Текст книги "Закат 2 (СИ)"

Автор книги: Василий Лазарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 8

– Наконец-то развернулись. Я думала уже сойду с ума! – выдохнула Наташа и прибавила скорости.

– Роза, знала бы ты как мне не хочется влезать в ваши разборки, но положение обязывает. Вот ты телепат, способность у тебя уникальная, а ведёшь себя как не знаю кто. Матом ругаешься…, – Мамонт старался обходить острые углы. – Обзываешься.

– Я им разговариваю, дядя Мамонт. Они же там уже еба…, то есть сношаться приготовились! Прямо на ходу! – Овца не знала куда деть руки, Рыжик спрятался от неё в жилом модуле.

– Опасно, – хмыкнула Наташа. – У нас не круизный лайнер, а так это их личное дело. Слышала, что рабство отменили в России?

– Ну что вы все поворачиваете, тётя Наташа? Он же вчера клялся мне в любви до гроба! – взвыла Овца. Кроха не выдержала и заржала. – Вам верно не говорили такого, вот вы и беситесь! – В итоге не удержался даже Мамонт, следующие пять минут все кроме Овцы вытирали глаза от слёз смеха.

– Ну чё, Овца, добро пожаловать в клуб, – сквозь смех выдавила Кроха. – Они все такие! Обещать не значит жениться.

– Не все, но это явление редкое, – Наташа ласково посмотрела на Мамонта.

– Хорошо не все, но Резвого это точно не касается, – согласилась Кроха. – Он же ходок, а ты вроде не дура. Чего теперь нервы рвёшь? Найдёшь себе ещё кучу этих…

– Обидно, – Роза шмыгнула носом и принялась плакать. Закреплённый на торпеде приёмник ожил и всем известная радиостанция неожиданно выдала.

– Шмаровоз, Тульпа, Конечик, пшшш…, Чёрный! Чёрный! – И отключилась.

– Правильно сказала. Шмаровоз, да и только, – Наташа вырулила обратно на Ленинградское шоссе. За кормой мелькнула покорёженная вывеска «Клин». Перед вездеходом застыла девственная целина до самого горизонта. Скорость машины выросла до максимальной, Наташа не собиралась останавливаться до самой Москвы. Мамонт был того же мнения, искать здесь людей по подвалам, как оказалось дело опасным. В Москве будет не легче, но до сюда добивает их радиостанция из убежища и всем заинтересованным лицам известно место сбора. Мысль, конечно, правильная, но вместе с людьми приходят и нелюди. Как их отсортировать, лейтенант не знал. Никто не знал, поэтому к следующему сроку придётся ехать в расширенном составе. А пока что впереди их ждала Москва или то, что от неё осталось. Роза притихла, поплакав в жилетку Крохи и вроде как успокоилась убеждённая в том, что обязательно встретит своего мужчину в Москве. Она молодая, красивая и вообще на каждый товар найдётся купец, со слов Крохи. А вести себя так некрасиво. Сейчас не те времена, когда можно просто хлопнуть дверью и уйти. Выйдя из убежища, назад не вернёшься точно.

– И вообще жёстче нужно, Серёг, – предложила Кроха. – Накосячил первый раз, предупреждение, на второй внушение, возможно ногами, а на третий провожаем на выход и Купол назад уже не пропустит.

– Жесть какая-то. У нас и так людей раз, два и обчёлся. А нам ещё размножаться в новом мире предстоит, – задумался Мамонт.

– Ты сейчас серьёзно? – Наташа прищурила глаза, что ничего хорошего не предвещало. – И кого же ты собрался оплодотворить, позвольте узнать?

– Я образно. Может ты мне пятерых родишь.

– Семерых гномов и Белоснежку. Я, по-твоему, совсем рехнулась здесь рожать? – вскрикнула Наташа.

– Вот тут, Натаха ты мимо. У нас баб в убежище в три раза больше. Как бы это одно намекает, чего скажешь? Если не хочешь, то я тебя вычёркиваю!

– А ты знаешь, не удивлюсь, но только не я. Я себя не на помойке нашла! В моем генеалогическом дереве потомки Романовых есть. Ещё до Петра Первого, между прочим. Тех самых, настоящих Романовых, а не этих немецких фуфельных.

– О как! И как же вас не расстреляли до сих пор? – удивилась Кроха.

– Ты удивишься, деточка, узнав, что многие из тех, кто при Романовых высоко сидел, там и остались. Нет, конечно, новая элита возникла, но и старая лояльная большевикам никуда не исчезла. Нам то, что, главное, чтобы денег не отбирали и привилегии. Долгий это разговор. У тебя, к примеру служанка была? Нет? А у нас целых три было. И водитель, и садовник на даче. И знаешь кто им платил? Государство, а моя семья пользовалась. Никто никуда не делся, так было, так и здесь будет. Всегда найдётся кто-то равнее другого. Надеюсь, это для тебя не новость?

– Вообще-то новость, – медленно проговорила Кроха и замолчала.

– Серёжа Иванович, что, по-твоему, значит Чёрный? – после недолгих раздумий спросила Наташа.

– Много чего. Аномалия, чёрт, ботинки, – сказал первое, что пришло в голову Мамонт.

– Одежда, – подсказала Овца. – Мысли.

– Стоп. Хватит, – Сергей предусмотрительно оборвал её логическую цепочку. – УВБ-76 уже второй на моей памяти выдаёт нечто осознанное. Тогда она нам посоветовала бежать, когда Лида исчезла.

– Помню, – кивнула Наташа. – Даже не представляю, чтобы было, если бы мы не послушали и остались на месте.

– До убежища точно не дотянули бы, – согласилась Кроха. – А тебя, Овца, сожрали людоеды и Наташка никогда не обзаведётся прислугой!

– Ну чего ты заладила. И так тошно, – Овца отвернулась к окну.

– Мы не в детском саду, милочка, – нравоучительно сказала Наташа. – Хорошо бы тебе извиниться перед Мариной. Она то здесь причём? Мы, между прочим, тебя с собой возим, выделяем, так сказать из общей массы, а ты здесь трэш устраиваешь.

– Марина здесь причём? – у Овцы дёрнулся уголок глаза.

– Если уж кто и виноват, так это Резвый. Тебе одно обещает, ей другое. Видишь какой убедительный, мигом отбил её у Клёнова, – объяснила ей Наташа. – Кто инициатор? Резвый!

– Да Клёнов дебил, так ему и надо. Ладно, я всё поняла, – Овца уставилась на снежную равнину, мелькающую за окном. – Пусть живут, а я значит с вами?

– Да, есть ли дрыгать ногами не будешь, – сказал Мамонт.

– Закрыли тему, а вообще, Серёга, таких проблем будет только больше, – заявила Наташа. – Совместное благополучное проживание возможно только в психушке под неусыпном контролем врачей.

– Других убежищ у меня для них нет. Могут по аномалиям побегать, поискать. Я, что для этого остался в живых, чтобы всем сопли вытирать? Мне бы кто вытер, – не сдержался Мамонт.

– Вот это по-нашему. Не устраивает, на выход! – хихикнула Кроха. – Мы куда сейчас? Я в Москве два раза была, могу подсказать.

– Спасибо, не надо, – Наташа расплылась в улыбке, но Мамонт толкнул её локтем в бок. – Предлагаю начать знакомство с Большого театра. В сумочке, что ты у меня отобрал, Мамонтов, два билета лежали, между прочим, в Большой на премьеру. Сволочь ты всё же, а я хотела тебя пригласить. Подружка моя заранее отказалась, дела у неё, видишь ли, были. Вот я и подумала, а не сводить ли мне этого солдафона в театр. Зря что ли наряжалась, а если не пойдёт, то я на малину завалюсь.

– Ай, извини, не знал твоих планов. Жалко открутить назад не получится, а то бы я в Вашингтон позвонил. Попросил перенести ракетный удар на сутки, – язвительно ответил лейтенант.

– О-па! Серёжа Иванович, чувствуешь моё благотворное влияние на себя? Ты, по-моему, впервые попробовал пошутить.

– Я сейчас так пошучу, так! Пешком в свой театр пойдёшь! – пообещал Мамонт.

– Видишь, Роза какие они коварные и подлые? Так что терпи, – сообщила Наташа девушке.

– Маршрут у нас будет такой, сперва по шоссе идём насколько это возможно в центр города. Дойдём до улицы Горького – хорошо, не дойдём, покатаемся по близлежащим районам. Наша первоочередная цель люди. Они должны быть в городе. Хотя бы на станции метро, взять ту же Маяковскую и дальше в центр. Станции метро должны были устоять. Станции глубокого залегания, имеется в виду.

– Ты оптимист, Серёга, – не согласилась Кроха. – Сам же говорил, что на город порядка тридцати ракет упало.

– Это примерное количество. Не больше, по данным разведки, а там кто его знает. Они тоже не боги, всего знать не могут. Американцы, как и мы прекрасно понимали, что руководство удара дожидаться не будет и свалит. Так что они использовали в основном ракеты, которые взрываются над городом. Их цель, да и наша, чего уже здесь скрывать, вывести из строя как можно больше живой силы. Не будет людей, встанут заводы. Опять же воздушный взрыв имеет бо́льшую площадь поражения. Так что не удивлюсь, если в самом городе не такие уж и большие повреждения.

– Почему тогда в Волоколамске и Клину такие кратеры? – спросила Кроха.

– Там хватило одной боеголовки, а Москва у нас, как сто таких городков, а может и больше. Не так страшен сам взрыв, как его последствия, – Мамонт вспомнил лекцию старенького профессора. Как же он заблуждался, на практике получилось такое…

– Я слышала о каучуковой бомбе, – встрепенулась Овца. – Она падает и убивает всех, на кого попадёт. И потом прыгает, и прыгает. Это правда?

– Правда, но это совершенно секретная разработка, – серьёзно ответил Мамонт и прорычал. – Откуда ты узнала?

– У нас на фабрике бабы рассказывали…, – побледнела Овца. – А, что, правда?

– Адрес фабрики, – жёстко сказал Мамонт и потянулся к кобуре. – Быстро! В глаза смотреть! Адрес, я сказал!

– А…, её нет вроде больше. Сгорела. И все там померли, ага, – кивнула Овца своей овечьей головой.

– Только ты осталась? – деловито спросил лейтенант, передёрнув затвор Макарова. – Придётся тебя расстрелять, Розочка. Много знаешь.

– Но ведь война уже окончилась, – Овца стала полностью белой как её волосы.

– А разработки остались, – Наташа не выдержала и сбросила скорость. – Здесь стрелять будешь, Серёг или выведем на улицу?

– Не надо! Дядя Мамонт, я больше никогда ругаться не буду! Никогда, никогда. И бомбы такой нет, у нас дура одна спьяну наболтала. Я не знаю ничего, отпусти Христа ради!

– Обещаешь? – угрюмо посмотрел на ней Мамонт.

– Бля, зуб даю, – перекрестилась Овца.

– Ладно, – Мамонт застегнул кобуру. – Едем дальше.

– Вам всё смешно? Смотрите! – Кроха показала на торчавшую из снега вывеску «Москва». По идее она должна была возвышаться высоко над дорогой, сейчас же знак едва виднелся над снегом.

– Ого, какой слой снега! – покачала головой Наташа. – Да мы здесь ни фига не найдём никого, Серёг.

– Это самая окраина. Кольцевая дорога, посмотрим, что в городе.

Через десять минут они увидели перед собой напрочь заваленную дорогу обломками, принесёнными ударной волной из центра. Дальше пути не было, везде, где хватало взгляда творился полный бардак. Ветер гонял снежные бураны, впереди высились завалы бетонных конструкций в несколько этажей и прочего мусора. Оставалось только уходить правее через водохранилище на Волоколамское шоссе. Наташа была такого же мнения и развернула вездеход. Удар сравнял крутой берег, и машина легко спустилась к замороженному водохранилищу. Можно было вообще пойти дальше по нему, но Мамонт боялся, что через наверняка сломанную систему шлюзов вездеход не пройдёт. Поэтому благополучно пересекли гладь водохранилища, хотя кое-где изо льда торчали различные обломки. В частности, они увидели корму корабля, так и не успевшего пойти на дно. В другом месте из снежной целины торчал башенный кран, кабина которого ушла глубоко под воду. Северный Речной вокзал был стёрт с лица земли сброшен в воду образовав небольшой холм.

Вездеход выбрался на противоположный берег и потихоньку двинулся к центру. Забортные датчики показали нарастающий радиационный фон. На улице людей ждала тысяча рентген в час, и чем ближе они продвигались к центру, показатель неизбежно рос. Стало понятно, что на поверхности живых людей не найти. Если кто и спасся, то в глубоких шахтах метрополитена. Решено было двигаться вдоль станций метро и периодически спускаться проверяя их. Первое серьёзное препятствие на новом маршруте они встретили там, где раньше находился туннель под каналом им Москвы. Он попросту развалился, и вся вода, не отрезанная шлюзами от Химкинского водохранилища, хлынула бесконечным потоком в город образовав ледяные горы! Такого Мамонт точно не ожидал увидеть. Получается, что грандиозные массы воды застывали почти мгновенно. Чего в принципе не должно быть, но вспомнив нетронутые деревни и наоборот сожжённые дотла, он начал верить своим глазам. Последствия резко отличались от тех, что пророчили учёные. И куда в более худшую сторону.

Пока искали дыру в замёрзшем море наступил «день», чем очень облегчил людям работу. Они увидели, где можно забраться на ледяные холмы и всё же прорвались дальше в город. Огибая многочисленные завалы ничем не отличающиеся от развалин Волоколамска или Клина, они вышли к Курчатовскому институту. Гранитный памятник в виде головы самого Курчатова устоял, но до самых бровей был засыпан снегом несмотря на сильный ветер, гулявший по городу. И ещё, отметил для себя Мамонт, Кроха пока не увидела ни одной аномалии! Где они? Косвенным признаком появления красной или синей, а порой и белой являлось наличие рядом людей. Если таковых не прослеживалось, то и аномалий не было. Отсюда следует только одно, людей поблизости нет и возможно все, кто успел свалить сидят в метро и убежищах под землёй. Наташа остановила вездеход возле памятника растапливая снег.

– Вот Кроха, познакомься. Наш главный мозг по созданию ядерной бомбы.

– Где?

– Памятник Курчатову видишь, – Наташа показала пальцем в стекло. – Без него мы бы сдохли ещё в сорок девятом.

– Да ладно, американцы думаешь совсем дураки? Если они половину планеты разбомбят, другая будет жить спокойно? – не поверила Кроха. – Накроет всех.

– С этим соглашусь, но они как-то слабо задумывались об этом, если вообще думали. Для нас они готовили триста больших великолепных ядерных бомб. А вот Курчатов помешал их планам.

– Не забывайте Лаврентия Палыча, он как раз организовал всё, – напомнил Мамонт. – Чтобы не говорили.

– Тогда уж и об Иосифе Виссарионовиче добрым словом вспомним, – продолжила Кроха.

– Им хорошо, они умерли, – пробурчала Овца. – А мы вот здесь. Ой, смотрите, мужик сюда идёт… чёрный.

– Не жмёт ему костюмчик? – удивилась Наташа. К броневику невзирая на холод и ветер брёл по колено в снегу мужчина средних лет в чёрном костюме.

– Чёрный! – вспомнил Мамонт, и включил связь с жилым модулем. – Боевая тревога!

– На человека он мало похож, никто бы из нас не попёрся в рубашке и пиджаке на сорокаградусный мороз. Вы посмотрите на датчики! Две с половиной тысячи рентген, – крикнул в микрофон Кощей. – Надо уезжать отсюда.

– Надо. Вы это видите? – Мамонт совсем потерял связь с реальностью. Мужик, подойдя ближе оказался копией памятника, то есть самого Курчатова. – Партизан!

– Бля! А ведь точно. Копия! Ребята, валим отсюда! – Наташа включила заднюю скорость, но вездеход застыл на месте не в силах тронуться. Тогда она попробовала проехать вперёд. Удалось преодолеть три метра и снова машина встала колом. – Пиздец… конечная.

– Может он просто поговорить хочет? – предположила Овца, но тут «Курчатов» вытащил нечто среднее между пистолетом и гаубицей, в итоге это оказалась древняя пищаль из музея вооружения. Как позже выяснилось на территории института организовали небольшой стенд описывающий развитие орудий убийств Человеком. Начиная от каменного топора и заканчивая ядерной бомбой, так вот та пищаль была оттуда. Но так как она оказалась в руках «партизана», то стреляла будь здоров. Первый выстрел «Курчатов» произвёл без какого-либо предупреждения с дистанции ста метров. Людям в вездеходе повезло, что с точностью у партизана были явные проблемы и вместо того, чтобы взорвать вездеход, партизан взорвал памятник в пяти метрах левее. Наташа с удивлением обнаружила, что машина вновь может двигаться и шустро развернулась, даже не надеясь убежать от него. Она хоть и поставила вездеход в длину, но теперь можно было задействовать оба пулемёта.

Дистанция в сто метров для КПВТ это ничто. Почти в упор. Кроха и Клёнов не пожалели патрон и просто залили партизана свинцом, пока тот «перезаряжал» пищаль. Оказывается, у партизан были свои ограничения и выстрелить возможно было только после того, как проделаешь все процедуры. Не ту он пушку себе выбрал, злорадно подумал Мамонт. Брал бы пулемёт Максим. Насколько он помнил из уроков истории после выстрела необходимо было прочистить ствол шомполом. Затем засыпать порох, заряд, утрамбовать всё хорошенько, заткнуть пыжом. Насыпать на полку порох и спустить кремниевый курок. Или, наоборот, и может не кремниевый. Это уже были трудности партизана. От всего этого занятия его постоянно отвлекали пулемётные очереди вырывая куски из «тела». «Курчатов» дёргался и никак не мог засыпать что-то в ствол. Бормотал и вроде даже матерился при этом. Одним словом, наши пулемётчики не дали ему выстрелить во второй раз, разорвав его на множество мелких частей. Последней из обрубка руки вывалилась пищаль и затерялась в снегу.

– Вот же долбоёб, – не выдержала Кроха. – Видали, как я ему тыкву его бородатую отстрелила?

– Вообще-то это я попал, – донеслось из рации. – Но не стал афишировать.

– Скромный ты наш. Ты как, Саша? – спросила его Наташа.

– Нормально, чего мне будет, – флегматично пожал плечами Клёнов. – Памятник жалко. Какие-то партизаны здесь дефективные.

– Ты радуйся, что он автомат Калашникова не прихватил с собой. Сейчас бы уже догорали, – сказала Марина. – У вас там все успокоились?

– Да, Овца в норме. Мы её расстрелять хотели, но потом помиловали, да?

– Да, простите меня, Марина, – промямлила Овца.

– Ого, групповая терапия, полагаю? – улыбнулась Марина.

– Вовсе нет, – фыркнула Наташа. – Просто кто-то вспомнил истоки своей профессии и расстегнул кобуру.

– О, майн гот, – Марина закрыла лицо ладошками. – Это не наши методы, Сергей.

– Да шутил я, – улыбнулся Мамонт. – Пошли посмотрим, что там с «Курчатовым». Со мной идёт только Марина и Резвый.

Мамонт выпрыгнул на мороз и сразу почувствовал тяжелый металлический привкус во рту. Нечто похожее с ним было когда он жевал свинец, пытаясь, сделать грузила для донки. В детстве, позже он узнал, что существуют инструменты для этого. Привкус говорил о радиации. Дозиметры давно потерялись, да и не показывали они столько. Кощей давал нам не больше десяти минут без вреда для здоровья. В противном случае обещал поставить горчичник из оранжевого артефакта. Мамонт пошёл по прямой от вездехода к стрелку, от которого ничего не осталось. Ему пришлось первому пробивать путь идя по пояс в снегу. Разгребая руками снег, Мамонт закинул автомат за спину, следом за ним шёл Резвый работая как ещё один бульдозер. Замыкала Марина, ей соответственно идти было легче всех.

Пройдя половину пути, Мамонт обо что-то очень сильно ударился ногой. Матерясь в рацию, он упал рядом с какой-то железкой. По ощущениям, он сломал ногу. Кощей уже бежал к нему. Наплевав на всё, обгоняя всех неслась Наташа. В итоге вокруг Мамонта собрались все, даже Овца. Кроха и Клёнов остались сидеть на пулемётах понимая, что должны прикрывать командира. Быстренько раскопав, обнаружили две вещи. Первое, это то, что ногу Мамонт не сломал, а только сильно ушиб. Эту проблему решил Кощей буквально за минуту. А вот вторая была намного круче первой, да вообще всех проблем, вместе взятых до этого посещавших выживших. Из снега торчал острый металлический конус примерно метра полтора длиной. Всё бы ничего, если бы не надпись на нём: «Minuteman III Missile, U. S. Air Force».

Глава 9

– Стойте! – остановил всех Мамонт. – На месте. Вы знаете, что это?

– Бомба? – дрожащим голосом спросила Наташа.

– Она самая, только не бомба. А термоядерный заряд третьего поколения. Примерно триста пятьдесят килотонн. Раз в пятнадцать мощнее того, что упало на Нагасаки в конце войны.

– И что нам делать? – Овца застыла, балансируя на одной ноге.

– Для начала встань нормально, а то свалишься, – хрипло произнесла Кроха. Она не выдержала и пришла посмотреть находку. – Серёг, но как она могла не разорваться?

– Ты меня спрашиваешь? Вон «Курчатов» мимо пробегал, у него надо было спрашивать. Клёнов больше меня знает про это всё! – Мамонт обвёл руками расколотый памятник и боеголовку, лежавшую в снегу.

– Странно, почему она грунт не пробила? Масса то у неё будь здоров, килограмм двести есть, – скептически посмотрел на конус Резвый.

– Полюбас бы проткнула, – кивнула Кроха. – А на ней даже краска не ободралась. Очень странно. Мне кажется, это уже не бомба.

– Боеголовка, – автоматически поправили её Мамонт и Наташа.

– Да, головка, – хихикнула Кроха и присела рядом с конусом. Никто не ожидал от неё такой прыти, девушка положила руки на термоядерный заряд. Марина, скорчив гримасу ужаса, закрыла глаза. – Я знала! Это же артефакт!

– Так что же ты его сразу не учуяла? – прошептала Овца.

– Чуют собаки, мы, сталкеры видим, но тоже далеко не всё, – нравоучительно сообщила Кроха. – Это не артефакт в прямом смысле слова, внутри головки сидит аномалия. Жёлтая! Для нас она не опасна. Не увидела я потому, что она не активирована.

– Вот тебе раз, – почесал голову Клёнов, подошедший последним. – Как она туда попала можно не спрашивать?

– Как-то, Саша, мозги не трогай, – Кроха водила руками сверху вниз по конусу. Через минуту предварительных ласк головка засветилась изнутри ровным жёлтым светом. Девушка поднялась на ноги. – Теперь порядок. Короче, объясняю один раз. Это боеголовка не взорвалась по неизвестным причинам, скорее всего просто была поймана аномалией в момент прилёта и благополучно опустилась на землю. Поэтому нет вмятины, дырки или кратера. Мамонт, заметил, как партизан «промазал»? Так вот он не промазал, заряд от вездехода отвела боеголовка. Она отклонила пулю, или чем там он нас собирался помножить на ноль, ты же после этого пошёл по прямой и наткнулся на неё.

– Чуть ногу не сломал, – кивнул Мамонт.

– Так жёлтая аномалия сродни куполу и в тоже время намного круче его. Если купол можно сравнить с гражданским щитом обладающим силовым полем, боеголовка может огрызаться выбросами энергии. Насколько я поняла, её любимая мишень представители чёрных аномалий. По ним она отрабатывает сразу, причём со стопроцентной гарантией.

– Нет здесь ничего стопроцентного, – заметил Кощей.

– Я просто передаю то, что узнала. Возможно, ты и прав. Также она не только уводит снаряды с траектории, но и поглощает нанесённый урон и частично защищает от радиации.

– Полезная вещица. Клёнов, как думаешь, сможем её приладить на крыше? – Мамонт кивнул на вездеход. – Жёлтый конус будет так угрожающе смотреться. Нечисть подумает, стоит ли с нами вообще связываться.

– Сварка в убежище осталась, – пожал плечами механик.

– Лучше без этих твоих сварок, – предупредила Кроха. – Вдруг аномалии не понравится, или мы захотим в другое место Конус переставить?

– Ну тогда можно хомутами притянуть к направляющим. Резвый, поможешь? – Клёнов не стал закатывать драму, ему вообще по фигу было на баб. Особенно после Лиды. Есть рядом женщина, хорошо. Нет, ну значит появится, куда денется. Их нынче тьма в убежище сидит, а Клёнов жених завидный, почти не пьющий.

– Не вопрос. Только сперва надо поднять головку на крышу. Двести килограмм не шутки.

– Для этих целей у меня предусмотрен таль блок и стрела. Думаешь, как я КПВТ поднимал? – подмигнул Клёнов.

Общими усилиями справились за светлое время суток, но всё уже установили Конус на крыше между двумя грузовыми контейнерами. Вездеход обзавёлся собственным маячком конической формы. Как только артефакт вошёл во взаимодействие с Батарейкой, то буквально сразу расцвёл и ярко засветился сквозь металл. Явление тоже малообъяснимое. В свою очередь Конус дал защиту, покрыв вездеход тонким слоем едва заметной плёнки. По словам Крохи защита Конуса на порядок мощнее Купола, но в тоже время не мешает своими габаритами. Все остальные заявленные особенности артефакта в данный момент проверить не представлялось возможным.

– Надо всё же проверить, что там находится внутри. Недаром же партизан не пускал нас, – предложила Наташа, показав на корпуса института.

– Поддерживаю, гранаты у нас есть, в случае чего порадуем партизан, – усмехнулась Кроха.

– Как бы они тебя не порадовали, – проворчал Кощей. – Нельзя тебе туда, ты лицо неприкосновенное!

– Ты чего, старичок? – удивилась Наташа. – Как же мы без сталкера там пройдём?

– Правда, Валер. Придумаешь какую-то херню. Вездеход стоит на месте, причём я поняла такую вещь, что одна аномалия на другую не полезет. То есть к нашей жёлтой другая уже не пристроится. Оставим охрану, а сами сходим, посмотрим. Прекрасно знаешь, где партизаны, там и артефакты.

– Недаром он так возбудился и начал палить по нам, – поддержала кроху Марина.

– Тогда так, Клёнов и Роза остаются в вездеходе и готовят обед. Мы быстро сходим, буквально на часок. Просто осмотримся и сразу назад. Дольше задерживаться не будем, – решил Мамонт. Приказ командира обсуждать не стали. Мамонт специально оставил Овцу с Клёновым, может найдут общий язык или хотя бы успокоятся. Брать в таком состоянии девушку с собой он не хотел. Флегматичный Клёнов обычно не обсуждал приказы и уже привык охранять вездеход. Тем более надо было снарядить ленты для пулемётов. Кивнув Розе, он направился ко входу в жилой модуль.

– Рядом с Конусом даже дышится легче, – заметила Наташа.

– Надо думать, своя собственная аномалия! – пробормотал Кощей. – Зайка, а она не сбежит от нас?

– Нет, зайчик. Не сбежит, – ответила Кроха с умилением взглянула на Валеру и поправила ему очки в титановой оправе.

– Ну что, кролики, идём. След в след. Я первый, за мной Кроха. Замыкает Резвый, – сказал Мамонт и продолжил пробивать дорогу в снегу. До проходной остались какие-то жалкие пятьдесят метров. Это отрезок миновали без происшествий. Мамонт задержался, рассматривая разорванного партизана. Плоть его напомнила Мамонту губчатую резину, которую он в детстве в деревне добывал из сидения трактора пока не получил по шее от тракториста. Зачем он это делал, лейтенант не вспомнил. Тут же рядом лежала и пищаль с раструбом на срезе ствола. Лейтенант поднял изделие древних мастеров и ужаснулся, весило оно не меньше восьми килограмм. Партизан же держал его одной рукой, но он не человек, ему простительно. Осторожно заглянув через крутящуюся дверь, он прошёл в проходную института. Сразу за ней располагался холл. На полу в кадке стояла пальма, ряд кресел для ожидающих пропусков людей и застеклённая будка охранника.

– Но позвольте, – вырвалось у поражённого Мамонта. – А как же война? Город бомбили целый день, а здесь нетронутым осталось.

– Ты с кем говоришь? – спросила идущая позади Кроха.

– Сам с собой. Пальма стоит, обалдеть! И почему здесь не холодно? – Мамонт пощупал батареи, они оказались холодными, но вопреки ожиданию не лопнули.

– И правда! Не заметила даже. Фантастика! Рядом валяется боеголовка, а тут пальма стоит! Чудеса!

Дождались всех, перевели дыхание и слегка согрелись. Мамонт повёл группу дальше, в единственный выход из проходной. Выйдя в широкий коридор люди замерли с открытыми ртами. Их встретили прозрачные стены лабиринта, за которыми угадывались ещё множество подобных коридоров. По одному из них шла группа людей в противоположную сторону. Мамонт автоматически взял на изготовку автомат и приготовился в случае чего отразить атаку. Оружие было ещё у Резвого и Крохи, остальные ничего не имели. Группа в подозрительно знакомом арктическом камуфляже приближалась и похоже не замечала их. Мамонт изначально думал, что их разделяет стекло, но на ощупь стена оказалась каменной. Однако прозрачной. Люди приблизились на минимальное расстояние в двадцать метров, что разделяло коридоры, и Мамонт впал в ступор увидев сам себя и остальных. Это были они же только идущие в другую сторону. К выходу.

Немой вопрос застыл у всех, но никто ответить не мог. Мамонт махнул рукой, и группа двинулась дальше. Пройдя тридцать метров, они увидели самих себя уже идущими по потолку головами вниз. Резвый пригляделся и заметил у себя намечающуюся лысину. В отличие от него Кощей нисколько не комплексовал, поблёскивая лысым черепом заботливо окружённым венчиком редких волос. С девушками было всё в порядке, сам Мамонт как подстригся, коротко уходя на вахту, так его волосы и остановились в росте. За прошедший месяц они не отросли ни на сантиметр. То же, само по себе удивительно.

Пройдя по гулкому коридору, они заметили самих себя ещё два раза. Слева и справа в параллельных коридорах мелькали арктические комбинезоны, но они уже не так бурно реагировали на появление своих двойников. Группа блуждала по стеклянному лабиринту ещё минут тридцать оставляя за собой знаки, чтобы выбраться назад. Кроха рисовала помадой на стене стрелочки. Марина на другой стене, Наташа вообще перестала пользоваться ей, её губы и так пылали пунцовым цветом. Кощей ещё пробовал ковырять пинцетом стену, но безрезультатно. Фактура обычной штукатурки оказалась стеклом и следов от пинцета на ней не оставалось. Поплутав по лабиринту, они наконец-то вышли в машинный зал с приветливо светящимися запредельной радиацией стенами. Сколько в данный момент в институте располагалось реакторов Мамонт не знал. Возможно один, может быть больше. Там же на стенах большого зала висели плакаты что-то типа: «Мирный Атом в каждый дом» и прочие двусмысленные коммунистические лозунги. Особенно ему понравилось: «Наши реакторы, самые реактивные». Судя по тому, что от него осталось, то да. Он попросту расплавился и сейчас загадочно мерцал фрагментами топливных сборок, растёкшимися по полу. Мамонт внутренне поздравил себя с импотенцией, если они проторчат здесь больше десяти минут.

– Как мило, – захлопала в ладоши Наташа. – По ходу отсюда мы уже не выйдем?

– Почему? – удивилась Кроха.

– Но как же, расплавленное ядерное топливо в тридцати метрах. Радиация должна нас убить минуты через две, – предположил Резвый.

– У нас с собой артефакт, копирующий оранжевую аномалию, – напомнил Кощей, – он прикрывает нас, но злоупотреблять не советую.

– Не будем, что мы враги себе. Смотрите что на столе лежит? – Кроха подошла к обычному металлическому столику на колёсиках и показала на горевший изнутри белыми искрами чёрный камень.

– Тоже артефакт? – с опаской спросила Марина.

– Очень похоже, но он не греет как остальные. Даже не знаю какая у него функция, – пробормотала Кроха.

– Ого, слова то какие, – хмыкнула Наташа.

– Да, представь себе. Я, между прочим, освоила немецкий аппарат автоматический дойки! В описание как раз такие слова встречались.

– Надеюсь не на немецком читала? – уточнила Наташа.

– На нашем, инструкции перевели.

– Я видел в новостях, – откликнулся Резвый. – Это сразу на все соски надевали?

– Да, мы его электро-дрочильней называли, – призналась Кроха.

– Фу, Кроха. Что за лексикон! – возмутилась Марина.

– Можно подумать у вас в медицине все пушистые зайки, – засмеялась девушка.