Текст книги "Геноцид карпаторусских москвофилов – замолчанная трагедия ХХ века"

Автор книги: Василий Ваврик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Исторические источники не оставляют сомнений в том, что Мазепа вел подобные переговоры с польским правителем Станиславом Лещинским и Карлом XII. Целью Мазепы в этих переговорах было продать Украину Польше в обмен на вновь создаваемое княжество в Белоруссии, где бы Мазепа был полновластным князем, признающим формальную зависимость от польского короля. Вот как Густав Адлерфельд, камергер Карла XII и участник Северней войны, непосредственно вовлеченный в те события, описывает соглашение между Мазепой и Станиславом Лещинским [9]:

«Вся Украина, включая княжества Северское, Киевское, Черниговское и Смоленское, должна вернуться под владычество Польши и оставаться под ее короной, за что Мазепа награждается титулом князя и получает Витебское и Полоцкое воеводства с теми же правами, которые имеет Герцог Курляндский в своей земле».

Неудивительно, что Мазепа стремился скрыть содержание этого договора не только от русских властей, но и от своих казацких соратников, которым он выставлял свою любовь к матери Украине и верность Запорожскому войску. Копия договора между Мазепой и Станиславом Лещинским была найдена в гетманской канцелярии, захваченной войсками Меньшикова при взятии Батурина. На это указывают манифесты Петра Великого и универсалы гетмана Скоропадского. Достоверность информации, содержащейся в этих манифестах, можно было бы подвергать сомнению, но тот факт, что современный шведский источник (автор которого лично знал и вполне сочувствовал Мазепе) подтверждает наличие подобного договора, устраняет всякие сомнения по этому поводу. Кроме того, в польской исторической литературе этот факт считается сам собой разумеющимся. Например, Юзеф Фельдман, описывая политическую борьбу в Польше между Августом II и Станиславом Лещинским, симпатизирует последнему из-за его антиабсолютистской и антирусской ориентации. Сильной картой Лещинского в борьбе с Августом, по мнению Фельдмана, был его договор с Мазепой о возвращении Украины Польше [10]:

«В следующем [1708] году его [Мазепы] посланец заключил договоры с Карлом иЛешинским, с перв ым чисто военного характера, со втор ым – политического. Вся Украина с Северщиной, Киевщиной, Черниговшиной и Смоленщиной должна была вернуться в Речь Посполитую… Самому Мазепе б ыла обещана награда в виде удельного княжества вроде Курляндии, выкроенного из воеводств Витебского и Полоцкого».

Таким образом, Мазепа предавал не только Петра Великого или Россию, но и саму Украину. Предательская натура Мазепы проявилась и после его бегства в шведский лагерь. Камергер шведского короля Карла XII Густав Адлерфельд, вероятно, гораздо бы менее сочувствовал Мазепе в своих записках, если бы он знал о тайных переговорах между старым гетманом и Петром Великим, проводившихся за спиной Карла XII. На пути к шведам два украинских города захлопнули свои ворота перед старым гетманом, и Мазепа более не пытался искать поддержки украинского народа [11]. Соединившись со шведами, Мазепа увидел, что шведские силы гораздо слабее, чем он думал, а после падения своей крепости Батурина окончательно понял, что он здорово просчитался. Это же поняли и те немногие, что последовали за гетманом. Один за другим они бежали от шведов и возвращались к царю Петру, пообещавшему амнистию всем вернувшимся до определенного срока. Среди вернувшихся был и миргородский полковник Данило Апостол.

Апостол привез с собой тайное устное сообщение от Мазепы: гетман раскаивается и просит прощения и позволения вернуться. За это гетман предлагает силами своих сердюков, находящихся в шведском лагере, выкрасть короля Карла и доставить его Петру. Таким образом, тяжелая война будет закончена одним ударом. Петр с энтузиазмом принял план Мазепы, но переговоры несколько затянулись. Предусмотрительный Мазепа, боясь за свою жизнь, требовал от Петра гарантий своей безопасности, подтвержденных некоторыми европейскими дворами. В конце концов эти гарантии были даны. И вот Данило Апостол пишет письмо Ивану Мазепе о том, что переговоры между ним и канцлером Головкиным (представлявшим Петра Великого) успешно завершились. Копия этого письма опубликована Н.Костомаровым [12].

Однако тот факт, что переговоры затянулись, насторожил гетмана и заставил искать его другого выхода из скверного положения, в которое он себя поставил. Не прекращая переговоров с Петром через Данилу Апостола, он пишет письмо к Станиславу Лещинскому, настоятельно побуждая его двинуть свои войска на гетманскую Украину. По-видимому, Мазепа уже мало рассчитывал на помилование Петра, полагал, что свежие польские войска могут улучшить шансы шведских войск, казавшиеся ему скверными. Любопытно, что Мазепа называет Украину «отчиной» Лещинского (т. е. наследственным имением польского короля) и заканчивает свое письмо словами: «верный подданный и слуга наинизший Ян Мазепа, гетман»). Это еще раз подтверждает, что Мазепа отнюдь не собирался быть гетманом независимой Украины, иначе он не называл бы себя «подданным» польского короля.

На несчастье старого гетмана, русские драгуны перехватили посланцев Мазепы к Станиславу, и его письмо попало к Петру Великому. Узнав, что Мазепа, уже предав Карла Петру, повторно предал Петра Станиславу, разъяренный царь прекратил переговоры и отменил свое помилование Мазепе. Письмо же было немедленно опубликовано в манифесте гетмана Скоропадского с тем, чтобы разрушить всякие иллюзии о Мазепе у тех, кто их еще сохранял. Оригинал письма, написанный Мазепой на польском языке с примесью латинских выражений, также опубликован в цитированном выше дореволюционном издании Костомарова [13].

Раз уж мы заговорили о Мазепе, мы не можем обойти стороной вопрос о любимом «коньке» самостийников – разрушении Батурина, резиденции гетмана. Н. Ульянов лишь коротко отмечает, что несмотря на утверждения украинской пропаганды, никаких особых эксцессов, помимо тех, что случаются при взятии сопротивляющихся крепостей, в Батурине не произошло. Мы бы хотели немного подробнее остановиться на этом вопросе, тем более что эту тему эксплуатируют не только безответственные рядовые пропагандисты вроде некоего профессора филологии Львовского университета, опубликовавшего недавно книжонку под названием «Орда» й насочинявшего в ней подробностей о том, как москали бросали зарезанных украинских женщин и детей в батуринские колодцы. Эту же тему не менее безответственно, хотя и более осторожно и наукообразно, разрабатывает и небезызвестный Орест Субтельный, канадский историк украинского происхождения, претендующий на положение ведущего историка Украины. Так, в своей книге «1Лсгате: А Изжогу» Субтельный утверждает: «Все население Батурина, 6000 мужчин, женщин и детей, было перебито» [14]. Никакой ссылки на первоисточник при этом, правда, не содержится. В другой своей книжке «(«Мазепинцы»), он, вроде бы дает и ссылку (ниже мы приводим перевод) [15]:

«ПЕРВОНАЧАЛЬНАЯ РЕАКЦИЯ ПЕТРА I

Русские оправились быстро. Особенно эффективны б ыли быстрые, энергичные действия Меньшикова. Прибыв в Батурин через день по отб ытию гетмана, Меньшиков осознал, что случилось, и без промедления приказал своим людям штурмовать город. Взяв город после жестокой двухчасовой битвы, Меньшиков приказал систематически разрушить Батурин и перебить всех его жителей. Около 6000 мужчин, женщин и детей б ыли убиты. Судьба Батурина произвела желаемый эффект. Распространяясь по всей Украине, новость о бегстве гетмана сопровождалась ужасн ым рассказом о том, что произошло в Батурине (1). В этот момент многие потенциальные мазепинцы вероятно пересмотрели свои планы присоединиться к гетману.

Знак (1) отсылает читателя к примечанию, находящемуся на стр.226 этой книжки Субтельного, в которой написано:

«Петр I к Ф.М.Апраксину, 30 октября 1708, «Письма и бумаги», VII, 2, с.253. Меньшиков сначала сообщил царю о победе Мазепы. Ср. Меньшиков к Петру I, 24 октября 1708, «Письма и бумаги «, VII, стр. 864»

Хотя с первого взгляда этот пассаж О. Субтельного может произвести впечатление солидного исторического исследования, подкрепленного соответствующими ссылками на первоисточники, знающий и наблюдательный человек немедленно заметит, что его ссылка фальшива. Как известно, штурм Батурина войсками Меньшикова произошел ранним утром 2 ноября 1708 г., а письма, на которые ссылается Субтельный, написаны в конце октября, вскоре после побега Мазепы, но прежде, чем Батурин был взят. Таким образом, в этих письмах ничего о «сопровождавшем новость о бегстве гетмана ужасном рассказе о том, что произошло в Батурине «быть не могло; но при этом контекст ссылки Субтельного заставляет легковерного читателя предполагать, что даже если в этих письмах и не содержатся цифры 6 тысяч замученных мужчин, женщин и детей, то в нем, по крайней мере, содержится какое-то подтверждение избиения русскими войсками гражданского населения в гетманской резиденции.

Хотя уже ясно, что Субтельный или ошибся, или сознательно старался ввести своих читателей в заблуждение, небезынтересно узнать, что же было в этих письмах, приводимых Субтельным в качестве доказательства факта избиения гражданского населения в Батурине. Как явствует из приведенного Субтельным письма Меньшикова Петру, князь Меньшиков в момент написания письма (24 октября) вел переговоры с мазепинскими сердюками, засевшими в крепости Батурина. Меньшиков докладывает царю, что переговоры пока ни к чему не привели, осаждаемые не хотят пускать царские войска в крепость и, очевидно, ожидая скорого прибытия шведов, тянут время. В то же время он отмечает, что по его наблюдениям Мазепу поддерживает в основном только генеральная старшина, а большинство простых казаков и сотников в городских полках проклинают измену Мазепы. Таким образом, даже в таком маленьком параграфе, приведенном выше, Субтельный сознательно или бессознательно допускает еще одну ошибку. Ведь по его словам, Меньшиков, «прибыв в Батурин через день по отбытии гетмана… без промедления приказал своим людям штурмовать город», а на самом деле из письма, приводимым самим Субтельным выясняется, что еще 24 октября, за неделю до штурма Батурина, Меньшиков уже вел переговоры с мазепинскими сердюками.

О чем же идет речь в другом письме Петра Великого к Ф.М. Апраксину от 30 октября, приводимым Субтельным в качестве доказательства трагедии в Батурине [17]? Петр сообщает адмиралу Апраксину об измене Мазепы; что Мазепа, доверяя только по генеральной страшине, обманул около 2 тысяч простых казаков, перешедших с ним Десну, и только по приближении к шведам открыл им свои замыслы. Украинский народ, пишет Петр, к счастью, не поддерживает измены своего гетмана. Вот и все, никакого упоминания Батурина и, тем более, избиения младенцев в этом письме нет.

На чем же все-таки основывается Субтельный, и откуда взялась цифра 6 тысяч замученных мужчин, женщин и детей? Чужая душа – потемки, но можно предположить, что за замученное гражданское население выдают мазепинских сердюков, погибших при штурме крепости. Вот сообщение из лондонской газеты «Дейли Курант» [18]:

«Вчера прибыла почта из Голландии… Из лагеря Царя Московии около реки Десна 16 ноября… ГЕНЕРАЛ Мазепа, 70-ти лет, Главнокомандующий казаков, был связан со шведскими генералами, чтобы перейти со своими войсками в их армию… по приказанию Его Царского Величества, князь Меньшиков отправился с корпусом войск в Батурин, город обычного проживания Мазепы и, взяв его штурмом, предал мечу 5 или б тысяч мятежных казаков и казнил некоторых из главарей на колесе…»

Вот здесь и всплывает число 6000 мирных жителей города, включая женщин и детей. По Костомарову, для защиты Батурина в городе было оставлено 4 сердюцких полка. (Эти полки отличались от обычных городских полков тем, что не базировались ни в какой конкретной области, а были под прямым командованием гетмана, полностью от него завися и, в сущности, составляя его гвардию, личную охрану.) Кроме того, в Батурине находилась значительная часть войсковой артиллерии и часть городских полков Лубенского, Прилуцкого и Миргородского, другая часть которых (около 2 тысяч человек) была уведена Мазепой с собою к шведам [19]. Таким образом, военный гарнизон Батурина не мог составлять менее 6000 человек, что и подтверждается некоторыми данными [20]. Это и понятно: Мазепа не мог рассчитывать, что Батурин продержится до прихода шведской армии без крепкого гарнизона. Однако, лондонская газета сообщает, что погибло как раз от 5 до 6 тысяч казаков. Можно ли считать, что эти 5–6 тысяч были мирными жителями Батурина? Вряд ли, ведь куда бы тогда делся батуринский гарнизон, составляющий 6 тысяч человек? Если бы погиб и гарнизон, и все мирные жители, как следует из утверждений Субтельного, тогда число убитых должно было бы быть по крайней мере в два раза больше. Таким образом, сообщение лондонской газеты нельзя считать доказательством избиения гражданского населения в Батурине, хотя именно это и делают некоторые американские ученые украинского происхождения. Например, Т. Мацькив, пересказывая сообщение «Дейли Курант» в своей книге, пишет: «…он [Меньшиков] казнил от 5 до 6 тысяч населения» [21]. Возможно, и Субтельный, как и Мацькив, так же недобросовестно использовал это же или подобное сообщение.

Гражданское население ни этой газетой и никаким другим первоисточником не упоминается, за исключением шведских памфлетов, которые стесняется цитировать даже Субтельный и которым в отношении действий русских войск доверять никак нельзя, так как их целью было очернить русских в глазах Европы. (Те же памфлетисты описывали зверское отношение русских к шведским военнопленным, в то время как всем известно великодушие и уважительное отношение Петра Великого в своим «шведским учителям».) Сам Костомаров, который так и не смог расстаться с мифом об избиении гражданского населения в Батурине, тем не менее отмечает: «Впрочем, многие успели уйти заранее и остаться целыми. Это видно из того, что впоследствии возвращались в Батурин многие обыватели на свои места». То, что батуринские посады (часть города за пределами крепости) были вновь заселены практически сразу же по окончании этих трагических событий, еще раз заставляет усомниться в достоверности сообщений о батуринском избиении.

В историю батуринского избиения трудно поверить прежде всего потому, что для русских, в том числе и для Меньшикова, было совершенно ясно, на чьей стороне находится украинский народ. Как уже было сказано, два украинских города захлопнули ворота перед своим изменившим гетманом. Более того, украинские обыватели и селяне самостоятельно организовывали партизанские отряды, подстерегавшие мелкие группы шведских фуражиров, о чем сам Меньшиков одобрительно писал царю Петру. В конце концов, это стало ясно и Карлу XII, который стал рассматривать Украину враждебной территорией и чьи войска жгли украинские села. Трудно поверить, что Меньшиков захотел наказать ни в чем не виновных простых украинцев за измену гетмана и потому, что русские вовсе не были такими зверями, какими их изображает украинская пропаганда. Напротив, иногда случалось, что русские войска удерживали украинских казаков от зверств в Польше. Например, Отвиновский описывает, как украинские казаки опустошали краковское воеводство и заключает: «Если бы при этих казаках не находилось 600 великороссиян, то, кажется, в краковском воеводстве не осталось бы в живых ни человека, ни скотины» [22]. Если русские жалели даже поляков, с которыми они традиционно вели войны на протяжении столетий, то зверства по отношению к «своим» украинцам тем более невероятны.

«Голодомор»

Пожалуй, ни одно историческое событие не эксплуатировалось «мазепо-бандеровской» пропагандой так, как трагические последствия коллективизации начала 1930-х годов. То, что представлялось Сталину как «усиление классовой борьбы в деревне», теперь представляется как «уничтожение украинского народа русским народом». Попробуем по мере возможности разобраться в этом больном вопросе. Для этого прежде всего рассмотрим вопрос о том, на самом ли деле советский режим был на Украине «иностранным» режимом, как об этом вещает украинская пропаганда. Начнем с установления Советской власти на Украине.

Генерал Деникин в своих мемуарах писал: «Есть основание предполагать, что [одна из самых ранних] офицерская организация генерала Крымова имела первоначальной целью создания из Киева центра будущей борьбы» [23]. Но белое движение, находившееся тогда в зачаточном состоянии, не смогло успешно организоваться в условиях националистической политики, проводимой Украинской Центральной Радой. Тот же Деникин отмечал, что: «Центральная Рада продолжала вести шовинистическую политику по отношению к России и русским, делая тем самым невозможным сложение противобольшевистских сил» [24]. Об этой политике Центральной Рады свидетельсвует и злейший враг Деникина, крестьянский анархист Махно, который между прочим писал: «…население [Гуляй-Польского] района было определенно враждебно настроено против политики Украинской Центральной Рады, агенты которой, разъезжая по району, травили всякого и каждого революционера, называя его предателем «неньки Украины» и защитником «кацапов», которых по «идее» Украинской Центральной Рады (по выражению ее агентов), конечно, нужно было убивать «як гнобытилив мов». Такая идея оскорбляла крестьян. Они стягивали с трибуны проповедников и били, как врагов братского единения украинского народа с русским [25]. Это отношение к «русскому вопросу» Центральной Рады начало меняться лишь тогда, когда стало ясно, что большевики вскоре захватят власть на Украине. На пороге краха Украинской Центральной Рады ее военный министр Петлюра обратился к Шульгину (лидеру киевской монархической группы, поддерживавшему связь с Добровольческой армией) для привлечения русских офицеров в украинские части, обещая при этом порвать с большевизмом Вин-ниченко и с австрофильством Грушевского. (Как известно, сам Петлюра, как и Винниченко с австрийским подданным Грушевским, были членами социалистических партий.) Но было слишком поздно; разгулявшаяся народная стихия опрокинула режим Центральной Рады. По выражению Деникина, большевизм советов брал верх над полубольшевизмом Рады, петроградский централизм – над киевским сепаратизмом. Малочисленный большевистский отряд Муравьева без какого-либо сопротивления со стороны национальной власти вошел в Киев 26 января 1918 г. Правительство Рады бежало в Житомир и, заключив сделку с немцами и австрийцами, на их штыках вернулось в Киев. Но немцы не собирались поддерживать социалистические устремления членов Рады. Заключив предварительно с Радой грабительский экономический договор, они передали власть гетману Скоропадскому. Внутренняя политика Украины резко качнулась вправо, в стране стал наводиться внешний порядок, под которым зрело недовольство крестьянских масс, уже вкусивших вожделенную вседозволенность революционной анархии и раздраженных возвратом старых помещиков и эксплуатацией германских властей. В то же время политика гетмана в отношении России и русских немногим отличалась от политики Украинской Центральной Рады: поношение России, «под игом которой Украина стонала в течение двух веков» [26]. Опять же, такое положение продолжалось до тех пор, пока положение гетмана стало угрожающим в связи с неудачами немцев и австрийцев на фронтах Первой мировой войны. В конце сентября 1918 г. Гетман «попытался сблизиться с Добровольческой армией. Тогда представитель Добровольческой армии в Киеве генерал Ломновский получил указание от Деникина сотрудничать с украинскими военными властями с целью спасения Украины от большевизма [27]. Вскоре события приняли более драматический оборот благодаря тому, что Германия и Австро-Венгрия, поддержавшие режим гетмана, потерпели поражение в Первой мировой войне. 1 ноября киевские военные начальники заявили гетману, что войска их выходят из его подчинения, являясь поборниками общерусских интересов, 2 ноября в своей «Грамоте» гетман заявил о «восстановлении Великой России», в которой Украина как ее важнейшая составляющая часть должна сыграть решающую роль [28]. Но опять же, было поздно: разгулявшаяся уже крестьянская стихия, недовольная возвратом помещиков при гетмане, под националистическими знаменами социалиста Петлюры смела и гетманский режим, и малочисленных русских дружинников, вышедших на защиту бежавшего гетмана [29]. Следует подчеркнуть, что крестьянская поддержка Директории Петлюры не распространялась далее передела земли, в чем и заключалась его сила против гетмана; националистические же идеалы поддерживались в основном лишь узкой группой украинской социалистической интеллигенции, но не крестьянством, составлявшим подавляющее большинство населения Украины. Об этом говорят в своих мемуарах и Деникин, и его злейший враг Махно [30]. После сокрушительного поражения петлюровцев под Екатеринославом (Днепропетровском), нанесенного им крестьянской армией Махно, власть Петлюры не распространялась на восток и юг дальше Киева, а вскоре и вовсе рассыпалась. Дальнейший ход гражданской войны на Украине определялся в основном противостоянием двух общерусских сил: белой армии Деникина и красной армии Троцкого.

Подводя итоги периоду гражданской войны на Украине, можно сделать два основных вывода: 1) националистические украинские силы оказались гораздо слабее общерусских украинских сил [31], а 2) победа красных на важнейшем фронте гражданской войны, находившимся в основном на территории Украины, свидетельствует о том, что, как и русское крестьянство, украинское население было готово поддержать скорее революционных большевиков, обещавших землю, чем казавшиеся им реакционными белые войска; роль же националистических режимов была маргинальной и сводилась к распылению антибольшевистских украинских сил. Советская власть на Украине была установлена при активном участии украинцев (Дыбенко, Пархоменко и т. д.; да и тот же Махно дважды выступал союзником большевиков против Деникина и против Врангеля). При этом Директория Петлюры продержалась в Киеве лишь 40 дней, а гетман Скоропадский со своими националистическими лозунгами держался исключительно благодаря немецким штыкам. Таким образом, становление Советской власти на Украине не приходится считать делом рук исключительно «кацапов».

В какой же мере Советская власть на Украине была «иностранной» по окончании гражданской войны? Следует заметить, что в 1920-х годах советский режим в соответствии со сталинским принципом «национальное по форме, социалистическое по содержанию» проводил политику «коренизации кадров» (т. е. местная бюрократия должна была быть национальной) и «украинизации». Применительно к Украине, в начале 1920-х гг. Сталин говорил: «Нельзя идти против истории. Хотя русский элемент все еще доминирует в украинских городах, ясно, что со временем эти города неизбежно украинизируются» [32]. В соответствии с этой политикой, украинские комиссары Александр Шумский и Николай Скрипник в 1920-х годах проводили политику в области образования, мало чем отличавшуюся от политики гетманского министра просвещения Зеньковского, закрывавшего или украинизировавшего русскоязычные учебные заведения. Именно в 1920-е годы была проведена большая работа по созданию украинской лексики и терминологии, отличавшейся от русской; в публикуемые словари украинского языка брались заимствования из каких угодно языков (польского, немецкого, латинского), но только не из русского, дабы «защитить и очистить родную речь от «русизмов» [33]. Украинизация дошла до того, что в некоторых регионах Восточной Украины, в частности Донбасса, местные газеты на русском языке впервые с начала 1920-х годов появились лишь во время., гитлеровской оккупации [34]. А между тем, в те же 1920 годы в соседней с Украиной России против восставших крестьян применяли артиллерию и авиацию, командарм Тухачевский делился на страницах военных журналов опытом организации концентрационных лагерей в повстанческих районах, люди ели друг друга в Поволжье, уничтожалась Русская Православная Церковь, русскую интеллигенцию расстреливали, ссылали в Соловки, а в лучшем случае высылали за рубеж на особых пароходах. Но это нисколько не смущало вполне довольных советской политикой на Украине украинских националистов вроде проф. Грушевского, бывшего председателя Украинской Центральной Рады, который в 1920-х годах счел возможным вернуться в Киев и работать в Академии наук УССР, где он в тишине своего кабинета продолжал сочинять свою версию украинской истории.

Какое же моральное право имеют украинские националисты, морально и физически поддерживавшие большевиков в течение 1920-х годов и оказавшие им большую, хотя и косвенную, услугу в борьбе с белым движением, обвинять русский народ в установлении советского режима на Украине? Как и в годы гражданской войны, националистически настроенные социалисты и коммунисты в 1920-х годах отвлекали силы украинского народа от борьбы с опаснейшим врагом и русских, и украинцев – большевизмом. Кого винить в том, что Грушевский был ненадолго арестован в 1930 году, если самого Грушевского, незадолго до этого сотрудничавшего с Советской властью, не трогали репрессии против русской Церкви и интеллигенции, очевидцем которых он был в 1920-е годы? И как соотнести голод на Украине в начале 1930-х годов и голод в российском Поволжье середины 1920-х годов?»

К очерку Э. Панарина

Полное собрание русских летописей. – М., 1961.-Т. I.-стлб. 418–419.

См. Рыбаков Б.А. Слово о полку Игореве и его современники.-М., 1977.-с.288–290.

Полное собрание русских летописей.-2-е изд. СПб, 1908.-стлб. 787–788.

Там же.

Костомаров Н.И. Гетманство Выговскаго // Историческая монография и исследования. – СПб, 1863. Т.2. С. 186 (или 2-е изд., 1872).

См., например, Костомаров Н.И. Книги буття украинського народу – Аугсбург, 1947.

См. библиографию в книге Ульянова.

См. Заключение в книге Костомарова Н.И. «Мазепа», М.: «Республика», 1992.

Adierfeld, Gustav. Leben Karls des Zwцlften Kцnigs von Schweden anf desselben Befehl beschrieben von Hemi Gustav von Adiefeld, Kцniglichen Cammerherrn eriautert und fortgesatzt, wie auch mit nothingen Abriben versehen. (немецкий перевод с оригинального шведского издания), 1742, ч. З, с.236. (Эта цитата приводится по книге Костомарова Н.И. «Мазепа». -М.: «Республика», 1992. с.229. Ее также можно найти на с.607, изд. Костомарова, 1905. См, следующую ссылку на Костомарова.)

Jozef Feldman. Polska w dobie wielkiej wojny polnocnej, 17 041 709. Krakow, 1925. s.304–305.

ВалишевсКий Казимир. Петр Великий: дело.-М.: «Сфинкс», 1911. (Это русский перевод третьей части оригинала: Waliszewski, Kazimiers, 1849–1935, «Pierre le Grand, reducation-rhommoe-l'oeu-vre, d'apres des dokuments nouveaux». Paris, Plon-Nourrit et cie, 1914 (8. ed.).

Костомаров Н.И. Собрание сочинений, – СПб, 1905. Кн.6, T.XVI: Мазепа и мазепинцы. – с.654. -(прим.1). К сожалению, из отдельного издания книги Костомарова «Мазепа». -М.: «Республика», 1922.-подстрочные примечания были исключены, кроме гл. ХП. Так что многие ссылки Костомарова на первоисточники можно найти лишь в дореволюционном издании).

С.655, изд. 1905 г. Далее публикуется украинский перевод этого письма, опубликованный в универсале гетмана Скоропад-ского.

Subtetny, Orest. Ukraine: A.Histrory-University of Toronto Press, 1988, p.164. Английский текст: [Baturin's] entire population of 6000 men, women and children were massacred.

Subtelny, Orest. The Mazepists: Ukrainian Separatism in the Early Eighteenth Century.-New York, 1981 (Boulder, East European Monographs; by Columbia University Press).-p.37.

Письмо А.Д.Меньшикова Петру Великому от 24 октября 1708 года // Письма и бумаги Императора Петра Великого».-М.: АН СССР, 1948.-T.Vin, ч.2,-с.864.

Письмо Петра Великого к Ф.М.Апраксину от 30 октября 1708 года // Письма и бумаги Императора Петра Великого.-М.: АН СССР, 1948.-Т.VIII, Ч.1.-с.253. (Субтельный в рассматриваемой книге цитирует ту же страницу, но, вероятно, по ошибке другой том.)

The Daily Courant, no.2239; среда, 29 декабря 1708 г. (ст. ст.), с.1.

Костомаров Н.И, Мазепа.-М.: «Республика», 1992.-с.244.

Например, английский посол в Вене, Philip Meadows, описывая эти события в своем письме в Лондон от 26 декабря 1708 г., оценивал батуринский гарнизон именно в 6000 человек. См. Theodore Mackiw. English report on Mazepa, Hetman of Ukraine and Prince of the Holy Roman Empire, 1687–1709.-New York, London, Toronto: Ukrainian Historical Association, Inc., 1983. p. 108–111.

Там же, с.71. При этом Мацькив на предыдущей странице приводит фотокопию опровергающей его утверждение статьи из лондонской газеты.

Otwinowskiego Dzieje Polska pod panowaniem Augusta II, od roku 1696 po rok 1728.-1829.-s.121. Цитируется по Костомарову, 1905.

Деникин А.И. Очерки русской смуты. – Париж: «Povolozky & Сie», 1922.-Т.Н.-р.25.

Тамже,с.167–170.Нестор Махно. Русская революция. Записки. – Париж: «Библиотека махновцев», 1929.-Кн.1.-с.113.

Деникин А.И. Очерки русской смуты. – Берлин: «Слово», -T.III-c.31–39.

Деникин А.И. Очерки русской смуты. – Берлин: «Слово», -T.IV.-c.192, 197–198.

Тамже,с.191.

Хотя роман М.А.Булгакова «Белая гвардия» не является в строгом смысле историческим документом, на наш взгляд, он очень верно изображает ту историческую эпоху.

См. Деникин А.И, Очерки русской смуты.-T.III-с.33–36. и цитированный выше отрывок из Махно, а также Нестор Махно. Записки, – Париж: Комитет Н.Махно, 1937.-Кн. Ш «Украинская революция».

Мысль о том, что украинцы вообще местным националистам предпочитали белых либо красных проводится и в книге американского историка Чсмберлена: William H.Chamberlin. The Ukraine: A Submerged Nation,-N.Y.: Macmillan, 1944.

Десятый съезд Российской Коммунистической партии: Стенографический отчет. – Москва: Государственное издательство, – 1921.-с.115.

См., например. Language planning in the Soviet Union, Michael Kirkwood (ed.) Basing-stoke, Hampshire: Macmillan in association with the School of Slavonic and East European Studies, University of London, 1989.-P.180–183.

John A.Armstrong. Ukrainian Nationalism, – 2nd edition. Columbia University Press, 1963.