Текст книги "Народные движения в Северной Африке и королевство вандалов и аланов"

Автор книги: Василий Сиротенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Образование королевства вандалов и аланов

Проконсульская Африка, Бизацена, Гетулия, Абаритана и часть Нумидии с г. Гиппон-Регием стали той территорией, на которой образовалось в 40-х гг. V в. королевство вандалов и аланов. До заключения договора в 442 г. вандалы, считаясь федератами империи, были заняты военными походами, грабежами, конфискациями и не создавали своего аппарата управления и угнетения.

После договора 442 г. воины Гейзериха получили наделы (жребии) в Проконсульской Африке, а Гейзерих, его родственники и приближенные – в Бизацене, Абаритане, Гетулии и части Нумидии. Нет оснований полагать, будто вандальское завоевание способствовало увеличению количества мелких крестьянских хозяйств за счет получивших наделы вандальских и аланских воинов.

Раздел земли в Африке произошел не по правилам военного постоя, как это случилось в Галлии у вестготов. Вандалы делили землю как завоеватели, не считаясь с прежними владельцами и изгоняя их. По свидетельству Малха, вандалы делили добычу поровну и даже Гейзерих не мог нарушить такой обычай в 475 г., когда его власть была в зените[127]127
  Malchos. Fragm. 9.


[Закрыть].

Согласно указу 422 г. в императорских владениях Проконсульской Африки, составлявших около пятой части всей земельной площади, облагались налогами 9 002 центурии и 141 югер. Не облагались 5 700 центурий и 145,5 югер. Всего владений императора – 14 703 центурий и 85,5 югер или 745.834 га[128]128
  Cod. Theod. XI, 28, 13.


[Закрыть].

Если учесть, что часть воинов находилась в областях, отошедших Гейзериху и его приближенным, где они получили наделы, то можно полагать, что в Проконсульской Африке земля была разделена между 10 тыс. воинов. Вероятно, именно их с семьями имел в виду Прокопий Кесарийский, определяя общую численность в 50 тыс. Тогда как Виктор Витенский, определяя ее в 80 тыс., имел в виду всех, переправившихся в Африку. Напомним замечание того и другого, что это численность всех пришельцев, включая детей, стариков, рабов, слуг, и только несведущие принимают ее за численность воинов. Даже при разделе только императорских владений каждый воин получил 74 га, а поскольку делили все участки, то около 370 га. Следовательно, получившие наделы воины не пополнили слой мелких крестьян-земледельцев, а стали крупными земельными собственниками, эксплуатирующими труд рабов и колонов, т. е. сменили эксплуататорскую верхушку.

Есть основание полагать, что вандальское завоевание привело к уменьшению количества мелких крестьянских хозяйств. Известно, что множество местных жителей бежало в горы и пещеры, в пограничные области к мавро-берберам, спасаясь от вандальского порабощения и террора, и жило среди этих племен свободными, как это отмечало византийское законодательство после ликвидации королевства вандалов и аланов. Следовательно, часть наделов и хозяйств осталась без рабов и колонов, их обрабатывавших, и количество необрабатываемой земли выросло, чем объясняется упадок сельского хозяйства в стране и страшный голод, описанный Виктором Витенским, унесший в могилу множество тружеников. Все это вело к превращению значительной части страны в пустыню.

Поскольку вандалы после перехода Рейна (31 декабря 406 г.) не занимались сельским хозяйством (и это в течение жизни целого поколения!), они утратили остатки прежней общинной организации сельскохозяйственного производства задолго до раздела наделов в 442–443 гг., а значит, не могли способствовать распространению общинного строя в Африке и оказывать положительное влияние на изменение общественных отношений. Они нарушили ход экономического развития и уничтожили массу производительных сил.

Вследствие этого королевство вандалов и аланов имело крайне узкую общественно-экономическую базу, и если оно просуществовало до 534 г., то это объясняется той обстановкой, которая сложилась тогда в Северной Африке и во всем Средиземноморье.

Следует отметить, что оправдались надежды идеологов католической церкви на вандалов как на душителей движения агонистиков, донатистов, пелагиан, манихеев. Завоеватели нанесли им непоправимый урон. После вандальского нашествия о движении агонистиков в источниках никаких сведений нет. Общины манихеев и донатистов упоминаются среди тех, кто подвергался вандальским преследованиям. Донатистские общины, соперничавшие между собой и делившиеся на различные секты, будучи загнанными в подполье, окончательно раздробились и лишь жалкие их остатки продолжали существовать до завоевания страны византийцами.

Однако такому же разгрому подверглись и католические общины. Следовательно, идеологи католической церкви, обосновывая привлечение вандалов для подавления агонистиков, донатистов, манихеев, вырыли могилу и для католических общин.

Во время завоевания страны вандалы, как, это отметил Кводвультдеус, широко практиковали демагогию и обещали народу обеспеченную жизнь. Но, как отметил Виктор Витенский, «это обещание не было выполнено»[129]129
  Viet. Vit. Op. cit. III, 17.


[Закрыть]. Проиграли и две группировки знати, рассчитывавшие на вандальскую помощь и, быть может, на такой же ход событий, как в Юго-Западной Галлии, где в 419 г. образовалось Тулузское королевство вестготов и королевская власть стала диктатурой вестготских и галло-римских крупных землевладельцев. Она спасала их от социальной опасности, подавляя движение багаудов, и помогала закрепощать и эксплуатировать колонов. Являясь частью римской государственной машины, она одновременно стала зародышем местного государства, взявшего на себя функции подавления сопротивления эксплуатации и закрепощению, преодоления первобытнообщинных традиций и народной свободы самих вестготов и защиты подвластной территории извне. Равеннскому двору казалось, что он разместил в Юго-Западной Галлии надежную военную силу для своей администрации. А галлоримская знать здесь получила то, чего она добивалась, – местную государственную машину – и избавилась от угрозы ликвидации ее войсками имперского правительства, как это произошло в 388, 394, 411–414 гг., когда она сама создавала ее под вывеской империи. Быть может, опыт галло-римской знати давал надежду африкано-римской знати создать с помощью вандалов свое региональное государство, поскольку и здесь попытки создания такого государства под вывеской империи потерпели поражение во времена Фирма и Гильдона.

В Северной Африке вышло по-другому. Вандальская знать мало считалась с интересами африкано-римской знати. Правда, Гейзерих привлек на свою сторону много знатных африкано-римлян и прежних чиновников. Виктор Витенский приводит их имена и сообщает, что они занимали различные должности при вандальском короле, в армии и провинциальном управлении[130]130
  Ibid. I, 6; I, 16; II, 5; III, 4.


[Закрыть]. Проспер Тирон называет Аркадия, Проба, Евтихия, Паулина, служивших вандалам[131]131
  Prosp. Tiro Aquit. Epit. chron. An. 437. § 1329.


[Закрыть]. Из «Жития Фульгенция» известно, что многие знатные остались в своих имениях и сохранили их за собой[132]132
  Vita Fulgentii Ruspensis. XIV, 28.


[Закрыть].

Гейзерих был вынужден использовать некоторых представителей местной знати в органах управления, поскольку своих грамотных людей и опытных администраторов у него не было.

Вандальское завоевание привело лишь к смене господ, а старая система эксплуатации сохранилась.

Благодаря захватническим войнам, которые вели вандалы, королевская власть у них стала постоянным учреждением и реальной силой. Она присвоила себе земельные богатства Бизацены, Абаританы, Гетулии и части Нумидии. Ее владения росли за счет массовых конфискаций земель «бунтовщиков». Так, в 442 г. некоторые знатные (оптиматы) составили заговор против Еейзериха. После страшных пыток все они были распяты на крестах и погибли. Затем многие знатные вандалы стали жертвой подозрительности Гейзериха, вследствие чего «погибло больше людей, чем если бы вандалы потерпели поражение на войне»[133]133
  Prosp. Tiro Aquit. Epit. chron. An. 442. § 1348.


[Закрыть].

Однако наибольший урон понесла африкано-римская знать. В Проконсульской Африке все ее владения были отобраны, а она изгнана или перебита.

Пострадали также муниципальная знать и горожане. Защищаясь от завоевателей, жители многих городов оказали им отчаянное сопротивление. Не имея возможности взять такие города штурмом, вандалы подвергали их изнурительной осаде[134]134
  Viet. Vit. Op. cit. 1, 3.


[Закрыть]. Большинство городов опустело или обезлюдело[135]135
  Ibid.


[Закрыть]. Епископы и знатные миряне были изгнаны из церквей и жилищ[136]136
  Ibid. I, 4.


[Закрыть]. Насколько тяжело сказалось вандальское завоевание на положении городов, свидетельствует декрет Валентиннана III от 444 г. Из него следует, что города стали безлюдными, городские землевладельцы исчезли. Все их богатства забрали вандалы.

Католические писатели больше всего сообщали о преследовании епископов, клириков, крупных землевладельцев и лишь изредка о страданиях угнетенных масс, но это не потому, что эксплуатируемые массы меньше страдали, чем знатные. Это объясняется тем, что судьба простых людей меньше всего интересовала этих писателей. Однако местная знать получила большую материальную поддержку со стороны господствующего класса остальных провинций империи. До нас дошло восемь писем Феодорита Киррского, адресованных различным чиновниками империи, с просьбами помочь крупным землевладельцам, бежавшим или высланным из Африки. Сохранилось дополнение к декрету Валентиниана III от 19 октября 443 г. о помощи знатным римлянам, потерявшим в Африке состояние, тогда как о простых тружениках не проявляли заботы ни деятели католической церкви, ни правительство империи. Вся тяжесть вандальского завоевания, террора и господства обрушилась на угнетенные массы.

Военная демократия вандалов переродилась в авторитарное военноиерархическое правление. Аппарат отдаленной от народа публичной власти формировался на основе подчиненного королю военного персонала, который был готовым орудием насилия, а также за счет привлечения местных знатных людей и чиновников. Виктор Витенский пишет о множестве служивших при дворе африкано-римлян, католиков[137]137
  Ibid. II, 3.


[Закрыть].

Непомерная эксплуатация местного населения, пренебрежение его интересами, игнорирование потребностей интенсивного сельскохозяйственного производства, ирригации, водоснабжения и большое внимание к военному делу, к созданию пиратского флота, к пиратским экспедициям – таковы основные черты политики вандальского государства.

Прокопий Кесарийский имел все основания связывать ослабление вандалов с их паразитическим образом жизни, который они вели за счет эксплуатации рабов и колонов и за счет доходов от пиратских набегов на побережье Европы. Аполлинарий Сидоний в панегирике Майориану изображает вандалов как людей, утративших под знойным небом Африки свою первоначальную энергию. Их лица от пресыщения и невоздержанности потеряли мужественную свежесть, тела приобрели болезненную полноту, и сила, которой они славились, оказалась растраченной в оргиях. Большая часть их войска состоит из всякого сброда. Тучный вандал сидит на скамье галеры, ожидая, чтобы невольники собирали добычу и пленных.

Елавная же причина внутренней слабости королевства вандалов и аланов заключалась в узости его социально-экономической базы, в его паразитическом характере и в непрекращающейся борьбе против завоевателей основной массы тружеников, для подавления сопротивления которых были созданы специальные карательные отряды, выполнявшие жандармские функции[138]138
  Corpus inscript. Latinarum. T. VIII (inscr. Africae). 227.


[Закрыть].

В исторической литературе новейшего времени появилось утверждение о некоторых улучшениях в положении непосредственных производителей материальных благ в связи с уничтожением вандалами цензовых налоговых документов, исчезновением римской бюрократии и прекращением сборов римских налогов. Однако вслед за отменой римских налогов последовало введение вандальских налогов, а уничтожение цензовых документов привело к произволу. Вместо римской бюрократии появилась королевская, унаследовавшая многие ее черты вместе с прежними римскими чиновниками, привлеченными на королевскую службу.

Писатели V в. не заметили каких-либо улучшений в положении тружеников и не засвидетельствовали их. Только после византийского завоевания страны в 534 г. появились высказывания, что настали времена, еще более худшие, чем при вандалах.

Дальнейшее расширение территории королевства за счет провинций, оставшихся за Западной Римской империей, объясняется не тяготением к вандальскому королю каких-то групп жителей этих провинций, а бессилием имперского правительства удержать их или оказать им помощь.

В 455 г. вследствие заговора погиб император Валентиниан III. Заговорщики разделились: одни выдвигали на трон Максима, другие – Максимиана, третьи – Майориана. Максим захватил дворец с помощью взяток, заставив вдову убитого им императора выйти за него замуж, пригрозив ей смертью, считая, что так он упрочит свое положение. Своего сына Максим женил на дочери императрицы Евдоксии – Евдокии, обрученной уже с сыном Еейзериха – Хунерихом. Ради этого обручения Еейзериху пришлось удалить со двора жену Хунериха, дочь вестготского короля Теодориха (ее обвинили в заговоре и отрезали ей нос и уши).

Когда слухи о событиях в Равенне дошли до Еейзериха в Карфаген, он возглавил пиратскую экспедицию в Рим. Еидаций и Иоанн Антиохийский полагают, что Евдоксия, оскорбленная Максимом, написала письмо Еейзериху, чтобы он захватил Рим.

31 мая 455 г. вандальский флот появился в Остии. Узнав об этом, император Максим пытался бежать из Рима, но толпа настигла его и убила. На третий день, 2 июня, вандалы ворвались в Рим. Четырнадцать дней грабили они беззащитный город и увезли в Карфаген много тысяч пленных (и среди них Евдоксию и двух ее дочерей), все богатства, запасы продовольствия, сокровища храма Соломона, привезенные некогда Титом из Иерусалима. Карфагенский епископ Деограциас распродал все, вплоть до священных ваз, чтобы выкупить пленных. Небольшую часть пленных вандалы отпустили за выкуп. Но вскоре вандалы, желавшие завладеть деньгами и сохранить за собой пленных, нашли выход из положения – убили Деограциаса.

С этого времени вандальский флот господствовал в Средиземном море. Корсика, Сардиния, Балеарские острова, а впоследствии Сицилия оказались во власти Е ейзериха.

Император Майориан (457–461) в мае 460 г. собрал до 300 кораблей, построенных в гаванях Равенны и Мессаны, подготовил экспедицию против вандалов, направив ее в залив Аликанте в Испании, к северо-востоку от Картаго-Нова. Создание и снаряжение флота в столь короткий срок свидетельствуют о широкой поддержке экспедиции.

Вандалы не были готовы дать отпор таким силам. Поэтому Гейзерих завязал переговоры о мире и начал опустошать Мавретанию Тингитанскую. Это усыпило бдительность римского командования, и вандалы захватили большую часть кораблей экспедиции.

Гидаций утверждает, что среди римлян оказались предатели[139]139
  Hydatii Lemici contin. chron. Hieron. § 200.


[Закрыть]. Ими были выходцы из варварской знати, выдвинувшиеся на высокие посты в римской армии. Они не были заинтересованы в усилении власти Майориана, а значит, и в его победе. Их предводитель Рецимер содействовал провалу экспедиции. Когда Гейзерих вновь предложил мир, Майориан «прекратил внезапно войну на позорных условиях и удалился»[140]140
  Ioaimes Antiocheus. Fragm. 203.


[Закрыть].

По новому договору империя отказалась от всех притязаний на провинции в Африке.

Когда Майориан, отпустивший наемников, возвращался в Италию, его встретил Рецимер и обезглавил.

Вандалы безнаказанно грабили все южное побережье Европы. Ежегодно весной они совершали пиратские набеги на Сицилию, Италию, Еаллию, Испанию. Избегая нападений на города, где находились военные гарнизоны, они опустошали села и неукрепленные местности[141]141
  Priscos. Fragm. 30.


[Закрыть]. Следовательно, более всего от них страдали колоны.

В 467 г. римский сенат отправил посольство в Константинополь. Послы заявили, что италийцы не смогут существовать, если вандалы не прекратят набегов[142]142
  Ibid. 31.


[Закрыть]. Византийское правительство согласилось оказать помощь, но потребовало возведения на западный трон Антемия, стоявшего тогда во главе византийского флота, базировавшегося в Эгейском море и защищавшего берега Ереции от вандальских пиратов.

Император Антемий (467–472) пытался сплотить господствующий класс Запада и заручиться его поддержкой для борьбы против вандалов, но все надежды возлагал на обещанную Византией экспедицию.

К весне 468 г. византийский император Лев I собрал флот в 1.113 кораблей и войско в 100 тыс. чел. Кроме того, в экспедиции принял участие Марцеллин, возглавлявший войска Далмации. Он создал могущественный флот, оборонявший западное побережье Балканского полуострова. Этот флот подошел к Сардинии и выбил оттуда вандалов. Одновременно византийские войска под командованием Ираклия, находившиеся в ее североафриканских владениях, вошли в Триполи и, победив вандалов, направились по прямой дороге на Карфаген.

Елавные силы экспедиции под командованием Василиска достигли Африки и стали на рейде в 50 км от Карфагена. Еейзерих попросил пятидневного перемирия. Воспользовавшись беспечностью византийцев, вандалы подожгли их корабли и разгромили экспедицию. С этого времени набеги вандальских пиратов на побережье Европы стали повседневным явлением.

Победы вандалов над экспедицией Византии способствовали усилению их угнетения в Северной Африке и террору под знаменем арианства.

Трудно найти какие-либо прогрессивные черты в религиозной политике вандалов. До их прихода в Африку католические епископы зверствовали в преследовании донатистов и еретиков. Было бы понятным, если бы вандалы использовали инквизиционные законы, изданные по настоянию католических епископов, против католиков. Насилия против насильников – так можно было бы рассматривать такие репрессии. Но вандалы не вдавались в сущность различных религиозных течений и громили в одинаковой мере католиков и донатистов, присциллиан и пелагиан, манихеев и других еретиков, а когда многие манихеи были сожжены или изгнаны, начали поиски манихеев среди ариан[143]143
  Viсt. Vit. Op. cit. II, 1.


[Закрыть].

Католический террор вандалы заменили арианским. Они решительно покончили со всякими социальными и религиозными движениями. Вероятно, именно за это так расхваливал вандалов Сальвиан в 40-х гг. V в., когда у него на родине, в Арморике, бушевала буря революционного движения багаудов, на подавление которых Равеннский двор направил аланов во главе с Гоаром.

Значительно изменилось положение пограничных африканских племен. В начале V в. они усилили натиск на романизованную часть Африки и находились в постоянных связях с африкано-римским населением, среди которого была часть их соплеменников, сохранившая свой язык и прежние, обычаи. Во время религиозных и других преследований в романизованной Африке ее жители часто искали убежища у пограничных мавро-берберов. Принятие мавро-берберами христианства (по донатистскому обряду), связанное с их социальной дифференциацией, открывало путь для сближения африкано-римской знати с верхушкой этих племен и основной массы жителей с воинами и тружениками. В отличие от вандалов, не имевших по соседству своих соплеменников, что исключало возможность пополнения их рядов выходцами извне, мавро-берберы имели их. Тем самым мавро-берберы, став союзниками местной знати, могли надежно обеспечить ее независимость от Рима и оборонять страну от африканских кочевников, а значит, и сыграть такую же положительную роль, как франкские и бургундские племена в Галлии и славянские племена на Балканском полуострове. Роль вандалов в Африке оказалась аналогичной роли гуннов и аваров в Подунавье – весьма отрицательной.

Вандальское завоевание Северной Африки надолго преградило путь мирным отношениям между романизованным населением и соседними племенами. Знать этих племен, раньше рассчитывавшая на выгодные военные должности у римлян и готовая на сближение с африкано-римской знатью, стала враждебной к вандалам, не нуждавшимся в ее военной службе. Если раньше соседние племена являлись естественными союзниками жителей романизованной части Африки против кочевых племен, наседавших на границу, то теперь они вступали в союз с кочевниками и вместе с ними предпринимали грабительские набеги в пределы романизованной Африки. Тем самым соседние мавро-берберские племена из потенциальных союзников романизованного населения стали союзниками кочевых племен, постоянно угрожавших этому населению.

Эти отрицательные последствия вандальского завоевания заставляют признать, что оно было самым худшим путем для выхода из тех внутренних и внешнеполитических противоречий и трудностей, перед которыми оказалась романизованная Африка.

Борьба народных масс Северной Африки против завоевателей в конце V – начале VI века

В конце V – начале VI в. в Европе постоянно воевали – свевы против вестготов и местных жителей, итало-римляне против бургундов, вестготы против галло-римлян и свевов, остготы против византийцев. Сложилась благоприятная обстановка для развития королевства вандалов и аланов, избавленного от угрозы Севера.

Вандалы не сумели использовать такую обстановку для укрепления своего положения, что могло произойти только путем сближения вандалов с местными жителями и отказа от военно-арианского террора.

Соседние горные и пограничные мавро-берберские племена значительно усилились большим притоком родственного им романизованного населения, спасавшегося от вандальского террора, и в результате внутреннего социально-экономического развития шли по пути образования своих государственных объединений, неминуемо вступавших в борьбу с вандалами за владение плодородными землями. Развитие у этих илемен земледелия, увеличение их численности, связанное с переходом к оседлому образу жизни, растущий приток беженцев из оккупированных вандалами местностей усиливали эту борьбу.

Постоянно выступали против вандалов жители покоренных ими местностей.

Вандалы были и остались чуждыми местному населению романизованной Африки по языку, образу жизни, религии. Они не имели опоры среди этого населения и его социальной верхушки. А главное, со времени завоевания страны основная масса вандалов вела паразитический образ жизни, жила за счет труда местных жителей, превратившись в своеобразную военную касту. По сведениям Прокопия Кесарийского, «вандалы после прихода их в Ливию ежедневно пользовались ваннами и изысканной пищей, состоявшей из самого приятного и самого лучшего, что могут дать земля и море. Они в огромном количестве носили золотые украшения и одевались в мидийские ткани, известные под названием «шелк». Они проводили время в театрах и на ипподромах, предаваясь и большой мере всевозможным наслаждениям, и особенно любили псовую охоту… Они пировали и предавались всякого рода распутству»[144]144
  Procopios. De bello Vand. I, 8.


[Закрыть]. По словам Аполлинария Сидония, «сладострастная жизнь разрушила их энергию. Они хотели бы иметь скифскую дикость, но нет у них сил. Они захватили большую добычу, и роскошь погубила их силу»[145]145
  Apoll. Sidonius. Carmina. V. Vers. 328–332.


[Закрыть]. «Вот кабан лесной, варвар, который не имеет жалости к людям и терзает нас», – говорилось в одной африканской клятве о вандалах[146]146
  Pseudo-Fulgentius. Sermo, 46 // Migne. Patr. lat. Vol. 65, Col. 942 c-d.


[Закрыть].

Несмотря на то что часть местной знати и чиновников перешла на службу к вандалам, а часть католического духовенства приняла арианство, основная масса местных жителей исповедовала прежнюю веру – донатизм, католицизм, манихейство, выражая этим сопротивление вандальскому господству. Народное сопротивление проявлялось и в более активных формах, а также в бегстве в горы и к мавро-берберам, в призыве их на помощь.

Натиск мавро-берберских племен, заметный в правление Хунериха (477–484), усилился в конце V в. В правление Тразамунда (496–523) они разбили вандалов к Триполитании[147]147
  Procopios. Op. cit. II, 8, 10, 19, 20.


[Закрыть]. затем в Ситифенской и Цезарейской Мавретаниях и отчасти в Нумидии[148]148
  Vita Fulgentii Ruspensis, XXIX, 65.


[Закрыть]. В правление Тразамунда и его преемника Хильдериха (523–530) они разгромили вандалов в Бизацене и вытеснили их оттуда.

Наступление горных и пограничных мавро-берберских племен ускорялось призывами беженцев и ростом могущества их знати, что вызывало нехватку земли для рядовых соплеменников.

Предводители мавро-берберских племен на практике убедились, что отстоять свою независимость от вандалов и расширить свою территорию за счет прежних римских владений они смогут только в союзе с местными жителями, тем более что среди этих жителей было много родственных им соплеменников. Поэтому они рассматривали местных жителей не как объект грабежа и порабощения, а как равных себе. Вследствие этого мавро-берберские предводители получили большую поддержку от местных жителей, имели успех в наступлениях на романизованную часть Африки и основали государства, центрами которых в конце V – начале VI в. являлись Алтава, Джедар, Цезарея, Фертум, Таблатум, Фамаллула, Канса и Ола[149]149
  Screiber H. Die Vandalen. Scherz Verlag, Bern und München, 1979. S. 309.


[Закрыть]. В этих государственных образованиях не было такой противоположности между мавро-берберами и африкано-римлянами, как между вандало-аланами и африкано-римлянами.

В королевстве вандалов и аланов были строжайшим образом запрещены смешанные браки, что препятствовало слиянию победителей и побежденных. У мавро-берберов таких запрещений не было. Их соплеменники давно уже жили вперемешку с романизованными жителями. Если короли вандалов носили титул «король вандалов и аланов», то современник Тразамунда (496–523), предводитель мавро-берберов Масуна, установивший свое господство в районе городов Алтавы, Кастра и Сафар, провозгласил себя «рексом римлян и мавров»[150]150
  Corpus inscr. Lat. VIII (inscr. Africae), n. 9835: REG MASUNAE GENT MAUR ET ROMANOR.


[Закрыть]. Предводитель мавро-берберов, завоевавших область Ореса, после переворота Одоакра в Италии (476 г.) провозгласил себя императором и носил этот титул сорок лет. В относящейся к нему надписи сказано, что он не нарушил клятвы верности, данной и римлянам, и маврам[151]151
  Carcopino J. Un «empereur» maure inconu… // Revue des Etudes anciennes. 1944. T. 46. P. 94–120.


[Закрыть].

Мавро-берберы были еще на той ступени социально-экономического развития, когда процессы социальной дифференциации находились в начальной стадии. Поэтому африкано-римляне, оказавшиеся на подчиненной им территории, сохранили те владельческие права, которыми они пользовались.

Развитие владельческих прав колонов, достигнутое в результате их упорного сопротивления крупным землевладельцам, – характерная черта аграрных порядков Поздней Римской империи. В Северной Африке уже II в. статуты Траяна и законы Адриана закрепляли за колонами право пользования и передачи по наследству земельных участков. Закон Феодосия I, изданный в 383 г., запрещал выселять старинных колонов и сажать на их место рабов и других колонов[152]152
  Cod. Theod. V, 14, 3.


[Закрыть]. Движение циркумцеллионов-агонистиков в конце IV – начале V в. заставило крупных землевладельцев считаться с колонами. Мавро-берберские предводители считались с правами колонов, и колоны пользовались у них относительной свободой.

Свидетельством такого положения является рескрипт Юстиниана от 552 г., где читаем о «колонах, которые во времена вандалов бежали из поместий и жили среди свободных»[153]153
  Novel. Just. Append. VI.


[Закрыть]. Нет оснований полагать, что эти колоны бежали к вандалам, как это пишет 3. В. Удальцова, ссылаясь на политику Тотилы в Италии в период византийского наступления[154]154
  Удальцова 3. В. Политика византийского правительства в Северной Африке при Юстиниане // Византийский временник. Т. 6. С. 91–92; Ее же. Народные движения в Северной Африке при Юстиниане // Там же. Т. 5. С. 19–20; Дилигенский E. Е. Северная Африка в IV–VI вв. М., 1961. С. 276.


[Закрыть]. В Проконсульской Африке вандалы, изгнав всех земледельцев, стали обрабатывать наделы руками рабов и колонов, поставленных в положение рабов. В провинциях, доставшихся Гейзериху и его родственникам, тоже были изгнаны прежние владельцы, и только «ту землю, которая показалась ему (Гейзериху) не очень хорошей, он оставил прежним владельцам, назначив вносить с нее в пользу государства такие налоги, что получившим свои собственные земли ничего не оставалось»[155]155
  Procopios. Op. cit. I, 5, 15.


[Закрыть]. А раз ничего не оставалось, то был единственный выход – бегство к мавро-берберам, что усиливало их. Фактически в руках мавроберберских предводителей оказались Мавретания Тингитанская, Мавретания Ситифенская, Мавретания Цезарейская (за исключением ее столицы), Южная Нумидия, Южная Бизацена и Триполитания. В руках вандалов в начале VI в. оставалась Проконсульская Африка и узкая прибрежная полоса Мавретании Цезарейской, Мавретании Ситифенской, Нумидии и Бизацены[156]156
  Schreiber H. Op. cit. S. 207, 268, 309.


[Закрыть].

Были случаи, когда во время наступления мавро-берберов вандалы смягчали свой террористический режим. Так, Хунерих дал согласие назначить католического епископа Карфагена и в угоду католическим епископам усилил преследование манихеев[157]157
  Viet. Vit. Op. cit. II, 2, 23.


[Закрыть]. Но эти уступки носили временный характер и отбирались, как только немного улучшалось внешнеполитическое положение королевства. Тот же Хунерих приказал всем чиновникам перейти в арианство и выслал в Сицилию и Сардинию непослушных. Он поставил у дверей католических церквей Карфагена палачей, которые скальпировали всех, кто в вандальской одежде переступал их порог. А такую одежду носили не только вандалы, которые, будучи арианами, таких церквей не посещали, но и королевские чиновники, набранные из местных жителей, африкано-римлян. Многие скальпированные слепли или умирали, а оставшихся в живых, особенно женщин, вандалы водили по городу для устрашения непослушных[158]158
  Ibid. 11,4.


[Закрыть]. В Типасе, где жители протестовали против назначения им арианского епископа, по приказу короля были собраны жители со всей Мавретанской провинции на форум, где им вырезали языки и отрезали правые руки[159]159
  Ibid. Ill, 6.


[Закрыть].

Гунтамунд (484–496) во время наступления мавро-берберов с целью ослабить напряжение в Карфагене разрешил епископу Евгению возвратиться из ссылки, чтобы отправлять католическую службу. С его согласия ученый Фелициан «открыл школу, возвратил Карфагену литературу и объединил на своих лекциях варваров и римлян»[160]160
  Dracontius B. A. Romulea. Vers. 13 // MGH AA. T. XIV. P. 434.


[Закрыть]. Он даже покровительствовал латиноязычным поэтам, требуя от них прославления вандальского господства. До нас дошла латинская антология, в которой собраны произведения придворных поэтов короля. Но все эти произведения пронизаны печатью мертвящего вандальского господства. Они затушевывают тяжелую действительность и бедствие африкано-римлян[161]161
  Antologia latinae. Fasc. I. Libri Salmassiani Aliorumque carmina. Lipsiae, 1868.


[Закрыть]. Малейшее проявление оппозиции или прославление довандальского времени жестоко каралось. Поэт Драконций вместе с семьей был брошен в тюремные застенки, откуда писал униженные просьбы королю и обещал за свое освобождение воспеть кровавые деяния вандалов[162]162
  Dracontius B. A. Satisfactio. Vers. 21, 51 // MGH AA. T. XIV. P. 114–116.


[Закрыть].

Король Тразамунд (496–523) по той же причине освободил из ссылки епископа Фульгенция и поручил ему выработать пункты примирения между католическими и арианскими епископами. Фульгенций в 515 г. написал трактат «Против ариан»[163]163
  Fulgentius. Contra Arianos//Migne. Pair. lat. Vol. 65. Col. 205–224.


[Закрыть] и памятную записку королю, в которой настаивал на переходе ариан в католицизм. Но это означало возвратить католической церкви захваченные у нее базилики, церковную утварь, землю, богатства, что задевало материальные интересы арианских епископов, и они добились прекращения переговоров и новой ссылки Фульгенция в Сардинию. Не имея поддержки у местных жителей, Тразамунд решил искать ее у остготов в Италии. Он женился на сестре Теодориха I Амалафриде и выпросил у него 6 тыс. воинов в качестве подкрепления, «чтобы держаться против местного населения»[164]164
  Procopios. Op. cit. I, 8. Маркс К. Хронологические выписки // Архив Маркса и Энгельса. Т. 5, 1938. С. 23.


[Закрыть]. Король Хильдерих пошел на союз с Византией и разрешил католическую службу.

Так вандальские короли лавировали, но продолжали насилие над своими африканскими подданными, что усиливало внутренние противоречия, а поскольку они сделались также морскими разбойниками, то это обострило их внешнеполитические противоречия. Таким положением воспользовалась Византия.