Текст книги "Добытчик (СИ)"

Автор книги: Василий Сахаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Может! Ты и другие люди в анклаве ему верили, а он вас сдал! Это факт! Как ты оказался на этом форпосте?

– Меня прислали неделю назад вместе с небольшой группой, как усиление. Раньше в Рединге держали, думали, что ты выйдешь на связь. А потом Дойл понял, что ему не доверяют, и я стал не нужен.

– Значит, захват Рединга ты пропустил?

– Да.

– Тогда чем ты можешь быть полезен?

– Могу пойти в бой простым стрелком. И другие воины из гарнизона "пятого укрепрайона" тоже. Мы освободим нашу землю и докажем, что способны сражаться.

Наивный потомок шотландцев был уверен, что я освобожу пленных, помогу Редингу встать на ноги и отразить набеги соседей. Но у меня иные цели и, смерив Аргайла оценивающим взглядом, я пришел к выводу, что пользы от него немного и доверия к нему нет. А раз так, пусть возвращается к своим товарищам, которые сидят в подвале и надеются на скорое освобождение.

Я кивнул разведчику, который стоял за спиной Аргайла. Воин подсечкой сбил переводчика с ног и ударил прикладом по голове. Затем связал его и потащил в сторону подвала.

– Мечник, а тебе не жалко Тедди? – ко мне подошел Серый.

Пожав плечами, я ответил:

– Хороший парень, но ненадежный. Дойлу поверил и был готов по его слову в нас стрелять. А завтра кому поверит и за кем пойдет? Нет уж, Серый, хватит играть в доброту. Сначала думаем о пользе нашего анклава, а только потом о всех добрых людях планеты Земля. Иначе не выжить.

– Ясно. Когда выдвигаемся на Рединг?

– Дело к вечеру, ночью воевать на незнакомой местности трудно. А вот завтра с утра, часов в пять, объявим подъем и начнем выдвижение. Пленные мавры сообщили, что герцог приказал своим воинам в Рединге не задерживаться. Так что, скорее всего, уже завтра они погонят людей на Бирмингем. Момент удобный. Вот тут-то мы их и накроем. На марше.

– Лишь бы они сюда кого-нибудь не прислали. Дело не долгое, между городом и форпостом есть дорога.

– Не должны. Радиста мы захватили. Он своим сообщит, что все спокойно.

– Хорошо, если так.

Серый отошел, а я отправился осматривать форпост и на ходу отдавал приказы. Ночуем здесь. Пленных беречь, они пойдут на обмен. Караулы выставить усиленные. Всем готовиться к завтрашнему сражению. Мавров полторы тысячи. Силы у нас равные. Однако на нашей стороне внезапность и в отличие от противника у нас имеется тяжелая артиллерия. Ну и бронетранспортеры, конечно же. Как ни крути, а броня есть броня...

Ночь прошла без происшествий и на рассвете, когда вернулась ходившая к Редингу разведка, войско покинуло "5-й укрепрайон". Пленников, во избежание драк, сразу разделили и раскидали по подвалам форпоста. Заберем их на обратном пути, а пока не до этого. Главное – почин есть, первых людей на обмен с северянами наловили. Хотя я не уверен, что Иван Вагрин согласится взять негров. Он хоть и не расист, но зачем его анклаву мавры? Только если в полные рабы определить. Впрочем, об этом думать стану потом, после окончания боевых действий. И мавров всегда можно предложить алжирцам, ибо они тоже постоянно нуждались в людях и готовы давать за пленников топливо. К ним добраться даже проще, чем к северянам.

"К черту!"

Прогнав мысли о будущих торговых сделках, я полностью сосредоточился на управлении войсками. Разведка доложила, что армия мавров, подпалив Рединг, выгнала пленников в поле, формирует из них колонны и готовится гнать будущих рабов в сторону Бирмингема. Эти сведения подтверждались радиопереговорами мавров. Нас до сих пор не обнаружили, и противник вел себя довольно беспечно. Наконец-то, мавры одолели извечного противника и белые уже не опасны. Победа! Поэтому многие негритянские воины, повеселившись с самыми привлекательными пленницами, выпили местной самогонки и забыли, что такое дисциплина. А командиры подразделений бойцов не одергивали. Видимо, надеялись, что во время марша они сами протрезвеют и все быстро войдет в норму.

Колонны вражеских войск и пленников, которых оказалось больше тридцати пяти тысяч, покинули окрестности Рединга в шесть часов утра. Мое войско начало марш в шесть часов тридцать минут. Между нами всего семнадцать километров по узким грунтовым дорогам. Дождя нет, но небо хмарилось. Кругом густые заросли. Спешить не надо – я уже принял решение, где атакую негров, и воины двигались вслед за бронемашинами.

Сближение с вражеским войском происходило постепенно. Мы шли параллельно маврам, выходя к Сертонским полям – место открытое, если где-то и сражаться, лучше всего именно там. К полудню вышли в точку соприкосновения, наши отряды подтянулись, и артиллерия заняла позиции. Пехота и бронемашины замаскировались в зеленке. Оставалось дождаться появления мавров и вскоре они появились.

На длинной грунтовой дороге, которая пересекала Сертонские поля, показался конный разъезд мавров, полтора десятка всадников на приземистых лошадках. Трогать их смысла не было, и они прошли мимо.

За конными разведчиками двигались основные силы бирмингемцев, лучшие пехотные роты, среди которых выделялись гвардейцы герцога Магомеда "черные львы". Как правило, все воины передовых рот были в новеньком одинаковом камуфляже, с ранцами за плечами и автоматическим оружием. Вот тут бы и ударить, чтобы одним ударом разгромить элитные подразделения противника, но я снова решил обождать. Пусть идут – достанем в свой черед. А пока наша основная цель – захват рабов.

Наконец, пошли обозы и пленные. Колонны белых еле тащились по дороге, а вокруг них суетились конвоиры с волкодавами. Причем я заметил, что Лихой, который, как обычно, находился неподалеку, привстал и злобно зарычал. По какой-то причине разумному псу не понравились волкодавы мавров. Однако с чем это связано я не знал и решил не забивать себе голову.

– Пора! – ко мне подскочил Рус, который в этой операции отвечал за координацию отрядов и тянул штабную работа: – Мечник, отдавай приказ! Сейчас накроем "черных львов" артой, выкатим в поле на броне, постреляем недобитков и в дамках!

– Погоди! – я покачал головой. – Еще не все пленные в поле!

– Да черт с ними!

– Отставить! Я сказал – ждать приказа!

– Принял, – он кивнул и отступил.

Сертонские поля тянулись на шесть километров в длину и на два с половиной в ширину. Авангард вражеских войск миновал открытое пространство, начал скрываться в зеленке, и одновременно с этим последняя колонна пленных вышла в поля. Вот теперь пора.

Я посмотрел на Руса:

– Начинаем!

Он кинулся к радиостанции, отдал приказы пехотинцам и артиллеристам. После чего мавров накрыли наши самоходки и минометы. Тяжелая артиллерия ударила по авангарду, который скрылся из вида, и начала лупить по квадратам, а минометы накрывали арьергард. Центр пока не трогали.

Взрывы поднимали вверх вырванные из земли комки грунта и кусты. Осколки кромсали тела людей, и противник не понимал, что происходит. Шли себе вояки, возвращались домой из удачного похода, и знали, что опасности нет. А потом раз – вокруг взрывы. И что делать? Занимать оборону или спасаться бегством.

Мавры стали разбегаться. Не все, но большинство. Авангард, как сообщала разведка, которая присматривала за "черными львами" с безопасного расстояния и корректировала огонь самоходок, несмотря на обстрел, отходил более-менее организованно. А вот арьергард и конвой, бросая добычу, драпали так, что пятки сверкали. Ну а пленники, понятное дело, уткнулись лицами в грунт. Они сбежать не могли. Мавры людоловы опытные и пропускали через строй пленных крепкие доски, бревна или металлические трубы, а затем приковывали к ним людей. Даже если один побежит, ничего не выйдет, он прикован к общему ограничителю.

Артиллерия прекратила обстрел, боеприпасов у нас не так уж много и они не казенные. Взревели движки бронемашин. Они выкатились из засады в поле и за ними последовали пехотинцы. Вся эта хорошо подготовленная толпа убийц прокатилась по Сертонским полям, прошла между колоннами рабов, которых сразу взяли под охрану, и начала преследование мавров.

Бум-м! Бум-м! – снова по наводке разведчиков по противнику отработали серьезные калибры.

Ви-у-у!! Ви-у-у! – их поддержали минометы.

И опять относительная тишина. Я покинул свой наблюдательный пункт и на резервном "джипе" подкатил к забитой пленниками дороге.

Что характерно, на лицах многих рабов была заметна явная радость. Как и Тедди Аргайл они считали, что если наша кожа одного цвета, мы их освободим. Вот учит людей жизнь, раз за разом макает мордой в дерьмо, а они все равно надеются, что все будет хорошо. И белые из Рединга уже позабыли, как прогоняли викингов, ибо они поклоняются не тому богу. Они уже забыли, как выжигали села и городки врагов, не оставляя никого в живых. Все это мозг услужливо вычеркивал из памяти, оставляя только самые светлые и добрые моменты, а затем вытаскивая на поверхность надежду.

Тяжело вздохнув, я перестал всматриваться в лица пленников и выехал к передовой колонне, в которой, как мне сообщили, находились самые ценные рабы: механики, оружейники, кузнецы и строители. В ней было около семисот человек. Оборванные и грязные, избитые и потерявшие веру в своего Главнокомандующего, люди сгрудились в кучу и замерли без движения. "Джип" остановился, и я встал на кресло, окинул толпу взглядом и на английском языке задал вопрос:

– Кто старший!?

Никто не решался ответить и я представился:

– Я граф Александр Мечников! Кто меня знает!?

Над толпой поднялась рука:

– Я тебя знаю.

Наши бойцы сразу метнулись в толпу, отстегнули пленника и подвели ко мне. Это был высокий, под два метра, худой парень в порванном сером бушлате. Лицо знакомое, где-то видел, скорее всего, на торговой сделке с Квентином Дойлом. Но сразу его вспомнить не получилось, и я спросил:

– Кто ты?

– Джон Риф, оружейник.

– Чем именно занимался?

– Основная специализация – подрывное дело и взрывчатые вещества.

"Ценный специалист", – машинально отметил я и коротко, без обиняков, объяснил ему ситуацию:

– Вы никто, просто рабы. Прав у вас нет и отношение к вам соответственное, словно к движимому имуществу. Мы не благодетели и не освободители. Помогать вам не собираемся. Ты понял?

Радостный блеск в глазах Рифа померк и он кивнул:

– Да.

Толпа, которая слышала мои слова, загалдела и зашевелилась. Англичане стали волноваться. Однако пластуны их охраны дали над головами пленников пару автоматных очередей, и они заткнулись.

Покинув автомобиль, спиной я прижался к борту и закурил. Сделал первую затяжку, выдохнул дымок и опять обратил внимание на Рифа, который это заметил и поинтересовался:

– Что с нами будет?

– Вас продадут богатому северному анклаву. Там вы сможете заслужить себе свободу. Не за десять лет, а за считанные месяцы. Многое будет зависеть от вас самих. Как себя покажете.

– Анклав скандинавский или русский?

– Русский.

– Не язычники?

Я пожал плечами:

– Рабу все равно, во что верит хозяин.

– А как же мавры и Квентин Дойл?

– А что с ними?

– Неужели вы не отомстите за нас?

– За вас мстить не станем. Но свое они получат, и со временем я планирую постоять на развалинах Бирмингема, посмотреть, как он выгорает дотла и лично оторвать голову Дойлу. Кстати, где он?

– Дойл покинул Рединг еще вчера. У нас имелась восстановленная техника: четыре автомобиля и одна бронемашина. Топливо ваше. Транспорт на ходу и Дойл лично повел автоколонну в Бирмингем. Наверное, спешил к своему хозяину.

Риф помедлил и, заглядывая мне в глаза, предложил:

– Граф Мечников, возьми нас к себе. Мы тебя знаем и хотим отомстить предателю Дойлу.

Я ждал подобного предложения и был к нему готов, так как собирался забрать несколько сотен англичан в свой анклав. Разумеется, не фанатиков и не простых работяг, а самых адекватных и ценных специалистов. Но изобразил непонимание и уточнил:

– Кого вас?

– Тех, кто готов сражаться, и принесет пользу твоему анклаву.

– И много вас таких наберется?

– Думаю, пятьсот-шестьсот человек. Может, больше.

– А еще ведь и ваши семьи придется брать?

– Да. Это две-три тысячи человек. Поверь, мы не будем обузой.

– Подумать надо...

– То есть надежда все-таки есть?

– Да.

– Я могу сообщить об этом людям?

– Можешь... И если всерьез собираешься примкнуть к моему анклаву, как невольник, с правом получить за свои заслуги свободу, будешь над своими земляками старшим... Вся ответственность на тебе...

– Я понял, господин граф.

Спустя пять минут, под охраной пластунов, Риф начал обход колонн военнопленных. Он разъяснял людям, что их ожидает и призывал сохранять спокойствие, а я принял доклады командиров подразделений.

Операция прошла даже лучше, чем мы ожидали. Мавры понесли серьезные потери и разбежались по окрестностям. Часть все-таки прорвалась в сторону Бирмингема и их не преследовали, слишком зубастыми оказались "черные львы". А часть попыталась уйти обратно в Рединг, но с ними было проще, беглецов догнали бронемашины с десантом, прижали к болоту и почти всех уничтожили. Одиночек и небольшие группы по зеленке не гоняли. Что касательно потерь с нашей стороны, они оказались незначительными. Были убитые и раненые, но в основном среди наемников.

Наши цели были достигнуты, и можно отходить к морю. Пленных много, всех за один раз из Британии не вывезти, но это проблема решаемая. И произошло только одно событие, о котором стоило бы упомянуть отдельно. Пропал Лихой. Его долго не было, и он не отзывался. Я стал переживать и ради поисков разумного пса даже собирался задержать начало марша к морю. Однако Лихой объявился сам. Пес прибежал под вечер, и он был ранен. Правая задняя лапа перебита, а морда покусана и в крови.

Конечно же, мне хотелось узнать, почему он оставил меня и где пропадал. Но пес на контакт не шел. Это было странно и не могло меня не насторожить. Неужели Лихой выходит из-под контроля? Ответа не было.

В остальном норма и, собрав трофеи, войско погнало пленников в сторону Бристоля.

13.

Форт Передовой. 28.12.2068.

– Саша...

Голос Марьяны звучал вкрадчиво и ласково, но я не отозвался и сделал вид, что еще сплю.

– Мечников... – в ее голосе появились нотки раздражения. – Ты уже проснулся и я хочу, чтобы ты уделил мне немного внимания.

На миг возникло желание одернуть любимую женщину – знай свое место. Но я сдержался. В конце концов, моя грубость ничего не изменит, и Марьяна имеет полное право продолжить ночной разговор. Я слишком долго нахожусь в морских походах, а она и Лида тянут хозяйство и воспитывают детей. Им тяжело и мои женщины хотели, чтобы я больше времени уделял семье и развитию форта. Совершенно справедливое желание. Однако меня раздражало, что они на меня давят. Раз за разом, одно и то же: ты должен, ты обязан, ты уже не восемнадцатилетний пацан, а граф и феодал, ты не один в этом мире – подумай о нас и детях... Кто был женат, тот меня поймет. Спорить с женами не хотелось и когда Марьяна или Лида снова на меня наседали, я сводил разговор к сексу, говорил женщине, что соскучился и тащил ее в койку. На какое-то время это их обезоруживало. Однако сейчас, судя по всему, Марьяна была настроена решительно и серьезного разговора не избежать. Поэтому я открыл глаза, посмотрел на жену, которая сидела перед зеркалом и расчесывала волосы, вздохнул и спросил:

– Что ты хочешь от меня, солнышко?

Не оборачиваясь, она ответила:

– Того же самого, что и любая другая женщина. Нашей семье нужен муж и отец, а не приходящий папа и временный любовник.

– Я дома. Чего еще надо?

– Надолго ли ты с нами? На день, на неделю или на месяц?

– До весны, наверное, останусь в форте...

– Врешь! – она обернулась и взмахнула расческой. – Мне известно, что ты собрался прогуляться по Испании.

"Верные соратники опять меня сдали, – с легкой грустью и одновременно с каким-то удовлетворением подумал я. – О походах по Испании разговаривали вчера в полдень и были только свои, самые доверенные люди. А Марьяна узнала об этом уже вечером. Как так? Да очень просто. Мои офицеры и управленцы, за редким исключением, так или иначе, зависят от Марьяны. Спорить с ней никто не решается, и секретов от первой жены нет. От Лиды, которая до беременности командовала отрядом разведки, тоже. Кстати, я не собирался лично участвовать в дальних рейдах, но никому об этом не говорил. А женщины стали сами себя пугать, что я могу уйти и не вернуться. Надо бы им это разъяснить, но, скорее всего, они не поверят. Да и ладно, все само разрешится"...

Тем временем Марьяна продолжила свою тираду:

– Саша, мы тебя любим. Однако твои походы слишком рискованны, а еще ты смеешь мне врать. Я не какая-то там простушка, а твоя жена, мать твоих детей и дочь Кары. Не забывай об этом.

– Да помню я, помню...

– Я не могу запретить тебе ходить в рейды и походы. Но я и Лида, мы просим тебя сбавить обороты и поберечься.

– Мне все ясно, любимая. Буду осторожней. А насчет похода по Испании окончательного решения нет. Так что не надо обвинять меня, что я с тобой не честен.

Марьяна замолчала. Молча, она осуждающе покачала головой, положила расческу на туалетный столик и вышла. Дурной знак. Она мне не поверила и теперь половину дня будет дуться. После обеда отойдет, а к вечеру подобреет. Я ее знал, не первый год женаты. Да и она меня знала, успела изучить. Поэтому подспудно понимала, что в данном случае ее голос рассматривается исключительно, как совещательный. Я все равно поступлю так, как заранее наметил, и переубедить мужа у нее не получится.

– Ладно, все это чепуха... – сам себе под нос проворчал я, поднялся, быстро оделся, проверил пистолет в кобуре и подошел к окну.

За стеклом внутренний двор виллы. Он был слегка припорошен снегом, который к полудню растает, и я подумал, что скоро Новый год, а у меня не готовы подарки для близких людей. Надо переворошить трофеи, которые скопились в каюте "Ветрогона" за крайние месяцы. Там много интересного и ценного, обязательно что-то отыщется, и для жен, и для детей. Тем более что скоро фрегат станет в док, начнется его ремонт и каюту все равно придется освобождать...

Эх, жизнь моя жестянка! Хотя к чему эти охи-вздохи? Дела идут вполне неплохо. Осень прошла в трудах и заботах, я мало спал и много нервничал. Однако все утряслось. Главную проблему – отправку пленных англичан на север, решили. Кораблей не хватало и приходилось транспортировать рабов партиями. В итоге за полтора месяца сделали на север три ходки. За это время полторы тысячи пленников умерли от ран и болезней, такова их незавидная судьба. Еще две тысячи сбежали, охрана расслабилась. Две с половиной тысячи, ценных специалистов с семьями, я переправил в Передовой. Столько же в Гибралтар, в уплату за аренду БДК и танкера. А остальные все-таки оказались во владениях Ивана Вагрина, который поступил со мной честно, условия сделки выполнил и расплатился за живой товар по очень хорошей цене. При этом, что характерно, полностью компенсировал расход топлива по транспортировке. Были бы все такими честными и богатыми, давно бы восстановили цивилизацию. Но Вагрин человек особый и похожих на него людей среди наших торговых партнеров мало. Да чего там. Их всего трое: он, Лаш и Левченко. А остальные жулики и обманщики, бандиты и мародеры, к которым нет никакого доверия. Мы, кубанские колонизаторы на Пиренейском полуострове, тоже далеко не ангелы, но слово свое держали крепко.

Мавры нас не тревожили. Разведчики Бирмингемского герцога, конечно, крутились вокруг руин Бристоля и наблюдали за нами, но не наглели, и мы не пытались их отстреливать. Пластуны просились в рейд, мол, заскучали. Однако я запретил. Не надо тревожить негров. Пусть думают, что они нам не интересны. Всему свой черед. Вот отремонтируют они корабли, и мы придем к ним в гости. А пока пусть обрастают жирком. Весной этого года рейдовые группы мавров двинулись на север, и вышли к приморскому городу Тайн, на одноименной реке. Поселение, конечно, разрушено, как и порт. Однако там имелись корабли, которые можно было восстановить. Крупные суда, как сообщили пленники, герцог велел привести в окончательную негодность, а все мелкие катера, яхты и небольшие морские рыболовецкие суденышки, по суше перетащить в Кингстон-апон-Халл для ремонта. Работа тяжкая, не на один день, но мавры и белые рабы справились. За несколько месяцев они прорубили просеки и проторили старые дороги, подготовили транспорт и все-таки перетащили суда на свою территорию. Сколько времени потратят на ремонт, сказать трудно, но сил и средств в этот проект они должны вложить много. С учетом того, что мавры не получили рабов из Рединга и понесли значительные потери, задача, скажем прямо, трудно выполнимая и ее выполнение затянется надолго.

Викинги и немцы после окончания похода, вернулись домой. Скандинавы, скорее всего, до весны будут делить трофеи, вспоминать старые обиды, гулеванить и драться между собой. А немцы станут готовиться к переселению. К нему, в общем-то, давно все готово. Осталось только погрузиться на морской паром и перебраться в Ирландию. Там у них конкурентов не будет, и они смогут начать все с начала. На острове несколько мелких анклавов, которые можно подчинить, и нет дикарей. Глядишь, за пять-шесть лет немецкий анклав увеличится в численности и станет нашим верным союзником. Это не Рединг с его расизмом и национализмом. Немцы люди практичные и, что немаловажно, германский анклав не велик по численности. Поэтому о войне они начнут думать не скоро. И пока немцы крепко встанут на ноги, мы опередим их по всем направлениям. Так же как и скандинавов, которые в ближайшие годы вряд ли вновь попробуют создать общее государство.

О чем еще можно рассказать? Пожалуй, о Лихом. Я долгое время пытался разобраться, что происходило с разумным псом во время боя с маврами, и где он пропадал. Осматривал его раны и пришел к выводу, что все они нанесены зверем. Если быть более точным, волкодавом мавров. Но зачем разумный пес полез в драку? Вот основной вопрос. Раньше он к другим собакам проявлял полное равнодушие и любого неразумного собрата мог остановить одним рыком. А тут что-то непонятное. Меня это сбивало с толку и отвлекало. А что хуже всего – непонимание порождало недоверие к Лихому. Целый месяц разумный пес не шел на контакт. Но затем он восстановился. Сам инициировал ментальное соприкосновение, и я узнал все, что хотел.

Оказывается, помимо их общины, есть и другие разумные псы. Лихой почуял одного такого среди волкодавов противника и, пока люди воевали, вышел на него. Он хотел понять, кто перед ним. Неужели не только в России на основе собак смогли создать разумных мутантов? И, естественно, он обратился к сородичу, а тот, не ответив ему, проявил агрессию. Два волкодава сцепились в смертельной схватке, и Лихой, порвав врагу горло, одержал победу. После чего попытался связаться со своим отцом. Расстояние между разумными псами было слишком большим, а Лихой ослаб. И только окрепнув, разумный пес установил контакт с отцом. Лихой сообщил ему о том, что случилось, но вожак племени мутантов не удивился. Он объяснил сыну, что существуют природные мутации, которые крайне редко порождают разумных существ. Как правило, это одиночки, умные, но злобные и жестокие. На контакт они идут неохотно, находятся рядом с людьми и потомства после себя, как правило, не оставляют. Встреча с ними не сулит ничего хорошего, Но случается это редко и переживать не стоит. Хотя проверить волкодавов Бирмингемского герцога стоит – вдруг он такой не единственный в своем роде. А еще вожак сообщил потомку, что весной в Передовой привезут двух самок их племени, Умный и Лихой получат пару.

Все это я понял из образов, которые разумный пес посылал мне, и когда связь оборвалась, призадумался. С самками понятно, я отправлял генералу Еременко радиограмму, чтобы он обеспечил их прибытие, и для меня это не сюрприз. А вот появление одинокого природного мутанта вызвало новые вопросы. В какой степени он был разумен или просто сообразителен? Похожие на него мутанты могут выражать свои мысли голосом или, подобно Лихому, пользуются телепатией? Разум может гнездиться только в собаках или в других существах тоже? Как часто природные мутации дают подобный результат, и что является первопричиной: радиация или химическое воздействие, космические явления или земные? Почему глава народа мутантов так спокоен? Неужели он уже сталкивался с одиночками? Если сталкивался, то где и при каких обстоятельствах? Надо ли об этом беспокоиться, и стоит ли сообщать начальству?

Мучился я долго, несколько дней, и под это дело прочел пару книг по биологии и генетике, а так же сборник сказок и легенд про оборотней. После чего понял, что как ничего не знал, так ничего и не знаю. Обрывки знаний в голове остались, но без системы они ничто. Не моя эта тема и получением ответов на многочисленные вопросы о мутантах должны заниматься профессионалы. А мне такими вещами голову забивать не стоит. И даже генералу Еременко о том, что произошло с Лихим, сообщать не надо...

Вот такие события происходили вокруг меня осенью и в начале зимы. Две недели назад я вернулся в Передовой, и жизнь стала быстро входить в привычную колею. Дом, семья, контроль работ в форте и планирование следующих шагов нашей общины. Планов по-прежнему очень много, а людей и сил, даже несмотря на прибытие дополнительных специалистов из Британии, которых проверяли на верность разумные псы, не хватало. Где-то неподалеку бродят разведчики басков, присматриваются к нам, но на контакт не идут. Где-то ржавеет оборудование древнего судоремонтного завода и рядом с ним корпус нефтеналивного судна. Где-то в глубине Пиренейского полуострова есть многочисленные схроны и цивилизованные анклавы. Все это относительно недалеко, только руку протяни, приложи усилия и будет получен результат, который принесет в казну золото или даст моему анклаву новых союзников. Однако, как обычно, не было свободного времени, не хватало ресурсов, и отсутствовала направляющая рука. А как только я всерьез задумался о дальней разведке по землям бывшей Испании, начался разлад в семье.

"Все-таки придется еще раз пообщаться с любимыми женщинами, успокоить семью и разъяснить, что зимой я буду координатором разведгрупп и лично в походы не пойду", – решил я и еще раз посмотрел в окно, улыбнулся и отправился на завтрак. Определенно, жить хорошо, а хорошо жить еще лучше. Фраза из какого-то древнего комедийного фильма как нельзя кстати подходит ко мне. Проблемы, конечно имеются. Но у кого их нет? Даже у бога, наверняка, они есть. И в этом вся соль. Нет стагнации, и есть постоянное движение вперед, от решения одной задачи к другой.

14.

ВМБ "Гибралтар". 05.05.2069.

Корвет медленно приближался к причалу, на котором уже суетилась швартовая команда. Офицеров не видно, они нас встречать не торопились. Я покосился на командира корвета, который справлялся со своими обязанностями без моих подсказок, кивнул ему и ушел в каюту. До встречи с начальством еще минимум четверть часа и я еще раз начал проверять документы, которые собирался передать генерал-лейтенанту Еременко.

Да-да, все верно. Наступила весна и бывший начальник ОДР при ГБ ККФ, а ныне министр Колоний Черноморской империи Сергей Иванович Еременко, решил лично посетить заморские владения. Сюрпризов он не устраивал. О его визите было известно заранее, и мы успели подготовиться. Семенов привел в порядок ВМБ "Гибралтар" и подтянул дисциплину личного состава. Кара в стороне, что есть министр, что нет, ему без разницы, хотя в Гибралтаре он обязательно появится. Ну а мне пришлось в срочном порядке поднимать все бумаги по грузам, которые получены из Метрополии, составлять сводки по разведке, писать аналитические записки о планах на ближайшие годы и отчеты о контактах с вольными анклавами. Несмотря на помощь жен и штабных офицеров, времени на это ушло гораздо больше, чем я предполагал. А когда "Ловкий" собрался выйти в океан, пришлось задержаться. В Атлантике бушевал серьезный весенний шторм, и выход отложили на двое суток. Поэтому встретить командира и начальника вместе с Семеновым не получилось. Но, может быть, это и к лучшему. Если верить радистам Гибралтара, с которыми мы постоянно общались, Еременко был не в духе и постоянно отчитал Семенова, словно мальчишку. Происходило это, конечно, не при нижних чинах и за закрытыми дверями. Однако на ВМБ что-либо скрыть сложно, мирок закрытый и все новости разлетаются по базе моментально.

Итак, что мы имеем? Я перебирал папки с документами и в голове прокручивались события минувшей зимы...

В разведку по Пиренейскому полуострову, я не пошел и на это имелись сразу три причины: не хотелось накалять обстановку в семье, слишком много проблем возникло в Передовом и ко всему этому меня накрыл грипп, от которого я излечился, но долгое время не мог восстановиться. Поэтому постоянно находился в форте, руководил тыловыми службами и координировал действия разведывательно-поисковых партий.

Сначала о том, что происходило в Передовом. Ремонтировался "Ветрогон" и восстанавливалась древняя техника, расчищались руины и прокладывались дороги, строились дома, склады и бараки, ловилась рыба, и охотники приносили дичь, укреплялась оборона и восстанавливалась теплоэлектростанция. Был подавлен бунт небольшой группы англичан из Рединга, которые все-таки попытались установить на моей земле свои порядки, но просчитались и шесть человек были повешены, а еще десять отправились к пленным дикарям в угольную шахту, откуда выход только вперед ногами. Остальные не бунтовали, понимали, что это бесполезно, и быстро привыкли к нашим порядкам, старательно учили русский язык, трудились и мечтали о равных с другими поселенцами правах вольного человека. Кроме того, один из скандинавских жрецов пытался убить нашего священника. У нас представителей религиозных культов всего два, христианин и язычник. Никаких привилегий у них нет, они зарабатывают на жизнь строительством и столярными работами, а вечерами собирают своих последователей, проповедуют и наставляют их на праведный путь. От меня помощь небольшая – выделил им разрушенные здания, которые они могут самостоятельно восстановить. И если к славянскому язычнику скандинавы относились терпимо, то священника невзлюбили, и некто Карл Свенссон задумал его прикончить. Но не смог. Жрецы находились под особым присмотром и его вовремя остановили, осудили и казнили, а остальным скандинавским жрецам было сделано строгое внушение – в следующий раз за проступок одного ответят все. Они меня поняли, и выводы сделали правильные. После чего проблем с ними не возникало.

Больше ничего такого, о чем стоило бы упоминать особо, в Передовом не происходило. Зато очень хороший результат дала наземная разведка. Дикарей поблизости не было, и непосредственная опасность форту не угрожала. Следовательно, большой гарнизон нам не нужен и я решил, что в разведку могут пойти все, кто имеет желание прогуляться по одичавшим территориям. Не только гвардейцы и пластуны, но и колониальная пехота: скандинавы, испанцы и сицилийцы. Таким образом, мы могли охватить большое пространство, а что касательно добровольцев, то их оказалось много. После чего, проведя отбор будущих разведчиков, мной были распределены маршруты, и группы поисковиков начали покидать Передовой.