Текст книги "Путь рассекающего ветра. Книга вторая (СИ)"
Автор книги: Василий Груздев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Я шёл, слушал, кивал. Пока болтливость у соседа проснулась, надо этим пользоваться. Много интересного можно узнать. Пользуясь случаем, решил мягко расспросить о насущном.
– А печатями ты тоже промышляешь? – спросил я.
– А как же, – кивнул Лис, посмеиваясь. – Если талисман от сглаза нужен – обращайся.
– Да не… Я про боевые печати! Вроде Разреза Ветра.
– А вот тут нет, – покачал головой Рафу. – Боевые печати, как и оружие, слугам иметь не положено. Ни продать, ни купить. Их вообще только в Аукционном Доме можно приобрести. Обычные сделки под запретом.
А ведь я даже не знал!
– А если всё же понадобится? – спросил я. – Ну, допустим, для похода в Дикие Земли.
– Вообще-то не положено, – кивнул Лис. – Но если за пределами города, то на это могут не обратить внимания. Дела до этого никому нет. Если очень надо, могу договориться, чтобы тебе вынесли…
– Пока не надо, – покачал я головой. – Но на будущее учту. А посмотреть на эти печати хоть можно?
– Тут никто запретить не может, – пожал плечами сосед. – Заходи в Аукционный Дом и смотри, только плати за вход.
– Дорого? – спросил я.
– В общем зале мелочь – десять медяков. Чтобы зеваки просто так не ходили.
А вот это – то, что надо! Сама печать мне ни к чему, другое дело – посмотреть на её руны. Даже задумался после хранилища забежать… Лишь бы меди хватило. А то впритык получается.
Я полез за пазуху, пересчитывая стопки монет, связанные по десятку. И вдруг вздрогнул! Чутье на опасность внезапно пробудилось, предупреждая меня об ударе. Откуда-то справа!
Пригнувшись, я пропустил над собой удар и начал разворачиваться навстречу второму. Я его видел, но уклониться никак не успевал. Разве что голову сместить в сторону, чтобы смягчить… Слабая попытка – в челюсти вспыхнула боль, а сам я покатился по выложенной камнем улице торгового квартала. Пытался подняться – и пропустил новый выпад.
Глаза заволокло кровавой пеленой… Щурясь на утреннее солнце, я пытался разглядеть нависшего надо мной внешнего ученика.
– Срочный свиток от Ям Увея, говоришь? – кричал на меня Чень. – Сейчас я тебе покажу свиток, мелкий ты ублюдок…
Глава 10
– Я покажу тебе, как надо мной насмехаться, падаль! – орал Чень.
Следующий удар пришёлся по рёбрам. По жилету с утяжелителями и по монетам за пазухой: скрепляющие их верёвки лопнули. Пока я, уворачиваясь от пинков, кувыркался, деньги сыпались с меня, словно рис из дырявого мешка.
Обидно, но всё, что я мог, – это получать удары и иногда на чуйке уклоняться. Не отбиться, не сбежать… Видел, как вокруг собралась толпа, но останавливать избиение никто не собирался. Рафу и тот безучастно наблюдал. А ведь мог и стражу позвать. Или ему за это тоже надо платить? Эх, надо было раньше такое обговаривать.
Чень дал мне возможность подняться. Едва стоял на ногах, но, взяв себя в руки, я честно попытался ответить на его следующий выпад. Но разница в нашей скорости была слишком велика. Мой удар лишь впустую рассёк воздух, а его затрещина вновь отправила меня на землю…
– Я заставлю тебя пожалеть об этом, тварь! – кричал здоровяк. – Только подойди к ней ещё…
– Да отстань же ты от Сюэ! – выплюнув кровь, крикнул я. – Ты ничего о ней не знаешь…
Лучше бы я, дурак, молчал… Лег бы, притворившись мёртвым, авось этот выродок и отстал. Но мои слова его распалили. Если прежде он хотел меня проучить, пусть и жестоко, – теперь я почувствовал хлынувшую от него жажду крови.
– Ты ещё и рот раскрыл, падаль⁈ – орал он.
Следующий удар ученик нанёс с такой силой, что камень мостовой взорвался осколками – едва успел откатиться. Это я бы не пережил! Что он творит? Убийство посреди города, среди свидетелей, не может остаться безнаказанным! Внешний ученик – это не старейшина, с рук не сойдёт… Должен понимать, чем рискует?
Однако, поймав на себе его бешеный взгляд, я в этом усомнился. Ярость лишила разума. Новый удар я смог предугадать – кувырок с выходом на колено. Убьёт ведь! Последняя надежда – Хейфэнг. Если извлечь его внезапно и ударить на ход, даже внешний ученик не успеет уклониться. Проверено… Что со мной потом будет? Да какая разница! Будто у меня есть выход…
Стою на колене, пригнувшись, взгляд исподлобья. Отвечать на удар нельзя – бить надо на опережение. Почувствовал холодок смерти. И вот он…
Только я вскинул руку, в замахе, как путь мне преградил…
Веер.
Самый обыкновенный – таким благородные девицы в жару обмахиваются. Дерево и шёлк с цветной вышивкой.
Едва успел остановиться… А вот Чень ударил в полную силу! Ощущение скорого конца стало отчётливым, но вдруг исчезло. Ровно в тот же момент вокруг веера вспыхнула полупрозрачная пелена. Раздался звук глухого удара. Чень отлетел так, будто ногой в каменную стену угодил!
Отскочив назад, он вскрикнул:
– Какая, падаль! Да я…
Взгляд его метнулся к державшей веер девушке, и тут его лицо преобразилось. Застилающая глаза ярость сменилась неподдельным страхом.
– Простите, госпожа Го, – упал он на колени, прижимаясь лбом к камню.
Неужто повезло? Я скосил мутный взгляд на свою спасительницу.
Синее одеяние внутренней ученицы было необычайно лёгким. Даже слабый утренний ветерок заставляло его трепетать, словно флаги. Губы алели киноварью. Чёрные волосы, собранные в пучок и заколотые нефритовой шпилькой, были наполовину распущены и водопадом ниспадали по плечам. Лицо столь же величественное, сколь и прекрасное. Юная госпожа Го…
– Ты что это творишь, Чень⁈ – прозвучал нежный, но полный стали голос.
Парень вскинулся, раскрыл рот – но ответил за него другой: рядом с девушкой возник ещё один внешний ученик – высокий, худощавый, с острыми чертами лица.
– Ревность, госпожа, – усмехнулся он. – Этот слуга ухлёстывает за подругой нашего Ченя.
– Это правда? – она обернулась ко мне, полоснув гневным взглядом.
Прежде чем ответить, я вытер рукавом сочащуюся изо рта кровь. Девушка поморщилась. Согласен, неприятное зрелище, но это не моя вина.
– Она ему не подруга, – ответил я. – Сюэ не ответила на его ухаживания. Да и мы с ней никто… Я у неё травничеству учился.
– Что скажешь? – теперь она повернулась к ревнивцу. – И только попробуй соврать!
Чень зыркнул на меня с ненавистью.
– Она всё равно будет моей… – процедил парень, и тут же получил оплеуху.
Го, не двинувшись с места, взмахнула веером. Её Ци, ставшая вдруг плотной, сорвалась с него, заставив Ченя прокатиться по мостовой.
– Дурак! Ты позоришь род, которому поклялся служить, – прошипела Го. – Убирайся, и больше не попадайся мне на глаза!
Парень вскочил и с перепуганным лицом, хромая, зашаркал в сторону ближайшего переулка. Проводив его гневным взглядом, девушка снова повернулась ко мне.
– Прошу прощения за моего слугу, – произнесла она, оставив меня в замешательстве.
Не слуга секты, а её личный. Тот худой парень – внешний ученик – тоже, видимо. Я слышал, что аристократы, вступающие в секту, нередко берут с собой слуг. Тоже ученики, только в первую очередь они служат своему господину, а уже потом секте.
Удивительно другое: аристократка, да ещё и внутренняя ученица, любезничает с таким, как я. Извиняется… Случившееся после и вовсе казалось сном. Го присела и начала подбирать мои разлетевшиеся монеты.
– Не стоит беспокоиться, госпожа, – покачнувшись, я сам принялся собирать монеты. – Вы не в ответе за этого недоумка.
Я увидел, как она нахмурилась. Кажется, я снова что-то не то ляпнул. Однако повезло: лицо девушки снова разгладилось, а нежный голос начал объяснять.
– Пусть Чень и недоумок, – согласилась она. – Но он мой недоумок. Ответственность за его поступки также лежит на мне.
Монетки на земле к тому времени закончились. Мы одновременно потянулись к последней и чуть не столкнулись руками. Я вовремя отдёрнул руку, опасаясь, как бы это не приняли за оскорбление.
Подобрав медяшку, девушка протянула мне собранную горсть. Я принял и, не церемонясь, высыпал за пазуху.
– Спасибо, старшая, – поклонился я, обратившись к ней как к ученице, а не как к дочери рода Го.
Кажется, ей это понравилось. Улыбнувшись, она достала из мешочка на поясе серебряную монету и вручила мне.
– Пусть это уладит наше недоразумение, – сказала она. – Чень больше тебя не побеспокоит. А это потрать на лечение.
На лечение это было много. Слишком. Я хотел отказаться… но не смог. Дело было не в жадности – не хотел, чтобы это приняли за пренебрежение… Или же я просто искал себе оправдание? Так-то серебрушка лишней не будет.
– Спасибо, старшая, – повторил я, и монета упала мне в ладонь.
Снова улыбнувшись мне, она взмахнула веером, кивнула на прощание и пошла прочь, а я замер, глядя ей вслед.
– Челюсть подбери и перестань так пялиться! – Рафу подошёл, чтобы отдать мне потерянный во время драки свиток. – Го Юйлинь – старшая дочь главы клана Го – так же далека от тебя, как трон империи.
– Даже и не думал, – пробормотал я.
Го Юлинь и правда была прекрасна, но больше как произведение искусства, нежели женщина. От неё веяло той же недосягаемой вышиной, что и от Небесной Лун-Инь. Хрупкая, сильная и недоступная. Но если уж выбирать, я бы предпочёл дикую, но земную красоту Сюэ. Эх…
– Меня больше смущает проявленная ко мне доброта… – сказал я, глядя на монету.
– Правильно смущает, – голос Лиса был предельно серьёзным. – Нет тут её. Она ведь и правда в ответе за своего человека. Прикончи он тебя – это могло ударить по её репутации. Считай, откупилась от тебя дёшево, чтобы ты не пошёл в суд.
– Думаешь, не стоит жаловаться на этого Ченя? – спросил я. – Так-то свидетелей полно…
– Дураком будешь! – ответил сосед. – Против Го никто не пойдёт. Все разом забудут, что тебя здесь пинали. Одно дело, если бы он тебя пришиб, а так…
А так как всегда – сила, власть и деньги велят закону на многое закрыть глаза. Разве что у тебя самого найдётся сильный покровитель. Но это не про меня…
После слов Лиса безупречный образ девушки перестал казаться таковым. Впрочем, какая разница – главное, жив остался. А за битую рожу она сполна расплатилась. Если предложит повторить, даже раздумывать не стану…
Чувствовал себя отвратительно, но к вечеру – я себя знаю – уже буду в полном порядке. Только в Павильон Учёта Ценностей в таком виде идти нельзя: мало того что лицо разбито, так ещё и рубаха залита кровью. Представив, как возвращаюсь в барак и застирываю в тазике подсохшую кровь, я скривился. Стоять – уже тяжело. Надо бы отлежаться…
Но деваться некуда. Поделился мыслями с Лисом и уже собирался уходить, когда получил неожиданный и бесплатный совет. Оказывается, неподалёку – считай, на следующей улице у канала – есть одно местечко – Бюро Стирки называется. Сюда со всей секты ходят. От слуг до мастеров. С разной тканью работают, и цены разные – иногда проще новое купить. Но застирать мою рубаху стоило всего две медяшки.
Распрощавшись с Рафу, сбежавшим по своим делам, кое-как дополз до прачечной, обнаружив её по запаху. Тёплый, пахнущий мылом пар заполнял окрестные улочки. За стойкой сидела женщина с красным лицом и сморщенными от воды руками.
Приняв мою рубаху, забрала плату и велела вернуться через полчаса. А когда попросил воды умыться – не отказала. Вынесла малый тазик с мыльной водой. Смыв потёки крови, наконец почувствовал себя человеком. А чтобы не тратить зря время, сел на лавку у входа, подобрав под себя ноги, и принялся медитировать, заживляя побои.
Рубаху вернули ещё влажной, но зато кровь полностью отстиралась. Нацепил на себя, рассчитывая, что к тому времени, как доберусь до барака, она просохнет. Так и случилось. Теперь можно было завалиться на матрас, провалившись в лечебный сон.
Проснулся к вечеру. Рёбра ещё ныли, а голова была тяжёлая, но в целом вполне здоров. Как всегда в таких случаях, накатил чудовищный голод. Метнувшись на ужин в трапезную, заплатил повару за двойную порцию мяса. И тут совсем отпустило.
Чувствовал, как возвращаются силы. Жаль, день подходил к концу. Но и сказать, что провёл его зря, не получается. Серебряная монета, весившая с жетоном на груди, грела сердце…
И тут я совершил глупость – поддавшись порыву, отправился к Сюэ. Так-то мы иногда в столовой пересекались, но дальше приветствий разговор обычно не доходил. Травница оказалась дома, но рада мне не была. А на мои попытки завести разговор грубо послала… Я был уверен, что её злость наигранная, но поделать с этим ничего не мог. Скрипнув зубами, попрощался.
На следующий день всё-таки добрался до хранилища. То находилось на большой площади посреди торгового квартала и выделялось, словно бельмо на глазу, среди стоявших здесь пёстрых строений. Защищали его толстые стены из необработанного гранита и мощные створки окованных бронзой ворот. На входе дежурили стражи в красных повязках. Каждого посетителя отмечали, сверяя жетоны.
Само здание Павильона Учёта Ценностей тоже оказалось безликим – серый камень без намёка на украшения, разве что таковым можно было назвать рыжую черепичную крышу.
Двери вели в главный зал – внутри тот же камень, что и снаружи. Воздух оказался неожиданно холодным и сухим. За стойками из тёмного дерева расположились десять распорядителей. К каждому – очередь. Не то чтобы большая и двигалась быстро.
Передо мной стояли двое внешних учеников да какой-то старик в богатой одежде. Каждый из них, оплатив по монетке, следовал за слугой в глубь здания по центральному проходу и почти тут же возвращался.
– Цель визита? – спросил меня распорядитель, когда подошла моя очередь.
– Я хочу открыть новую ячейку, – ответил я, как учил Лис, а мужик напротив вдруг заулыбался.
Видимо, ему за нового арендатора какая-то доплата полагается.
– Минимальный найм – год, – сообщил он. – Цена – серебряная монета.
А дальше стал рассказывать правила, которые мне и без того были известны. Прерывать не стал – пусть, раз уж это его обязанности… Взял с меня серебрушку, он сверил жетон и внёс моё имя в большую книгу. После чего потребовал оставить отпечаток большого пальца и лично повёл меня в находившуюся в глубине здания комнату.
Тут по стенам располагались стеллажи с ящиками: деревянные, с металлическими вставками и ручками. Начинались они на уровне пояса и доходили до самого потолка. У каждого ящика – прорезь под ключ и руна с номером. Сами ключи – точно такие же, как я видел у Лиса, – висели на деревянной доске у входа. Распорядитель снял первый попавшийся и показал мне.
– Символ на ключе должен соответствовать символу на ячейке, – объяснил он. – Вот твой. Вставляешь в эту щель и тянешь ящик на себя. Ясно?
Он показал как. Внутри ящика ожидаемо оказалось пусто. Места не то чтобы много, но свитков двадцать в футлярах влезет, если плотно сложить. Большего пока и не надо.
– Понял, – ответил я.
– Если ключ потеряешь – штраф десять медяков, – предупредил распорядитель. – На этом всё. И давай быстрее, не задерживай очередь.
Сказав это, он отошёл к двери и отвернулся, давая мне возможность сложить вещи без посторонних глаз. Бросил туда свиток Кулака Скользящего Ветра и всю оставшуюся медь, кроме сотни с гаком монет, которые рассчитывал потратить у брата Бо на порченые пилюли Потока. Там же оставил не пригодившуюся бирку с баллами заслуг.
После, закрыв ящик с зажатым в кулаке ключом, в сопровождении распорядителя пошёл на выход. И только выбравшись из этой крепости, вспомнил, что хотел посмотреть печати в Аукционном Доме.
Благо идти далеко не пришлось – Рафу говорил, что он на той же площади. Поискал взглядом вывески и направился к соседнему зданию. В отличие от хранилища, Аукционный Дом светился роскошью. Трёхэтажный, с красной черепичной крышей и огромными окнами. Украшенный по стенам витиеватой резьбой и позолотой. У входа – двое мужчин в одеждах слуг.
– Вход – десять медяков, – сказал один из них, стоило приблизиться.
Раздумывал я недолго – отсчитал монеты, вложил в руку привратника и оказался внутри. Тут меня встретил большой зал. С высокого потолка свисали шёлковые полотнища с вышитыми на них рунами. Свет, проникающий через окна, отражался от десятков блестящих полированным деревом пьедесталов. Пахло благовониями.
На пьедесталах, расположенных по всему залу, лежала всякая всячина, от созерцания которой разбегались глаза. От свитков с техниками и амулетов до артефактного оружия и духовных камней. Я прошёлся, разглядывая диковинки, под суровым взглядом местных охранников.
Сперва мне показалось, что всё это лежит открыто: протяни руку и бери. Но стоило потянуться, как пальцы упёрлись в плоскую пластину горного хрусталя. Столь прозрачную, что и не угадаешь, коли заранее не знать.
– Не лапай! – раздался резкий оклик.
Я вздрогнул от неожиданности, а один из охранников, глядя на меня с усмешкой, подошёл ближе.
– Здесь тебе не рынок, пацан, – процедил он. – Хочешь купить – позови распорядителя. То, что у стен продаётся свободно, – цены от одного серебряного. А если что-то редкое – только через вечерний аукцион. Но тебя это не касается.
Он брезгливо оглядел меня с ног до головы. Хотелось нагрубить в ответ, но я сдержался. Что толку? Тем более что он прав.
– Печати где тут у вас? – вернул я ему неприятный взгляд.
– Там, в углу… – махнул он рукой.
Я побрёл в указанном направлении вдоль стены, мимоходом разглядывая товар: свитки, амулеты, травы… На каждом лоте таблички с ценой. Самая малая, как и сказал охранник, – одна серебрушка, были по пять и по десять монет.
А вот и печати! Среди первых на глаза попались Огненный Взрыв и Барьер Духа – те, что передала мне Ли Сюэ. Эти – самые дешёвые. Дальше дороже. Разрез Ветра тоже нашёлся в самом конце ряда…
Отлично! Теперь надо было запомнить начертанные на ней руны и их порядок в камне. Несколько раз произнёс их вслух, потом, чтобы уж наверняка, призвал пред мысленным взором Книгу Заклинаний.
Начертал их на свободном листе – корявенько, впопыхах. Не заклинание, а просто отпечаток, чтобы не забыть. Позже, вернувшись в Дворец Ветров, попрошу у Канона свиток с этой техникой.
Теперь можно с чистой совестью отправляться за травами – и так много времени потерял. Снова в горы над пастбищами, за Каменными Цветами. В этот раз мне это далось тяжелее обычного. Не последнюю роль сыграла вчерашняя стычка, но основная беда заключалась в ином.
Цветочки оказались не бесконечными. С каждым разом приходилось забираться всё выше, чаще сходить с тропы и лезть уже на совсем отвесные скалы. Я даже утяжелители стал снимать. День ото дня добычи становилось всё меньше. Видимо, надо менять склон, а то и вовсе на другие травы переходить. Давно это уже напрашивается.
Пещера у ручья, к которой я был привязан, раньше неплохо помогала с закалкой, но сейчас пилюли Бо давали много больше. Особенно очевидным это стало, когда я начал посещать первые практики техники Кулака Скользящего Ветра. Десять медяков за занятие. Крытый павильон, где младшие наставники серьёзно относились к своим обязанностям.
Не просто показывали как, а подходили к каждому: исправляли ошибки и давали дельные советы. И потому получаться у меня начало почти сразу. Изучение основ Железного Кулака, тоже не пошли даром.
А на втором часу практик вошёл в состояние просветления, когда тело само начало повторять нужные движения. И в этот раз меня из него не вышибло! Техника Кулака Ветра и правда оказалась родственной моему Канону. Никаких неприятных ощущений!
Наставник по окончании практики отказался поверить, что это моё первое занятие. Пусть. Мне не было дела до его веры. А спустя ещё полмесяца на третьем занятии у меня случился прорыв. Чтобы не тратить время зря, я надел утяжелители и закинул в рот ущербную Пилюлю Потока. Провалился в боевую медитацию, растворяясь в ней…
Ци, дарованная пилюлей, текла через меня мощным потоком, ускоряя не только рост каналов, но и навыки боевого искусства. В какой-то момент ощутил до боли знакомое чувство Единения. Как тот бой с ветром во время испытаний Павильона Тысячи Ветров!
Мы сражались с ним на равных. Стойки, удары и прочие формы таолу перестали быть просто заученными движениями – они обрели смысл. Перестав двигаться по заученному, я жил боем, подстраиваясь под движения моего ветряного партнера.
Это было настолько захватывающе, что я не захотел останавливаться, когда закончилось действие пилюли. Примеси хлынули в моё духовное тело, но я, лишь сцепив зубы, загонял их в очаги. Сжигал и на остатках Ци продолжал сражаться.
А закончил только когда рухнул без сил. Едва дыша, поднялся на ноги, в полной тишине. Огляделся. Слуги, что отрабатывали технику со мной, удивлённо смотрели в мою сторону. Наставники-внешние ученики, впрочем, тоже. Один из них подошёл ко мне и похлопал по плечу.
– Молодец, парень! – хвалил он, – В первый раз вижу, чтобы так быстро подчинили технику. Да ещё на твоём-то ранге… У тебя и правда талант!
Я улыбался, воодушевлённый успехами и похвалами. А ещё заметил, что начал ощущать этот мир по-другому. Теперь движения окружавших меня людей казались мне не случайными, а подчинёнными особому ритму. Будто я знал, как они поступят, начнись сейчас схватка…
Одна беда. Ощущение это стремительно ускользало… Мало было его почувствовать – куда важнее удержать.
Впрочем, и до этого дойдёт…




























