Текст книги "Во власти теней"

Автор книги: Вера Эпингер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Я практически побежала. Только оказавшись на улице, замедлилась и спокойно пошла на наше место. День выдался хреновый, мне хотелось поскорее оказаться дома, обнять Дениса и раствориться в чувстве покоя и безопасности.

Глава вторая

Денис меня ждал. Белый «Лексус» мирно урчал двигателем, припаркованный недалеко от въезда на территорию университета. Возможно, именно увлечение автомобилями стало причиной нашего знакомства. С самого детства эти мощные железные монстры сводили меня с ума, заставляя с упоением поглощать тонны автомобильных журналов, а затем с видом знатока вещать отцу что-нибудь по поводу компрессии в цилиндрах двигателя. Конечно, тогда отец с гордостью улыбался и согласно кивал, хотя сам был довольно далёк от мира автомеханики. Но какой же хороший родитель будет перебивать свою дочь, видя, с каким энтузиазмом это десятилетнее чудо делится информацией.

Я улыбнулась, вспомнив о нашей договоренности: он обещал снабжать меня новыми выпусками моих любимых журналов, а я – хорошо учиться. А затем… затем он устроился на новую работу и стал проводить с семьёй гораздо меньше времени, чем раньше. Я не могла винить его за это – ведь он хотел дать нам все, что только мог. Тогда отца стала заменять мне мать. Раньше мы не были особо близки, но в последствии наши отношения заметно улучшились, и мы могли часами просиживать вечера за чашечками чая, живо обсуждая любые темы.

Мой переезд стал для родителей началом новой жизни. Теперь они снова были наедине, как и два десятка лет назад. И, возможно, такая перемена пошла им на пользу. Папа частенько смеялся, что теперь его душа может быть спокойна, ведь его дочь в достойных руках. Мама же восприняла переезд более эмоционально. Если сначала она безумно волновалась и звонила мне раз пять в день, то затем свыклась с мыслью, что я вылетела из их гнезда.

– Я соскучилась! – Денис вышел из машины, и я бросилась ему на шею. Он засмеялся и, подхватив меня, нежно чмокнул в щёку, задержавшись губами на чувствительной коже.

– Да ладно, – засмеялся Денис и, выпустив меня из объятий, галантно открыл дверь автомобиля.

– Ну и не верь, – притворно надулась я.

За разговорами мы как всегда не заметили дороги. Что я любила в Денисе, так это его возможность заинтересовать любой темой. Он был прекрасным слушателем и великолепным рассказчиком. Иногда я просто не понимала, за что получила дар в его лице. Слишком уж он был идеальный… если я вела себя хорошо и разумно.

Ведь все наши ссоры всегда начинались именно с моих болезненных уколов или язвительных фраз, брошенных в те моменты, когда парень начинал меня отчитывать. Моим самым главным недостатком стала проявляющаяся излишняя гордость, так что я просто не могла молча опустить глаза в пол, извиниться и обещать исправиться. Я пыталась свалить вину на него, заставить его почувствовать себя виноватым. Бесполезно. Мне не хватало навыков, чтобы перевести конфликт в свою пользу.

Мы жили в небольшой однокомнатной квартирке в спальном районе города – минут двадцать на машине от университета. Не бедствовали и не шиковали – родители Дениса успешно занимались собственным бизнесом и купили ему квартиру. Денис же пытался всего добиваться сам, так что, получив квалификацию автомеханика, он поднимал на ноги собственную автомастерскую.

Признаюсь, сперва мне было непривычно называть эту квартиру своим домом – но чем больше сил я вкладывала в создание уюта, тем больше прикипевала к ней душой.

Пока Денис ходил в душ, разогрела обед, приготовленный ещё вчера вечером. Удобно усевшись на мягком тёмно-синем стульчике на кухне, открыла ноутбук и зашла на сайт интернет-магазина электроники, чтобы выбрать новый телефон взамен разбитого.

– И что это мы тут делаем? – выдохнул в ушко парень, обнимая мокрыми руками и как бы невзначай заглядывая в экран.

– Ни-ничего, – я поёжилась от холодных прикосновений и капель воды, стекающих с его волос на меня.

Денис начал целовать мою шею, нежно лаская её губами, чуть прикусывая и проводя языком, будто жалея укушенное место. Я невольно закрыла глаза и откинулась на спинку стула, наслаждаясь лаской, а затем не смогла подавить стон удовольствия, когда мужская рука нырнула в вырез футболки и бесцеремонно юркнула в чашечку бюстгальтера, грубо сжимая нежную грудь.

– Ден, а… – начала я, когда его ладонь накрыла вторую грудь. – Обед… – кое-как удалось закончить мне, но окончание фразы всё равно утонуло в глубоком шумном вдохе.

Боже, его мокрые после душа руки заставляли мою кожу покрываться мурашками, соски напрячься, а низ живота заныть. В эти моменты я теряла над собой контроль и превращалась в комочек нервных окончаний, а легкие прикосновения отдавались во мне сладким удовольствием. Черт побери, это было безумно приятно. Если от его рук я просто таяла, то его движения во мне лишали чистого разума и ясных мыслей.

– Тебе не нравится? – тихий вкрадчивый шепот. – Я могу прекратить. – Его рука замерла, оставляя меня на приторном чувстве удовольствия, вроде бы всё еще длящегося, но в то же время уже забытого.

– Нет, – выдохнула. – Просто еда на столе и мне тоже надо в душ.

– Ну, хорошо, – согласился Денис и как ни в чём не бывало отошёл от меня.

Я одарила парня гневным взглядом и поправила футболку, на что Денис, словно маленький ребенок, показал мне язык и, усевшись за столом, принялся уплетать жареную картошку.

– Ты злишься на меня?

Денис так и застыл с занесенной у рта вилкой и недовольно нахмурил брови.

– Почему я должен злиться?

– Из-за телефона, – пояснила я. Мы не бедствовали, но в настоящий момент испытывали небольшие трудности с деньгами и покупка нового телефона никак не вписывалась в наши расходы. Не так давно парень приобрел новые инструменты для сервиса. Стоило ли мне упрекать его в этом? Все же это было не только хобби, но и работа, которая приносила нам средства для существования.

– Дурочка, – ободряюще улыбнулся Денис. – Я же сказал, что всё хорошо. Завтра купим тебе что-нибудь.

– Договорились, – я чмокнула Дениса в щёку и как бы невзначай кончиками ногтей провела по его обнаженной груди. Почувствовав, как он напрягся от моего прикосновения, тут же убежала в ванную.

Только ступив под обжигающе горячие струи воды, поняла, насколько устала. Сегодняшний день вымотал меня и забрал все силы, хотя ничего сверхъестественного мне делать не пришлось. Истощение было эмоциональным: неприятность с кофе, издевательская выходка Градова во время моего ответа на семинаре… конечно, всегда было забавно наблюдать за его стилем преподавания, но не тогда, когда эти «шутки» затрагивают меня.

Я действительно не представляла, как можно быть настолько самовлюблённо-эгоистичным… мужественно-сексуальным?! Как можно заставлять меня забывать дышать, представляя, как он касается меня своей холёной рукой и… стоп-стоп-стоп! Кристина, что за мысли?!

Я переключила воду на холодную и стойко сжала зубы, когда ледяные струи коснулись разгорячённой кожи. Наивная. Думала, поможет?

Как ошпаренная, отскочив к стенке душевой кабинки, похлопала себя по лицу, пытаясь выветрить подобные крамольные мысли из головы. Это, как минимум, неприлично. Всё же Денис – мой парень, практически жених и будущий муж. Так почему сейчас объектом моих фантазий становится не он? Почему облик холодного Градова начал затмевать образ моего любимого человека? Не то, чтобы мне это сильно не нравилось, но довольно неприятно думать о другом, когда рядом есть любящий мужчина. Умный, добрый, заботливый, ласковый… что со мной не так?

– Это просто мания какая-то, – прошептала я, вновь настраивая воду на тёплую и погружаясь в её нежные объятия. Может, всё объясняется запретностью плода? Я ведь не думаю об Евгении Александровиче как о потенциальном муже или отце моих детей. Скорее…страстный неповторимый любовник? Может быть… Я мысленно застонала, осознавая, что причина этому помешательству – Вероника.

– Как думаешь, он хорош в постели? – шепнула мне подруга, взглядом показав на Градова, когда тот, видимо вставший утром не с той ноги, оглядывал аудиторию голодным взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.

– Что? – подавилась я, а Вероника раздраженно похлопала меня по спине, чем вызвала повышенное внимание у преподавателя. Он посмотрел на нас в своей «мне-насрать-на-всё-я-бог» манере, но промолчал, лишь скривил губы.

– Я спрашиваю тебя, хорош ли он в постели?

– Эм, – Евгений Александрович не сводил с нас глаз, и это пугало – мне казалось, будто он слышит наш разговор. – Думаю, да… мне кажется, что он весьма хороший любовник.

Замолкла, не ожидая, что озвучу эти мысли вслух. Меня вообще до этого момента не волновало, как наш преподаватель трахает свою жену или любовницу, и тем более обсуждение подобного процесса не входило в мои планы.

– Ты только посмотри на его руки, – мечтательно прошептала Ника и видимо улетела в мир грёз и фантазий.

Меня начал напрягать пристальный взгляд Градова, будто действительно знавшего, что мы говорим о нём, и я посмотрела в его глаза, решив, что смогу его смутить и ему придётся отвернуться.

О нет, Кристина, ты не просто идиотка, ты конченая идиотка, – сразу подумалось мне, когда он не только не смутился, но ещё и улыбнулся тёмной, порочной улыбкой. Похоже именно в этот момент я и пропала.

Мне показалось, что я прямо сейчас смотрю в его стальную бездну глаз, порождающую в моих мыслях интересную картину.

Его взгляд, бесстыдно блуждающий по моему телу, остановился на пуговках лёгкой полупрозрачной блузки. Медленно, словно завораживая, он подходил всё ближе и ближе, завлекая меня в свои сети страсти, тьмы и порока; не оставляя шансов уйти, сбежать, скрыться, лишь бы не чувствовать на себе влияние его животной притягательной силы, исходившей от безупречного мужчины.

– Сними её, – слегка хриплый властный голос превратил в пыль звенящую тишину кабинета.

Я кротко подняла на него глаза, пытаясь унять дрожь в теле, взять себя под контроль и успокоить дыхание. Покориться его приказу и признать поражение? Или сопротивляться, играя с огнем, танцуя на лезвии ножа?

Сомнения. Они всегда заставляют нас задумчиво застыть на перепутье дорог; выбрать что-то из множества вариантов… Но всё ли так просто, ведь в эти моменты мы не имеем права на ошибку.

– Я сказал тебе её снять, – повторил он, останавливаясь напротив меня, касаясь своим телом моего, дрожащего и изнемогающего от предвкушения. – Я жду.

Кажется, что ещё мгновение и ты окажешься в оковах его рук, сжимающих тебя, но дающих определенную свободу. Свободу выполнить его требование.

Страх. Страх и страсть смешались в единый неповторимый коктейль, будоражащий и воспламеняющий кровь. Решайся. Подчиниться или сопротивляться?

Глубоко вдохнув, я аккуратно оттолкнула его, боясь перейти тонкую грань между дозволенным и запретным. Он хмыкнул и, поддавшись моим ничтожным усилиям, отошёл назад, принимая правила игры.

Медленно, так же медленно и не торопясь, как секунду назад подходил он, я подняла руки к груди и стала осторожно расстёгивать маленькие пуговки непослушными пальцами. Долго, слишком долго он сдерживал свои желания, и теперь мои нарочито затянутые движения вывели его из себя.

– Не беси меня, Кристина, – злой, но от того не менее возбуждающий голос вырвал меня из размышлений, а сильные руки прижали к стене, в нетерпении разорвали тонкую ткань и ненадежные нитки, заставляя жемчужные пуговицы осыпаться на пол.

Я опустила глаза, смущаясь под его пристальным взглядом. Телесное кружево белья идеально подходило к моей чуть тронутой загаром коже, но при этом притягивало к себе внимание.

– Неплохо, – довольно произнес он, касаясь обжигающими пальцами нежной груди над бюстгальтером, пробегая по ней мимолетным прикосновением, обещающим нечто безумно приятное.

Страх испарился, оставляя меня под контролем Страсти, вынуждая взглянуть в глаза мужчине и многозначительно улыбнуться.

– Нравится? – тихий, томный голос с нотками вожделения не мог оставить его равнодушным.

Я пробежала пальчиками по его лицу, чуть задержавшись на губах. Но как только он чуть приоткрыл их, чтобы лизнуть подушечку указательного пальца, тут же продолжила движение, скользя вдоль шеи, чувствуя напряжённые мышцы.

– Не играй со мной. – Угроза. Думал испугать меня? Не сейчас, когда Тьма покинула запертую клетку в моей душе. Она тут, управляет мной.

Схватила его за ворот рубашки и притянула к себе, находя губами его губы, грубо целуя, прикусывая нижнюю губу и проводя по ней языком. Он зарычал и резко вжал меня в стену, до боли прижимая своим телом. Не сдаёшься? Я буду бороться.

Я чувствовала, насколько сильно возбудила его своей глупой игрой в кошки-мышки.

– Твоя очередь, – с силой оттолкнула его от себя, восстанавливая дыхание, и начала расстегивать его рубашку.

– А ты ничего не забыла? – он тут же задрал мою черную юбку, властно сжал бедра руками. – Какая хорошая девочка, – я не сопротивлялась, лишь приступила к чёрному кожаному ремню.

Нет. Он захватил мои запястья и поднял их над моей головой, вновь прижав меня к холодной стене.

– Так мне нравится больше, – вторая рука грубо оттянула трусики, и его палец прижался к клитору. От неожиданно острого ощущения потеряла контроль и выгнулась, желая быть ещё ближе, получить ещё больше.

– Я, – палец потёр самое чувствительное место моего тела. – Хочу. – Скользнул вниз, лаская. – Слышать. – Горячо. Между ног всё плавилось от его прикосновений, а ещё я чувствовала, как тёплая влага, источающая всю силу моего желания, оказалась у него на пальце, и он шевелил им… уже почти внутри меня, срывая с моих губ сладкий стон.

Кажется, я потеряла дар речи. В бессилии открыла глаза и смотрела на него, наслаждаясь дьявольской улыбкой. Ему нравилось то, что он делал.

– Тебя, – закончил он, и его пальцы резко вошли в меня, заставляя вскрикнуть, судорожно сжав мышцы бедер.

Я замерла, дико дыша и чувствуя, как быстро колотится сердце. Моя спина оказалась прижата к стене душевой кабинки, а руки ласкали собственное тело.

– Черт! – выругалась, отдёргивая руку от себя, осознавая, что я только что делала. Чувство потери и безысходности тут же захлестнуло с головой, а горящая плоть заныла от нехватки ласки. Возбуждена. Чёрт побери, я возбуждена до сумасшествия.

– Нет, этого не может быть! – я коснулась руками своей груди, чертыхнувшись, когда данное простое действие вновь разожгло во мне огонь.

– Твою мать!!!

Отдёрнула руку, прислушиваясь к ощущениям. Мне срочно нужна разрядка. Твою мать, я возбудилась от мысли о сексе с, черт его побери, Градовым!

– Крис? Всё в порядке? – в ванную зашёл взволнованный Денис. – Я слышал крик… – он замолк, встретившись со мной взглядом сквозь прозрачное стекло кабинки.

– Кри-и-и-ис, – тут же понизился его голос, суля удовольствие. – И что мы тут делаем? – он открыл дверку и выжидающе уставился на меня, с удовольствием отмечая напрягшиеся соски и покрытую мурашками кожу.

Я дрожала несмотря на то, что меня согревала тёплая льющаяся из душа вода. Дрожала, но не от холода.

– Тебе меня мало? – спросил он, а я замерла. Увы, но путь отступления отсутствовал.

– Н-н-нет, – заикаясь, выдавила я, мысленно продумывая план побега.

– Да-а-а? – он за мгновение скинул с себя лёгкие хлопковые брюки.

– Кажется, ты что-то забыл надеть, – уставилась широко раскрытыми глазами на его пах.

– Разве? – он зашёл в кабинку и закрыл двери. – Куда собралась? – Денис поймал меня, когда я, пискнув, собиралась выскользнуть наружу.

И близость мужчины, моего мужчины окончательно свела с ума. Я, словно сумасшедшая, прижалась к нему, обнимая с невозможной для такого хрупкого телосложения силой. Реакция не заставила себя ждать – Денис коленом раздвинул мои ноги, заставляя чуть ослабить объятия.

– Хочу тебя, – прошептала я, проводя рукой по его возбужденному члену, нежно, но крепко сжимая его своей аккуратной ручкой.

– Фак, – почувствовала, как по его телу электрическим импульсом прошло удовольствие, откликнувшееся и во мне. Его рука вдруг оказалась между моих ног, и я снова ощутила это сладкое тянущее чувство. Осторожно, будто играясь, он провёл пальцами по набухшим складочкам, а я, закусив от удовольствия нижнюю губу, мстила ему, замедляя движение по его члену.

Секс ли это? Вряд ли. Слишком много нежности сквозило в наших движениях.

– Не играй со мной, – услышав эту фразу, тут же замерла. Дежа вю. Надеюсь, Денис не заметил моей реакции.

– А то что? – приходя в себя, выдала я и, нагнувшись, провела языком по головке его члена, собирая каплю смазки и заставляя мужчину с шумом втянуть воздух.

– Пожалеешь, – он нашёл в себе силы и развернул меня, прижимая к кабинке. Ох… сейчас, стоя к нему спиной, без шанса на собственное мнение я будто окунулась в омут с головой, захлебываясь странной связью, сковавшей наши тела и сквозившей в каждом движении, каждом жесте и каждом слове.

Показалось, что вода, водопадом льющаяся сверху, стала просто ледяной, но прикосновения холодных капель приносили лишь удовольствие, дополнительную толику сладости в наш грубый, ставший не таким нежным танец.

– Что ты скажешь сейчас? – выдохнул он и вернул руку на моё тело, лаская меня между ног, вынуждая выгнуться и прижаться грудью к стене. К черту Градова!

Возбуждённый член прижимался к моим ягодицам, и, сходя с ума от пожара внутри себя, я двигалась, пытаясь коснуться его там, где желала больше всего. Денис усмехнулся. А от лёгкого шепота моя кожа вновь покрылась мурашками.

– Моя девочка…

Я замерла, выжидая, пытаясь перебороть собственное тело и перетерпеть убийственное чувство нехватки Дениса… но… он покрыл ласковыми поцелуями спину и вдруг вошёл в меня, заполняя совсем чуть-чуть.

Мой стон, вырвавшийся против воли, заглушил шум льющейся воды. Я умоляла лишь об одном – стать со мной единым целым, растворить в наших криках чувство одиночества и пустоты, чувство стыда… он был бы терпелив, если бы не моё тихое «пожалуйста», едва слышное, едва различимое. Мир померк, когда он начал движение, заполняя меня и вновь покидая, хватая руками талию и больно сжимая её в попытке притянуть к себе.

Наши стоны, крики, вздохи, тяжёлое дыхание слились подобно нашим телам. Мы были единым целым, не существовало меня или его, остались только мы, связанные тонкой нитью Судьбы, покорившиеся ей; выпустившие на волю животные инстинкты, благодаря которым движения стали сильнее, резче, жестче; поддавшиеся тёмной страсти и алому огню, обуздавшему нашу природу, наши желания, нас самих…

Мой крик вырвал нас из таинства слияния, когда я ощутила, как пламя внутри стало невыносимым и яркой вспышкой растеклось по всему телу, согревая, даря удовольствие, сладость, причиняя приятную боль.

– Я люблю тебя, – застонал Денис, выходя из меня и лишая чувства единого целого. Мы практически одновременно повернулись, теперь я обнимала его со спины, сильно сжимая его член, заставляя пульсировать его в моей руке. Хриплый стон коснулся ушей, и я провела рукой по всей длине, заставляя любимого окунуться в водоворот страсти и ослепляющего взрыва.

Он развернулся и впился в мои губы собственническим поцелуем, постепенно смягчая, нежно лаская языком мой язык. Ноги невольно подкосились, а разум вновь оказался в тумане, тумане любви, дымке призрачного удовольствия.

А затем, засыпая в объятиях Дениса, я закрыла глаза, и на какую-то тысячную долю секунды мне показалось, что не было никаких фантазий в душе, не было и порочных мыслей о Градове. Был лишь Денис, мой любимый Денис… Но почему тогда, погружаясь в забвение и попадая в мир бессознательного, я услышала тихий, но от того не менее ясный голос, несомненно принадлежавший моему преподавателю:

– Будем считать, что я вам поверил. На этот раз.

Глава третья.

На следующий день я пулей прилетела в машину Дениса после окончания последнего семинара. Как он и обещал, мы съездили за новым телефоном: сильно шиковать не стали, выбрали недорогую, но функциональную модель. Глядя на мою довольную физиономию, Денис рассмеялся.

– Какой же ты ещё у меня ребёнок! – ласково произнёс он, целуя меня в висок.

– Я не ребёнок! – нахмурилась и отвернулась к окну.

Знал бы ты, мой любимый, о чем твоё «дитя» мечтает ночами…

– Разве? Ты смотрела на витрины таким оленьим взглядом! По тебе всегда заметно, когда ты хочешь что-нибудь. Глаза добрые-добрые, хитрые-хитрые становятся.

Я фыркнула. Денис был прав – он всегда замечал, как изменялось выражение моего лица, если мне очень сильно хотелось чего-нибудь. Чего стоят его постоянные смешки на кассе в супермаркете! Но разве я виновата в том, что обожаю сладкое и разноцветные обёртки от шоколада всегда привлекают моё внимание? Обычно в таких ситуациях Денис безошибочно кидал в тележку с продуктами ранее выбранную мной сладость.

В последнее время мне претила сама мысль, что я всё порчу. Но ведь… я же ничего плохого на самом деле-то и не делала. Фантазии никогда не станут реальностью, а мысли не обретут плоть и кровь. И всё-таки чувство предательства меня не покидало.

Мы ехали в тишине: я ковырялась в новом смартфоне, а парень пребывал в своих мыслях. Интересно, о чём он думает? Наверное, о нашей утренней ссоре…

Денис не любил, когда я носила довольно откровенную одежду без него. Он был против даже обыкновенных юбок длиной до колен.

– Тебе есть для кого так вырядиться? Ну хорошо, твое дело. Я тебе слова больше не скажу, – поднял он на меня голос, когда увидел, как я застёгиваю молнию чёрной строгой юбки.

– Хорошо, я пойду в брюках, – тихо ответила я, чувствуя, как в горле образовывается ком.

– Зачем? Ты же хотела идти так! Вот и иди. Только не подходи больше ко мне, – он скрестил руки на груди и уставился на меня злым взглядом.

Что я сделала не так на этот раз? Длина юбки приличная – на ладошку ниже колен, светло-бежевая блузка без декольте застёгнута практически под горло.

– Денис, что я опять сделала не так? – я попыталась его обнять, но он отшатнулся от меня, как от прокажённой.

– Ничего. Нам уже пора, – выплюнул он.

– Что тебя не устраивает? – от обиды подняла я голос.

Почему всегда одно и то же? Действительно, это необычно для меня. Раньше я ненавидела выглядеть женственно: кроссовки, джинсы и футболка стали неотъемлемой частью меня. Но чем старше я становилась, тем больше мне хотелось казаться хрупкой и изящной девушкой, а не пацанкой. Что плохого в том, что я пойду в юбке? К тому же в последнее время я и рядом с Денисом старалась чаще появляться в платьях, всё же я видела, как ему приятно видеть меня такой. Конечно, он всегда говорил, что любит меня лохматой и в фуфайке, любит просто за то, что я есть, но всё же.

– Меня всё устраивает, – я поёжилась от его ледяной интонации. – Я в машине. Дверь закроешь, – и он уверенным шагом направился прочь из квартиры.

Проглотив обиду, сжала руки в кулаки и пнула лежащую на полу сумку. В моей душе клокотала злость, доводящая до безумия. Казалось, что сердце сжалось в маленький комок, а в мыслях было лишь одно желание – колотить Дениса, пытаясь достучаться до него. Он ненавидел, когда я психовала, хотя сам не отставал от меня.

– Психуешь? – он резко остановился и повернулся ко мне. – Я тоже могу психовать!

В его глазах плескалась странная смесь раздражения и отвращения.

– Денис! – я попыталась коснуться его, но сильные руки оттолкнули меня, удерживая на расстоянии, будто ему было противно ко мне прикасаться.

– Что тебе ещё надо от меня? – процедил он сквозь зубы, не давая мне ни единой попытки вывернуться из капкана его рук.

– Да нихрена мне от тебя не надо, – выплюнула я. – Ты завёлся из-за какой-то ерунды! Почему ты не можешь жить спокойно? Почему ты вечно начинаешь ссоры из-за каких-то тупых причин? Я тебе повод ревновать даю или что? Что плохого в том, что я пойду в юбке?

Выслушав мою тираду, он сжал челюсти и тихо процедил:

– Ерунда?! Ты считаешь это ерундой? Ты наряжаешься для каких-то педиков в своём гребанном универе! Что? Надоел тебе? Нашла лучше? Так держать, Кристина! Молодец! Поздравляю!

Я застыла истуканом, кое-как осознавая смысл сказанного. Что за бред он несёт?

Грудь разрывалась от начинающихся рыданий, я прерывисто дышала, шумно глотая солёные слезы. Я не умела переживать конфликты. Лёгкие обуревало пламя: мне не хватало воздуха – я задышала чаще и закашлялась. Каждая наша ссора доводила меня до такого взвинченного состояния. Я чувствовала, как сотрясаюсь в рыданиях, и на волю рвутся завывания побитой собаки.

Денис резко отпустил мои руки, и, потеряв опору, я тут же осела на пол.

– Успокойся, – на плечо опустилась рука, – Кристина! Успокойся! Если ты сейчас же не прекратишь, я уйду!

– Я не могу, – выдавила из себя в перерывах между всхлипами.

Я не могла контролировать себя в такие моменты, мне вообще тяжело давалась критика и ругань. Ещё в школе в любых спорах из моих глаз начинали литься слезы и, давя их, я пыталась привести свои доводы. Хуже всего будет, если он сейчас уйдет. А в том, что он это сделает, я не сомневалась.

Рука вдруг исчезла с моего плеча.

– Успокойся! – через пару секунд меня грубо подняли и сунули под нос стакан с водой, заставляя её выпить.

– Нет, – мотнула головой, пытаясь сдержать себя и перестать реветь. Почему я постоянно рыдала и унижалась перед ним?

– Пей! – он попытался насильно влить в меня воду, но я крепко сжала челюсти и замотала головой. Не ожидая рьяного сопротивления, Денис не смог удержать стакан в вертикальном положении, и тот наклонился, отчего на меня вылилось немного воды. Я ещё громче зарыдала, медленно отползая от Дениса в сторону кровати.

Кое-как поднявшись, смогла залезть на неё и спрятаться под тёплое пуховое одеяло, скрываясь под ним от разрывающего на части любимого взгляда.

Свернувшись калачиком, я крепко обхватила ноги и затихла.

– Успокоишься – придёшь в машину.

Как всегда. Вместо того, чтобы подойти и успокоить, он уходил, бросая меня одну. Как же меня всё это достало! Почему мы не можем жить, как нормальные люди?

Мне стало так больно и обидно, что из меня непроизвольно вырвалась злая фраза:

– Пошёл к черту.

Порой под влиянием сильных эмоций мы говорим то, что сами боимся услышать. Поддаёмся сиюминутным порывам и раним любимых людей ядовитыми словами.

– Что ты сказала? – Денис сорвал с меня одеяло. – Собирай вещи.

Я что-то прошипела и бросилась за ним, когда он, взяв пакет, начал выгребать вещи из комода. Я боялась таких порывов. Мне становилось до одури страшно, рыдания прекращались, оставляя после себя лишь выжженную пустыню злости и агрессии.

– Перестань!

– Что ещё, Кристина?

Мне захотелось крикнуть, что я его ненавижу. Я вырвала пакет из его рук и разорвала к чертям.

Я понимала, что сама виновата в своей истерике, ведь могла молча кивнуть и переодеться, а не начинать ссору. Могла не обвинять Дениса, но обвинила. Могла попросить прощения, но не попросила. Могла просто успокоиться и поговорить с ним, но не поговорила.

– Кристина, – снова холодный голос.

– Прости, – хрипло и медленно прошептала я, делая над собой героическое усилие. – Давай сядем.

Он не сопротивлялся, когда я взяла его за руку и повела к дивану.

– Прости меня, пожалуйста. Я люблю тебя…

Денис молчал, не пытался погладить меня по волосам или обнять. Он просто сидел, как будто не обращая внимание на мои слова.

– Я… я истеричка. Пожалуйста… – мой и так тихий голос постепенно сошёл на нет, но Денис слышал меня. Я знала, что он слушает весь поток бессвязной речи, идиотские попытки извиниться, фразы искреннего сожаления. Я шептала, с каждым словом прижимаясь к нему всё ближе, хватаясь за него, словно утопающий за спасательный круг. Чем больше я говорила, тем легче становилось на душе.

Мы раним любимых, причиняем им боль. Забираем слова назад, извиняясь и прося прощение. Но залечиваются ли раны от острия обиды? Нет. Они затягиваются со временем, но остаётся крошечная царапина. И чем больше этих царапин, тем сильнее наши ссоры. Нас прощают, но остаются противный чёрный осадок, оседающий на дно души. И постепенно… постепенно чаша терпения переполнится, и мы услышим всё то, что скрывают от нас наши любимые люди. Мы услышим, как сильно их ранили, что натворили… Но будет уже поздно.

Я потеряла счёт времени. Может, мы сидели пару секунд, может, полчаса. Я очнулась от этого забытья, лишь когда Денис обнял меня.

– Ты простишь меня?

– Куда я денусь… – услышала улыбку в его голосе и подняла на него зарёванные глаза.

Я поёрзала на сидении, украдкой бросая взгляды на парня. Он был всё так же задумчив, но, видимо почувствовав, что я смотрю на него, тут же улыбнулся.

– Ты чего?

– Просто. Я боюсь тебя потерять.

– Перестань делать глупости и не потеряешь, – ответил он.

Я поправила ремень безопасности на груди и посильнее закуталась в тёплый вязаный свитер. Сегодня было прохладно. Эту идиотскую юбку я, конечно же, сняла и переоделась в тёмно-синие джинсы.

На первый семинар я благополучно опоздала.

Поймав меня в промежутке между занятиями, Вероника поцокала языком на джинсы – она их терпеть не могла. Возможно, именно внешний облик подруги заставлял меня меняться – она всегда выглядела неотразимо в красивых нарядах и на высоких каблуках. Мне до неё было далеко, но так хотелось… Я чувствовала себя белой вороной – многие девушки в университете действительно блистали элегантностью. Но зато у меня был Денис.

Я понимала, что он сильно ревновал меня, но… к кому? Я никогда не давала ему поводы. Он писал обидные сообщения, когда я была занята на семинаре и не могла ему ответить. Когда мы встречались после – был холоден и безразличен, слова приходилось клещами вытягивать. Я пыталась доказать ему, что всё хорошо, а он тыкал меня носом в мои поступки, как будто я нашкодивший котенок, напакостивший на хозяйский ковер.

– А как бы отреагировала? – говорил он.

Я не знала, что ответить. Уж точно бы не обижалась на то, что, если бы он был на работе, не ответил на сообщение. Денис всегда парировал тем, что он находит время на меня, а я не могу. Значит, в универе есть что-то важнее него, и я предпочту общение с подругами общению с ним. Это ещё одна причина, почему я звонила ему на каждом перерыве. Конечно, я очень скучала по нему, но всё же иногда нужно было повторить материал или мне просто хотелось поговорить с подругами… но я не могла. Если я не позвоню, Денис будет зол.

Как-то во время очередной ссоры я сказала ему, что живу в клетке, что он никуда меня не пускает и ничего не разрешает. Отчасти, это было правдой. Мои представления об отношениях были иными. Да даже изначально Денис по-другому относился ко мне – я могла спокойно сходить куда-нибудь одна. А сейчас… сейчас он просто безразлично кивал, бубня что-то в духе «значит, мне там не месте. Иди одна, больше я с тобой никуда не пойду».