Текст книги "Дипломная работа (СИ)"

Автор книги: Василий Кораблев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Обнаружив большую пещеру они идентифицировали её, как место для спячки. У каждой приличной ведьмы такая есть. Захочет, скажем, бабушка стать сильнее, чувствует, что ослабел её дурной глаз и ну давай в спячку впадать. Нажрётся детей от пуза, червяков, жуков всяких и потом спит в пещере несколько лет подряд. Дрыхнет без роздыху. Строят они их всегда одинаково. Им главное, чтобы тут были особый температурный режим, комфортный уровень влажности и уют, которого не достигнешь в обычной кровати.

Не смотря на то, что ведьма – хозяйка давно отсутствовала, пещера всё равно сохраняла этот потусторонний уют. Тут было как-то по особенному свежо и пахло не то розами, а не то...Валера потряс головой, отгоняя от себя сонливость, и присмотрелся к стенам, светящимся в темноте ровным зелёным светом.

– Это грибы светятся. М-ням. Съедобные, – прочавкал за его спиною Денис. Он уже успел сорвать один и попробовать.

– Ты голодный что ли? А если тебя понос прошибёт не вовремя? – вспыхнул было Валера. – Лучше бы ловушки искал.

– Значит кишечник почищу, а вообще в лесу всё съедобное, обжираться просто не надо, – парировал опытный Чингачгук

Очкарик удручённо покачал головой и осторожно ступил на мягкий густой мох белесого цвета. Хорошо тут поспать, наверное. Вроде не ядовитый, но что-то он точно выделяет. Неопасное. Ведьма бы, никогда не стала гадить в таком важном для неё месте. Это же, почти святыня. Как самые чистые простыни, регулярно перестирываемые хозяйкой. А вон там, в самом центре, мох образует округлую возвышенность с углублением внутри. Там она отдыхала и набиралась сил.

Денис убежал вперёд и, пока Валера, замерев, изучал Ведьмино ложе, не терял времени даром. Он шарился по пещере, как заправский взломщик, вынюхивал и конечно же нашёл секретную дверь.

– Валерыч! – радостно завопил он. – Клад!

Валера пошёл в его сторону, стараясь ступать строго по следам, которые оставил ушлый напарник. Приблизившись, он посветил фонариком на стену и увидел узловатые корни деревьев, прикрывавшие лаз. Изнутри доносились изумлённые возгласы, а затем послышалось чирканье зажигалки.

– Что там? – позвал он, не решаясь заглянуть лично.

– Щас, я свечи нашёл. Воск не разжигается. Подсвечники организовываю, – донёсся до него приглушённый голос.

– Надеюсь ты свечи не надкусал?

– Чё я дурак какой?

– Иногда я в этом не сомневаюсь.

– Отстань! Нет, лучше делом займись. На – разруби корни.

Из лаза показалась рука напарника и подала топор с длинной ручкой.

Валера посмотрел на топор и изумлённо присвистнул. Денис действительно обнаружил клад. Больше всего этот топор напоминал тяпку, которой обычно шинкуют капусту. Широкая лопасть серебристо-жёлтого цвета, топорище украшенное дорогим орнаментом и... А где такой топор применяют? Дрова таким рубить как-то позорно, лезвие закруглённое с обоих концов.

Валера вспомнил фильм “Иван Васильевич меняет профессию”, а затем припомнил и название топора.

– Деня! Мы богаты! – крикнул он в темноту. – Этот топор называется Рында. Он стоит кучу денег.

– Сам ты – Рында! Это Посольский топор, а Рынды – это царские охранники. Руби корни, я кажется котёл разыскал.

Валера с сомнением посмотрел на топор. Слишком уж тот выглядел изящно для банальной рубки. Да и символика на топорище смущала, а кроме того ему показалось, что на лезвии блеснуло красным. Будто молния. Да нет, показалось. Это из-за фонарика. Он взялся за топорище и сделал несколько ударов на пробу. Корни зашевелились. Валера осмелел и принялся рубить в полную силу, пока полностью не расчистил проход.

– Какая у него хорошая заточка, – задумчиво произнёс он, возвращаясь к изучению топора. – Ни зазубринки, лезвие что ли потрогать?

Он потрогал лезвие и заорал от резкой невыносимой боли.

Очнулся от крепких пощёчин сопровождаемых неуверенными ругательствами. Валера сначала задумался, а кто же это так матерится, с ошибками? А потом вспомнил и открыл глаза.

– Ты опять? Снова на те же грабли? – возмущался Денис.

Очкарик попытался пошевелить левой рукой и не смог. Рука отнялась. Совершенно не чувствовал. Пошатываясь, он поднялся на ноги и рука, словно плеть, бессильно повисла.

– Ты не сказал, что топор проклят, – попенял Валера своему другу.

– А ты сам догадаться не мог? Первое правило при работе с чужим холодным оружием: никогда не трогать его за лезвие! Только за ручку! Сам же мне сто раз говорил. Сильно болит-то?

– Пройдёт, – буркнул Валера, поглаживая онемевшее плечо. – Если бы это действительно было серьёзно, то я бы уже откинул копыта.

И чтобы отвлечь себя, он сунул нос в пещеру где по словам напарника находился клад.

– Так, что тут у нас?

Глава 24

Где обычно хранят женщины свои украшения и личные памятные вещи? В шкафу, в комоде, в серванте, на туалетном столике и эта мебель обязательно в спальне женщины. Ведьмы точно также верны женским традициям и имеют сходные слабости. Пещера для спячки, идеально подходит для хранения украшений. Тут никто не потревожит, тут хорошо и спокойно. Выспалась, отдохнула и можно без опаски примерить дорогой наряд или драгоценную безделушку, но эта комната, которую обнаружил Денис, была явно не примерочная. Скорее – это был склад. Тут было буквально всё, что могло представлять материальную ценность. Настоящая пещера Алладина, сокровищница и музей в одном лице.

Друзья с восхищением осматривали свалившееся на них нечаянное богатство. Ведьма развесила по стенам пещеры старинные щиты и шкуры животных, при этом, по мимо прочего, в дальнем углу тоже находились шкуры. Целая груда шкур, почти до потолка. Денис начал было их перебирать, поднялась туча пыли и он чихая отошёл подальше.

– Соболь и чернобурка, – доложил он вытирая чумазое лицо. – Сгнило всё давно...Апчхи! Накопила дряни, старуха. Теперь, даже моль побрезгует.

Валера молча кивнул и выключил свой фонарик. Более в нём не было нужды, поскольку его напарник уже успел разжечь свечи. А вот к подсвечникам на длинных ножках можно и присмотреться. Старинной работы с узорами. Может и не золото, но в отличии от рухляди, такие запросто можно продать. Хотя, что это он мелочится? Вон сундуки, а ну-ка давайте их проверим. Что там внутри? Деня – ткни сундук палкой. Вдруг он кусается?

Большие, массивные сундуки, окованные бронзовыми пластинами, оказались открыты и половина из них оказалась заполнена пожелтевшими бумажными ассигнациями. Денис, хихикая от переизбытка охватившей его эйфории, указал на горшки и котлы и сообщил, что внутри котлов нашёл серебро и золото. Одни монеты! Груды монет! Котлы тяжеленные – не подвинуть.

– А топор откуда? – поглаживая онемевшую руку, строго спросил Валера.

– Да туда, дальше посмотри, расправь зенки-то! Вон стойки с оружием, вон трюмо с зеркалом, а дальше ещё одно зеркало в серебряной раме с каменьями. Ты как думаешь, если всё продать, от Лаперуза откупимся?

Валера неуверенно повертелся на одном месте, затем подошёл к сундукам и начал осторожно проверять бумажные деньги.

– Может лекарств каких? – заботливо предложил Денис, наблюдая за тем, как его друг изучает пожелтевшие от времени ассигнации.

– Безусловно, лекарства не помешают.

– Так я поищу в рюкзаке?

– Поищи, – разрешил очкарик и, посмотрев на свет от свечей через ассигнацию, с грустью произнёс.

– Целый сундук Керенками набила. Материальной ценности не имеют. Печку топить, если только?

Денис, занятый поиском аптечки, испуганно обернулся.

– Как топить?

– Да забей. Это мысли вслух. Аптечка в боковом кармане. Достань мне... Нет, лучше я сам. Просто отдай аптечку.

Денис с сочувствием наблюдал, как его друг глотает таблетки и запивает водой, а затем вспомнил о котле и азарт снова охватил его. Освободив ближайший котёл от крышки и лежавших на ней горшков, он заглянул в котёл и приступил к опорожнению. Золото и серебро полетели под ноги и от такого кощунства у Валеры едва не случился сердечный приступ.

– Деня, а что ты делаешь? – слабым голосом спросил он.

– Котёл чищу, нам же котёл нужен, – не задумываясь, отвечал тот.

– А мой горький опыт общения с проклятыми предметами тебя ничему не научил?

– Я это золото уже трогал и ничего страшного не случилось. Значит оно не проклято. Я даже на зуб попробовал, вот.

И Денис напоказ укусил крупную золотую монету.

– Кроме того, – поучительным голосом продолжал он, – золотые монеты в этом котле соседствуют с серебряными. И мелкой, медной монетой. Вот, как этот грош времён Николая Первого. Их, в принципе, не проклинают вследствие того, что это муторное и неблагодарное занятие. Серебро же кругом, а оно отрицательно воздействует на различные виды порчи и проклятий.

– Это я без тебя знаю, – Валера горестно закатил глаза. – Но ты сейчас трогаешь настоящие деньги. Защита может быть тупо завязана на такой вот бесхитростный вандализм. Ты наверное в курсе, что сокровищницы ведьм всегда кто то охраняет?

– М-да? Ну и где же этот кто-то? Наверное охранял-охранял, а потом умер от старости? Нет, погоди, я знаю, он увидел, как ты щупал топор за лезвие, и понял, что его услуги тут не нужны?

Валера молча проглотил пачку анальгина вместе с обидой и, твёрдо решив не помогать напарнику, отошёл к стоявшей у стены стойке с оружием. Тут было поинтереснее, чем пререкаться с Дениской.

Беглый осмотр показал, что гражданка Шептуниха при жизни была заядлой шмотницей. Собирала не то, что получше, а то, что подороже. Пистоли, украшенные драгоценными камнями и позолотой, кремнёвые мушкеты и ружья, ручная мортира и несколько стрелецких пищалей. Всё дорогое, всё выставочное или сделанное на заказ какому нибудь дворянину. Так же и с холодным оружием: сабли, шпаги с инкрустацией, куча кинжалов и ножей. Ооо, а вот вилы украшенные золотом, ну это, конечно, что-то новое. Пощупать за острие? Нет. Проходили уже, знаем, что скорее всего звезданёт или шибанёт. Медузу гладить и то безопаснее, чем эти вилы.

Валера снял со стойки кинжал в деревянных ножнах с большим рубином вместо набалдашника и, вытащив из ножен клинок, внимательно посмотрел на лезвие. Так и есть. Отливает зелёным. Скорее всего, порежешься таким и подцепишь неизвестную науке заразу. Ведьмам простое оружие ни к чему. А вот, если с оружием связана некая пакость, то это другое дело. Он убрал кинжал в ножны и повесил обратно. С этим проклятым оружием никогда непонятно. Не знаешь, как оно работает, то лучше не трогай. Целее будешь. Некоторое убивает сразу, другое убивает медленно, а третье только парализует или одаривает неизлечимой болезнью. Как вам ножик, заражающий вас гемофилией? Вас порезали и вы умерли от того, что у вас перестала сворачиваться кровь. Или вы сами порезались. А как вам револьвер церковников...Хм.

Обнаружив многозарядный пистолет в ковбойской кобуре по соседству с дорогой пистолью он подслеповато прищурившись прочитал символы на рукоятке и решил не касаться этого странного оружия Божия. Нет он конечно слышал, о том что братия святила огнестрельное оружие, но с этим револьвером, однозначно было что-то не так. Прочитать бы сначала инструкцию к такому пистолету, а то ведь без ушей можно остаться. Похоже, тут не только пистолет освящён, но и каждая пулька снабжена убойным церковным проклятием. Ну, а как же? Ведьма, туфту брать не будет. Хотя, на кой ляд он ей сдался? Против своих использовать? Какая разница между проклятиями ведьм и церковников?

“Сейчас я предположу самую кощунственную вещь, которая только возможна, – размышлял он, прохаживаясь мимо стоек с оружием. – Церковные проклятия ничем не отличаются от проклятий гибридов. Нет, конечно любой священник с пеной у рта будет мне доказывать, что это не так. Отличаются соматически, теологически, исторически, что не мешает впрочем, ведьмам креститься и исповедоваться за деньги. Разумеется, они не практикуют проклятия альтернативных учений и эта ещё одна условность, я бы сказал, этическая. Хотя как это не практикуют? Крещёная ведьма может взять в руки такой револьвер? Конечно может, её же на этот ствол церковь благословила. А церковники могут хранить артефакты ведьм? Ой крести рот! Срочно крести иначе бес выпрыгнет и первому батюшке-то, про тебя, безбожника и доложит. Не удержать твоей бедовой голове мыслей срамных... Нам бы тоже не мешало здесь прибарахлиться. Только это весьма рискованное занятие. За один такой кинжал 8-й отдел спросит по полной и не важно, что им ни разу не пользовались. Всё проклятое оружие подлежит регистрации и конфискации, а замеченный в его использовании – ликвидации. Потому и хитрят все у кого оно есть. Прячут. Берегут. Ведь можно самому и не пользоваться, а, скажем, продать или подбросить своему недругу. Варианты могут быть всякие. Тем более, что проклясть можно любой предмет, но холодное оружие – это страсть, фетиш, любовь к традициям. Ведьма, при желании, может убить и поварёшкой, но если ножом, значит смысл убийства сочетает не только желание убить, но и некое уважение, культурный код, я бы сказал...Так что же выбрать?"

– Один котёл освободил. Будем вытаскивать? – бодрым голосом доложил Денис.

Валера вздрогнул. Ему показалось, что со стороны выхода он услышал посторонние звуки. Хотя, какие там посторонние, это вон, придурок монетами звенел. А может быть это буратино из ямы выбрался и жаждет реванша? Лучше проверить.

Он бросился в проход и придирчиво осмотрел пещеру для спячки. Никого. Только грибы на стенах кажется начали светиться ярче, отчего всю пещеру окутало зелёной призрачной дымкой.

– Ты чего там мечешься? – недовольно спросил Денис. – Отставить панику. Если бы там кто-то был, я бы услышал первым.

– Да ты так гремел, что у меня кажется разыгрались нервы, – пробурчал очкарик возвращаясь в сокровищницу. – Чё ты там хотел? Ну?

– Чё, ну? Помоги мне котёл вытащить.

– Это не тот котёл, – мельком глянув на чёрное пузатое чудовище, отозвался Валера и указал пальцем.– Вон, тот нам нужен.

– А сразу не мог сказать?

– Так ты вроде и сам всё прекрасно умеешь. Тот, который ты освобождал от драгоценных металлов, просто котёл, а тот, который нам нужен, украшен древнерусской символикой. Вот этот украшен больше всех, а по символике я могу тебе прочитать. Надо? Или ты сам умеешь?

– Блин. Ну прочитай, – нехотя разрешил Денис.

– Мясо девы, мясо раба, мясо змия… – прочитал вслух Валера и добавил:

– Дальше не вижу, нужно повернуть котёл.

– Да, ёлы-палы...

Денис снова принялся за работу, а очкарик отступил к другой стене и из любопытства подобрал одну из монет. Пять рублей. Золотая. На обратной стороне написано "Не нам не нам а имяни твоему".

Тьфу-ты, это не крест на монете, а анаграмма. Павел Первый значит. Так, что ещё тут валяется? Деня, блин! Всё рассыпал. Собирай теперь.

Но собирать золото он всё же не стал. Лень было, да и рука ещё побаливала и отдавала в плечо. Он только заглянул в горшки, нашёл там серебро времён Екатерины Второй и несколько успокоился. Все монеты следовало подвергнуть самой тщательной сортировки. Чингачгук прав – они богаты, да и вон та стойка с камзолами и мундирами им тоже пригодится. Какая-нибудь съёмочная группа с руками оторвёт если поторговаться как следует. Так, значит оружие, золотишко, наряды... Что ещё?

Он подошёл к трюмо. Крайнее зеркало было занавешено какой-то дерюгой, край которой отогнулся и была видна ровная поверхность без какого-либо присутствия пыли. Валера не стал подходить ближе. Ну его, к чёрту, такое зеркало. Не зря его занавесили. Снимешь занавесь и сразу тебе кранты. Поманит тебя из зеркала потустороннее чудо-юдо, тут-то ты свой дух и испустишь. Лаперуз предупреждал на счёт таких зеркал. Трогать можно только те, которые не прикрыты. А вот это, в серебряной раме, прямоугольное, выглядит безопасно. Наверное, стояла перед ним, некогда, гражданка Шептуниха, прихорашивалась, косточками от детских пальчиков завивку себе крутила. А вон на подставке украшения лежат. Красивые. Но трогать мы их не будем. Пусть даже они и из золота.

Валера увидел под зеркалом небольшую шкатулку с надписью на крышке, сделанной на глаголице.

– Ферт тур-бум…– задумчиво прочитал он и тут же спросил сам себя, – А что это значит? Бессмыслица какая-то. А это что за Зиг-Заг Макряг? Числовое значение? В Глаголице не было титла.

Он машинально поднял глаза и обнаружил, что его собственное отражение напрочь пропало в зеркале. Валера побледнел и мгновенно замёрз от собственного холодного пота, ведь помимо этого в отражении исчезла и сама пещера, а кроме того пропал, чахнущий над златом, Дениска. Нет. Валера прекрасно слышал, как тот ругается где-то позади него и звенит монетами, но в зеркале было пусто. Валера скосил глаза за край зеркала и облегчённо выдохнул. Сокровищница была на месте, это просто с зеркалом что-то не так.

“А кто у нас любит использовать глаголицу? Есть же такие. Вспомни. Те, кто старше самых старших ведьм” – голос в его голове был таким громким, что очкарику пришлось почесать левое ухо.

“Да, кто их старше, только бабки-ёжки какие – нибу…”– подумал было он и тут же, прикусив язык, снова опустил глаза на шкатулку. Теперь он мог спокойно прочитать эту надпись. Бессмыслица обрела смысл. Валера перевёл взгляд на зеркало и увидел нечто похожее на кино. Там были две ведьмы. Они разговаривали между собой. И пусть кино было немым, суть их разговора неведомым образом проникала в его голову.

Ведьмы были наверху, в доме. Они стояли возле Органа и обсуждали отречение императора Николая Второго от престола. Одна была толстая и неопрятная, похожая на большую бочку. Валера опознал её, как Марфу Игнатьевну Брунс, а вот вторая, чью морду он никак не мог разглядеть, называлась “Хозяйка”. И то, как Брунс, она же гражданка Шептуниха, почтительно с ней разговаривала, намекало на старшинство этой загадочной ведьмы. Обсудив отречение императора, Хозяйка посоветовала Шептунихе сворачивать её богадельню и переезжать куда-то в Поволжье, а та робко и вежливо возражала, напирая на политическое прикрытие и сильное влияние движения Эсеров. Она говорила, что её защищает около сотни боевиков и к следующему перевороту она будет готова внести свою лепту в дело общего разрушения церковной власти. Ведьма “Хозяйка” была недовольна таким ответом и говорила, что лихие времена следует переждать в спокойном месте, но раз мол ведьма не желает, то она спорить не будет. И отдала Шептунихе ту самую шкатулку, которая сейчас лежала под зеркалом. Хозяйка сказала, что в шкатулке договор со стражем. Этот страж будет охранять Шептуниху лучше всяких Эсеров, а когда её логово будет пустовать, он будет спать там, как верный пёс.

Шептуниха с благодарностью приняла подарок и в ответ поинтересовалась о дате на крышке, почему именно такая дата? Хозяйка ответила, что таков их цикл. Цикл спячки стража – пять лет, как у майского жука, а потом снова буди его. В самый раз к твоему собственному циклу. А зато он неприхотливый и убить его практически…

Валера отшатнулся от зеркала и в страхе снова посмотрел в сторону выхода. Вот это что был за звук! Майский жук скребётся в спичечном коробке и не дай боже он из коробка вылезет.

– Денечка, – слабым голосом позвал он товарища. – А ты точно ничего такого не слышишь?

– Чего? – Денис вытащил голову из котла и недоумённо уставился на него. Вид у него был, как у кота, которого застукали за сметаной.

– Звук такой…Словно жук ножками шуршит, – Валера сделал неопределённое движение пальцами.

– Опять топор трогал? Ничего я не слышу. Это ветер в пещере гуляет.

– Да откуда же там ветер. Мы же под землёй. Сходи проверь, а?

– Ой, достал ты меня!

Денис вытащил из котла золотую статуэтку, раздражённо взвесил её в руке и побежал в пещеру для спячки.

– Вот! Убедись! Никого тут нет! – крикнул он и демонстративно забросил статуэтку прямо в центр пещеры. Прямо в логово.

Валера убедился. Он обречённо прикрыл ладонями своё лицо и, упав на четвереньки, пополз в сторону стойки с проклятым оружием. Отступать было некуда. Его бдительный напарник начисто прошляпил угрозу.

– Да, ты чё там испугался? Я же просто…Ой! А откуда он взялся?

Валера не слушал. Он старался побыстрее добраться до топора.

Глава 25

Пока Денис пребывал в ступоре, его напарник лихорадочно вспоминал всё, что ему было известно о леших. Гибрид? Да – гибрид. Хороший и добрый? Ага, щас. Люди его не интересуют пока не попали на его территорию. А раз он тут – значит это его земля и он с удовольствием пустит их на перегной. Думай, думай быстрей! Какая жалость, что этих тварей, во всех источниках и доступной литературе, всегда окружал некий ореол таинственности. Столько всяких домыслов, а где правда? Ну, известно например, что лешие – одиночки и могут быть обоего пола. Самцы – лешаки, а самки – лешачихи. Известно так же, что родятся эти лешие от русалок, но не от тех, которые живут в воде, а от тех, что бегают по лесам и заманивают неосторожных мужиков в свои логова. Заманят значит, а потом насилуют и пожирают. Всё как у пауков. Потрахались и ням-ням. И вот уже от такой связи родятся лешие. Есть правда и другой вариант, когда леший родится непосредственно от лешачихи. Этакий мирный способ, но у тварей частенько перекос в сторону самцов, а самцы – товарищи похотливые. Любят свои отростки совать куда ни попадя. Боже мой...Избави меня от корешка лешего!

"Так, чем мне это поможет, что я знаю, что они, одни из немногих видов нечисти, которые успешно решили проблему размножения? – недоумевал Валера выбирая себе подходящее оружие. – Да. Это очень хорошо, что они территориальные одиночки, значит он тут один. Но и этого одного слишком много. Да лучше бы тут ,был аллигатор пятиметровый, лучше бы бурый и чёрт с ним, белый медведь. Да пусть бы эти звери, хрен с ними, были все разом, но это всё равно не так опасно, как один настоящий леший. У них кажется есть зачатки собственной культуры или чего там? С ним можно договориться и обменять свои жизни на две машины навоза?"

Внутренний голос, тут же услужливо сообщил, что нет, нельзя. Да, некоторые источники утверждали, что лешие не рассматривают людей в качестве источника пищи, поскольку их некроклетки ближе к растениям и содержат в себе хлоропласты, и что они специально на людей не охотятся, а даже наоборот, бывает, что помогают. И что за это, в древности, многие племена, жившие в лесу, поклонялись этим тварям, видя в них богов и покровителей. Культ бога Пана например, культ Велеса – истина же, как водится, находится где-то посередине. Лешие не могут есть людей через рот, поскольку у них корневая система питания, зато любят приходить кормиться на кладбищах близ лесов, или сами себе организуют нечто подобное. Насобирает леший в лесу заблудившихся путников, прикопает землёй, а потом, когда трупы как следует разложатся, захаживает заморить червячка. Всякая лесная живность, которая любит падаль, тоже туда приходит, а лешие им не мешают. Зачем? Зверьё они тоже периодически забивают и закапывают. Это у них вроде кухонь, где еда появляется сама. Поэтому там, где водится хозяйственный леший, леса полны всякой живности и грибы с ягодами там никогда не переводятся. Именно благодаря такому отношению к ним всегда относились, как к защитникам и кормильцам. Хозяином кличут уважительно, как будто это на что-то влияет. Ну да, иногда пропадают люди, леший завёл, но ты ещё попробуй это докажи, зато посмотрите какой в этом году урожай земляники, а малины сколько? Ух, а олени? А лоси? А кабаны? Спасибо тебе, добрый хозяин.

Вот такое было всегда отношение к лешим, пока не пришла Советская власть. После того, как молодому Советскому государству срочно потребовалось обеспечить потребности населения древесиной и продуктами, которые из этой древесины получаются, за леших крепко взялся легендарный 8-й отдел и всего за несколько десятков лет их, как следует, раскулачил. Лешие мешали. Они создавали нешуточные угрозы лесорубам и лесной промышленности, у них был высокий интеллект и они умели мстить. Поэтому немудрено, что самую активную их часть уничтожили. Уничтожили бы и всех, если бы не одна особенность этих тварей – они умели впадать в спячку. А пока они в спячке и лежат под землёй, их нельзя обнаружить. Срубили лес – леший впал в спячку. Лес вырос – просыпается леший и снова начинает активничать.

Вот и этот гад лежал в спячке. Нагло дрых, пока Валера, по незнанию, не потревожил его корни, закрывающие вход в сокровищницу. А теперь он просто ждал, пока они выйдут. Ждал незаметно, тихо, изображая из себя прозрачный воздух. Только они его увидели. Не вышло у хищника с ними в невидимку сыграть. Подвела маскировка.

С камуфляжем леших всегда непонятно. Какова природа этого камуфляжа? То ли они действительно умеют сливаться с окружающей местностью, как осьминоги и каракатицы, то ли они просто транслируют в мозг наблюдателя подставную картинку. В любом случае, можно спокойно ходить мимо него и ничего не подозревать, пока не станет слишком поздно. А Денька подвёл! Он утверждал, что способен чуять и распознавать лешаков на расстоянии и даже хвастался своим умением. И вот его умение сработало, причём снова не так, как надо. Угодил статуэткой лешему прямо в башку.

– Валера, он смотрит в нашу сторону. Валера, что будем делать...Валера... – жалобно попискивал Денис, наблюдая, как полупрозрачная фигура, отдалённо напоминавшая человеческую, злобно шипит и покачивается, словно алкоголик на ветру.

– Молчи, дурак!

Валера вооружился проклятым топором на длинной ручке и теперь полз на помощь.

– Да он меня не видит, это он на тебя нацелился. Как же я его не почуял? Не подползай ближе. Он тебя ждёт, – сокрушался Денис.

– Я так и думал. Спасибо. Ты всегда мечтал посмотреть, как я сдохну. Вот тебе шанс и выпал, сейчас увидишь, – ворчал его верный друг.

У самого выхода они устроили экстренное совещание.

– Но ты же не собираешься идти на него в рукопашную? – протестовал Денис.

– А у нас выхода другого нет, он не нападёт, пока мы из сокровищницы не покажемся. Ему проще подождать, пока мы тут ослабеем от голода.

– А давай ты тут останешься, а я буду тебе передачки носить? – предложил Денис как следует почесав затылок.

– Ага, щас. У меня другое предложение: я иду в атаку, а ты хватаешь всё проклятое оружие, которое унесёшь, и атакуешь его с тыла. Так у нас больше шансов.

– Но ведь тогда он меня увидит.

– Чё, зассал, да? Я Леших на раз-два...Я их тысячи, одной левой...Это чьи слова?

– Мои. Но это же по пьяни было.

– Вот и докажи, что ты не только по пьяни. Давай. Вот твой шанс нарубить дров, а я всем расскажу, какой ты был храбрый.

– Что значит – был? – озадачился Денис, но очкарик не ответил и с криком "Ура"! – бросился побеждать Лешего.

Сказать по правде: Валера очень не хотел идти в психическую атаку, прям до слёз не хотел. До слёз и до дрожи в коленях. Даже самому глупому дураку в такой ситуации было бы очевидно, что против такой страхолюдины у него не было никаких шансов. Это всё равно, что кролику напасть на медведя…И если медведь просто подотрёт жопу кроликом и выкинет его в кусты, кролик может гордо кричать из кустов, что была – ничья! А он сейчас и был кроликом. Все же знают, такова природа. Сильный нагибает слабого. Вот только, когда слабая добыча неожиданно бросается на сильного хищника, что происходит? Правильно – некоторое время, даже самый сильный и опасный хищник будет пребывать в растерянности, потому что в его мировоззрении так не бывает. И вот она психическая атака, леший растерялся и вместо того, чтобы схватить и размазать Валеру об ближайшую стену, он неловко замахал лапами, похожими на ветви деревьев, а потом и вовсе принялся отступать.

Валера, разглядев, что вблизи его противник значительно выше и больше, чем казалось на первый взгляд, испугался ещё сильнее и принялся рубить топором с удвоенной силой. Ему некогда было рассуждать и оценивать угрозу. Ростом гибрид был под три метра, а его шкура, похожая на панцирь панголина, была вся усыпана побегами и отростками. Вот эти отростки он и рубил, а когда леший протянул к нему одну из своих лап – досталось и лапе, да так, что чудовище зашипело от боли.

Чего он действительно не знал тогда, так это то, что лешие всегда боялись топоров. А тот топор, к тому же, вызывал у лесной твари чувство невыносимой боли. Оно и проснулось-то от боли, а теперь обнаружило саму причину – страшный, кусачий топор! Но долго так продолжаться не могло, тем более, что нанести серьёзного вреда Валера ему не мог, поскольку орудовал только одной рукой и большая часть ударов пришлась по крепкой древесной шкуре. Не прошло и минуты, как обозлённый страж опомнился и в буквальном смысле выхлестнул мелкого кусачего врага, да так, что тот улетел в самый дальний угол пещеры, потеряв во время полёта топор.

Бешеный лесоруб, как очнулся, первым делом попытался найти свои очки, но шевелиться было необычайно больно. Хорошо, что мох мягкий. Немножко смягчил падение. А почему у него мох во рту? Тормозил что ли об него всей мордой? А вот и очки нашлись. Почти целые.

Валера, отплёвываясь, поднял голову и близоруко прищурился. Всё верно. Идёт. Медленно приближается. Не торопится гад. Действительно, куда ему торопиться? Жертва полуживая, сопротивления не окажет, а судя по ощущениям, кажется отбито уже всё, что можно. Оставалось только стонать. Болело буквально всё, даже волосы, а правая рука на всякий случай, на прощание пожимала левую.

“А, как там у нас лешие убивают? Вот сейчас и узнаем – обречённо думал Валера. – Наверное, наступит мне на спину и раздавит позвоночник. А может на голову? Думай голова, думай, а то он сейчас нам поможет пораскинуть мозгами. Чё там рука-то в рукаве шарится?”

Тут до него дошло, что правая рука далеко не дура и раньше хозяина догадалось добыть из рукава последний титановый штырь. Больше нету. А больше и не надо. Нужно лежать тихо и копить силы для последнего укола. Где там у него ноги сходятся с туловищем? Вот туда и уколем. Он такой подляны точно не ждёт.

Леший приближался. Злой топор его больше не беспокоил, но его неторопливость была связана с тем, что он ещё не успел отойти от спячки. Ему было тяжело, хотелось уйти, прорасти на поверхность и найти поляну с питательной средой. Там, всего десять лет назад, добрые люди закопали сотни коровьих и свиных туш. Там можно было набраться сил в тишине и спокойствии. Сейчас только разберётся с непрошенным гостем и приступит к текущим делам. Ещё несколько шагов. Ещё…

Леший вздрогнул от боли. Новая боль была странной. Она отличалась от кусачего топора. Она походила на молнию, которой он страшился не меньше, чем человеческого инструмента, погубившего столько деревьев. Он помотал головой и тут до него дошло, что на спине сидит посторонний.