Текст книги "Железный доктор"

Автор книги: Василий Орехов (Мельник)

Соавторы: Юрий Бурносов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 6

Лейтенант Рождественский ничком упал в сухую траву и автоматически, на вдолбленных в академии рефлексах перекатился за еле заметный бугорок. Не бугорок даже, а так, легкую неровность местности, за которой можно было укрыться, только изо всех сил вжавшись в землю. Над головой грохотали импульсные очереди и шипели лазерные лучи, потом довольно далеко, метрах в пятнадцати левее, блеснул мерцающий разрыв плазменной гранаты. Что-то тяжело обрушилось, подняв клубы пыли, тут же забившей все дыхательные пути.

– Але, доктор-врач! – завопил Бандикут, скорчившийся за перевернутой легковушкой, когда-то запаркованной во дворе, а теперь, похоже, время от времени служившей игрушкой гигантским биомеханизмам. – Они вон из той хаты бьют, где вывеска «Парикмахерская»! Я успел засечь! Давай попробуй обползти справа, ложбинкой, и вдарить по ним сбоку. А мы с лысым отвлекать станем!

– Хорошо! – крикнул в ответ Володя.

Легко сказать – обползи ложбинкой, когда та ложбинка глубиной сантиметров двадцать. Чуть задницу приподнял, можешь с ней и попрощаться... Но делать было нечего, и военврач пополз, пыхтя и ругаясь вполголоса. В довершение ко всему с неба внезапно, безо всякой предварительной рекогносцировки обрушился дождь, моментально превративший сухую почву в липкую скользкую грязь, ползти по которой было еще труднее.

– Партизаны не сдаются! – истошно заорал тем временем за спиной Бандикут и бахнул из своей грандиозной пушки, чей кошмарный звук Володя вряд ли уже спутал бы с чем-либо другим.

То ли вопль, то ли выстрел привели к неожиданному результату – стрельба утихла. Володя приподнялся и чуть ли не на карачках поскакал по грязи, потом прыгнул и на пузе въехал за толстый ствол упавшей сосны. Судя по всему, его маневр остался незамеченным: никто не стрелял, а кто-то из нападавших крикнул в свою очередь:

– Корявый, вылезайте! Стрелять не будем!

Тяжело дыша, Володя прополз вперед, выглянул из-за вывернутого из земли комля. Дом с покосившейся облезлой вывеской «Парикмахерская» был совсем рядом, рукой подать. Из ближайшего оконного проема выглядывал человек в непрозрачном сферическом шлеме, но смотрел он вроде бы совсем в другую сторону, хотя поди разбери в этой штуке, куда он смотрит... Плюнув, лейтенант вскочил на ноги, метнулся за угол дома, прижался спиной к панели. И снова его не заметили, отвлекшись на переговоры с Бандикутом, который хрипло орал:

– Обзовись сначала! А за корявого потом отдельно поговорим!

– С вами говорит командир отдельного отряда Ордена Священного Узла!

А вот и пресловутый Орден... О нем Володя тоже слышал много. По сути, Орден являлся наиболее организованной структурой сталкеров Пятизонья, попасть в которую было очень трудно. Всей правды об Ордене не знал никто, даже половины правды, наверное, – в основном слухи, легенды и байки. Поговаривали, что Орден планирует захватить так называемый Узел – огромную таинственную пещеру, расположенную глубоко под землей, в которой сходятся все существующие гипертоннели, ведущие в другие Зоны. Впрочем, это могло быть чьей-то досужей выдумкой. Главное же заключалось в том, что, по сути, Орден был врагом для всех – и для обычных сталкеров, которых старался подмять под себя и контролировать, и для военных, которые Ордену всячески противодействовали. Потому военный бронескафандр, даже с красными крестами медика, защитой при встрече с бойцами Ордена не являлся.

– Не знаю такого погонялова – Командир! – издевался тем временем Бандикут. – Сказал бы уж как у вас там между собой принято – брат Ананий или брат Акакий... И вообще, что за дикость? Идут люди по своим делам, никого не трогают, а в них начинают всякой хренью стрелять!

– Сложите оружие, и я все объясню. Нам лишние жертвы не нужны. Мы стреляли только затем, чтобы показать свое превосходство. Обратите внимание, что огонь велся не прицельно.

– Превосходство у вас? Ну так выходи сюда, брат Ананий! Мы тоже стрелять не будем. Тут и побухтим, а то что ж ты рыло за стенкой прячешь?

Невидимый командир орденского отряда молчал – наверное, обсуждал дальнейшие действия с товарищами. Интересно, что сейчас поделывает Бордер? Вполне вероятно, заходит с другой стороны... Если вообще жив, его-то Володя с тех пор, как начали пальбу, не видел.

– Хорошо, я выхожу! – крикнул наконец командир.

Рождественский осторожно выглянул из-за угла и увидел, как открылась дверь под вывеской «Парикмахерская» и оттуда вышел с чуть поднятыми руками человек. Выглядел он довольно странно: не знакомой лейтенанту модели, но явно весьма качественный бронекостюм, на котором крепился весьма неуместный в данных обстоятельствах разноцветный аксельбант. Сделав несколько шагов, командир отряда остановился и поднял руки повыше, демонстрируя свои миролюбивые намерения.

– О чем говорить станем? – послышался голос Бандикута, и коротышка высунулся из-за своего укрытия.

– У тебя оружие, – холодно заметил командир, глядя на монструозную пушку Бандикута.

– А она не снимается, – с деланым сожалением сказал Бандикут и снова спрятался за перевернутый автомобиль. – Там крепления сложные, долго возиться. Не ссы, стрелять не стану. Говори, чего надо.

– У нас есть информация, что у вас есть информация... тьфу ты! – в сердцах сплюнул командир, запутавшись в словесных оборотах. – Короче, вы знаете про исчезнувший теплоход.

– Все знают за исчезнувший теплоход, – немедленно отозвался Бандикут, больше не показываясь. – Мы что, крайние?

– У нас есть... Нам известно, что с вами – человек из-за Барьера, который владеет важной информацией. Военный. Предлагаю передать его нам, после чего мы отпустим вас без каких-либо репрессий.

Володя закрыл глаза. Сейчас его сдадут Ордену, а Орден – это хуже, чем придурковатые, но довольно объяснимые в своих поступках вольные сталкеры. Орден – это фанатики, а любые фанатики опасны. «Человек из-за Барьера»... Интересно, откуда они все пронюхали? Жирный подвальный житель сдал?

– А на хрена он вам? – живо поинтересовался любознательный Бандикут. – То есть я в курсе, что вас хлебом не корми, дай только вояку выпотрошить. Но хотелось бы поконкретнее узнать. Может, нам он нужнее.

– Это не твое дело, – сказал командир. Судя по голосу, он начинал сердиться всерьез.

Володя еще успел подумать, что Бандикут, скорее всего, ссориться с Орденом не станет и предпочтет синицу в руках, то есть возможность свалить без потерь, журавлю в небе – гипотетическому вознаграждению за дочь председателя Совета Федерации, которую еще поди найди. Дальше Рождественскому думать стало некогда, потому что из пролома в стенной блочной панели, практически в паре метров от него, показался человек в таком же бронескафандре, как у командира отряда, что разговаривал сейчас с маленьким сталкером.

Выстрелил Рождественский машинально. Человек из Ордена нападения не ждал, поэтому сделать ничего не успел. Выстрел пришелся в середину груди, и пришелец повалился навзничь, стукнувшись шлемом о стену.

Володя растерянно застыл, и тут с неба обрушилось что-то ужасное.

Чудовищный рев прорезал пространство – то ли вой живого существа, то ли оглушительная механическая сирена. Володя вскинул голову и успел увидеть, как в небе над домом пронеслась невероятная тварь, покрытая шипастыми пластинами, словно доисторический ящер. Вот только пластины взблескивали металлом и были приклепаны к корпусу чудовища. Растопырив когтистые лапы, тварь мелькнула в воздухе, рассекая его мощными винтами и размахивая длинным гибким хвостом, на конце которого торчали в разные стороны зазубренные шипы. На консолях дракона – а это, несомненно, был дракон – размещались уродливые приспособления, предназначение которых было ясно с первого взгляда – убийство и разрушение. Бывший армейский вертолет, превращенный наноботами в биомеханическое чудовище.

Володя заморгал, и в этот момент дракон, скрывшийся из виду за краем крыши и, судя по звукам, зависший над ней, атаковал здание. Со страшным грохотом стена осыпалась кусками бетона с торчащей арматурой. Выбитый страшной звуковой волной из реальной действительности, лейтенант в клубах пыли бросился на землю рядом с убитым. Несмотря на то, что мир вокруг превратился в оглушительно звенящий, странный, лениво вращающийся вокруг своей оси пылевой кокон, военврач сумел быстро стряхнуть шоковое оцепенение и шустро потащил тело убитого им врага на себя, используя его в качестве щита. Наверное, сработали неведомые ранее инстинкты, а может быть, организм, в очередной раз попавший в смертельно опасную ситуацию за последние сутки, уже научился оперативно и правильно реагировать на возникающие проблемы. Мир вокруг продолжал рушиться и взрываться, стекло шлема залило кровью покойника и облепило пылью, в результате чего эта отвратительная каша совершенно закрыла обзор. Но смотреть все равно было особо некуда. Володя просто лежал и ждал, пока все закончится. Или пока его наконец убьют – он и так прожил в Зоне дольше положенного... А жалко, лениво подумал он, усилием воли пытаясь подавить комариный писк контузии, делавший мир вокруг нереальным, словно 3D-боевик. На самом интересном месте...

Снова что-то взорвалось с ужасным грохотом, и внезапно невыносимая тяжесть придавила Рождественского к земле. Он истошно закричал, пытаясь столкнуть с себя многотонный груз, из глаз потекли слезы. Сквозь одуряющий звон Володя почти слышал, как трещат ребра. Легкие отчаянно и безрезультатно пытались втолкнуть в себя хоть немного воздуха, пока над лейтенантом не сгустилась милосердная мгла.

* * *

– Горазд ты без сознания валяться, – ворчливо заявил Бандикут. Он стащил с Володи шлем и брызгал в лицо грязной водой из лужи, чтобы привести в себя.

Рождественский оттолкнул руку сталкера с очередной пригоршней мутной жижи и прохрипел:

– Я не без сознания. Но почти вырубился. Что это было?..

– На тебя железобетонная конструкция завалилась, – сказал Бордер, который сидел на корточках рядом с ними. – Хорошо, что этот хрен роль подушки сыграл. Удачно ты придумал мертвецом накрыться. Кстати, это ты его завалил или просто кирпичом пришибло?

– Я... – виновато произнес Володя. – Я обошел вокруг, как вы сказали, а тут он прямо на меня выскочил из пролома. Я случайно выстрелил, вот и... А потом дракон прилетел.

– Да, дракоша очень вовремя прибыл, – пробормотал Бандикут. – Я уже понял, что командир этот хренов добром нас не отпустит, а тут еще ты одного завалил...

– А почему он напал?

– А почему вообще драконы нападают? – пожал плечами маленький сталкер. – Летел себе, видит – людишки возятся. Дай, думает, вмешаюсь. Почему-то вот решил, что надо разогнать тех, что в здании. Но так везет не всегда.

– И где они?

– Свалили. Я пошарил – мертвецов вроде нету, если только совсем уж под развалинами кто не остался... Я мыслю так: орденоносцы подумали, что у нас тут мнемотехник, который управляет драконом. Бывает такое, если ты вдруг не знал. Мнемотехника у нас, конечно, нету, но если Орден думает, что есть, то и на здоровье. Вот они прикинули, что против дракона таким отрядом не выстоять, и удрали. А дракон, собака такая, наделал шороху и полетел по своим делам.

Володя сел, повел плечами. Ребра болели, но сломанных вроде не ощущалось. Или он, как бионик, незаметно сам себя вылечил?

Дождь не прекращался, и Володя надвинул шлем, с которого побежали кроваво-грязные струйки.

 
Этот в грязь залез и рад,
Что грязна рубаха.
Этот мальчик просто гад,
Долбаный неряха! —
 

процитировал Бандикут какого-то неизвестного Володе поэта. Не исключено, что стихи были собственного сочинения – такие же гадкие, как и сам карликовый сталкер.

Лейтенант тщательно протер бронестекло.

– Я-то подумал, тебе башку разнесло, доктор-врач, – продолжал вещать Бандикут, пока лысый сталкер обыскивал покойника. – Шлем весь в кровище, сверху кусок железобетона валяется... Даже расстроился, не поверишь! А потом вижу – руками дрыгаешь, вроде не в агонии, а как будто материшься азбукой глухонемых. Ну, навалились мы с Бордером, вынули тебя из-под этого лося...

– Спасибо, – искренне сказал Володя.

– За спасибо только солнышко встает, – скривился в мерзкой улыбке коротышка. – Должок теперь за тобой.

– У вас тут, смотрю, строго с этим, – буркнул Рождественский.

– Уж так заведено. Можно, конечно, и прикончить благодетеля, чтобы должок не возвращать. Но это неприлично. Даже у пиратов Карибского моря кодекс чести был, а мы что, хуже? Если любой из команды проявит трусость, попытается утаить от других часть общей добычи или попытается убежать, команда должна высадить виновного на необитаемый остров с бутылкой пороха, бутылкой рома, бутылкой пресной воды и заряженным пистолетом. Если любой из команды будет уличен в воровстве или нечестной игре, он должен быть высажен на необитаемый остров только с заряженным пистолетом...

– И где тут у вас необитаемый остров? – ехидно поинтересовался Володя.

– Да везде, – не задумываясь, ответил Бандикут. – Глаза протри...

Бордер вдруг громко присвистнул.

– Видал, кого наш приятель завалил?

Бандикут, оскальзываясь на грудах бетонных обломков, на четвереньках подполз к мертвому телу и заглянул ему в лицо.

– Ешкин кот! – удивленно воскликнул он. – Да это же Культяпка!

– Что еще за Культяпка? – с недоумением спросил лейтенант.

Перед ними лежал мужчина лет сорока, тщательно выбритый, с интеллигентным лицом, искаженным предсмертной гримасой. В его открытых глазах уже собралась дождевая вода.

– Ну, Культяпка он по жизни, а в ордене – рыцарь, брат Антон. Не последний человек, прямо скажем. И боец неплохой... был. Как же тебя угораздило завалить такого бычару? Правду говорят, дуракам везет!

Володя неожиданно почувствовал, как к горлу непреодолимо подкатывает ком. Лейтенант едва успел отвернуться, и его неудержимо вырвало.

– Блюет! – с нескрываемым удивлением отметил Бордер, стягивая с пальца убитого рыцарский перстень. – Первый у тебя, что ли?

Яростно отплевываясь, Володя кивнул.

– Хлипкая пошла молодежь, – сокрушенно вздохнул Бандикут. – Я, помню, когда первого своего мочканул, у него голова отвалилась – лучом резал, понимаешь, ее и срубило ненароком. Так мы с Карасем-покойничком потом в футбол этой головой играли...

Лысый жестко прервал его:

– Врешь ты все. Помню я, как ты и блевал точно так же, и нажрался потом, как свинья, и жаловался, что к тебе по ночам мертвец приходит и в глаза смотрит... Хорош брехать уже.

– Да пошел ты, – буркнул Бандикут. Молча поднявшись, ушел в руины и уже оттуда крикнул: – Умник, твою мать!

Бордер проводил его безразличным взглядом, повернулся к Володе и сказал:

– Снимай-ка армган, военный.

– Это за то, что я стрелял, когда не следовало? – ершисто уточнил Рождественский, активировав сенсор и отдав свой армган сталкеру.

– Нет, просто тебе полагается трофейный, – спокойно ответствовал энергик. – А у Культяпки, он же брат Антон, получше твоего. Вернее, такой же штатный армейский, но они у себя в мастерских Ордена их модернизируют. Энергоблок помощнее, луч соответственно тоже.

Лейтенант послушно надел на запястье оружие убитого. Снова затошнило, но на сей раз он справился с собой и спросил:

– А Орден не вернется?

– Запросто может вернуться с подкреплением. Но не слишком быстро, потому что они дракона боятся. Так что фора с полчаса у нас есть. Эй, где ты там, чертов гном? – крикнул Бордер, рупором приложив руки ко рту. – Хорош там шарахаться!

Над кирпичной осыпью появилась голова Бандикута с моргающими глазками.

– Чего орешь, полоумный? Тут я, рядом гадил.

– А я уж думал, обиделся, – хмыкнул Бордер.

– Чего на лысого дурака обижаться? Идем уже. Или вы тут над ним гражданскую панихиду собираетесь устроить?

Нет, панихиду устраивать никто не собирался. Бандикут повел свой маленький отряд дальше, и довольно скоро они добрели до знакомой остановки. Скелеты, как и прежде, сидели себе под дождем, крупные капли барабанили по бренным останкам сталкеров и пивного ларька.

– Висит тут, сволочь, раздражает, – злобно заявил Бандикут, одним движением сорвав вывеску «Живое пиво». – Давайте решать, лишенцы, как дальше идем. Под землю уходим или же поверху. Под землей спокойнее, поверху полегче.

– Ты можешь сказать хотя бы, куда мы идем-то? – со вздохом спросил Бордер.

– Могу, – согласился Бандикут, отшвыривая несчастную вывеску далеко в руины. – В Ботанический сад.

«Крупнейшее ботаническое научно-исследовательское учреждение на территории Азиатской России – Центральный сибирский ботанический сад СО РАН – популярное место отдыха горожан и гостей города, входящее в тройку мест Новосибирска, которые посещаются чаще всего.

Находится рядом с Академгородком, занимая площадь более ста гектаров. Включает в себя главный лабораторный и экспериментально-производственный корпуса, множество оранжерей и теплиц, различные технические и производственные помещения.

Долгое время Ботанический сад располагался в Заельцовском районе Новосибирска, где включал в себя дендрарий, георгинарий, экспозиции травянистых растений. С 1964 года для дальнейшего развития научных исследований, а также улучшения состояния лесопосадок Новосибирского научного центра Центральный сибирский ботанический сад переехал в Академгородок.

Коллекции и экспозиции растений Ботсада в настоящее время превышают четырнадцать тысяч видов, включая более трех тысяч экзотических для Сибири растений из тропиков и субтропиков, а также более ста видов редких растений, занесенных в Красную книгу.

Ботанический сад ведет активную научную и просветительскую работу, проводит различного рода научные конференции. При нем действует множество научных организаций.

При этом Ботсад остается и любимым местом отдыха как для жителей Академгородка, так и для остальных новосибирцев и гостей города, чье внимание привлекают не только редкие и экзотические растения в оранжереях, но и расположенные на открытом воздухе Каменистая горка, Сад непрерывного цветения, Бонсай, пруд на речке Зырянке и т.д.

Летом здесь нередко можно встретить велосипедистов, зимой – лыжников. Особо удачливые жители Академгородка ухитряются даже собирать на территории сада грибы».

Рождественский с недоумением закрыл потрепанную цветную брошюру и вернул Бандикуту, который спрятал ее в карман.

– Ничего не понимаю, – честно признался он. – Ну, цветы там, озеро, велосипедные прогулки. Грибы... Тоже ползают, что ли?

– А черт их знает, доктор-врач. Может, и ползают. Тут дело в другом. В прошлом веке до шестьдесят четвертого года ботанический сад был совсем в другом месте. А потом его перенесли сюда. А перенесли потому, что до шестьдесят четвертого года строили подземный городок. И потом над этим городком разбили пресловутый сад, чтобы черта с два кто-нибудь догадался, что там за хрень под ногами у этих лыжников и велосипедистов.

– А ты откуда знаешь?

– Работал я там, – коротко сообщил Бандикут. – Не стану рассказывать, что там в городке делали, к тому же в сорок шестом его закрыли окончательно. Точнее, законсервировали. С тех пор я там не был, но ходы-выходы знаю.

– Это хорошо, но с какого перепугу нам именно туда тащиться? – раздраженным тоном спросил Бордер. Они как раз спускались по довольно крутому склону среди засохших и частично поваленных деревьев, то и дело поскальзываясь на мокрой глине. Когда-то здесь была проложена асфальтовая дорога, но ее давно размыло, остались лишь бесформенные островки твердого. По левую руку тянулись изъеденные коррозией и поросшие металлокустарником трубы – очевидно, старая теплотрасса. Жилая часть Академгородка давно осталась позади, и с тех пор их никто не тревожил, только далеко на севере пролетел дракон, вполне вероятно, тот же самый, что шутки ради спас их во время стычки с Орденом. Следующая встреча с летучей гадиной могла оказаться вовсе не такой приятной, поэтому они на всякий случай спрятались и переждали в канаве.

Бандикут о чем-то задумался и пропустил вопрос энергика. Тот повторил:

– Эй! Так зачем нам в городок твой?

– Ты про что, лысый? – очнулся Бандикут.

– Черт, ну и клинит тебя... Что мы забыли в твоем секретном городке, говорю?

– Я слыхал, что именно там наники проводят опыты над людьми. От человека, которому я в этом плане по ряду причин доверяю железно. В плане информации то есть.

– И что это за человек? – поинтересовался Володя.

– А человек этот тебе вполне известен, доктор-врач, – сказал Бандикут, мрачно поблескивая глазками. – Звать его подполковник Гончаренко, он же Гончар.

* * *

Марина Сухомлина открыла глаза и увидела труп.

Она не закричала лишь потому, что не могла этого сделать – рот закрывало нечто вроде загубника для акваланга, прикрепленного к гофрированной резиновой трубке. Вместо крика получилось мучительное мычание, а вытащить изо рта загубник тоже не получалось, потому что руки были зафиксированы чем-то вроде зажимов.

Марина была девушкой умной и быстро сообразила, что дергаться и вопить в данном случае бесполезно. Чтобы успокоиться, она закрыла глаза и попыталась сообразить, что последнее она помнит.

Теплоход «Виктор Толоконский». Она гуляет по палубе, следом таскается Тимур, личный телохранитель, без которого папа никуда ее не отпускает. Марина бродит туда-сюда с одним и тем же бокалом вина, потому что второй ей не позволит взять тот же Тимур: «Марина Сергеевна, вы же знаете, Сергей Иннокентьевич разрешает только три бокала вина в день: один в обед, два за ужином». Потом поднимается на капитанский мостик, на мостике – смешной толстый дядька, суровый такой... Они еще говорили про то, что к Барьеру подходить не опасно, если не слишком близко, и что на острове Тайвань в самом деле живут ползучие грибы. Хотя в грибы она так и не поверила...

Потом она спустилась. Кто-то из пассажиров увидел в воде что-то металлическое, потом... Потом теплоход за что-то зацепился... Она, кажется, начала звонить отцу... Дозвонилась? Или не успела дозвониться?..

Может, их спасли и она в больнице?

Марина снова открыла глаза. Труп никуда не делся – метрах в двух от нее он плавал в прозрачном чане с зеленоватым раствором. Голый мужчина лет тридцати, с заметным брюшком, опутанный разноцветными проводами... Вроде незнакомый. Тоже из пассажиров «Толоконского»?

Марина повернула голову. Справа была стена, выложенная белым кафелем, сверху – низкий потолок, выкрашенный почему-то в салатовый цвет. Чан с мертвецом стоял возле точно такой же стены, далее комната изгибалась буквой «Г». Что там за углом?

Она попробовала подняться на локтях, но ничего не получилось – запястья прикованы пластиковыми зажимами, чуть выше груди тело фиксирует такая же пластиковая лента. Ноги тоже обездвижены. Вместо привычной одежды, в которой Марина была на теплоходе – бесформенный балахон...

Остается лежать и ждать.

Нет, вряд ли это больница. Кафель потрескавшийся, краска на потолке облезла... Да и зачем ее так привязывать? Может, перелом позвоночника?! Марина пришла в ужас от этой мысли, но потом попробовала пошевелить пальцами на руках и ногах – нет, все в порядке. Значит... Значит, ее обездвижили для иных целей.

Что-то стукнуло, потом раздался скрипучий звук, словно открылась дверь. Марина повернула голову и увидела человека, который шел к ней. Он двигался немного странно, словно у него болели суставы. Одет он был в голубую больничную робу и такие же штаны, голова выбрита до блеска.

– Здравствуйте, – промычала Марина, надеясь, что человек ее поймет.

Пришелец никак не отреагировал. Он подошел к ней вплотную, обдав неприятным химическим запахом, и расстегнул пластиковый ремень на груди. Освободил руки, после чего Марина сама вытащила изо рта загубник, отшвырнула его в сторону и спросила непослушными губами:

– Где я?

Человек молча освободил ее ноги и сделал вялый жест, приглашая слезть с койки. Затем он повернулся к чану с плавающим покойником, и Марина закричала.

Затылка у вошедшего не было. В кости черепа был вырезан аккуратный круг размером с чайное блюдце, закрытый чем-то вроде прозрачного пластика. Сквозь него был отчетливо виден мозг с вживленными панельками, печатными платами и какими-то металлически поблескивающими вкраплениями.

Человек, не обратив внимания на ее крик, возился в чане, опустив туда длинные худые руки. Марина прижала ладони к лицу и потрясла головой – нет, жуткая картина никуда не делась. Из вскрытого затылка вошедшего по-прежнему выглядывала бледная мозговая ткань, нашпигованная железом и электроникой.

Вскочив со своего ложа, оказавшегося хромированной каталкой на колесиках, Марина бросилась за угол помещения. Там обнаружилось что-то вроде санитарного поста: столик с монитором, стульчик и дверь, через которую и вошел жуткий тип. Над столиком висел бумажный плакатик с надписью «Ответственный за противопожарную безопасность д-р Самойлов Н.В.».

Дверь была незапертой. Распахнув ее, Марина оказалась в коридоре, уходившем влево и вправо. Он был освещен допотопными лампами дневного света, которые слабо гудели; некоторые не работали.

Куда бежать?!

Марина не успела решить, потому что на ее плечи легли холодные влажные пальцы. Она с трудом подавила крик, после чего пальцы переместились на локоть.

– Надо идти. Не надо бегать, – раздался голос, сухой и шершавый, словно его обладатель страдал фолликулярной ангиной или надорвал голосовые связки.

– Где я, скажите, пожалуйста, – взмолилась Марина, когда человек без затылка повел ее по коридору налево. – Я... Я дочь председателя Совета Федерации. Меня будут искать...

– Не надо говорить.

Лоботомированный ковылял рядом, сжимая ее локоть. Он выглядел довольно слабым и неповоротливым. Марина прикинула, что могла бы справиться с ним без труда – еще в школе она по настоянию отца занималась джиу-джитсу. Но стоило ли? Человек ее не обижает, куда-то ведет... Не лучше ли сначала разобраться в происходящем, чем бесцельно бегать по незнакомым коридорам, нарываясь на неприятности?

– Хорошо, – согласилась Марина.

Дальше они шли молча. По короткой металлической лестнице спустились на этаж ниже, где перед ними с шипением распахнулись металлические двери, видимо, среагировав на движение. Ничего примечательного по пути Марина не заметила, кроме странных архаичных табличек: «Уходя, гасите свет», «Пожарный гидрант», «План эвакуации», «Порошок не входи», «Дежурный на июнь 2045 – к-т Меламед К.Е.»... Это явно было некое научное учреждение, если предположить, что «д-р» и «к-т» – это «доктор» и «кандидат». В своем мнении Марина утвердилась, когда на нижнем этаже пошли двери с табличками типа «Проф. Филимонов С.С.». Это слегка успокаивало, но коридоры выглядели слишком запущенными и заброшенными, что не позволяло тревоге улечься окончательно.

– Сюда, – просипел провожатый, открывая дверь с надписью по трафарету «СТОЛОВАЯ».

Это и в самом деле оказалась столовая. Ряды аккуратных столиков из темного дерева, стулья, с торца – раздаточная. Аккуратный плакатик с грозной надписью «Спиртные напитки распивать строго запрещается под угрозой немедленного увольнения» и чьей-то размашистой подписью. Господи, даже солонки на столах...

– Надо сидеть, – словно собаке велел провожатый, указывая на ближайший столик.

Марина села на краешек, зачем-то потыкала в солонку пальцем. Соль совершенно окаменела, ею запросто можно было колоть орехи.

Провожатый тем временем убрел, и вместо него появился небольшой робот. Это был самый обычный механический официант, какие вошли в моду в дешевых заведениях лет двадцать назад. Марина помнила, что маленькой очень боялась жужжавших роботов на колесиках, и невероятно обрадовалась, когда папа стал видным политиком и они начали ходить в рестораны и кафе с нормальными человеческими официантами.

Робот подкатил к столику, остановился и при помощи гибкого манипулятора поставил перед ней тарелку и кружку, потом выплюнул из специального окошечка ложку в пластиковом пакетике. Не дожидаясь, пока официант уедет, Марина зачерпнула содержимое тарелки и принялась его разглядывать. Вроде бы гречневая каша с мясом... В кружке плескалась черная жидкость, если верить запаху – кофе. Пожав плечами, Марина вспомнила вычитанный в какой-то книге солдатский принцип «есть, мыться и спать при каждом удобном случае, потому что следующий может представиться не скоро» и отправила ложку в рот. Каша была суховатой, но в принципе съедобной. Кофе оказался горячим и горьким, сахара в нем на вкус Марины не хватало.

Когда она почти доела свой обед (или это был ужин? а может, завтрак?), в столовую вошли еще двое. Один – такой же унылый проводник в голубой больничной робе, второй – самый обыкновенный парень в футболке со странным трехбуквенным латинским логотипом, словно скрученным из проволоки. Симпатичный, губастенький, с модной прической. Определенно крашеный – не бывает в природе волос с таким платиновым отливом. На лице парня возникло обалделое выражение, и он было рванулся к Марине, но провожатый ухватил его за локоть и усадил за соседний столик со знакомыми уже словами:

– Надо сидеть. Не надо говорить.

Марина жестом велела, чтобы парень молчал. Тот послушно кивнул. Как только провожатый ушел, Марина вполголоса спросила:

– Ты кто? Где мы?

– Черт его знает! – испуганным шепотом отозвался парень. – Я помню, как с теплохода в воду упал, когда он тонуть начал... Уроды какие-то кругом! Это никакая не больница, по-моему!

Появился робот, который привез соседу такой же обед, как ей. Хотя официант вряд ли способен был подслушать, парень подождал, пока тот уберется восвояси, и продолжал:

– Меня Костик зовут...

Девушка представилась, подумав, что сроду не знакомилась с молодыми людьми в такой дурацкой ситуации.

– Не нравится мне все это... – шептал парень, тиская в кулаке ложку. – Зомби эти... «Не говорить», «стоять», «сидеть»... И где остальные? Мы что, только двое со всего теплохода спаслись? Так не бывает...

– Разберемся. Тебя где держат?

– Я не запомнил... – виновато признался Костик.

– Ладно, неважно. Кормят – значит, мы им зачем-то нужны.

Парень скорчил рожу и с отвращением принялся за еду.

Вернулись провожатые; они застыли бок о бок в проходе между столиками и явно ждали, пока их подопечные закончат есть. Заметив, что Марина положила ложку, один подошел и положил ей руку на плечо:

– Надо идти.

Марина с отвращением сбросила похожую на гнусного паука кисть и поднялась из-за стола. Не удержавшись, сказала:

– Удачи, Костик! Вот увидишь, мы во всем разберемся.

– О'кей, – неуверенно ответил Костик.

Они пошли вовсе не туда, где Марина очнулась в компании плавающего трупа. Поднявшись по таким же металлическим лестницам еще на два этажа, двинулись по широкому коридору, отделанному деревянными панелями. Здесь на дверях тоже имелись надписи вроде «Служба безопасности. Пост 2», «Пункт АХЧ» и «Трансформаторная». Выглядело все побогаче и посимпатичнее, чем унылый кафель внизу, кое-где даже висели пыльные картины, преимущественно пейзажи и натюрморты, написанные маслом. Возле двери с надписью «Комната отдыха» провожатый остановился и сказал: