося на стол тела опрокинулась подставка с ножами, и огромный тесак вонзился в столешницу рядом с ее рукой.

Выругавшись, она отпрянула и поняла, что ей хочется включить свет. А еще лучше – убраться из кухни, да побыстрее. Комната, в которой были знакомы каждые очертания, вдруг стала чужой. Вот, например, в левом углу должен был темнеть силуэт автоматической мясорубки, но вместо одной черной тени она отчетливо видела два предмета, словно машина раздвоилась. А еще ей мерещились странные звуки, словно вдали шумело не ночное шоссе, а сердился гигантский улей. Вероятно, пиво на голодный желудок было плохой идеей.

Тяжелое дыхание за спиной тоже сначала показалось галлюцинацией. Марго оглянулась в тот миг, когда нож уже опускался. Вытолкнув вперед руки, она успела схватить лезвие пальцами, тем самым сохранив себе жизнь. Пальцы обожгло, словно огнем, но Марго не замечала, как нож кромсает ей руки – она хотела жить. Хотела будущего с Шуриком, свадьбу и гостинку на Чаркине.

Несмотря на полумрак, человека с ножом было трудно не узнать. Официант Митя, студент-физик, подрабатывающий в вечернюю смену, всегда считался тихоней и ботаном. Марго, как и другие девушки, его не замечали, да и он не особо старался привлекать их внимание, чем заслужил репутацию гея и неудачника. Пожалуй, если бы на Марго напал Стас, старший официант, выполняющий функции вышибалы по отношению к засидевшимся пьяным головастикам, у нее не было бы ни шанса, но с щуплым Митей, у которого вдруг поехала крыша, деревенская девушка Марго могла справиться. А в том, что у ботана было что-то неисправное с мозгами, сомневаться не приходилось. У парня по подбородку текла обильная пена, а глаза смотрели куда-то вверх, при этом он упорно пытался всадить в Марго нож.

Маргарите Рыжовой помог случай, вернее, всплывший из подсознания кадр из фильма ужасов, где маньяк нападал на жертву. Ужасы они с Шуриком уважали и безумно гордились широкоэкранным телевизором, на котором кровь и кишки выглядели так естественно. Подавшись назад, Марго опрокинулась спиной на столешницу, позволив ножу воткнуться в поверхность рядом с шеей. Удар коленом между ног доказал, что Митя – не зомби, и чувствительность тела сохранил. Окончательно это подтвердила подставка для ножей, которую Марго опустила парню на голову. Рухнув на пол, официант замер. Умер или потерял сознание – она проверять не собиралась.

Схватив полотенце и замотав в него поврежденные руки, которые уже не горели, а с трудом ощущались, Марго бросилась к двери, долго открывала ручку покалеченными пальцами, а когда открыла, поняла, что не видит огней шоссе. Проем загораживала могучая фигура Стаса, из его открытого рта тянулась к подбородку ниточка слюны, а глаза смотрели бездумно вверх. В руках он держал лом, снятый с пожарного щита.

Жизнь промелькнула перед глазами быстрее, чем включился свет – а он вспыхнул внезапно, осветив окровавленную Марго и могучего официанта с топором, который вдруг попятился назад, выкатив и без того большие глаза. Топор, зажатый в его руках, все еще опускался вверх и вниз, словно разрубая Марго пополам, но, к счастью, был уже от нее далеко.

Девушка сползла вниз по дверному косяку, потому что увиденное мозг объяснять отказывался. Полная пожилая женщина с двумя седыми косами, не понять как оказавшаяся в закрытом кафе, обхватила взбесившегося Стаса сзади, прижав его руки к туловищу, и спокойно удерживала, пока дед, обмотанный с ног до головы пленкой и скотчем – тоже неизвестно откуда взявшийся – что-то делал с лицом психопата. Подробности загораживала широкая спина старика, вся в оборванных кусках полиэтилена, которым было замотано его тело поверх одежды. Когда дед, наконец, отошел от Стаса, тот обмяк в руках хипповатой на вид старухи, по-прежнему державшей здорового парня без видимых усилий.

– Кажись, успели, – выдохнул старик и перевел взгляд на Марго. – Жива?

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Сейчас скорую вызовем, – деловито отозвалась пожилая женщина, укладывая обмякшего Стаса на полу. – С тобой и с ним все будет в порядке. Хорошо, что мы поблизости оказались.

– А вы кто? Что здесь происходит? – спросила Марго, позволяя деду осмотреть свои руки.

– Мы уфологи, – объяснила женщина, присаживаясь рядом и чудесным образом извлекая из кармана объемистую аптечку. – Рядом с Поморском сегодня утром приземлилось НЛО. Его засекли наши датчики, мы сообщили властям, но, как видишь, детка, никаких мер принято не было. Мозг этих двух юношей, – женщина кивнула на Митю, которого дед выволакивал из кухни, – был подвержен действию инопланетной энергии, которая вступила во взаимодействие с их аурой и вызвала агрессию. Почему иноземная энергетика так влияет на подсознание одних людей и не затрагивает других, нам еще предстоит выяснить. Жаль, что ты стала свидетельницей всего этого. Не бойся, ты быстро поправишься. Полиция и скорая уже едет, пойдем их встречать. Если вдруг не увидимся, дам тебе совет. В течение месяца по утрам принимай активированный уголь. Ты была в зоне действия чужой энергетики, а уголь является отличным профилактическим средством.

– То есть, я тоже могу съехать с катушек? – спросила Марго. Она еще не решила, верить ли во всю эту чушь или нет, но разузнать о последствиях на всякий случай стоило.

– Чем раньше обо всем этом забудешь, тем лучше, – наставительно произнесла старуха. – А вообще, я бы на твоем месте уехала в Занадворино, там пока безопаснее.

Марго молча проводила взглядом удаляющихся стариков и только потом вспомнила, что не рассказывала бабке о Занадворино. Она вообще никому о родной деревне в городе не сообщала, даже в анкете по трудоустройству указала соседнее село из соображений статуса. Занадворино было той еще дырой мира и иметь с ней связь, живя в Поморске, было непрестижно.

Когда прибыла полиция и скорая, Маргарита Рыжова честно выложила все, что сообщила ей бабка, и почти не удивилась, когда ей предложили бесплатный курс психиатрического лечения. Официантов увезли в больницу в бессознательном состоянии, Марго же от госпитализации отказалась. Лучше она возьмет отпуск, и пусть свадьба подождет. Когда судьба так круто вмешивается в твою жизнь и дарит тебе второй шанс, стоит остановиться и подумать, правильным ли путем ты идешь.