Текст книги "Путь рассекающего ветра. Книга вторая (СИ)"
Автор книги: Василий Груздев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Закончив с этим, вернулся в реальный мир и, закрыв глаза, наконец провалился в сон.
Проснувшись на рассвете, открыл глаза и глянул на место Лиса. Того не было. Беспокоиться не стал – вряд ли с ним что-то случилось. Он парень опытный и не глупый. Скорее всего, просто загулялся. Вспоминая, как к нему льнула перед моим уходом Мия, удивляться этому не стоило. Готов поставить серебрушку, что спят они сейчас в одной койке. А может, и не спят…
Да и с чего это я начал о нём беспокоиться? Помотав головой, выгоняя некстати лезущие мысли, я потянулся, подхватил сумку и пошёл к выходу. На площади перед сдаточной подошёл к доске с поручениями. Иногда я брал что-нибудь несложное. Зачастую лучше пару лишних часов побродить в поисках трав. Но иногда, если по пути, можно и поднапрячься.
Пробежав взглядом по доске, заметил одно из таких заданий – заказ на растущий на болотах Тухлый Гриб. И уже хотел сорвать бирку, когда взгляд упал на другую. В левом нижнем углу висела ещё одна… Она тут постоянно висела. Вроде обычное задание – отнести корзину с едой. Но брать его никто не спешил.
Только новичок мог схватить по незнанию. Я тоже в своё время чуть не попался. Только меня опередил один парень. На следующий день он возле сдаточной не появился, а ещё через день пришёл весь побитый. Словно его вместо деревянного болвана для отработки ударов использовали. Что с ним случилось, рассказать отказался и под общий смех, бранясь, поклялся больше не касаться этой бирки.
Главное стало ясно: поручение это опасно для здоровья. Вот и я перестал обращать на него внимание. Однако чем дольше висела бирка, тем больше за неё давали баллов заслуг. И, как правило, какой-нибудь отчаянный или жадный слуга в конце концов находился. Кажется, сегодня таковым стану я…
Пять! Пять баллов заслуг за прогулку в горы! А ведь там ещё и Каменных Цветов можно было набрать… Под дружный гогот собравшихся я сорвал бирку и пошёл в сдаточную получать корзину. Распорядитель Сан, удивлённый моим появлением, изумился ещё больше, когда узнал причину.
– Вижу, лёгких путей ты не ищешь, парень, – сказал он, заставив меня усомниться в правильности своего решения.
Однако отвечать, почему все так боятся этого задания, не стал. Только рассказал, как пройти к дому, расположенному на одном из гребней западного хребта. Всего-то надо оставить корзину у входа и вернуться. Но смотрел на меня господин Сан при этом с неприкрытым сочувствием.
Тут я уже пожалел, что взялся, но отступить в последний момент не хватило духу.
По дороге к указанному месту плотно набивал сумку Каменными Цветами. Сюда я ещё не забирался – тропинка оказалась спрятана между двумя скалами, казавшимися единым целым. Дом нашелся быстро – из грубо отёсанного камня с черепичной крышей. Вокруг низкий забор и редкий сад. Всё это на небольшой площадке, окружённой зарослями бамбука.
Издалека ничего странного и опасного не заметил. Но напрямик всё равно не пошёл – двинул через рощу, обходя здание кругом в поисках входа. Нашёл. Вместе со входом нашелся и хозяин дома: седой практик с голым торсом, в поношенных серых штанах – он выполнял таолу неизвестной мне техники. В руках палка, выполнявшая роль клинка.
Он так плавно перетекал из одной позы в другую, что казалось, в этом таолу не было отдельных форм – единое нескончаемое движение. А потом я и вовсе усомнился, что это таолу: удары и стойки даже не думали повторяться. Будто мастер придумывал их на ходу.
Неужто это и есть истинное искусство? Так засмотрелся, примеряя это на себя, что в какой-то момент просто потерял хозяина из вида. Вот он был – и вдруг пропал. Встрепенувшись, начал искать его взглядом. Может, спрятался за оградкой? Нет вроде. Да и когда бы успел? До дома тоже далеко…
Нехорошее ощущение начало зарождаться в груди. А спустя мгновение нахлынуло чувство опасности. Я даже успел понять, откуда придёт удар, но поделать с этим ничего не мог…
Глава 19
Удар. Ещё удар. Третий, четвёртый. По телу прошлась волна боли. Только успел вскрикнуть, как новый пинок выбил меня из зарослей бамбука. Ломая молодые побеги, я кубарем выкатился на открытую площадку.
– Мастер, я принёс припасы… – просипел я, пытаясь подняться.
Но тот не ответил. Молча смотрел на меня, остановившись в двух шагах. Вблизи он показался мне старше. Тело крепкое, как у юноши, но лицо покрывала сеть морщин, терявшихся в пышных усах и длинной бороде. Смотрит вороном, руки завёл за спину. Морщится, глядя на меня, словно на надоедливую муху.
Вынув из-за спины руку с палкой, он указал палкой на корзину. Затем – на землю. Повинуясь, я скинул припасы, поклонился и уже собирался поскорее удалиться, когда палка достала меня по плечу. Вскрикнув, отскочил резко в сторону, но это не спасло от следующего удара. Тот пришёлся куда сильнее – по рёбрам, аж хрустнуло. От следующего я попытался уйти формой «внезапный порыв», но он читал меня, будто свиток.
Прямо по бедру! Нога онемела и сама собой подогнулась. Падая, я кувыркнулся и снова получил вдогонку по рёбрам. Вскочил и, извернувшись, попытался закрыться от нового удара – не успел. В этот раз прилетело по скуле тыльной стороной ладони – как он оказался рядом, я даже не понял. В глазах вспыхнули искры, а в следующее мгновение я обнаружил себя на земле.
Избиение прекратилось. Хозяин дома ждал. Чего? Я медленно поднялся и снова поклонился.
– Прошу прощения, что побеспокоил вас, мастер…
Не успел закончить, как снова получил палкой по плечу. И опять… Сжавшись в комок, пытался закрыться, терпя удары. Если ему хочется меня избить, я этому помешать не могу. Слишком велика разница в ранге… Просто терпел, но после десятка пропущенных ударов получил мощный пинок в грудь.
Отлетев на пять шагов, прокатился по земле и замер, хватая ртом воздух. Мастер снова ждал. Отдышавшись, я не хотел подниматься… Может, так отстанет. Не помогло. Увидев моё бездействие, он снова пнул меня ногой – да так, что в воздух подкинуло и перевернуло.
Кроме страшной боли, чувствовал в этом ударе его разочарование. Будто живая игрушка перестала оправдывать его надежды. Больной на голову? Впрочем, как иначе, если он в горах отшельником живёт да пришлых ради забавы избивает?
Двигаться! Надо двигаться. Иначе так ненароком и пришибёт. Я снова пустился наутёк. Вскочил и тотчас рванул в сторону, но тут же получил палкой по ногам. Прилетев через голову, поднялся и, доверившись чутью, выбросил руку, блокируя следующий удар. Предплечье взорвалось болью, но уже не так мучительно.
Дальше тоже действовал по наитию. Рванулся… Не от него, а наоборот – атаковал. Два быстрых шага – форма «стремительный порыв» – и удар. Конечно же, он не достиг цели: палка мастера легко отвела его в сторону, а затем прошлась по моим рёбрам. Снова боль… Но, кажется, меньшая, чем прежде.
Неужто это награда за мои потуги? Нравится, когда жертва сопротивляется, тварь? Я не смог сдержать ярость, проступившую на лице. А мастер на мгновение замер, удовлетворённо кивнул, будто подтверждая мои мысли. Раз так, мне ничего не оставалось, кроме как бить. И я снова напал. Представив, что сражаюсь на помосте с очередным слугой, налетел на него вихрем.
Одна форма за другой: «танцующий вихрь», «шквал», «нисходящий поток»… Бил и крутился, пытаясь уклоняться от сыплющихся ударов палки. Падал, вскакивал и снова рвался в драку. Тело превратилось в сплошной синяк, а дышал я загнанным зверем. Очаги, дарившие мне силы и выносливость, опустели, но я бился до тех пор, пока не рухнул без сил. Дрожа от усталости и побоев, я надеялся, что безумцу этого окажется достаточно… Зря.
Не успел я отдышаться, как по спине пришёлся новый удар. Я не шевельнулся и в ответ получил ещё один. Дальше, я уверен, последует очередной пинок, сминающий мне рёбра. Те могут и не выдержать – и так уже с правой стороны прикоснуться больно. Тварь! Ну сколько можно меня мучить?
Я начал подниматься, пошатываясь. И мастер дал мне это сделать. Кажется, он не успокоится, пока я не лишусь чувств… Или не сдохну – тоже может случиться. Глядя, как он снова брезгливо поморщился, захотелось крикнуть ему что-нибудь оскорбительное. Но я сдержался – лишь яростно зыркнул.
За такое ведь и прикончить может. От собственной беспомощности начало воротить: хотя бы разок его достать, хоть чуть-чуть! Но разница в рангах и мастерстве была слишком высока. А тут ещё и тело отказывает… Впрочем, тут можно кое-что предпринять.
Рука скользнула за пазуху. Пальцы нащупали мешочек с пилюлями. Вынув из него холодный шарик с болотными разводами, я украдкой сунул его в рот и, поморщившись, проглотил. Горечь разлилась по горлу, а следом пришёл знакомый жар.
Поток Ци захлестнул меня, вмиг заполнив Очаги. Собирая энергию в тех местах, что пульсировали болью, я исцелял их. Это не пилюля Восстановления – та почти мгновенно заживляет ссадины и ушибы, – но тоже неплохо. Главное, силы начали возвращаться.
Мастер мне не мешал. Лишь усмехнулся едва, когда я встал в стойку, готовый продолжать. Ноги ещё дрожали, руки как ватные. Выгляжу, должно быть, жалко, но это всё, что у меня сейчас есть. Ну же, давай! Прыгаю вперёд. Снова мельтешение ударов и попытки вовремя применять формы – зачастую бесполезные. Лишь иногда мне удавалось ускользнуть, казалось, случайно…
Я не понимал, сколько это продолжалось, но, судя по положению солнца, несколько часов. Как потерял сознание, даже не заметил. Очнулся от сухости во рту – тело ныло так, будто меня пропустили через мельничные жернова. Я лежал на той же площадке. Рядом тыква-горлянка с водой. Приподнявшись, потянулся к ней. В милосердие хозяина верилось с трудом. Но, быть может, это моя награда?
Жадно глотая воду, огляделся. Мастер сидел на камне неподалёку. Рядом палка и корзина с припасами. Сам он жевал вяленое мясо, запивая его чем-то из глиняного кувшина. Заметив, что я очнулся, он аккуратно отложил еду и питьё и плавно, одним движением поднялся на ноги.
Палка будто сама собой оказалась в его руках. Видимо, избиение продолжается… Прислушавшись к ощущениям, заметил, что пилюля Потока больше не действует, потянулся за следующей. Проглотил и стал в стойку, чувствуя прилив сил. Снова пытался к месту применить формы.
Бестолку – старик легко предсказывал мои удары, уходя в сторону раньше, чем я успевал начать движение. А палка его била так стремительно, что я едва мог её заметить. Шансов остаться небитым у меня не было, зато старания вознаграждались небольшими передышками. И оттого я всё больше рвался вперёд, не жалея сил.
Битый, но не сломленный, я чувствовал, как тает даруемая пилюлей Ци, и начал выжигать шлаки. Мне бы сейчас передышку, чтобы проглотить новую, но старику не было до этого дела. Когда поток энергии иссяк, я ещё какое-то время продержался за счёт Очагов. Но в какой-то момент, выжатый досуха, понял – на ногах стоял только благодаря Ци. В глазах начало темнеть…
В себя пришёл уже в сумерках. Приподнялся на дрожащих руках и огляделся в поисках хозяина. Никого… Рядом лежала тыква с водой. Напившись, поднялся на ноги и снова огляделся. Сумка с травами лежала там, где я её бросил. Шатаясь, побрёл к ней, но стоило её коснуться, как за спиной послышался звук удара. Дерево и камень.
Я оглянулся: мастер стоял у изгороди и требовательно смотрел на меня. Сомнений не было – ждёт, когда я побегу. Вздохнув, развернулся. Бегать я не собирался. Только выудил из мешочка ещё одну пилюлю. Третью. Решил для себя: раз уж ввязался – надо использовать это в полной мере. Каналы растут пуще прежнего от такой нагрузки.
Тело битое? Ну и демоны с ним. Убивать меня, кажется, не собираются, а ранения и похуже переживал. Шёл к мастеру навстречу с улыбкой висельника. Кажется, он даже удивился. Тут не поймёшь – лицо его, словно из камня вытесанное, было скупо на проявления чувств.
В этот раз я забыл о формах. Просто ринулся в бой, думая о том, как достать гада и не попасть под палку. Вернее, не думал – просто желал, забылся… Рвался вперёд. И поначалу получал только больше тычков и затрещин. Несколько раз падал, теряя сознание, но, очнувшись с дурной головой, тут же бросался в драку…
Сам удивился, когда вдруг вошёл в состояние «потока». Как тогда – во время практики Кулака Скользящего Ветра, когда я смог овладеть техникой. Мысли и движения снова были сами по себе. Я не думал – чувствовал и отвечал. Снова стал един с ветром, но в этот раз моим соперником был не воображаемый бесплотный враг, а ненавистный мне старик.
Вот палка летит мне в плечо, а я пригибаюсь, вращаясь. Движение плавно перетекает в удар, а когда «деревянный меч» пытается меня уколоть, тут же превращается в блок. Отводя его в сторону, делаю подшаг и бью левой рукой. Не попал, но впервые мой кулак оказался так близко к противнику. В этот раз мастеру пришлось уходить с моего пути!
Этот успех придал мне сил и заставил ускориться – хотя куда быстрее? Но получилось. В следующие мгновения я перестал быть собой, обратившись стихией. Ускользал от атак мастера бездумно, так же бил. Будь вместо старика Тао – мой последний противник на турнире – я бы уложил его в один миг. Ну, может, за два…
Но мастер «чувствовал» этот мир не хуже меня, а двигался непомерно быстрее. Я снова начал получать удары, но не останавливался ни на мгновение. Отринув чувства, сам шёл навстречу боли.
Глаза не поспевали за происходящим. В голове вихрь из образов нескончаемого сражения. Наяву это было или чудилось – я уже не мог разобраться. В момент краткой передышки, кажется, проглотил ещё одну пилюлю. Бился до тех пор, пока тьма очередной раз не заволокла моё сознание…
В себя пришёл ненадолго, ощущая, как кто-то, ухватив меня за ворот рубахи, волочёт по земле будто мешок с рисом. Двинуться я был не в состоянии. Тёмное небо над головой и разлившийся по краю горы закат. Куда меня тащат – было уже всё равно. Оказалось, в дом.
Бросив меня на подстилку, пахнущую истлевшей соломой, старик захлопнул дверь. Я же, не сумев себе отказать, провалился в сон.
* * *
Проснулся от боли. Тело горело огнём. Всё без остатка, от кончиков пальцев ног до самой макушки. Сперва я даже решил, что умираю. Однако, заглянув в себя, пройдясь внутренним взором по Духовному Телу, понял – жить буду.
Внутри всё отчаянно пульсировало – кажется, я перестарался с алхимией. Или же просто надорвался. Ощущения были сродни тем, когда меня пожирало проклятие скверны. Только шло оно не снаружи, а изнутри. Ци проходила через надорванные нити, потихоньку их исцеляя.
Прошло немало часов, прежде чем пришло облегчение. Снова провалился в сон, чтобы открыть глаза на рассвете. Слабость ощущалась такая, что даже подняться стоило усилий. Мутило сильно, в глазах двоилось. Если этот умалишённый дед сейчас снова заставит меня сражаться, я точно сдохну!
Впрочем, мысли текли ровно – уже хорошо, значит, голову мне не отбили. Собравшись, первое увидел – вода. Всё та же тыква-горлянка. Напившись от души, огляделся. Сумка с травами лежала рядом, а сам я находился в маленькой комнате с крошечным окошком сверху. Скорее даже кладовке, судя по тому, что стены вокруг были увешаны всякой хозяйственной утварью: от пучков сушёного перца и лука до старых плетёных корзин и соломенных сандалий…
Вход – или, в моём случае, выход – оказался отдельным, что необычайно радовало. Скривившись, когда скрипнула дверь, я выглянул наружу. Тишина. Холодно. Солнце едва вышло из-за хребта. Тихо ступая и боясь оглянуться, я медленно шёл вперёд. Бежать не мог. От резких движений начинала кружиться голова.
Вся Ци уходила лишь на то, чтобы исцелять Духовное Тело. Будь её больше, может, силы и вернулись бы. Но глотать пилюлю Потока ради этого было не только расточительно, но и опасно… Смогу ли я в таком состоянии сжечь шлаки? Если не справлюсь – только хуже сделаю. Так и правда помереть можно.
До тропинки добрался без помех и только тут обернулся, глядя в сторону дома. И тут же вздрогнул – мастер стоял возле оградки и смотрел мне вслед. Палки не видно – руки за спиной. Лицо, как всегда, бесстрастное. Если захочет продолжить вчерашнее, я с этим ничего не смогу поделать…
Но и возвращаться по своей воле я не собирался. Поклонился на прощание и пошёл вниз, к проходу из сдвоенных скал. И только пройдя их, выдохнул. Отпустил, значит. Думается, так оно и должно быть… Но, Небо, кто этого ненормального знает?
Дорога до Внутреннего города занимала два часа, но у меня ушло чуть ли не полдня. Так что в трапезной я оказался после полудня, едва успев к закрытию. Не поскупившись, отсыпал меди за двойную порцию каши с мясом. Проглотил – не заметил. Так-то со вчерашнего утра не евши.
Теперь бы пойти отдохнуть, да нельзя. Каменные цветы в сумке совсем пропадут. Они и так уже не первой свежести – уценкой заберут, а завтра только выкинуть. Благо в это время в сдаточной мало народа – смеяться некому, и очереди нет. Заодно отчитался распорядителю Сану о выполнении поручений.
– На твоём лице и так это написано, – усмехнулся мужик.
Получив семь медяков за травы, отправился в барак досыпать и проснулся только к ужину. Поел и снова завалился, уже до самого утра. Чувствовал себя всё ещё отвратительно, но двигаться мог уже без усилий. Рафу оказался на своём месте. Глаза открыл в тот же момент, когда я заворочался.
– Ты где это пропадал, Син? – спросил он.
Рассказывать не хотелось – был уверен, что Лис меня на смех поднимет. Так, собственно, и случилось.
– Ну кто же к отшельнику по своей воле ходит? – вытирая слёзы, хохотал он.
– Пять баллов заслуг, – пробовал объясниться я.
– А потом два дня с койки не встать, – снова хохотнул он. – И поди пойми, ещё сколько потом в себя приходить будешь, чтобы за работу в полную силу взяться. Смотрю, тебе ещё легко досталось.
Тут я мог с ним не согласиться, но рассказывать, как меня сильно отделали, не стал. А то ведь и про чудесное исцеление с помощью Ци придётся делиться. Но в целом он прав – другой бы на моём месте несколько дней провалялся. Впрочем, другой и лезть бы на рожон не стал. Получил бы свою порцию тумаков и отправился отдыхать в кладовую безумного практика. И что меня дёрнуло бросить ему вызов?
– Чем сегодня собираешься заниматься? – вдруг спросил Лис.
– Как обычно. В лес по травы, – пожал я плечами.
– И на турнир ты не собирался?
Я нахмурился, отсчитывая дни. А ведь правда – сегодня первый этап турнира внутренних учеников. Зрелище должно быть необычайное! Это вам не слуги, едва кулаками машущие. И не внешние ученики, пусть и способные показать красивый бой, но всё же сражающиеся обычной сталью.
Другое дело – практики ранга Воплощения Духа. Те, кто способен выпускать Ци за пределы тела, создавать духовные техники. На первой ступени – обращать чистую Ци в оружие, а на второй и выше – подчинять стихии.
Интересно было бы на это взглянуть! Только долго…
– Двести медяков за вход, – напомнил я Лису. – Дорогое удовольствие.
– Это если у тебя нет друзей в обслуге Павильона Испытания Мастерства, – улыбался Рафу. – Иначе – двадцать.
– А оно надо снова шею подставлять? – спросил я, намекая на сомнительную законность этого.
– Ну, во-первых, я так много раз делал, – возразил делец. – А во-вторых, подставлять её будет тот, кто нас с чёрного хода пустит. Мы тут ни при чём. В худшем случае нас просто выгонят.
Задумался. День потерять и двадцать медяков отдать. С одной стороны, это цена половины порченой пилюли Потока. С другой – такое событие редкость. Да и чувствую я себя не то чтобы хорошо… Как представил, что придётся по холоду обессиленным бродить в поисках трав, так вздрогнул.
Да и кого я обманываю? Я хотел на это посмотреть!
Глава 20
В Павильон Испытания Мастерства мы заходили около полудня – с чёрного хода, через небольшие двери в торце здания, предназначенные для обслуги.
– Хватит оглядываться! – процедил Рафу. – Ты привлекаешь внимание…
– Ты же говорил, что у тебя всё схвачено? – буркнул я.
– Это не значит, что можно вести себя как вздумается, – шипел Лис. – Ты должен сойти за работника павильона…
Надо – значит, надо. Я представил, будто захожу в сдаточную. Расслабился, глядя на окружающих уставшим скучающим взглядом.
– Так-то лучше, – похвалил меня товарищ.
Пройдя открывшимся проходом, мы вышли ровно на стыке многоярусного павильона, где восседала элита секты, и галереи с лавками для простого народа. Простой народ сегодня составляли в большинстве своём не слуги секты, а внешние ученики, мастеровые да мелкие чиновники. Не всякий мог потянуть входную плату.
Зато центральный павильон в этот раз не пустовал. На нижних ярусах – обитатели Внутреннего города, кто побогаче: распорядители, держатели лавочек, винных домов и мастерских. Чуть выше – мастера секты и гости Внутреннего города: богатые купцы, аристократы, имперские чиновники. А самый верх занимали старшины четырёх стихийных павильонов. Пустовало лишь кресло патриарха.
– Пока постоим тут, а как начнётся, сможем потихоньку занять свободное место в смотровой галерее, – сказал Рафу.
Так и сделали: встали у стены, чтобы не мешать проходящим гостям, и изображали молчаливых стражей. А когда объявили о скором начале первого поединка, поспешили к лестнице, ведущей в галерею, где едва не столкнулись с шедшей вниз внутренней ученицей. Я отскочил назад и спешно поклонился.
– Прошу прощения… – я поднял глаза и осознал, с кем говорю. – Старшая Го.
Го Юйлинь – та самая красавица, что спасла меня от Ченя. Девушка, глянув на меня, сперва равнодушно кивнула, но затем в глазах её мелькнуло узнавание.
– А, молодой сердцеед! – усмехнулась она. – Как там поживает твоя возлюбленная?
Да какая, к демонам, возлюбленная? Меня накрыла волна раздражения.
– Не знаю, старшая, – процедил я. – После учёбы, считай, больше не виделись…
Сказал – и понял, что сболтнул лишнего. Вернее, тон мой был далёк от вежливого: аристократы за такое в лучшем случае бьют палками. Практик может и зашибить ненароком. Спохватившись, я хотел извиниться, но услышал звон извлекаемого клинка. Мгновение – и из-за спины девушки выскочил её долговязый слуга.
– Следи за языком, червь, – прорычал он. – Или я его вырежу.
Я открыл рот, чтобы ответить, но не успел: на помощь неожиданно пришёл Рафу.
– Простите моего друга, госпожа, – Лис внезапно выступил из-за моего плеча. – Бедняга до сих пор страдает разбитым сердцем…
Я снова вспыхнул. Не помню, чтобы хоть раз обсуждал это с ним, но спорить не стал – низко склонился.
– Убери клинок, Хин, – приказала девушка. – Я сама повела себя не слишком вежливо. Будем считать, что ничего не было.
– Как скажете, госпожа… – ответил я.
– Мне больше нравилось, когда ты звал меня старшей, – примирительно улыбнулась Го.
Любезничать не хотелось, но деваться было некуда: я и так наворотил глупостей.
– Как скажете, старшая, – кивнул я и тут же добавил: – Не смеем вас больше задерживать. Турнир вот-вот начнётся.
Я шагнул в сторону, пропуская девушку, но та не спешила уходить.
– Мне он, откровенно говоря, не интересен, – вздохнула она. – Не будь необходимости поддержать брата, я бы здесь не появилась.
Кивнув на прощание, девушка прошла мимо, а мы с Рафу поспешили наверх.
– Ну ты и дурак, Син! Кто же так с аристократами разговаривает? – зашептал Лис, едва мы сели на лавку. – Жить, что ли, надоело?
– Да ляпнул не подумав, – повинился я. – Вспылил… И с чего ты взял, что Сюэ мне отказала?
– Слухами секта полнится… – начал он с улыбкой, но, увидев, что мне не до смеха, поправился: – Будто я не видел, как ты ходил смурной. Сказал бы, что ты ей не ровня, но ты ведь слушать не станешь?
Я промолчал. Нет, конечно. Скорее уж попрошу не лезть в душу.
Тем временем ударил гонг, возвещая начало поединка, и мой взгляд устремился на помост. Над ним развевались десятки флагов – алые, синие, белые. Они хлопали на ветру так, что казалось, будто сам павильон едва заметно покачивается. Глашатай ударил посохом в пол, и гул голосов стих.
– Первый поединок! Внутренние ученики: Лянь Джо, вторая ступень Воплощения Духа – техника Бесплотной Формы, и Хо Тан, вторая ступень Воплощения Духа – техника Разрывающего Огня!
Помост озарился светом защитных рун. Сегодня они понадобятся: не позволят духовным техникам вырваться за его пределы. Голоса собравшихся зашуршали в унисон, напоминая шум далёкого прибоя. Лянь Джо и Хо Тан взошли на помост с противоположных сторон. Оба молодые, чуть за тридцать, оба стройные и подтянутые, как и подобает внутренним ученикам. Разве что комплекцией отличались: Лянь был пониже и крепче.
Светло-синие одежды и тёмно-синие воротники, на поясе – короткие мечи-цзянь в ножнах. Оба держались с достоинством: как-никак элита секты, будущие мастера. Судья подал знак к началу… И Хо тут же ударил. Его клинок, звеня, вылетел из ножен, вдоль лезвия вспыхнула рыжая полоса. Широкий росчерк пламени ударил по противнику.
Лянь не стал защищаться: пригнулся, пропуская пламя над собой, и рванул вперёд. Меч в его руке появился внезапно. Взмах – и от клинка пошла волна сгущённого воздуха. Огневик вскинул руку, принимая её на Барьер Духа.
Взрыв от столкновения техник заставил обоих припасть к помосту, сопротивляясь ударившему в стороны незримому всплеску. Дальше в дело пошли обычные клинки. Короткий обмен ударами, звон, лязг и скрежет. Я едва успевал различать серебристые полоски стали, бившие словно молнии.
И вдруг всё стихло. Оба отскочили назад. Мгновение затишья. И Хо бросает Огненный Шар, одновременно заходя к противнику по дуге. Тот защищается Барьером Духа и выбрасывает ладонь вправо. Стена сжатого воздуха врезается в огневика, сбивая его с ног. Лянь Джо, не давая передышки, атакует снова.
Оказавшись на ногах, Хо пытается защититься, но адепт техники Бесплотной Формы наседает, чередуя удары клинка и выбросы чистой энергии. Да так плотно, что у Хо не остаётся времени на ответ. Отражая выпады через раз зачарованным клинком или техникой, он пытался вырваться, но соперник давил чистой мощью.
– Стой! – кричит судья.
Клинок Ляня замирает у незащищённой шеи внутреннего ученика.
– Победил Лянь Джо!
Поднимаясь на ноги, проигравший вздохнул, едва сдерживая досаду, отвесил короткий поклон и, убирая меч в ножны, поспешно пошёл к краю лэйтая. Джо вскинул кулак. Толпа взорвалась гулом: кто-то хлопал, кто-то разочарованно восклицал, проиграв ставку. Я сидел восхищённый, затаив дыхание.
– Этот Лянь… – вырвалось у меня. – Он же бил его чистой Ци и выиграл легко. Я думал, стихийные техники сильнее…
Рафу в ответ хмыкнул.
– Не совсем, – ответил он, не отрывая взгляда от победителя. – Чистую Ци проще собрать да врезать без затей. А в стихийную её сперва надо превратить, потом форму придать… И только затем бить.
– Если всё так сложно, зачем вообще нужна эта стихия? – удивился я.
– Стихия – это гибкость и точность. Пока Лянь бил чистой энергией, Хо мог сжать пламя вокруг клинка и пробить его защиту. Или создать Огненную Спираль и ударить в тыл… – рассказывал Лис. – Но это уже требует мастерства…
Я жадно слушал товарища. Выходило, что важна не сама техника, а правильное её применение. Если ранг бойцов сопоставим, решает талант. Лянь выбрал простую в исполнении технику и получил преимущество. А владей Хо своей техникой лучше – было бы наоборот.
Едва я решил, что разобрался, Рафу снова надо мной посмеялся: мол, техника Бесплотной Формы, если овладеть ей в совершенстве, ничуть не уступает огню… Ничего непонятно, но как же интересно!
Следующий бой наглядно показал, как сильно навык решает исход схватки.
– Го Дешень – техника Разящего Порыва, и Мао Сонг – техника Морозного Клинка, – объявил глашатай. – Оба второй ступени Воплощения Духа.
– Брат госпожи Юйлинь, – сказал Рафу, и я тут же припомнил, где видел этого напомаженного чудака.
Дешень! Тот, кого Дзян отправил говорить вместо Динара и его прихвостней. Если бы не Джуге Дин, он легко добился бы моего выдворения из секты. С сестрой они как инь и ян: мерзкий слизняк против прекрасной иволги.
Однако каким бы отвратительным он мне ни казался, он был внешним учеником и свою силу доказал без промедления. Стоило судье подать сигнал к бою, как Мао бросился на него, орудуя клинком. Каждый взмах – град ледяных осколков, укол – ледяная копия его клинка. Он кружил вокруг Дешеня, осыпая ударами, а Го не сдвинулся с места.
Вынув клинок, он опустил его и выставил перед собой левую руку. Поворачивался в сторону противника, принимая на Барьер Духа россыпь ледяной крошки. А когда тот выпускал в него Ледяной Клинок, делал небрежный шаг в сторону, пропуская его мимо.
То, что Го играет с соперником, было очевидно. Да и табличка со ставками красноречиво намекала, у кого преимущество: три к одному против Сонга…
С лица юного аристократа не сходила пренебрежительная ухмылка, а наигравшись, он нанёс всего один удар. Резко сорвавшись с места, поднырнул под Ледяной Клинок Мао и бесхитростно рубанул по груди. Вспыхнула, сгорая, защитная печать.
– Го Дешень победил! – объявил судья.
Дальше участники выходили один за другим. Большая часть боёв заканчивалась очень быстро, и только редкие затягивались из-за равного мастерства. Звон клинков, рёв огня, хруст льда и посвист ветра, крики зрителей – всё сливалось в один нескончаемый поток. Вскоре чувство восторга стало притупляться.
Оказывается, ученики используют не так уж много техник… Приелось. Прошло шесть часов, и я начал уставать. Небо заволокло тучами, солнце клонилось к закату. Уже подумывал, как бы сбежать, когда на лэйтай вышел Джуге Дин.
Мощная фигура, уверенный шаг – он заходил на помост с видом хозяина. Появление его сопровождалось одобрительным гулом.
– Похоже, его любят… – пробормотал я, покосившись на Лиса.
– Любят его нескучные выходки, – ответил сосед. – В прошлом году он поспорил с одним из мастеров секты, что отделает его за десять ударов сердца. И сдержал слово.
– Он так силён? – удивился я.
– Ещё бы! Когда он объявил о своём участии, против него даже ставки делать отказались, – ответил Рафу. – Победитель, считай, определён.
И личный ученик старейшины Лань Фэна тут же оправдал эти слова: даже клинок из ножен не достал, ни одной духовной техники не использовал. Танцуя вокруг противника, он голыми руками отражал удары его клинка, легко уходил от огненных техник и закончил бой одним метким ударом в челюсть.
– Победил Джуге Дин! – объявил судья.
Однако внешний ученик не захотел покидать лэйтай. Неожиданно он повернулся к сидевшим на возвышении старшинам. Поднял голову – и весь павильон разом замолк.
– Учитель Лань, старейшины, – поклонился он каждому из них. – Я хотел бы просить вас об одолжении.
– Слушаем тебя, Джуге, – ответил за всех старейшина павильона Багрового Пламени Му Лунвей.




























