Текст книги "Князь Игорь"

Автор книги: Василий Седугин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

III

Потянулись тягучие месяцы ожидания. Жизнь будто замерла. Мужчин на улицах Киева было почти не видно. Всюду женщины шмыгали, как мыши. Остановятся, спросят друг друга о новостях из-за моря и разойдутся, поспешно и озабоченно.

Новости стали поступать в конце июля, когда прибыли заморские купцы. Они рассказывали, что русы одержали ряд побед над ромеями, захватили большие богатства и пленников, много народу посекли, других жестоко мучили и много зла сотворили. Иностранцам верили не очень, но вести о победах радовали.

Наконец в августе приплыл гонец от Олега с известием, что ромеи разбиты и заключен выгодный мир. Это вызвало взрыв ликования в Киеве. Люди на улицах поздравляли друг друга, ходили в гости, устраивали веселые гулянья. Игорь тотчас послал гонцов во все племенные центры, теперь о победе знала вся Русь.

Через месяц прискакал посланник от великого князя, который сообщил, что вот-вот прибудет русское войско. Встречать победителей вышли далеко за пределы Киева. Едва увидели суда с воинами, как все сорвались с места и кинулись навстречу; некоторые нетерпеливые кидались в воду и плыли навстречу кораблям…

Игорь вместе с Ольгой и боярами встречал Олега и его дружину на киевской набережной. Он сразу обратил внимание, как изменился за эти месяцы великий князь; он сильно похудел, заметно постарел, резкие морщины прорезали все его лицо, шея стала дряблой, в глазах таилась усталость и, как показалось Игорю, неизбывная горечь. «Видно, много русов погибло и дядя тяжело переживает потери», – подумал Игорь. Он не знал, как близко оказался к истине.

Игорь пошел навстречу Олегу. Они обнялись. Игорь пошарил взглядом вокруг, ища Рогволда, чтобы приветствовать и его. Но Рогволда не было. Он недоуменно взглянул на Олега. Тот, поймав взгляд Игоря, ответил глухим голосом:

– Погиб Рогволд, – и тяжело зашагал по днепровской круче…

Киев на несколько дней превратился в сплошной ликующий город. На улицы были выкачены бочки с медом и пивом, на кострах жарили и варили еду, воины раскидывали перед народом диковинные заморские товары, всюду шла бойкая торговля. Музыка и песни неслись над столицей, все обезумели от радости, празднуя победу и возвращение из похода родных и близких. А те, у кого они не вернулись, топили свое горе в хмельном меде и вине.

Игорь отмечал победу за одним столом с дружиной Свенельда. Разгоряченный вином, Свенельд рассказывал подробности сражений с ромеями. По его словам, русы удачно высадились на берегу, развернули силы и успешно отразили нападения царской кавалерии, которая хотела сбросить их в море. Полдня продолжалась битва, а потом Олег кинул в обход несколько отрядов, которые полуокружили ромеев и заставили отступить к Царьграду.

Тогда русы растеклись по побережью, беспощадно грабя города, селения, церкви и монастыри. Богатства действительно оказалось неимоверно много. Византия – зажиточная страна, прямо-таки сказочное царство.

А пока русы предавались буйным страстям быстрого обогащения, Олег раздумывал над тем, как взять столицу ромейской державы. Он объехал окрестности, внимательно изучая крепостные стены и подходы к ним. Стены были неприступными. Двинуть на них слабо вооруженные полки соотечественников – значит положить множество голов и не добиться успеха. Единственным слабым местом в защите Царьграда были стены вдоль залива Золотого Рога, они были невысокими и легко преодолимыми. Но суда русов не могли войти в него, узкий вход был перегорожен огромной железной цепью.

И тогда в голове Олега родилась необычайная задумка. Он приказал поставить суда на колеса, дождался попутного ветра, развернул на них паруса, в суда впряглись воины, и огромный флот двинулся на столицу Византийской империи по берегу. Если бы корабли были спущены в Золотой Рог, то Царьград оказался бы под угрозой захвата. И тогда императоры запросили мира. Пришли от них послы к Олегу и сказали: «Не губи города, дадим тебе дань, какую захочешь». Олег выставил требование: уплатить по двенадцать гривен на корабль, а всего в походе участвовало двадцать тысяч судов. И согласились на это греки, и отошел Олег от Царьграда. Он подъехал к воротам Царьграда и в знак победы прибил к ним свой щит. После этого войско русов отошло от столицы и стало ожидать выплаты дани. В ходе дальнейших переговоров ромеи согласились не только выплатить обещанные деньги на каждого воина, но и дать дань Киеву, Чернигову, Переславлю, Полоцку, Ростову, Любечу и другим русским городам. Только когда русы получили все сполна, они покинули берега Византии.

– А как погиб Рогволд? – спросил Игорь.

– Мужественный был воин, а смерть принял нелепую, – ответил Свенельд со вздохом. – Бой только начинался, помчались на нас ромейские всадники, выпустили тысячи стрел, и надо же такому быть, что одна из них угодила Рогволду прямо в горло. Говорят, отвлекся на мгновенье, отдавал распоряжение…

– На все воля небес, – проговорил Игорь. С Рогволдом у него были сложные отношения. Он ценил его воинскую доблесть, но не любил за грубость и жестокость.

Через неделю после возвращения Олег созвал Боярскую думу, пригласил на нее купцов и других знатных людей. Он был мрачен и угрюм, все видели, что смерть единственного сына сломила его и он даже не пытается этого скрыть. Тяжело опустившись в кресло, он стал излагать итоги военного похода. Говорил тихим голосом, но стояла полная тишина, и каждое слово было слышно в каждом уголке просторных сеней.

Великий князь рассказал о победах русов на земле ромеев, подробно поведал о дани, которую получила Русь.

– А теперь о самом главном для торговых людей, – тем же ровным голосом продолжал он. – Мы заключили с царями ромейскими договор. Никакая дань не принесет нам столько богатства, как торговля с самой могучей и процветающей страной мира. Теперь русские купцы будут торговать без уплаты пошлины (среди купцов произошло оживление, они весело переглянулись между собой, заулыбались). Им предоставляется место для жительства, а также бани для мытья. Причем все это бесплатно. Императоры Леон и Александр распорядились, чтобы в течение полугода русам даром выдавались съестные припасы – хлеб, вино, мясо, рыба и овощи. А когда наши купцы будут возвращаться на Русь, им так же бесплатно выдадут на дорогу съестное, якоря, канаты, паруса и все нужное.

По окончании речи Олега в сенях началось всеобщее оживление. Купцы вставали с мест и благодарили князя за великие благодеяния, которые он отвоевал для них. Олег не стал дослушивать хвалебные речи, тяжело встал и ушел в свои покои.

Успешный поход и богатая добыча разожгли у некоторых отчаянных людей страсть к грабежу. В разговорах все чаще стало упоминаться Каспийское море. Через него проходили торговые пути из сказочной Индии в Европу, на южных берегах его лежала загадочная Персия, откуда везли ковры, шелка, пряности и вина, воды его моря бороздили многочисленные торговые суда – лакомая добыча для лихих людей.

Однажды Игорь с Ольгой зашли к Свенельду и застали его жену в слезах.

– Вот! Собирается снова воевать! – взорвалась всегда спокойная и уравновешенная Ясуня, когда они уселись за обеденный стол. – Хоть вы ему скажите! На кого оставляет? Погибнет, в нищете придется жизнь заканчивать… Чего еще надо? Все у нас есть, разве птичьего молока не хватает…

Игорь был противником грабительских набегов, даже успешный военный поход против Византии не поколебал его мнения. Поэтому свои слова Ясуня явно адресовала ему. Но он промолчал. Он знал, что ему тотчас будет противоречить Ольга. Ее нарочито монотонный, с металлическим оттенком голос, слова, высказанные с большой внутренней силой, выводили его из себя. Поэтому в последнее время он или избегал разговоров на серьезные темы или молчал в ее присутствии.

Однако Ольга не промолчала. Глаза ее вспыхнули холодным блеском, она проговорила зло и напористо, явно обращаясь к Игорю; это было продолжением их давнего спора:

– Выходит, мужчины должны сидеть по домам и прятаться под юбками своих жен? Какие же они воины! Настоящий мужчина должен отличаться воинственностью. Он должен показать свою храбрость в военных походах и сражениях. Друг женщины только тот, кто отважен при звуке оружия. Не смазливую красоту, а мужество ценим в мужчине мы, женщины!

– Правда твоя, Ольга! – стукнув по столу кулаком, проговорил Свенельд. – А ты, жена, молчи! Твое дело – дети и печка!

В 909 году большая ватага смельчаков и искателей легкой добычи под руководством нескольких предводителей отправилась на Волгу, а по ней – в Каспийское море. Долгие месяцы о них ничего не было известно. Только в начале 910 года малая часть их вернулась на Русь. Возвратился домой Свенельд грязный, оборванный, без добычи.

Горек был его рассказ. Проходя через Хазарское государство, предводители ватаги обещали кагану половину добычи, которая достанется им на Каспийском море. У южных берегов налетчики разделились на две части: одна стала воевать с Ширваном, что на Апшеронском полуострове, а другая отправилась опустошать персидские земли. Свенельд пристал к тем, что позарились на персидские богатства. Высадились на берег в сентябре, когда спала жара, а на полях был собран урожай. Врывались в селения, с гиканьем и свистом рассыпались по домам, рубили мечами направо и налево, хватали персиянок за длинные косы, запихивали в мешки ковры, оружие, ткани, увешивали шеи золотыми и жемчужными ожерельями, напяливали на загрубелые, негнущиеся от долгой гребли пальцы дорогие кольца и перстни. Суда отчаливали от берега, полные дорогой утвари, еды и вина. Радовались русы, как малые дети. Такого богатства многие из них не видывали никогда, заживут теперь на славу!

Хотя многие готовы были вернуться на родину, но предводителю ватаги Буривому показалось мало добычи, и он решил напасть на крупный город Амуль. Высадились в полночь и двинулись к городу. На рассвете увидели зубчатые стены, быстро изготовились к приступу. Но тут с крепости ударили барабаны, отворились ворота и на русов двинулись войска, со спины ударила кавалерия. Как видно, молва о набегах дошла до персидского шаха, и он прислал подкрепление. Началась страшная рубка. Только половине русов удалось пробиться к судам и поспешно уйти в море. Обозленный Буривой развернул суда к апшеронским берегам и вдоволь потешился над приморским населением. Там соединились со вторым отрядом. Но начались зимние ветра, на море заштормило, пришлось прибиться к одному из островов и остаться на зимовку. Наскоро соорудили землянки, камышом закрылись от ветров, но одолевали сырость, холода, нехватка пресной воды. Начались болезни, кладбище стало быстро заполняться свежими могилами.

С установлением теплой и тихой погоды отправились на север. В устье Волги половину добычи послали хазарскому кагану и без опаски двинулись мимо Итиля. Но оказывается, гвардию кагана составляли мусульмане, много мусульман было в окружении властителя хазар. Они были извещены о грабежах и насилиях русов над мусульманами и обратились с просьбой к нему: «Позволь нам разделаться с этим народом: он вторгся в землю братьев наших, мусульман, пролил кровь их, попленил их жен и детей». Каган не в силах был удержать их. Они устроили засаду и истребили почти весь отряд. Немногим удалось вырваться из этой кровавой сечи и бежать на север. Но там они попали под удары болгар и буртасов. Лишь жалкие остатки их вернулись на Русь.

IV

В начале 912 года Олегу занедужилось. Он заперся в своих покоях, никого не принимал, никого не хотел видеть. К нему вернулась старая болезнь, к тому же он, как видно, продолжал тяжело переживать гибель своего сына Рогволда. Но с наступлением весны ему стало легче, он вызвал к себе Игоря и Ольгу.

Великий князь сидел в кресле. Одет он был в белое корзно, окаймленное золотой нитью, седые волосы были распущены по плечам, и, хотя лицо его было бледно, глаза из-под широких бровей глядели весело и зорко.

– И снова идете ко мне только вдвоем, – с усмешкой проговорил он довольно бодрым голосам. – А я думал, что увижу вокруг вас кучу ребятишек. Нехорошо, нехорошо обманывать надежды старого человека, тем более великого князя!

Этими словами он вогнал в краску Ольгу, а Игорь с удивлением отметил, что никогда прежде дядя не разговаривал с ним так душевно, весело и шутливо. К чему бы это?

Он усадил их перед собой, долго и внимательно разглядывал. Наконец проговорил удовлетворенно:

– Пара вы хорошая. Оба красивые, умные, а главное – молодые. Не скрою, завидую. Хорошо быть молодым, столько заманчивого видишь впереди, столько еще можно сделать!

– Ты, дядя, еще не стар и много потрудишься на благо Руси, – как можно мягче сказал Игорь.

– Куда там! Самые лучшие годы позади, я это чувствую и знаю… Как раз по этому поводу и вызвал вас. Надумал я посетить Новгород и деревню Ладогу. Душа истосковалась по местам, где прошла моя юность. Во сне вижу дремучие леса, в которых собирал грибы и ягоды, хочу вновь подышать прелым запахом листвы, походить по мягкому ковру лишайников, потрогать руками вековые дубы, посидеть в просторном сосновом лесу. Вы понимаете меня!.. Поживу там лето, отойду от забот, наберусь сил, а осенью вновь примусь за государственные дела. Ну, как вам мои соображения?

– Крайне разумные, – ответила Ольга, преданно глядя в глаза князю. Она полюбила его как дочь с самой первой встречи и не стеснялась показывать свою привязанность.

– Я не сомневался, что найду у вас поддержку, – удовлетворенно проговорил Олег. – А теперь слушайте меня внимательно. На время своего отъезда оставляю тебя, Игорь, на киевском престоле. Тебе уже приходилось выполнять это ответственное поручение, и ты с ним успешно справлялся. Поэтому отъеду со спокойной душой. На днях извещу о своем решении Боярскую думу, а через пару недель отправлюсь в дальний путь.

Игорь встал, поклонился:

– Благодарю за доверие, великий князь. Все силы и ум положу на пользу державы нашей.

– Я верю.

Они обсудили разные мелкие вопросы. Прощаясь, Олег полушутя-полусерьезно сказал им:

– Про наследника престола не забудьте. И вот вам наказ: обязательно дайте ему варяжское имя. Это моя просьба и приказ. Выполните?

– Обязательно выполним, – посерьезнев, ответила Ольга.

– Назовите мальчика в честь моего сына – Рогволдом.

Через полмесяца Олег отбыл на север. Игорь погрузился в повседневность больших и малых дел.

Однажды во время ужина Игорь, не поднимая глаз, сказал Ольге:

– Устал я. Такое напряжение испытываешь, когда решаешь государственные дела! Хоть в Боярской думе, хоть на красном крыльце во время великокняжеского суда. Ни в едином слове нельзя допустить промаха. Изо дня в день, как туго натянутый лук.

Ольга молчала, видно, стараясь вникнуть в суть рассуждений мужа.

– Хочу отвлечься немного. Распорядился сегодня, чтобы организовали охоту. Но не великокняжескую, с оравой загонщиков и борзыми псами, а скромную, для узкого круга. Заночуем в ночной избушке, на костре будем готовить еду. Отдохну денечка три-четыре, мысли приведу в порядок…

– И охота, конечно, поближе к древлянским лесам? К своей возлюбленной?

Игорь поперхнулся, уставился на нее. Долго не мог вымолвить ни слова. Ничего не скажешь, умеет ударить под самый под дых! Глаза налились ненавистью. Наконец кинул ложку, ответил, как обрезал:

– Сколько можно! Сколько будешь перечить мне? Что ни день, то скандал. Один за другим! И всегда начинаешь ты! Знай: этот последний. Видеть тебя не хочу!

И вышел из горницы.

«Вернется Олег, тотчас уеду, – решил он про себя. – Ни дня не пробуду в Киеве. Уеду в Вышгород или еще куда подальше. Не могу больше. Душу вынимает вечными придирками, бесконечными измываниями!»

В душе Игорь признавал, что умом Ольга не уступает ему, а силой характера превосходит и постепенно овладевает им, стараясь сделать из него послушного и безответного мужа. Игорь знал таких мужчин, где в семьях начальствовали жены, над ними смеялись все, кому не лень. Нет, таким он никогда не станет!.. Ах, почему ему не везет с женщинами? Не сложилась любовь с Елицей. Подсунул ему Олег двенадцатилетнюю девчонку, из которой выросла несносная женщина. Пытался полюбить ее, но она губила его чувства в зародыше. Любила ли она его? Вряд ли. Да и может ли она вообще кого-либо полюбить?.. В своей ненависти к Ольге Игорь готов был наградить ее только одними недостатками. «Не могу и не буду жить с такой женщиной», – твердил он про себя, как заклинание.

Но события повернулись самым неожиданным образом и круто изменили не только замыслы, но всю его жизнь. Из Новгорода прискакал гонец и сообщил весть о смерти великого князя Олега. Умер он в Ладоге во время прогулки по окрестностям города. Умер отсердечного удара, хотя некий жрец, он же лекарь, утверждал, что его укусила змея. Олег похоронен далеко от Киева, доискаться до истины было трудно, да и не имело смысла. Теперь он, Игорь, стал великим князем, и надо было принимать на себя всю ответственность за державу.

Только ушел гонец, как в горницу вся в слезах ворвалась Ольга и упала ему на грудь. Обхватив его за шею, она плакала навзрыд, причитая:

– Умер мой родименький! Навеки ушел от нас кормилец-поилец! Никогда-то не войдет он в горенку, никогда не погладит меня по головушке и не скажет ласкового словечка!..

Игорь гладил ее по спине, успокаивал. Сам он никогда не питал теплых чувств к Олегу. Наоборот, боялся и ждал от него своей смерти. Ан нет, выжил вот и даже место великокняжеское занял. Вот как судьба оборачивается порой… Но он знал, что слезы Ольги были непритворными, чем и тронули Игоря, человека от природы чувствительного.

– Одни мы остались на земле! – продолжала причитать Ольга. – Не на кого нам больше надеяться!..

Он, стараясь успокоить, стал целовать ее мокрые щеки, глаза. Она тотчас ответила на его ласки, обняла и прижалась к его груди:

– Один ты у меня остался! Одного я тебя люблю! Прости меня, глупую! Прости за придирки к тебе! Что изводила по мелочам! Неправа я была! Я вижу, что ты верный муж, моя надежная опора. Я буду теперь другой. Ты убедишься, что я могу быть хорошей, доброй и ласковой, заботливой и внимательной…

И действительно, с этого дня ее будто подменили. Она стала спокойной, покладистой, старалась во всем угодить Игорю. Мало говорила, больше слушала, поддакивала. А однажды, зардевшись, сообщила радостную весть: у них будет ребенок. Ему было уже тридцать, и он непритворно обрадовался. Теперь он старался все свободное время быть возле Ольги. Наступили счастливые дни их совместной жизни.

Став великим князем, Игорь с самого начала стремился править не так, как правил Олег. Прежде всего распустил варяжскую дружину Олега. Варягам было щедро заплачено за службу. Часть их вернулась в Скандинавию, значительное число осталось на Руси, они завели семьи, имели дом, хозяйство, у них появились дети. Но большинство ушло в Византию служить при дворе императоров. Взамен были набраны дружинники-славяне.

Убрал он проворовавшихся конюшего и чашника, в чьих руках были косяки лошадей и продовольствие страны. На их место поставил честных и преданных ему людей. Сменил несколько наместников в волостях, которые слишком жадными были на «кормлении»: отбирали у населения вдвое-втрое больше нужного им на пропитание и содержание своих помощников.

А главное, решил он отказаться от войн и насилия, которые сопровождали все правление Олега. Он считал: если подходить ко всем с добротой и отзывчивостью, показывать, что не хочет притеснения и кровопролития, то все ответят ему тем же.

Осенью 912 года Игорь по заведенному обычаю с дружиной отправился в полюдье – за сбором дани с племен. В середине зимы, когда находился у ильменских словен, пришла весть из племени древлян, которая его насторожила: во время охоты медведем был задран старший сын племенного вождя Ждан, а через несколько дней от сердечного удара скончался и сам князь Велигор. Во главе племени оказался Мал. Сердцем почуял Игорь: жди беды! И не ошибся. Вскоре примчался к нему гонец от Мала, и сообщил решение древлянского веча: новому киевскому князю не подчиняться и дань не платить!

Игорь спешно отправился в Киев. По дороге он размышлял о том, что неспроста поднялись древляне. Главная роль в этом несомненно принадлежит Малу. Не может он простить его любовь к Елице. Поклялся отомстить, вот и мстит. Но дело не только в Мале. Издавна племена полян и древлян враждовали между собой, вели частые войны, грабили селения, предавали огню посевы, продавали в рабство пленников. Ненависть копилась десятилетиями, веками. Воспользовался сегодня ею Мал, сделал все, чтобы она вырвалась наружу.

Опасность от непокорства древлян исходила великая: за ними могли последовать другие племена, а это означало распад и гибель Руси. Именно от этого погибла Русь Кия, Щека и Хорива, не сумевшая сплотить славян вокруг Киева.

Как избежать кровопролития? Пригласить Мала в Киев, выполнить все его просьбы, пообещать какие-то блага для племени? Нет, не явится Мал к нему. Он и затеял всю эту кутерьму, чтобы насолить ему, Игорю. Поехать самому к древлянам и обратиться к ним на вече? Убьют по дороге. Убьют по приказу Мала где-нибудь в лесной чащобе, и концов потом никто не сыщет.

Оставался один путь – собрать войско и двинуть на непокорных. Древляне воевать умеют, особенно в лесах. Нападают внезапно, из лесных засад, изматывают в мелких стычках, изнуряют в упорных сражениях. Много, ох много кровушки прольют в этой междоусобной войне славяне…

Ольгу он нашел пополневшей от беременности, несколько подурневшей лицом, но глаза ее светились такой радостью предстоящего материнства, что Игорь нашел ее красивее прежней. Он старался не беспокоить ее государственными делами, но она еще до его приезда провела встречи с боярами, некоторыми племенными вождями и использовала все свое влияние, чтобы сплотить вокруг мужа как можно больше влиятельных людей.

Сначала все шло вроде хорошо, все племена обещали прислать вооруженные отряды. Но вдруг уличи и ильменские словене изменили своему слову. Уличский князь сослался на то, что венгры напали на его владения, что ему самому до себя. Новгородцы заявили, что у них оскудела казна и не на что вооружить и снарядить воинов. Ольга, не изменившая своей привычке говорить прямо и открыто, сказала Игорю:

– Это начало распада Руси. Если мы не приведем к покорности древлян, то вслед за ними отложатся уличи и словене, а за ними, глядишь, и другие племена. Останемся с одними полянами да с городом Киевом.

Игорь молча кивнул в знак согласия.

– Более того, – продолжала она, – ты должен не только усмирить древлян, но обязательно наказать уличей и словен, чтобы другим было неповадно впредь ослушаться твердого слова Киева.

– Идти на них походом? – Он недоуменно взглянул на нее.

– Да, обязательно. Может, даже придется воевать. Иначе, если почувствуют слабинку, перестанут подчиняться. Но сейчас главное – прилучить древлян.

Если уличи и словене открыто отказали в помощи Игорю, то и остальные племенные князья присылали воинские отряды медленно и неохотно. Они прекрасно понимали, что если Игорь усмирит древлян, то будут урезаны и их вольности, и втайне были на стороне Мала.

Во главе войска он поставил Свенельда, которому безгранично доверял. Умный и осторожный, он более всего подходил для войны против хитрого и коварного противника. К тому же у него был значительный боевой опыт, накопленный во время двух походов – против Византии и в период набега на персидские берега. Воевода тотчас развернул кипучую деятельность: сбивал вооруженные отряды в полки, проводил обучение воинским приемам, в землю древлян заслал лазутчиков, которые сообщали ему ценные сведения. В мае 913 года войско было готово к походу. Свенельд изложил Игорю, как он мыслит военные действия:

– Основные силы двинем по главной дороге на Искоростень, а в обход бросим великокняжескую дружину и отряд дреговичей. Разорвем силы древлян на две части.

– Но если Мал разгадает наш замысел и поодиночке разобьет наши полки?

– Я все продумал. Если ударит по главным силам, скуем Мала упорной обороной, а в это время дружина с дреговичами захватит беззащитный Искоростень. Если же Мал двинется на север, то мы с главными силами займем древлянскую столицу. Главное, держать связь между обоими отрядами и активно действовать, и Мал окажется между молотом и наковальней.

Наконец, войска были готовы к выступлению и только ждали приказа. Игорь жил в состоянии нервного возбуждения, мотался из города в город, из одной волости в другую. Однажды он возвращался из Чернигова. Был поздний вечер, он ехал по пустынным улицам Киева, думал о скором ужине и постели. Неожиданно его остановила согбенная старушка, проговорила скрипучим голосом:

– Погодь, милок. Погодь, говорю.

Игорь остановил коня и протянул ей кусок пирога, завалявшийся в походной сумке. Он не упускал случая помочь милостыней пожилым и нищим.

– Вот возьми, что у меня осталось, да не обессудь.

Старушка замахала на него руками:

– Что ты, милый, что ты! Не нищенка я!

И, приблизившись к Игорю, проговорила свистящим шепотом:

– Следуй за мной, князь. Тебя Елица ждет.

Пораженный Игорь не успел произнести ни слова, а она уже засеменила по мощенной жердями улице. Он тронулся за ней. Старушка подошла к низенькой избушке, украдкой глянула во все стороны и нырнула в калитку. Игорь – следом за ней. Старушка остановилась, прошамкала ободряюще:

– Ступай, князь, смелее. Ждет она тебя, с нетерпением ждет.

Игорь надавил на хиленькую дверь, она легко поддалась, и он оказался почти в полной темноте, только под потолком сквозь маленькое окошечко пробивался слабый свет. Пахло гарью, чем-то съестным, но сильнее всего был запах кислой капусты. Он не успел оглядеться, как на грудь ему упала женщина, и он услышал задыхающийся от радости голос Елицы:

– Любимый мой!..

А дальше как во сне: поцелуи, нежные слова, слезы…

Наконец она сказала:

– У нас мало времени. Я прибыла за тобой. Ты должен со мной отправиться в Искоростень.

– Тебя Мал отправил?

– Наоборот. Я тайно уехала от него.

– Но тогда мне не добраться до вашей столицы. По пути меня убьют.

– Я проведу тебя тайными лесными тропами.

– Расправятся в Искоростене. Мал прикажет, и меня не пощадят.

– Он не сможет этого сделать. Ты забыл о славянском гостеприимстве. Явишься к нему безоружным, как гость. И если он тронет тебя, соплеменники растерзают его, и он это прекрасно знает. Гость неприкосновенен. Его защищают и хозяин, и соседи. Тебе нечего опасаться.

– Хорошо. Ты проведешь меня до Искоростеня. Что дальше? За неповиновение Киеву высказалось вече. Как я сумею переубедить народное собрание?

– Сможешь. Потому что настоящего племенного веча не было. Мал пригласил горожан, пришли его сторонники, а из дальних волостей никто не присутствовал. Наскоро поговорили, покричали и разошлись. А народ стал думать, соображать, что к чему. И что же? Прежней вражды к полянам уже нет, а воевать с Киевом из-за пустяков, из-за того, что Мал не поладил с великим князем, никто не хочет. Знают, что теперь не одни поляне пойдут против нас, а вся Русь двинется. Сколько кровушки прольется! А главное – ради чего? Ради прихотей Мала?

– Об этом говорят, или ты так думаешь?

– Говорят открыто. И требуют созыва племенного веча. Древлянское племя бурлит.

– Может, решат одни…

– Может, и решат, а может, и нет. У Мала немало подпевал и хороших говорунов. Народ ведь как? Кто красиво говорит, много обещает, за тем и идут. Нет, тебе на вече надо быть обязательно.

Игорь понимал, что ехать к древлянам, это все равно что лезть в пасть зверю. Но, как видно, другого выхода не было, если он хочет предотвратить братоубийственную бойню.

– Я еду, – сказал он после короткого раздумья.

– Я была уверена! – Елица непритворно обрадовалась. – Встретимся на дороге в Искоростень. А теперь поезжай быстрее, собирайся в дорогу. Да не мешкай, нам дорого каждое мгновение! Иди же, иди! – а сама теснее и теснее прижималась к нему…

О своем отъезде он рассказал только Свенельду. На случай непредвиденных событий приказал действовать решительно и без колебаний, согласно принятым решениям. А сам, покидав в походную сумку кое-что из еды, поскакал из Киева.

Еще издали увидел Елицу. Она стояла на кромке леса, держала под уздцы коня. Сердце его забилось часто и гулко. Он снова рядом с ней! Несколько дней они будут вместе. А что потом? А потом – трава не расти!

Увидев его, она села на коня. Он подъехал, прижался щекой к ее горящей щеке.

– Я совсем заждалась, – шепнула она ему радостно.

– Я так торопился!

На ней было свободное прямое платье с длинными рукавами, поверх него накинуто короткое, богато отделанное корзно, на ногах красовались сапожки из прочной сыромятной кожи, которые обычно надевали в дорогу.

Они не виделись почти десять лет, и она заметно изменилась. Лицо ее утеряло девичью округлость, черты его стали жестче, определеннее, возле губ пролегли складки.

Интересно, подумал он, сильно ли он изменился? Спросил:

– Я крепко постарел?

Она кинула на него короткий взгляд, губы тронула усмешка:

– Возмужал. А стареть тебе еще рано.

Некоторое время ехали молча. Наконец он не удержался и задал вопрос, который сидел у него давно в голове:

– Как жила это время?

Она передернула плечами, будто отгоняла надоедливую муху. Ответила глухо:

– Жила – не тужила. Всяко было. Но хорошего мало.

Как всегда, она была пряма и правдива. А ведь могла и приукрасить, и он бы всему поверил, а не поверивши, не стал допытываться.

– Как сын?

Она тотчас оживилась, повеселела:

– Растет! Отчаянный, целыми днями носится со сверстниками! Бегают с мечами и щитами, играют в войну. А как-то повис рубашкой на ветках дерева. Да так высоко и далеко от ствола, что еле сняли. Я думала, с ума сойду от страха за него…

– А на кого… на кого он похож? – спросил он с придыханием.

Она поджала губы, ответила, даже не повернувшись к нему:

– На тебя. На кого еще?

А, помолчав, добавила:

– Но характер мой. Определенно мой. Напористый, решительный. Хотя иногда проявляется твоя мягковатость.

Встряхнулась, вскинула голову.

– Но молод еще. Все у него впереди.

– Он у тебя… единственный?

– Почему? Я же с мужем живу, – ответила она отчужденно. – Две дочери у нас. Как без детей в семье…

Наступило тягостное молчание. Игорь мучительно ревновал Елицу к Малу, хотя понимал глупость своей ревности.

– Ну что мы обо мне и обо мне! – спохватилась она наконец. – Ты-то как жил эти годы? Как с молодой женой любовался-миловался?

– Да так…

Игорь вспомнил свою семейную жизнь, которую по-настоящему семейной-то и не назовешь, и ему стало муторно на душе. Что он мог ответить? Как несколько лет ждал, когда Ольга подрастет и превратится в девушку, и как, повзрослев, она окончательно стала ему чужой, словно кусок льда, положенный за пазуху.