Текст книги "Геноцид карпаторусских москвофилов – замолчанная трагедия ХХ века"

Автор книги: Василий Ваврик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Русская культура в Галиции – двадцатые годы двадцатого века

Продолжают литературную деятельность и борьбу москвофилы: Дмитрий Андреевич Марков (1864–1938) – знаменитый публицист автор работ – «Австрия и Россия» (1910), «Россия и украинская идея в Австрии» (1910).

Иероним Луцык (1861–1935) – поэт, драматург, историк. Наиболее известна «История Руси в песнях».

Дмитрий Николаевич Вергун (1871–1951). Писатель, поэт наиболее известные труды «Немецкий Drung nah Osten» – переведен на многие языки, «8 лекций о «Подкарпатской Руси».

Юлиан Андреевич Яворский (1873–1937) – поэт, критик, этнограф, ученый и общественный деятель. Во время первой мировой войны – один из организаторов «Карпато-русского комитета» в Киеве. Наиболее известные работы: «Пушкин и Карпатская Русь» (1899), «Гоголь в Червонной Руси» (1904), «Галицкая Голгофа» (1924), «Значение и место Закарпатья в общей смете русской письменности» Прага, 1930.

Семен Юрьевич Бендасюк (1877–1965). Узник австрийских лагерей. Поэт, историк, журналист. Наиболее изв. работы: «Первые памятники русской переписки Д.И.Зубрицкого» 91 932) и «Общерусский первопечатник Иван Федоров» (1935). Автор воспоминаний: «Памяти Максима Сандовича» (1935), «Единство Руси» (1936). Известен как человек высокой духовной жизни, верное чадо Св. Православной Церкви.

О В.Р.Ваврике написано выше.

Х. Большевики и украинский сепаратизм

Огромный удар по православию и москвофильству нанесли большевики. Первыми жертвами были те, кто считал себя русскими как «белогвардейские недобитки».

Вообще, большевики более всех других оказались учениками униатских «самостийников». Созданная при Петлюре не легитимная «Украинская Автокефальная Церковь» поддерживалась большевиками: «Советской властью была предоставлена свобода украинским общественным деятелям по созданию «национальной украинской церкви». В 1921 году прошло в Киеве, т. к. «Всеукраинская Православная Церковная Рада», «Рада» («Совет») получило в свое ведение соборы в Киеве, отбираемые Советской властью у православных. Так, раньше всего им был передан Софийский Собор в Киеве… Помещенная в «одном из советских украинских журналов иллюстрация «иерархов Украинской Автокефальной церкви» на которой изображены 28 «епископов», которых называют «борцами за украинскую церкву». На иллюстрации они представлены в прекрасных предреволюционных архиерейских облачениях, заграбленных из ризниц православных архиерейских храмов во время томления православных епископов в советских тюрьмах. Сшить подобные облачения во время революционной разрухи и по закрытии большевиками монастырей не было возможности и посему остается заключить, что эти облачения попали к автокефалистам из-за грабежа…

В народном мнении УАПЦ сохранилась как отрицательное явление, ибо народ считал ее духовенство сотрудниками советов по чистке населения на Украине, тесно связанными с ГПУ»… [5] 5
  6 С.Раневский. «Украинская автокефальная Церковь». Джорданвилль, 1948 г.


[Закрыть]

Тотальная «украинизация», проводившая на фоне геноцида русского народа и РПЦ, была частью ленинской национальной политики. На службу большевикам пришли многие «герои Австрии» во главе с М.Грушевским. В 1923 году было выпущено печально известное постановление ЦК ВКП (б) об обязательной украинизации, а еще более печально известное постановление ЦКК УССР «О борьбе с саботажем в хлебозаготовках» от 6 декабря 1932 г., начавшее голодомор, было подписано председателем СНК УССР с 1932 г. ярым украинизатором В.Чубарем. Голод охватил, в первую очередь, Волынь, которая благодаря миссионерской деятельности Почаевской Лавры и архиепископа Антония (Храповицкого) стала перед революцией крепостью Православия и монархии.

Следует отметить, что в 1930-е годы галицкие москвофилы продолжают активную творческую и общественную деятельность. Регулярно проводятся Талергофские съезды, активно действует Ставропигийский Институт – основной научный центр сторонников галицко-русской ориентации.

В эти годы наиболее плодовитыми деятелями москвофильской школы являются В.Р.Ваврик, Семен Бендасюк.

Сильнейшие удары по москвофильству были нанесены большевиками в 1939 г., когда в первую очередь репрессиям подверглись «белые», и в 1944 году на Подкарпатской Руси ее население подверглось принудительной украинизации. Нацисты и их «партнеры» – бандеровцы (ОУН-УПА) также беспощадно подавляли москвофильство и Православие – на Волыни бандеровцы убивали священников, не желающих отказываться от церковно-славян-ского языка и переходить в автокефалистский раскол. Послевоенная политика СССР также проходила в русле «украинства» Большевики уничтожили ОУН-УПА как политических противников, однако украинофильская терминология была закреплена. Все это привело к угасанию москвофильства в Галичине, однако на православном Закарпатье оно живо и возрождается.

Москвофильская традиция продолжена в среде карпаторус-ских эмигрантов – достаточно вспомнить братьев Геровских, писателя и филолога, Филиппа Свистуна – автора фундаментального исследования «Галицкая Русь под владычеством Австрии», Петра Гардого – создателя уникального сборника документов по австрийскому геноциду «Галицкая Голгофа. Военные преступления Габсбургской монархии».

Как уже отмечено, русская культура на угасла на Подкарпатской Руси. Живыми носителями карпаторусской традиции было, в основном, закарпатское православное духовенство. Наиболее выдающийся его представитель схиархимандрит Василий (Пронин) скончался в 1997 г. Человек энциклопедического образования, знавший 14 языков, и специалист во многих областях – от геологии до истории, бывший белый офицер, постригшийся в монахи в 20-е годы, является автором крупнейшего на данную тему исследования: «История Православия на Закарпатье от начала до первой мировой войны» (машинопись, не издана из-за финансовых трудностей).

Научные исследования и популяризация галицко-русского культурного наследства способны возродить эту глубокую и подлинно национальную традицию Западной Руси.

Литература по рассматриваемому вопросу:

Ф.Ф. Аристов «Карпаторусские писатели», Москва, 1916.

Ф.Ф. Аристов. Литературное развитие Подкарпатской Руси. М.,1993.

Ф. Свистун «Галицкая Русь под владычеством Австрии». Нью-Йорк,1964

В.Р. Ваврик «Краткий очерк истории галицко-русской письменности», Лувен, 1968 г.

С. Гардый «Галицкая Голгофа. Военные преступления Габсбургской монархии». Нью-Йорк, 1968.

Н.С. Свенцицкий. Материалы по истории возрождения Карпатской Руси (отношения Карпатской Руси с Россией в первой половине XIX века. Львов, Печатня Ставронигийского института. 1905.

Евгений Недзельский. Очерк карпаторусской литературы. Ужгород, 1932.

Екатерина-де-Витте. Путевые впечатления. Буковина и Галичина. Киев, 1904 г.

Василий Кельсиев. «Галичина и Молдавия. Путевые письма. С.-Петербург, 1868

Екатерина де-Витте. Русско-польский вопрос в Галичине. 1804–1909. Почаев, 1909 г.

Екатерина де-Витте. «Происхождение и развитие украи-нофильства» Шамордино, 1915 г.

«The biggest lie of the century – the Ukraine and Ruthenia» by Peter G.Kohanic.New-York1959

Галицкая Русь в европейской политике. Львов. 1886 г.

Скит Манявский в борьбе за веру и народность. Львов, 1926.

Б.А. Дедицкий, М. Качковский и современная галицко-рус-ская литература. Львов, 1876.

О.А. Мончаловский «Литературное и политическое украи-нофильство», Львов, Типография Ставропигийского института, 1898.

Иеромонах Тарасий (Курганский) «Великороссийское и малороссийское богословие». Киев, 1913 г.

Проф. Зызыкин «Патриарх Никон и его государственные и церковно-канонические идеи». Варшава, 1928.

И.И. Лаппо «Идея единства русского народа в Юго-Западной Руси в эпоху присоединения Малороссии к Московскому государству». Прага, 1929.

Проф. Одинец «Возникновение русской государственности и идея русского единства». Париж, 1939.

Акты Южной и Западной России. Киев. 1879.

Проф. В. Завитневич «Палинодия» Захария Копыстенского и литературная полемика южнонорусов с латино-униатами. С.Петербург, 1879

М.О. Коялович «Лекции по истории Западной России». М 1876.

Г. Карпов. В защиту Богдана Хмельницкого. Москва, 1890.

Г. Карпов «Критический опыт разработки главных русских источников до истории Малороссии относящихся». Москва, 1870.

27. Южная Русь. Очерки, исследования и заметки. С.-Петербург, 1905.

Кирилл Фролов,

зав. отделом Украины Института Стран СНГ, Глава Московского отделения Союза Православных Граждан

Историческая
действительность и националистическая
мифология

Многие исторические публикации, написанные с украинских сепаратистских позиций, описывают взятие. Киева войсками Андрея Боголюбского в XII веке (1169 г.). При этом читателю внушается мысль, что Киев в то время был населен «украинцами», а князь Андрей был «великороссом», что и объясняет якобы особые, невиданные зверства его войск в Киеве. Таким образом, княжескую усобицу в единой по языку и культуре стране представляют как нападение одного народа на другой. Но ведь то время было эпохой непрекращающихся усобиц по всей Руси. Как с этнических позиций объяснить постоянные войны между суздальцами и новгородцами или между черниговцами и киевлянами? Последнее обстоятельство, по понятным причинам, националистами не упоминается. А ведь древний киевский летописец считал разгром Киева объединенными смоленско-черниговскими войсками под предводительством князя Рюрика Ростиславича, случившийся в ту же эпоху (1203 г.),! небывалым бедствием, стало быть худшим, чем более раннее взятие Киева Андреем Боголюбским. «И сотворися великое зло в Русстей земли, якого же зла не было от крещения над Киевом… Подолье взяша, пожгоша ино. Гору взяша и митрополью святую Софью разграбиша… Десятинную разграбиша и монастыри все и иконы одраша… то положиша все себе в полон.» [1]. Далее летопись сообщает, что союзные с Черниговом половцы убивали монахов, священников и монахинь, забирая молодых монашенок в свои лагеря. Как же с этнических позиций объяснить это событие? Почему «украинский» князь Игорь Святославович, герой «Слова о полку Игореве», ставший из новгород-северского черниговским князем, организовал антикиевскую коалицию в союзе с «великорусским» смоленским князем? [2]. (Участие левобережных половцев, традиционных союзников черниговских князей, во взятии Киева было само собой разумеющимся, как и союз киевлян с правобережными торками.) Чем же взятие Киева Андреем Боголюбским было хуже взятия Киева черниговцами? Разве тем, что Андрей Боголюбский не прибегал к помощи кочевников и смолян, а взял Киев с помощью галицкого князя Владимирка?

Не было в то время этнических различий между русскими и украинцами; одни и те же книги читались и в Киеве, и в Новгороде, одни и те же князья княжили то в «России», то на «Украине». (Например, Остромирово Евангелие было написано в Киеве для новгородца, а Владимир Святой и Ярослав Мудрый княжили сначала в Новгороде, а затем только в Киеве.) Бессмысленно искать повод для вражды между русскими и украинцами в этой эпохе, как это иногда делает украинская национальная историография. В заключение этой темы остается добавить, что «украинские» левобережные и правобережные князья продолжали свои традиционные усобицы и накануне разгрома Киева Батыем. В 1235 г. черниговские князья Михаил и Изяслав отвоевали владение Киевом у Данилы Галицкого, который вновь захватил Киев в 1238 г., когда войска Батыя были уже на Руси.

Русь, разъединенная внутренними усобицами, не могла устоять перед напором дисциплинированных войск Монгольской империи, к тому времени уже объединивших силы многих степных племен. В трудное время, последовавшее за монгольским завоеванием, Русь пытались разодрать на части шведы, немцы и литовцы. В этих условиях Александр Невский и его потомки в Северо-Восточной Руси проводят политику объединения русских земель в единое государство. Признавая власть ордынских ханов (сила солому ломит) и подавляя преждевременные против нее выступления, они постепенно выторговывают себе право самостоятельно решать внутренние вопросы и собирать дань без участия монголов. Положительные результаты этой политики видны из сравнения Северо-Восточной Руси с Юго-Западной Русью, отдавшейся литовцам и полякам вскоре после монгольского завоевания. Северо-Восточная Русь под властью монголов сохраняет свою национальную, религиозную и политическую самобытность: русский извод церковнославянского языка остается в ней не просто господствующим, но фактически единственным литературным языком; центр русского православия из Киева перемещается во Владимир-Суздальский (1299 г.), а затем – в Москву (1322 г.); русские князья, потомки Рюрика, включая перебежавших из «Литвы» Волконских, Оболенских, Пожарских и т. п., составляют русскую аристократию и выдвигают из своей среды самодержавного монарха; уже в XIII веке успешно отражаются нападения шведов, немцев и литовцев, а позже объединенная Россия разбивает монголов на Куликовом поле и самостоятельно освобождается из-под монгольской власти. С другой стороны, в Юго-Западной Руси господствующим языком постепенно становится польский, оказавший сильное влияние на развитие украинского и белорусского языков; церковь подвергается гонениям и насильственной унии; Рюриковичи исчезают и заменяются вначале литовскими князьями, а затем польскими магнатами; страна до XVII века включительно не может самостоятельно освободиться от иноземного ига и вынуждена просить в этом деле помощи у соседей Московского государства.

Между тем украинская сепаратистская пропаганда не устает обвинять москалей в поклонении татарским ханам, противопоставляя «татарскому прихвостню» Александру Невскому (или его внуку Иване Калите) его современника и своего героя Данилу Галицкого, получившего от Римского папы королевскую корону. При этом делается вид или прямо утверждается, что Данило не только не кланялся монголам, но и чуть ли не единственный во всей Руси организовал им сопротивление. Посмотрим же, что говорит об этом галицко-волынская летопись 6748 (1240 г.): «[Под этим годом летопись вначале описывает штурм монголами Киева и разгром Галиции. ] Прежде того ехал бе Данило князь ко королеви Угры, хотя имети с ним любовь сватьста. И не бе любови межи ними, и воротися от короля. И приеха в Синеволодьско во манастырь святыя Богородицы. Наутрея же, востав, виде множество бежащи от безбожных татар и воротися назад в Угры… Иде изо Угор в Ляхы на Бардуев и пиде в Судомир… [где он встретил свою жену, также бежавшую от монгол в Польшу]…Данилови же рекшу, яко не добро, нам стояти еде близ воюющих нас иноплеменьником, иде в землю Омазовскую ко Болеславу, Кондратови сынови, и власть ему князь Болеслав град Вышгород [где он и оставался до тех пор, «дондеже не прия весть», что монголы ушли в степи. ]» [3].

Таким образом, князь Данило не только не организовывал сопротивление монголам, но и при их появлении бежал вначале в Венгрию (Угры), а затем – в Польшу. В Польше же, не чувствуя себя в безопасности близ галицкой границы, он бежал далее в Мазовию к своему союзнику Болеславу. Но может быть, князь Данило посвятил всю свою жизнь борьбе с монголами? Посмотрим, что говорит об этом та же летопись: 6758 (1250 г.)

«Приде к Батыеви на Волгу, хотящу ся ему поклонити… И поклонися по обычаю их, и вниде в вежю его. Рекшу ему: «Данило, чему еси давно не пришел?.. Пьеши ли черное молоко, наше питье – кобылий кумуз?» Оному же рекшу: «Доселе есмь не пил. Ныне же, ты велишь, – пью.» Он же рече: «Ты уже наш, татарин, пий наше питье.» Он же, испив, поклонися по обычаю их.» [Затем Данило посещает Батыеву жену, которая благосклонно угощает его вином, а не кумысом. ]»…О злее зла, честь татарская! Данилови Романовичу велику, обладавшу Рускую землею: Кыевом и Володимером [Волынским], и Галичем… ныне седит на колену и холопом называется! [Затем летопись упоминает Ярослава Суздальского, отца Александра Невского, погибшего в Орде, и Михаила Черниговского, предпочетшего умереть, но не «поклониться кусту» перед ханской юртой. ] «…Бывшу же князю у них дний К и Е [т. е. 25 дней], отпущен бысть и поручена бысть земля его ему и иже бяху с ним.» [4].

Остается недоумевать, чем же Данило Галицкий был лучше Александра Невского? Тем ли, что ища помощи у поляков и римского папы, он способствовал тому, что Галиция прежде всех других русских земель стала польским воеводством (начало XIV века) и более всех утратила свои древнерусские корни? По этому поводу вспоминается бессмертный Тарас Бульба: «Ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи?» У древнерусских людей чувство этнической принадлежности было тесно связано с Православием. По-видимому, одной из главных причин, по которой Александр Невский отказался от королевской короны, предлагавшейся ему Римским папой вместе с обещаниями военной помощи взамен на обращение в католичество, было предчувствие, что с утерей Православия будет утеряна и национальная самобытность Руси. С другой стороны, монголы были веротерпимы и не навязывали своей религии русским; более того, некоторые из них переходили в Православие, включая даже монгольских царевичей (например, св. Петр Ордынский), которые в то время могли лишиться за это своих наследственных прав. Уже в 1265 г. в Сарае, столице Золотой Орды, была учреждена православная епархия. Вероятно, именно это предпочтение Александра Невского ради сохранения православной веры – политической зависимости от веротерпимых монголов союзу с воинствующими западными католиками – побудило Русскую Православную Церковь причислить Александра Невского к лику святых. Как мы уже отметили выше, решение Александра пожертвовать политической независимостью ради веры в конце концов помогло СевероВосточной Руси вновь обрести политическую независимость, а противоположное решение Данилы способствовало скорой утрате политической (и тем более духовной) независимости в Галиции. Так и выходит, вольно переводя слова Христа, что старающийся спасти душу [жизнь] – ее потеряет, а не боящийся умереть – спасет.

Большая часть Юго-Западной Руси (за исключением Галиции, отошедшей к Польше) вскоре оказалась под владычеством языческих литовских князей, где до брака литовского князя Ягайло с польской королевой Ядвигой и последующей католизацией сохранялась культурная автономия для русских православных. Но уже тогда, в относительно благоприятную для православных эпоху в литовском государстве, киевский митрополит предпочел перебраться из владений литовского князя во Владимир-Суздальский (1299 г.), тогдашнюю столицу Северо-Восточной Руси. Несколько позже митрополит Киевский и Владимирский Петр из теряющего свое значение Владимира хотел было перебраться в более богатую и сильную Тверь, но недальновидный князь тверской оттолкнул его своей грубостью и высокомерием, и митрополит переехал в Москву, местный князь которой, Иван Калита, был с ним в дружеских отношениях (1322 г.). Но когда Москва стала столицей Русской Православной Церкви, она стала притягательным центром для всех русских земель и вскоре настолько усилилась, что затмила Тверь и стала самым важным городом Северо-Восточной Руси. Значение Православной Церкви в жизни древнерусских людей понимали и литовские князья. Поэтому их очень беспокоил тот факт, что православное духовенство и миряне подчиняются московскому митрополиту. Много раз литовские князья пытались установить собственную митрополию, независимую от Москвы, чтобы лишить Москву преимущества церковной столицы. Но константинопольские патриархи, под чьей юрисдикцией находилась тогда Русская Православная Церковь, предпочитали православных русских князей, а не литовских язычников (а позже – католиков) и в течение многих лет отвергали их домогательства. На протяжении полутора веков (1299–1458) единая Русская Православная Церковь управлялась из Северо-Восточной Руси, о чем сепаратистские пропагандисты предпочитают не вспоминать. Однако в середине XV века в Русской Церкви произошел раскол по политическим границам между Литвой и остальными русскими землями. Причиной этому была флорентийская уния Православной и Римо-Католической Церквей (1440 г.), которую Русская Церковь отказалась признавать. В те годы османские турки уже захватили большую часть Византийской империи и осаждали Константинополь. Римский папа предложил византийцам унию церквей взамен на западную военную помощь. Император и Патриарх согласились, хотя, как показали последующие события, общественное мнение среди православных было против унии. Митрополитом Московским и Киевским в то время был грек Исидор, сторонник унии. По принятии унии на соборе во Флоренции и Ферраре (1438–1440), он предпринял путешествие по Восточной Европе. В то же время русские делегаты Собора поспешили домой с тем, чтобы осудить принятую унию. Когда Исидор вернулся в Москву (1441 г.), он был Кардиналом Московским и Всея Руси; на нем был латинский крест, и на своей литургии он помянул римского папу вместо православных патриархов. Это была последняя литургия Исидора в России. Его немедленно арестовали, и собор русских епископов объявил его еретиком. Из Москвы Исидор бежал в Тверь, находившуюся в плохих отношениях с Москвой, Но и там он был арестован местными властями. В конце концов он совсем уехал из России. С этого момента Русская Церковь стала фактически независимой от Константинополя. Вскоре после принятия унии турки захватили Константинополь (1453 г.), и вследствие этого уния очень быстро потеряла всякую привлекательность для греков, которые от нее сами вскоре отказались. Но моментом разногласия между Москвой и Константинополем поспешили воспользоваться литовские власти, в чьих владениях находилось много православных. В 1458 году Казимиру IV удалось посвятить епископа Григория, сторонника унии, в сан Митрополита Киевского; его юрисдикция простиралась на православных, находящихся в польских и литовских владениях. Политическое давление заставило принять новое устройство одного за другим всех живущих в Литве православных епископов, большинство которых были против унии и за единство Русской Церкви. Таким образом. Русская Церковь оказалась расколотой на две митрополии, московскую и киевскую. Поставление независимого от Москвы митрополита в литовских владениях было лишь первым шагом на пути подчинения Православной Церкви католическим властям, которые были заинтересованы в обращении православных в католицизм с тем, чтобы предотвратить сепаратистские настроения среди русских, украинцев и белорусов, живших в их владениях. Политическое давление на православных не прекратилось с отделением литовских епархий от московской митрополии, что естественно вызвало сопротивление православных. В 1481 г. православные князья во главе с Михаилом Олельковичем и Федором Вельским пытались свергнуть Казимира. Потерпев неудачу, они бежали в Москву. По той же причине в 1503 г. отделилась от Литвы и поддалась Москве Черниговская земля, за которой последовали Смоленская, Брянская и Северская (со столицей в Новгород-Северском) земли. (Эти земли были вновь захвачены Польшей через сто с небольшим лет, в смутное время начала XVII в. Смоленск и Брянск был отвоеван Россией в середине XVII в., а Чернингов и Северщина тогда же вошли в состав гетманской Украины, находившейся под российской протекцией.) В 1596 г. оставшимся под польско-литовской властью православным землям была навязана Брестская уния, и на польско-литовских землях вскоре не осталось православной иерархии. Лишь в 1620 г. патриарх Феофан тайно рукоположил 7 епископов в Киеве, в т. ч. одного митрополита, и таким образом восстановил Киевскую митрополию под юрисдикцией Константинопольской патриархии. Киевская православная митрополия продолжала подпольное существование до 1633 г, когда она была узаконена новым королем Владиславом. Вскоре произошло воссоединение левобережной Украины и Киева с Россией (1654 г.), за которым последовало и объединение Русской Церкви (1687 г.), происшедшее с благословения Константинопольского Патриарха, под чьей юрисдикцией находилась киевская митрополия. Сразу же по воссоединении церквей, выходцы из киевской митрополии начинают играть ведущую роль в духовной жизни и даже в руководстве Русской Церкви (Симеон Полоцкий, Стефан Яворский, Феофан Прокопович, Дмитрий Ростовский). Впрочем, и до объединения Русской Церкви Епифаний Славинецкий и его ученики уже сыграли значительную роль в реформе Патриарха Никона.

Как когда-то литовские князья, так и теперь современные украинские националисты хорошо понимают объединительную роль Русской Православной Церкви, противоречащую их разъединительным целям. Поэтому они стараются не только основать «украинскую патриархию» или автокефалию, но и переписать историю таким образом, чтобы доказать изначальную церковную отделенность Украины от России. Пока что им не очень-то везет: ни одна Православная Церковь мира не признала ни «патриархии», ни «автокефалии». Ныне на Украине признающих юрисдикцию Московской Патриархии примерно в 6 раз больше, чем придерживающихся «национального православия». В области же истории Церкви ни одна их ложь не выдерживает и поверхностного столкновения с простейшими историческими фактами.

«Доба козаччины» довольно полно описана в хрестоматийной книге Н. Ульянова «Происхождение украинского сепаратизма» Мы хотели бы обратить внимание читателей только на два момента. Украинская пропаганда, как правило, обвиняет правительство Алексея Михайловича в нарушении Переяславского «договора». Дескать, царская Россия вместо того, чтобы сражаться за Украину, вкупе с Польшей вероломно разделила ее на две части, заключив перемирие в 1667 г. Таким образом, царское правительство будто бы предало правобережную Украину Польше. Рассмотрим, однако, обстоятельства, при которых произошло заключение этого перемирия.

После вероломного нарушения поляками Зборовского договора и поражения казаков под Берестечком стало ясно, что самим казакам не устоять против польских войск. В октябре 1653 г., после неоднократных казацких посольств, Земский собор в Москве согласился принять Украину под протекцию Московского государства, нарушив тем самым договор о вечном мире с Польшей. В январе 1654 г. Переяславская казацкая рада присягнула Алексею Михайловичу. При этом казаки пытались получить равноценную присягу от московского правительства, на что московский посол Бутурлин ответил категорическим отказом, с чем казаки были вынуждены согласиться. Таким образом, переяславская присяга была односторонней, а вовсе не равным договором между Царем и Радой, как это пытаются представить украинские националисты.

Московские и казацкие войска были удачливы в войне с Польшей (кроме Галиции). Военные действия временно прекратились, и были начаты переговоры о мире, на которых Москва требовала передачи всей Украины и Белоруссии в московское подданство. Но в этот момент новый гетман Иван Выговский предал Царя, заключив мирный договор с Польшей, по которому Украина получила бы автономный статус внутри Речи Посполитой (1658 г.). Как известно, Польша прежде нарушала договоры, заключенные с казаками (например, Зборовский); и в этот раз польский комиссар Беневский, заключивший договор с Выговским, говорил, отчитываясь перед польским сенатом, что-де отделение Руси (Украины) в отдельное княжество долго не продержится, дескать, все со временем вернется в прежнее русло [5]. Но Выговский все же польстился на его обещание.

Многие казаки остались верными и избрали нового гетмана, Безпалого. В 1659 г. князь Трубецкой двинулся с большой армией на помощь Безпалому. Выговский же призвал на помощь себе крымскую орду и с помощью татар напал на Трубецкого у Конотопа. Большой отряд, возглавляемый князем Пожарским, рассеял казаков Выговского, но слишком увлекся преследованием, оказался в окружении татар и был вынужден сдаться. Князя Пожарского отвели к хану, где князь плюнул хану в лицо и был обезглавлен; 5 тысяч русских пленников были перебиты казаками Выговского. Трубецкой отступил к Путивлю. Вскоре, однако, крымский хан увел свои войска в Крым. 22 августа 1659 г. войска Выговского под предводительством его брата Данилы попытались самостоятельно напасть на войска Трубецкого, но были разбиты. Почти сразу же, 30 августа, Шереметьев написал письмо царю о том, что весь левый берег снова признал власть Москвы. Но примерно через год Москве изменил и Ю.Хмельницкий, и снова левый берег признавал царя, а правый колебался между Польшей и Турцией. Эта череда измен украинской старшины посреди войны России с Польшей, спровоцированной самими же украинцами, истощила московское государство. Война и измены стоили Москве много денег и человеческих жизней. Выходило, что старшина левобережной Украины более хотела быть с Москвой, чем старшина правобережной Украины. Вот почему война Москвы с Польшей закончилась таким образом. Не москали и не ляхи разделили Украину: Украина была разделена самими украинцами, часть которых была за Москву, а часть – против. Истощенная войной и изменами Россия вряд ли могла бы продолжить войну за правобережную Украину, чья правящая элита была настроена пропольски.

Второй момент, на который хотелось бы обратить внимание читателей, это эволюция взглядов украинских историков Костомарова и Кулиша, особенно в отношении украинского казачества. Будучи в юные годы соратниками Т. Шевченко, они воспринимали своих героев-казаков как сторонников и борцов за демократическое народное государство. [6]. В зрелые же годы, после многих лет исследований, несомненно оставаясь украинскими патриотами (в смысле любящих Украину людей), они решительно пересмотрели свои взгляды на многие вопросы украинской истории, в т. ч. и казачество. [7]. Хотелось бы надеяться, что многие другие, столкнувшись с действительными историческими фактами, смогут расстаться с иллюзиями, созданными националистической мифологией.

Мазепа и «мазепинцы»

Украинская сепаратистская пропаганда сделала из гетмана Мазепы национального героя Украины. Утверждается, что гетман был не предателем, а борцом за независимую Украину; предавая Россию и Петра Великого, он-де стремился создать независимое украинское государство. Между тем, известный малороссийский историк Н.Костомаров достаточно убедительно показал, что Мазепой руководили прежде всего личные корыстные интересы. [8]. Видев победы шведского короля Карла XII над русскими войсками, Мазепа предполагал поражение России и не без оснований считал, что гетманская Украина в этом случае перейдет под контроль польского союзника воинственного шведского короля, Станислава Лещинского, выдвинутого Карлом XII на польский престол вместо короля Августа II, союзника Петра Великого. В этих условиях Мазепе думалось, что верному подданному Петра Великого, каким до сих пор был гетман, не посчастливится на польской Украине. Своевременный переход на сторону Карла и Лещинского мог бы помочь Мазепе сохранить свое положение богатейшего магната и при новых властях.