Текст книги "Кровь не вода 3 (СИ)"

Автор книги: Василий Седой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

– Семен, раз ты крепость продал, может домой отправишься до ледостава? Теперь вроде нет необходимости спешить с изготовлением этой твоей хитрой пушки, которая будет стрелять дальше любой другой, а значит, тебя здесь ничего не держит. – Рассуждал Святозар по поводу моей поездки домой, и в его словах определённый резон присутствовал. Правда, один вопрос все равно меня волновал, и я его озвучил:

– Вдруг татары или османы придут к крепости весной по большой воде до того, как мы уйдём вверх по Дону? Если не выбить у них по-быстрому корабли и пушки, придётся сидеть в осаде, что теперь нам совершенно не нужно.

– Не придёт к нам никто весной, теперь уж точно. В лучшем случае попытаются летом или следующей зимой, а то и того позже. У татар ведь тоже есть лазутчики, и они донесут информацию о крепости, а её ещё нужно будет доставить до нужных ушей и дождаться приказов. В общем, пока не о чем переживать, и ты можешь спокойно идти домой. Тогда и вернуться сможешь до того, как лед вскроется. Сам подумай, чем раньше по весне мы уйдём из крепости, тем лучше. Нам ведь ещё целину поднимать на новом месте, участки выжигать, а тёплое время года быстро закончится…

Не знаю, что на наставника нашло, но насел он на меня не по-детски.

Говоря по правде, мне самому не раз и не два в голову приходила подобная мысль и сейчас единственное, что сдерживает меня от немедленного отъезда – это подарки родным и близким. Хочется удивить их, и у меня это получится, если ювелир воплотит в жизнь мои задумки. Но очень уж медленно он работает, что не удивительно в существующих реалиях, и изготовление заказанных мной драгоценностей может затянуться надолго.

На самом деле, можно поступить проще и сейчас обойтись покупкой этих подарков. Святозар даже подсказал, в какие станицы и к кому конкретно можно заглянуть по пути, чтобы решить эту проблему. Но хочется ведь чего-нибудь этакого, что, действительно, будет оригинальным, необычным и способным удивить.

С другой стороны, будет, наверное, ещё время. Жизнь, она ведь длинная, поэтому может быть и правда не стоит сейчас слишком уж напрягаться в этом направлении и сделать сюрприз не торопясь, зато в идеале.

В общем, я маялся по принципу – и хочется, и колется, и мама не велит. Размышлял и рассуждал в попытке определиться, как будет лучше поступить в данном конкретном случае. Желание поскорее увидеть родных, в итоге, победило.

Пусть подарки будут попроще, зато побыстрее увидимся. Соскучился я, как не крути, да и молодой организм только что в разнос не идёт от желания удовлетворить определенные потребности.

Тут, правда, в принятии правильного решения сыграл свою роль и ещё один немаловажный момент. Паша подсчитал, сколько нам понадобится стругов для переезда, и я, признаться, выпал в осадок.

Чтобы перевезти единовременно все скопившееся имущество и людей нужно, минимум, семьдесят стругов. Если учитывать ещё уголь и некоторое количество камня, который мои мастера хотят использовать для изготовления жерновов, получится и вовсе неприличное количество.

В общем, чем раньше мы озаботился наймом этих самых стругов, тем больше шанс, что мы соберём к весне хотя бы половину от необходимого. Иначе, переезд и вовсе может растянуться на неприличное время.

Окончательно хребет моего упрямства сломал Мишаня, о чем-то шептавшийся в сторонке со Степаном, который в своём стиле прогудел:

– Семен, вот что ты кобенишься? Тебя там такая деваха дома ждёт, а ты ещё раздумываешь, да и троицу этих вон раздолбаев давно пора домой свозить, а без тебя они не пойдут. – Он указал пальцем на Степку, Дема и Кривоноса, с которым мои товарищи неожиданно подружились.

Все невольно улыбнулись, а я плюнул на раздумья и ответил:

– Ну, раз деваха, то тогда, конечно.

Народ заржал, а я добавил:

– Давайте тогда определяться, кто со мной пойдёт, а кому оставаться.

– Давно уже определились, ждали только пока ты созреешь. – Прогудел тот же Мишаня и добавил: – И струги давно уже готовы и загружены всем необходимым.

Вот здесь удивили, потому что до этого момента я думал, что знаю абсолютно все, что происходит в крепости. Посмотрел вопросительно на Пашу, а тот в ответ пожал плечами и спросил:

– А что, мне против всех что ли идти надо было?

– Паша, против всех идти не надо, но и шепнуть о подобном мне на ухо ты должен был обязательно. Знаешь же, что я не люблю подобных сюрпризов.

Паша с опаской посмотрел в сторону Мишани и тихо, но так, чтобы я услышал, пробурчал:

– Ага, шепнешь тут с некоторыми.

Пришлось мне ещё и с Мишаней проводить разъяснительную беседу на тему взаимоотношений в коллективе и запугивания помощников, подчинённых мне лично.

В общем, если говорить проще, эти чудо-заговорщики не оставили мне шанса отказаться от похода домой по воде.

В путь со мной из числа ближников намылились отправиться дядька Матвей, Степан, Нечай, Мишаня с Мраком и троица раздолбаев, которую теперь с легкой руки Мишани иначе никто и не называет. На хозяйстве, соответственно, останется Святозар, притом, он сам почему-то так решил, чем меня слегка расстроил. Всё-таки у меня дело идёт к свадьбе, и мне хотелось бы, чтобы Святозар в этот момент времени был рядом со мной, просто потому что он успел стать для меня, действительно, близким человеком.

Естественно, я было попытался настоять и на его поездке тоже, но обломался. Тот как-то очень серьёзно произнес:

– Ты сейчас, Семен, в ответе за доверившихся тебе людей, и оставлять их без надлежащего пригляда нельзя. Поэтому я и останусь, пока ты будешь решать свои дела, больше некому.

Мне пришлось смириться, да и прав он, как не крути. Хотя, с тем, что больше не на кого оставить, можно и поспорить.

Но это ладно, раз он решил поступить таким образом, значит, так тому и быть. А мне следует сосредоточиться на подготовке к поездке.

Оказывается, без меня все решено и подготовлено.

Пойдём сразу на двух стругах и малой галере в сопровождении людей Нечая и моих боевых холопов. На мой вопрос, зачем гонять бестолку столько людей и кораблей, ответил Святозар.

– Привыкай, Семен, теперь передвигаться с сильной охраной. Мало ли кому придёт на ум проверить твою мошну? Слухи ведь об удачном походе разлетелись по округе, а золото глаза людям застит.

В принципе, один корабль или три повезут меня домой, не столь важно. Другое дело, что отвлекать от работы столь значительное количество людей не хотелось бы. О чем я Святозару и указал.

Он на это только отмахнулся и ответил:

– Даже не переживай, спокойно успеем все сделать к назначенному сроку.

Стоя на корме галеры, я смотрел на удаляющуюся крепость и задавался вопросом: «Какого хрена у меня в этом мире нагло отбирают все, чего не коснись? Коптильню, потом сталь, сейчас вот крепость, которую типа выкупили? Какая-то плохая тенденция, и нужно её как-то прекращать, потому что пока получается выкручиваться и даже получать какой-то профит, но так ведь не будет вечно. Рано или поздно, действительно, могу остаться ни с чем.»

Мысли плавно свернули на тему будущего переселения: «По большому счету, если разобраться, я снова собираюсь наступить на те же грабли. Да, сейчас места, где в будущем будут расположены такие города, как Воронеж и Липецк, на фиг никому не нужны, по сути, эти земли ничейные. В истории прошлого мира Москва придёт туда позже, через один или два десятка лет (об этом ребята информации не передали), отодвигая подальше засечную черту. Понятно, что, когда это случится, занятые мной земли у меня по-любому попытаются отжать. Да что там попытаются? Обязательно отожмут, потому что воевать я за них не стану, даже если к тому времени окрепну настолько, что смогу дать отпор. Отсюда вытекает вопрос, а что, собственно, мне тогда делать дальше? Просто смириться и жить по типу московских бояр, надуваясь от важности и гребя под себя все, что плохо лежит, включившись в их игры за влияние, и место поближе к престолу? Как-то не по мне такое счастье, не интересна подобная суета. Другой вариант – ещё раз переселиться, уже на Урал. Так я и так собираюсь поучаствовать в дележе пирога в тех местах параллельно с развитием земель, которые по весне возьму под свою руку. Можно, конечно, сосредоточить все свое внимание именно на Урале, но вариант тоже так себе. Просто там бабка на двое гадает, дадут ли возможность жить спокойно и делать, что хочу, или со временем тоже прижмут к ногтю?»

Одни вопросы без ответов. И тот факт, что я здесь пока подобно щепке в бурном потоке просто тупо плыву по течению, мне очень сильно не нравится. Нет чёткого, понятного плана действий с конкретной и ясной целью. Совсем недавно казалось, что все предельно понятно. Начать развивать в низовьях Дона сначала относительно небольшой район, потом область, а там, глядишь, и весь край. Сосредоточить внимание на земледелии и готовиться к будущим смутным временам, которые даже если не будет кризиса власти, все равно наступят из-за череды неурожайных лет.

Подбили, что называется, на взлете и обломали мне эти планы. Теперь нужно соображать, каким образом добиться желаемого, исходя из существующих реалий. Ну, и плотно подумать, как бы всё-таки сделать так, чтобы и тёрок с Москвой избежать, и жить, как хочется, а не как кто-то укажет.

Подобные мысли все время терзали меня пути. Так как мы спешили успеть добраться домой до наступления морозов, двигались, можно сказать, стремительно, нигде не останавливаясь. Единственное, что позволили себе, – посетить рекомендованную Святозаром станицу, где я, действительно, смог приобрести дорогие, и главное, красивые подарки своим женщинам.

Понятно, что ничего оригинального не было, но по комплекту каждой, включая малявку, купил. Не бог весть что, конечно. В каждый комплект входили серьги, браслет, колечко и по жемчужному ожерелью, притом, последние были очень похожими изделиями, сделанными будто под копирку, но смотрелись, правда, дорого-богато.

Чего уж греха таить? Прикололся малость, собираясь подарить эти, правда, одинаковые ожерелья. Интересно будет посмотреть на реакцию, когда они все вместе это оденут в желании похвастаться друг перед дружкой.

Я понимаю, что так нельзя, но очень уж хочется, вот я и не удержался.

Решив проблему подарков, мы продолжили путь, двигаясь вверх по реке все так же стремительно, и вполне спокойно успели добраться до ледостава.

Когда пошли до боли знакомые места, и после очередного поворота реки нам открылся вид на слободу, я слегка даже потерялся, увидев первым свежепостроенный на небольшой возвышенности храм. Только и подумал про себя: «Как только успели так быстро? Вроде недолго отсутствовал, и тут такое.»

Всегда удивлялся, не понимая, каким образом народ узнает, кто именно пришёл на том или ином корабле к поселению. Вот и сейчас в первых рядах встречающих были, помимо моих родных, родственники именно пришедших со мной казаков. Толпа встречающих почему-то в этот раз была побольше, чем это бывает обычно.

Пока причаливали, я поделился этим наблюдением с дядькой Матвеем, на что он неожиданно ответил в некоторой степени странно:

– Нечему тут удивляться. В этом году после неудачного похода из степи не вернулись чуть ли не треть ходивших туда казаков. Вот люди и хотят посмотреть на удачливого атамана, который и людей сохранил, и добычу взял небывалую. Ты, Семен, теперь не простой казак, а атаман. Поверь моему слову, очень многие из встречающих захотят пойти с тобой в очередной поход. Казаки любят удачливых атаманов и привыкли чествовать таких по возвращению из похода. Поэтому будь готов к наплыву гостей в ближайшие дни.

Встреча с родными выдалась душераздирающей.

Бабушка с сестрёнкой дружно расплакались, когда я их обнял, и долго не могли успокоиться. У брата, который за лето не особо и подрос, тоже глаза были на мокром месте, хоть он и старался выглядеть невозмутимым. Мария и стоящая чуть позади неё Амина, хоть и не плакали, но и весёлыми не выглядели, пытаясь несмело улыбаться.

Вот тоже обычаи! Уходят казаки в поход – нельзя грустить, чтобы беду не накликать. Вернутся —тогда можно и пореветь, непонятно зачем. Странные люди!

Когда накал встречи малость спал, и бабушка с мелкой перестали реветь, пришло время Марии с Аминой, которых я, плюнув на приличия, просто сгреб обеих разом в объятья, ну, и похулиганил малость, шепнув на ушки двоим одновременно:

– Люблю вас.

При этом мой организм отреагировал на эти объятья очень уж с перебором, а в мыслях так и вовсе случился страшный раздрай. Девчонки, между тем, похоже, восприняли все это по-своему.

Ух, как они друг на дружку зыркнули, когда я их отпустил. Казалось, вот-вот искра появится от возникшего на миг напряжения. Но длилось это одно короткое мгновение, дальше они вели себя по принципу – улыбаемся и машем. При этом я чётко понял, что впереди меня ждут разборки конкретные, и мало мне, похоже, не покажется.

После девчонок вообще начался непонятный треш.

Ко мне, выстроившись чуть ли не в очередь, распределившись по непонятному ранжиру, начали подходить казаки, знакомые и не очень. Поздравляли с окончанием похода, хлопали по плечам и даже уверяли, что они всегда верили, что я, дескать, ещё покажу себя.

Рядом по похожему принципу терзали моих спутников, охреневших не меньше моего. И конца-края этому видно не было.

Как бы там ни было, а все когда-нибудь заканчивается. Поэтому я даже с каким-то облегчением выдохнул, когда, наконец, все приличия были соблюдены, и мы направились в сторону дома.

По дороге я первым делом спросил у бабушки:

– А Пират где? И Илья не пришёл встречать, случилось что?

Девчонки почему-то прыснули в кулачки, а бабушка, улыбнувшись, ответила:

– Пират теперь заматерел и ещё хитрее стал. У него сейчас, должно быть, очередное занятие с отцом Григорием. Вот он и прячется от батюшки где-то. А Илья последний месяц возле убежища пропадает, мастерит там что-то.

– До сих пор так развлекаются прятками? – С удивлением спросил я, подумав про себя, что прям интересно, чем там Илья занят.

– У них, похоже, взаимная любовь к играм в прятки. Да и выдумщики они, стоящие друг друга. Уже когда подошли к подворью, из-за дома появилась здоровенная лохматая зверюга, в которой угадывалась все такая же шкодливая мордаха Пирата. Он, чуть склонив голову, миг смотрел на нашу процессию, а потом сорвался с места чуть не с пробуксовкой.

Я хоть и окреп за прошедшее время, но с трудом устоял на ногах, когда это лохматое чудо, не сбавляя скорости, подлетело и закинуло мне на плечи передние лапы, пытаясь пройтись языком по моему лицу. Я с трудом устоял на ногах, при этом стараясь уклониться от его лобызаний.

Забавно выглядело, как эта махина, пытаясь изображать игривого щенка, начала крутиться вокруг меня, махая хвостом, как опахалом, и расталкивая народ, как малых детей.

Понятно, я не удержался и малость потискал это мохнатое чудо, казалось, неспособное и на миг остановиться.

– Скучал он по тебе, иногда даже тихонько скулил возле твоей постели. Только когда Мария вернулась, немного успокоился. – Прокомментировала поведение пса бабушка.

– Ну, он известный хитрец, знает правильный подход к женским сердцам и понимает, у кого можно выпросить вкусняшки, – произнес я, вдруг только сейчас окончательно поняв, что я дома.

В селение мы прибыли после полудня. Пока смогли уйти от причала и добрались домой, прошло часа полтора. На приготовления всяких-разных вкусняшек и накрытие праздничного стола тоже понадобилось время. Поэтому к началу застолья я успел неслабо так проголодался, ведь до этого ел ещё утром перед началом движения.

Бабушка, глядя на то, как я подметаю рядом с собой стол, произнесла:

– Семен, может ну их, эти походы. Смотри, как дома хорошо. Тут тебя накормят, напоят и спать уложат. Что тебе ещё надо для счастливой жизни?

– Ба, ну ты время выбрала для подобных разговоров! Может дашь поесть спокойно, без этого всего?

– Правильно, Семен, нечего бабам в мужские дела лезть, – произнес вошедший без стука Макар. Он вернулся из похода ещё со Степаном, который ходил в селение сразу после возвращения от османов. Перекрестился на красный угол, уселся за стол на указанное бабушкой место, недовольно покосился на сидящих тут же женщин. У казаков не принято, чтобы женщины находились за одним столом с мужчинами. Это только я забил на эти порядки, и мы всегда собирались вперемешку. Дамы шустро, вместе с бабушкой прыснули из-за стола как бы по срочной надобности. Макар, водружая на стол приличного размера бочонок, произнёс:

– Спасибо тебе за внука, за то, что не затаил на него зла и принял, как равного. Ожил парень после похода и вновь почувствовал вкус к жизни, а это дорогого стоит.

– Да ладно, какие теперь между нами счеты? Что было – то давно быльем поросло. – Ответил я, про себя подумав: «К чему бы это он? Вроде ещё во время похода отношения наладились, особенно после того, как я только чудом не погиб при захвате галеры. Именно тогда-то Кривонос с ребятами и поделился втихаря, что, глядя на меня теперешнего, понимает, каким дураком был, не считая пришлого паренька за человека.»

– Гадаешь, к чему это я благодарить тебя вздумал? – Будто прочитав мои мысли, спросил Макар и пояснил: – Потому, что я добро помню и это (он кивнул на бочонок) – не благодарность, а так, знак внимания. Благодарность моя будет в другом. В том, что иногда и за деньги не купишь. Но поговорим мы об этом позже после того, как отдохнёшь маленько с дороги. Есть мне, что тебе рассказать.

Заинтриговал он меня, нечего сказать. Особенно из-за того, что я знаю о его основном поле деятельности. Но как я не пытался выведать, чего же он такого хочет рассказать, он и не подумал возвращаться к этой теме. Улыбался лукаво, пил стоялый мед, который сам же принёс, и просто веселился. Кстати сказать, после появления Макара будто плотину прорвало, и дом стал заполняться гостями с пугающей скоростью. Казаки приходили совсем даже не с пустыми руками и зачастую приносили разнообразную выпивку.

Праздник набирал обороты, я как-то незаметно для себя, чуть поднабравшись, неожиданно поймал себя на мысли, что застольные разговоры здесь практически ничем не отличаются от аналогичных в моем прошлом мире. Они меняли направленность с увеличением степени опьянения точно в ту же сторону.

Осознав это, я расслабился и, похоже, совсем отпустил тормоза.

Помню, что было весело, народ шутил и смеялся, казаки постарше рассказывали много забавных историй, и атмосфера была, что называется, душевной.

Был, вроде, разговор с отцом Григорием, которому я втирал, что он поторопился с постройкой церкви, потому что мы с ним скоро переедем на новое место жительства.

Потом ещё помнится битва с Пиратом за постель, когда он по старой привычке попытался залезть ночевать ко мне под бок. И вроде его недовольное ворчание, и женский голос, ругающий пса на чем свет стоит.

Последним воспоминанием было ощущение горячего женского тела, попавшего мне в руки, и море счастья, испытывая которое, я потерялся окончательно…

Глава 12

Первое, что услышал, проснувшись, – это какой-то бубнеж, доносящийся откуда-то с улицы. Хреново было так, что глаза не хотелось открывать, а между тем это «бу-бу-бу» как-то плавно переросло во вполне внятную речь.

– Я тебе говорю, тёть Маш, надо его будить, скоро служба начнется, пусть он…

Это вещал отец Григорий, на что бабушка отвечала:

– Ну какая ему сейчас служба? Полночи вон орал, что выйдет в поле с конем и куда-то там по этому полю пойдёт с ним вдвоем. Пусть отоспится дите, сам же понимаешь, каково ему будет неопытному после пробуждения, а сон лечит.

– Он не орал, а пел. Очень душевная песня, только вот петь у тебя внук совсем не умеет.

– Да какая разница, пел он или орал, сейчас-то вон валяется бревно бревном.

Они продолжали спорить, а я, страдая как грешник в преисподней, пытался размышлять о вредоносном воздействии алкоголя на молодой неокрепший организм и мечтал о глотке воды. С помощью правой руки я пытался продрать глаза, потому что левая затекла и совершенно не слушалась меня из-за лежащей на ней вывалившей набок язык собачьей головы.

Когда я, наконец-то открыв глаза, увидел морду песеля, то даже вздрогнул, невольно вспомнив, что вроде женское тело юркнуло мне под бок, когда я уже засыпал. По крайней мере, это было последним, что я помню из вчерашнего.

Пират спал на полу, задрав голову и пристроив её на моей руке, которую я, определившись с диспозицией, тут же попытался осторожно высвободить из этого плена.

Стоило чуть шевельнуться, как голову мне прострелило болью, да такой, что планета пошатнулась, и меня накрыло не самое приятное во время жуткого бодуна чувство, потому что желудок вдруг попытался выпрыгнуть через горло.

«Вот это я вчера дал стране угля, давно я так не нажирался, ещё в прошлой жизни по молодости, а потом уже знал свою меру. А тут гляди-ка, на те же грабли, да с разбега», – размышлял я, попутно пытаясь сообразить, как спасаться буду, всё-таки меня этот бодун вообще прибил.

Пока я страдал, на улице бабушка, похоже, всё-таки отбилась от отца Григория и тут же, как я понял, переключилась на других визитеров.

– А вы куда, кошки драные? Нечего вам там делать, никуда он от вас не денется, этот орел ощипанный, пусть отдохнёт.

– Бабушка, да мы, может, помогли бы чем… – начала было говорить Мария.

– Не надо помогать, – отрезала бабушка. – До обеда так точно. Идите вон лучше коптильню пока проверьте, раз заняться нечем.

«Бабушка бдит», – подумал я и решился всё-таки встать. С трудом смог сесть, ощутил, как земля подо мной зашаталась, и понял, что лучше пока не рисковать.

Тут дверь скрипнула, и в комнате словно материализовалась бабушка и сразу закудахтала:

– Проснулся, Сема? Плохо тебе, да? Ну ничего, я вот рассольник подготовила, сейчас поправим все…

Миг, и в руках у меня оказался объёмный деревянный ковш с ядреным капустным рассолом, пригубив который, я уже не смог оторваться от ковша, пока не осушил его до дна.

Казалось, это был не рассол, а живая вода, настолько мне полегчало, и даже земля перестала шататься.

– Спасибо, ба, прям от смерти лютой спасла.

Говоря это я не кривил душой, и понять меня сможет только тот, кто сам когда-то пережил нечто подобное.

– Скажешь тоже, лютой… – заулыбалась бабушка, одновременно пытаясь уложить меня обратно в постель и приговаривая:

– Ты полежи ещё, Сема, поспи маленько, сон всегда поможет…

– Ба, ну хватит уже со мной сюсюкаться как с дитем малым, выспался я уже.

С трудом отбившись от заботливой бабки, я собрался с силами и потопал на улицу. Квас не только малость мозги почистил, но и надавил на другие органы чувств, отчего лежать дальше в постели не было никакой возможности.

На улице, вдохнув чистого прохладного воздуха, я аж жить захотел, и в голове мелькнула неожиданная мысль: «чтобы понять, что жить хорошо, нужно нормально нажраться, а потом в страданиях оклематься».

Улыбнулся сам себе и подумал вдогонку: «Ну их нафиг эти пьянки, не знаю ни одного человека, которого они довели бы до добра, а вот тех, кого они сгубили, вагон и маленькая тележка».

Попутно с этими и другими подобными размышлениями, я на автомате сделал все утренние дела, привёл себя в порядок и, когда бабушка позвала меня похлебать горячего бульона, я понял, что именно такая еда мне сейчас будет ну очень в тему.

Уже сидя за столом, я поинтересовался:

– Ба, а где все? Вроде время ещё раннее, а дома кроме нас с тобой никого.

– Мелкие сами поднялись чуть свет без всяких понуканий и унеслись к друзьям с подругами подарками твоими хвастать, а Марию с Аминой я прогнала к коптильне, чтобы спать тебе не мешали. Степановым бабам тоже велела к нам пока не шастать, а то начнут трещать как сороки и не дадут тебе отдохнуть.

– Спасибо за заботу! А не знаешь, что там в убежище Илья мастерит? И когда он домой вернется?

– Не знаю, когда вернется, он там сейчас пропадает и дома редко бывает, а мастерит он не в убежище, а возле Гнилого ручья, рядом с местом, где он в озеро впадает.

– Неужто колесо водяное решил сделать? – себе под нос задумчиво произнес я, но бабушка услышала и ответила:

– Да кто же его знает, но какое-то колесо он вроде давно уже сделал и ещё чего-то там придумал, при помощи чего много ладных деревянных тарелок наделал, ровненьких и одинаковых.

«Фига себе новости, если он там станок токарный соорудил, то это вообще будет что-то», – подумал я, и мне со страшной силой захотелось сходить посмотреть, что он там творит. А раз хочется, значит, надо, заодно и землянку нашу проверю.

– Ба, я после завтрака схожу к Илье, а то когда он ещё здесь появится. Амне интересно, что он там напридумывал.

– Сходи, почему нет, это все лучше чем похмельем в постели страдать, хоть развеешься, – ответила бабушка, чем меня удивила. Только недавно ведь она изо всех сил защищала мой покой, пытаясь уложить обратно в постель, а тут даже без споров согласилась. Странное какое-то поведение, и это напрягает.

Посмотрел на неё с подозрением, подумав, что она по-любому что-то задумала, немного поломал голову, задаваясь вопросом, что бы это могло быть, а потом плюнул. Башка не соображает, а значит, и нечего её мучить размышлениями, лучше будет сосредоточиться на посещении Ильи, чтобы не забыть чего из приготовленных для него подарков.

Не торопясь собрался и уже ступил за порог, как чуть не нос к носу столкнулся с дядькой Матвеем, который с улыбкой произнес:

– Я думал до обеда будешь валяться с непривычки, а ты, оказывается, крепче, чем выглядишь. Далеко собрался? – с этими словами он кивнул на котомку у меня в руках.

– В убежище, Илью хочу проведать. Бабушка говорит, он там больше времени проводит, чем дома, вот и хочу навестить.

– О как? Может, тогда и я с тобой прокачусь, не против будешь? Заодно и поговорим по дороге, – спросил дядька Матвей, подмигивая.

– Да, поехали, компании только рад буду.

Тут бабушка уже нам в спины произнесла:

– Вы там только ночевать не оставайтесь, после полудня баньку спроворим, аккурат к вечеру поспеет.

«Банька сейчас точно лишней не будет», – подумал я, на миг повернулся к бабушке и кивнул ей.

Вроде дядька о чем-то поговорить хотел, а по дороге до реки молчал. Только уже в лодке на воде он наконец спросил:

– Семен, ты же знаешь, что из последнего похода не вернулось много казаков? – дождавшись от меня кивка, он продолжил. – Так уж случилось, что сотня в поселении сейчас уже и не сотня вовсе, и её спешно нужно пополнять. Молодых казаков для этого хватает, только вот со снаряжением у них не все в порядке.

Дядька замолчал, а я, работая веслами, пытался сообразить, что ему от меня надо. Голова как назло думать не хотела, поэтому я задал прямой вопрос:

– От меня-то что надо? Помощи в снаряжении казаков?

– Нет, снарядить их круг поможет, просто уважаемые казаки думают, что идти куда-нибудь в поход им рано, вот и попросили меня поговорить с тобой.

Дядька снова замолчал, а я уже в полных непонятках уточнил:

– Так о чем поговорить-то попросили? Ты, дядька Матвей, говори как есть, голова у меня сейчас вообще не варит, чтобы загадки гадать.

Дядька улыбнулся и ответил:

– Хорошо вчера посидели. А поговорить меня попросили с тобой о том, чтобы ты молодых к себе забрал, хоть на год-другой.

Он внимательно на меня посмотрел и, будто переживая, что я его неправильно пойму, заторопился объяснить.

– Не для похода. Ты же из крепости на новое место уйдёшь, вот и используй их там для охраны будущего поселения, приставив их к опытным казакам, всё чему-то научатся и заматереют. Просто если они сейчас примкнут к какой ватаге, многие из них не вернутся из первого же похода, некому за ними будет присматривать, как это обычно бывает, мало наших казаков из серьезных ближайшие годы будут куда-либо ходить, а тех, кто пойдёт, недостаточно, чтобы молодняк оберегать.

Я, выслушав дядьку, уточнил:

– Значит, вы хотите, чтобы я их нанял?

Дядька чуть смутился и ответил вопросом на вопрос:

– Может, в дружину возьмёшь, как Степку с Демом и Кривоносом?

– Да какая дружина? – возмутился я. – Нет у меня никакой дружины, есть боевые холопы, но ребята ведь не с ними, а сами по себе, в ватаге были, которую я в поход водил. Сам же говоришь, что в поход молодняку рано, а перечисленные тобой уже, можно сказать, опытные, да и учил их Святозар наравне со мной.

– Ну, значит, в ватагу возьми, за тобой ведь сейчас много опытных казаков пожелает пойти, когда клич кинешь, вот и будет, кому присмотреть за нашими неоперившимися птенцами.

– Ну это можно, если, конечно, надумаю куда идти. А сколько их таких неоперившихся?

– Почитай, два полных десятка, – расслабившись, ответил дядька.

– Ого, что-то я не припомню, чтобы в слободе столько было.

– Большая часть из хуторов, дети не вернувшихся в этом году. Много погибших, – сказал дядька, сделав на последней фразе особый акцент, а я, немного подумав, произнес:

– Хорошо, заберу, но с условием: учиться будут наравне со мной и ребятами, а иначе они мне не нужны. Нет у меня желания носиться с ними несколько лет, как это бывает, когда они в походы ходят под присмотром родных.

Дядька совсем расплылся в улыбке и ответил:

– Так даже лучше, а то мы уже подумывали их здесь в слободе держать и гонять, как это делал с тобой Святозар.

– Давно бы так сделали, а то привыкли, что каждый своего отпрыска сам учит. А о том не подумали, что, если отобрать в наставники лучших, да учить начинать лет с пяти-семи, то и толку будет намного больше.

Дядька задумался, а потом ответил:

– Прав ты, наверное, но издавна так повелось, что родня своих сама обучает

– Издавна когда-то люди железа не знали, так что теперь, с каменными топорами бегать и с палками заостренными?

– Скажешь тоже, – с улыбкой произнес дядька. – Вот нашим старшинам я этот пример и приведу, когда предложу всех мальков вместе учить.

За этим разговором мы как-то быстро добрались до озера, и там я на автомате спросил сам себя (но дядька услышал):

– Сразу к Гнилому ручью что ли идти?

– Нет, там берег озера – сплошное болото, негде пристать, а по ручью подниматься – всю одежду испоганим, продираясь сквозь заросли. Лучше пристать где всегда и к ручью пешком идти, есть там натоптанные тропы.

– Ну, значит, так и сделаем, – ответил я, налегая на весла.

Найти Илью оказалось проще некуда, потому что ругань и шум мы услышали ещё издали, а когда подошли поближе, удивлению моему не было предела.

На небольшой поляне, примыкающей к берегу ручья, а скорее, небольшой речушки, течение которой именно в этом месте было чистым и берега не были не загажены вездесущим кустарником, сновало довольно много народа.

Сам Илья в момент нашего появления отчаянно о чем-то спорил с Прохором. Стояли они возле довольно большого шатра, и, признаться, я ошалел, глядя, как Илья чуть не в лицо тычет какой-то железкой понурившему голову Прохору. Я помнил, как реагирует этот казак на любой косой взгляд, кинутый в его сторону, и у меня реально челюсть отвисла от такой картины.