Текст книги "Аз воздам"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 30
Ольгерд

…Пробежка по Парку Победы до Минской улицы и обратно настроения не улучшила. Нисколько. Впрочем, я на это и не надеялся – радоваться было абсолютно нечему. Несколько гигабайт информации, полученной от Кириллова, слежка за домом Кормухина и даже допрос Гарегина Мовсесяна не дали самого главного. Намека на то, где содержится Маша. Штурмовать каждый из семи известных нам объектов Кормухина, расположенных в Москве и ближнем Подмосковье было бы законченным идиотизмом. Еще позавчера мы планировали захват кортежа генерала, но после того, что нам рассказал Моська, и эта идея засохла на корню: между его домом и всеми спецобъектами курсировало аж четыре ложных кортежа! А сам Кормушка дома не появлялся вообще! Ночевал на конспиративных квартирах, на объектах и в гостиницах, видимо, не горя желанием лицезреть физиономии своих старых друзей. В общем, особых перспектив пока не вырисовывалось, и я с нетерпением ждал, когда у нас появится хоть один козырь. Ольга Савельевна. Чтобы наконец начать делать хоть что-то. И забивал это ожидание всем, чем мог. В том числе и тренировками…

…Ворвавшись в квартиру после пробежки, я оторвал Деда от медитации и, стараясь не особенно ускоряться, поработал часа четыре один на один, а потом – против него и Щепкина, решившего помочь «замученному бестолковой молодежью патриарху». В принципе, в словах Глаза присутствовала определенная доля истины – после процедур Джо я вообще перестал уставать. И не только: здорово ускорилась реакция – даже предельно ускоряясь, я видел каждое движение противника максимально четко. И успевал при этом думать. Кроме того, у меня появилось ощущение, что и мышцы, и связки стали намного эластичнее, а кости – прочнее и тяжелее. Так что Мериону приходилось намного тяжелее, чем мне, – при всем его опыте и практически безупречной технике в работе со мной ему перестало хватать и скорости и силы. Что, с одной стороны, меня радовало – наконец-то я его перерос; а с другой – расстраивало: перерос не технически, а… просто за счет скорости. Правда, Наставник считал, что я к себе придираюсь, и за время пребывания на Ронтаре прибавил именно в технике, но мне казалось, что это не совсем так… Впрочем, соперником он все равно был серьезным, и работать с ним мне доставляло массу удовольствия…

После тренировки Вовка и Соловей умчались в город, чтобы изучить подступы к объекту на Дмитровке, а я снова зарылся в компьютер – решил по второму разу проанализировать те данные, которые у меня собрались. Однако стоило мне открыть крышку ноутбука, как завибрировал телефон – звонила Беата, чтобы узнать о том, как у нас дела, и рассказать об их планах. Убив на разговор минут двадцать, я передал привет Эрику и Ремезову и попытался было отключиться, но тут Хвостик передала трубку Семе, и мне пришлось подробно рассказывать о допросе его ненаглядного Моськи…

…Минут сорок, потребовавшиеся нам, чтобы выбраться из города и найти подходящий для допроса лесок, господин Мовсесян провел без сознания. И, слава богу – стоило нам съехать с Новой Риги в лес и, вытащив его из машины, привести в чувство, как началось Шоу. Театр одного актера. Высокий – под метр девяносто, – тренированный спецназовец упал на колени, как только Глаз передал ему горячий привет от его бывшего сослуживца Семы Ремезова. Рыдая и ломая руки, он пытался объяснить нам, что был незаслуженно оболган; что «на самом деле все было не так»; и если он в чем-то виноват, то лишь в том, что был чересчур скромен, так как не хотел «выпячивать свои боевые заслуги». Последовавший рассказ о его подвигах в Чечне должен был вышибить у нас слезу сочувствия, однако излишняя эмоциональность Моськи и переизбыток патриотических лозунгов и штампов в его речи сделали свое дело – мы начали ржать. Ибо поверить в то, что он нам плел, не смог бы даже учащийся школы для умственно отсталых детей. Щепкин, присев на корточки перед коленопреклоненным «актером», вдохновенно повествующим о тягостях и лишениях, пережитых им в «зеленке», восхищенно пробурчал:

– Ох, и горазд же ты врать, Рэмбо! Если верить в то, что ты нам тут рассказал, то тебя явно обделили – лишили, как минимум, десятка орденов и полусотни медалей… Так, так… Что-то я тут не совсем понял… Стрелял из СВД? А где ты ее взял? Минуту назад у тебя был РПК… Ах нашел… Или отбил у чехов? А АГСа у тебя не было? И «Шилки» впридачу? Ладно, харэ гнать… Нашел свободные уши…

Однако Моська и не думал останавливаться – по его мнению, он не успел нас посвятить в самое главное… И продолжил рассказывать сказки… Еще минуты две. До момента, который показался ему весьма подходящим для побега…

…Если бы Глаз не прошел Академию, думаю, на стремительный бросок Гарегина он бы среагировать не успел. И, как минимум, лишился бы глаз. И трофейного пистолета. А так он просто скользнул в джуше, сместился немного в сторону, сломал пальцы Моськи, медленно движущиеся к месту, где только что находились его глаза, и от души врезал Мовсесяну в ухо. Попытка пленника зайти Щепкину в ноги закончилась, толком не начавшись – встречный удар Вовки сломал Гарегину ключицу и опрокинул его на спину.

– Слышь, кузнечик, ты начинаешь меня злить… – встав на ноги, рыкнул озверевший от сопротивления Глаз. – Я, пожалуй, передам тебе еще один привет от Семы…

Через мгновение хрустнуло перебиваемое колено, и лес огласил первый истошный вопль…

– Ну, что, желание сопротивляться пропало? Как ты теперь с одной ногой-то прыгать будешь? Ты не хотел? Случайно? ВСЕ!!! – зарычал Глаз. – Говорить коротко, и только когда я прикажу! Сколько людей в личке у Кормушки?..

…Допрос продолжался почти час. Меня и Соловья корежило от омерзения – величайший герой всех времен и народов Моська превратился в тряпку еще до того, как Щепкин перешел к более-менее «продвинутым» элементам воздействий на болевые точки его тела. Гораздо быстрее, чем локкра – навигатор на захваченном нами на Глазе Ночи корвете. Та продержалась значительно дольше и даже после весьма изощренных пыток продолжала лелеять планы по своему освобождению. Заливаясь слезами и соплями, Гарегин отвечал на вопросы с такой скоростью, что я не успевал за ним записывать. Фамилии, адреса и телефоны сослуживцев, схемы объектов, на которых он бывал, номера машин Службы, места расположения гаражей, расписания дежурств смен караула и тому подобное заняло у меня почти половину блокнота, и к моменту, когда он исчерпал свои познания, настроение у меня было хуже некуда. Во всем том, что он напел, не было главного – места, где содержали Машу. Вообще, Гарегин о ней не знал практически ничего. Тот же самый слух о смерти Бессонова от рук какой-то отмороженной бабы и досужие домыслы по этому поводу его сослуживцев… И все… Короче, поняв, что большего от него добиться не удастся, Вовка перебил Моське позвоночник, вбил пару ребер в легкое, воткнул его же нож в бедро и, попросив лично извиниться перед Шкловским за предательство, оставил его умирать…

– Ольгерд! Бегом сюда! – завопил Мерион в два часа дня. – Бегом!!!

Уронив на пол ноутбук, я вскочил с кресла и метнулся в гостиную: судя по голосу Деда, по телевизору показывали что-то очень важное.

– …Утром столица была взбудоражена серией загадочных происшествий! – вещала с экрана молоденькая телеведущая. – Практически одновременно в нескольких районах города запылали жилые дома. Во все четырех случаях слаженные действия пожарных позволили потушить пожары достаточно быстро, но выехавшие на место возгорания съемочные группы обнаружили, что между всеми этими событиями прослеживается определенная связь! Репортаж с места события ведет наш корреспондент Юрий Щелоков. Юра?!

Растрепанный парень с микрофоном в руке стоял на фоне пылающего жилого дома и смотрел куда-то за спину оператора. Не сразу среагировав на обращение ведущей, он вздрогнул, растерянно улыбнулся и тут же, сделав серьезное лицо, затараторил:

– Пожар начался в квартире номер четырнадцать в половине двенадцатого утра. Уже через пять минут пламя охватило почти весь четвертый этаж, а потом быстро перекинулось на пятый и шестой… Прибывшие по вызову пожарные с трудом локализовали очаг возгорания, но справиться с огнем удалось только к часу дня. Проживавшие в четырнадцатой квартире Ольга Логинова и Сергей Коломийцев с трудом успели выбежать на лестницу и получили незначительные ожоги. Глава семьи, находясь в изрядном подпитии, от госпитализации отказался. Побеседовать с ним нам не удалось – с погорельцами сейчас работают следователи районного отделения милиции. По их мнению, причина пожара – умышленный поджог. Заведено уголовное дело. Алена?

Ведущая, внимательно слушавшая репортаж с места события, повернулась к зрителям и подхватила эстафетную палочку:

– Вроде бы ничего особенного, не правда ли? Однако у нас есть основания считать, что поджог в Ясенево, в Марьиной роще, в Строгино и Кунцево – дело рук одних и тех же преступников! В подъездах всех четырех пострадавших домов обнаружена одна и та же надпись, выполненная словно под копирку!

На экране телевизора вместо испуганно глядящей в камеру ведущей появилось изображение грязной, не мытой лет двадцать стены подъезда, на которой, прямо поверх надписей типа «Коля – козел» и «Зенит – чемпион» черной краской было написано: «Коренев, срочно позвони… Маша… Телефон 252-35-80»…

– Мы попытались дозвониться по этому телефону, – вещала диктор, – но оказалось, что он принадлежит Московскому зоопарку. Небольшое расследование, которое провели наши сотрудники, тоже ни к чему не привело – найти, что общего между семьями Логиновых, Соломиных, Костровых и Кирилловых, прописанных по этим адресам, нам не удалось. Анонимный источник в правоохранительных органах утверждает, что уже создана специальная группа, которой поручено расследование происшествий, и считает, что…

Дед, убрав звук телевизора, повернулся ко мне и криво усмехнулся:

– Кормушка желает с нами пообщаться…

– Что за Костровы, Дед? – переваривая сообщение, перебил его я.

– Мы у них квартиру снимали, тормоз! Пострадали ни за что ни про что… Скотина он редкая… Зачем жечь-то было?

– А как нас найти по-другому? Дачу Кириллова не подожжешь – там неслабая охрана, и шансов на то, что мы с ним свяжемся, по мнению генерала, практически нет – тогда в ресторане я наехал на обоих. Зато четыре однотипных происшествия однозначно будут обсуждать не один день, и вероятность того, что мы наткнемся на репортажи по телеку или в инете, достаточно велики…

– Ну, в принципе, согласен… Только людей жалко…

– Ему плевать на людей… – хмыкнул я, пожав плечами. – Он – господь Бог. Все эти людишки – только пыль под ногами. Он дал нам знать о своем желании? Дал. Показал свою силу? Показал. Что еще надо-то?

– А почему телефон зоопарка?

– Ну, если позвоним не мы – толку от звонка будет ноль. Если те, кто сидит на линии, услышат мой голос, то звонок тут же переключат куда надо… Это технически не так уж и сложно, как мне кажется…

– Ну, наверное ты прав… Звонить будем?

– Обязательно… Только вот надо дождаться Глаза – одна голова хорошо, а почесать две – продуктивнее… Ща позвоню. Пусть летят домой, и побыстрее…

Глава 31
Ольга Кормухина

Джейн работала, не отвлекаясь на досужую болтовню. Как обычно. Только вот сегодня меня это здорово раздражало – желание поделиться новостью, которую мне сообщил Гарри каких-то двадцать минут назад, было настолько невыносимым, что я готова была поделиться ею даже с этой, обладающей от силы полутора извилинами, педикюршей. Однако стоило мне кинуть взгляд на ее голову с плохо промытыми волосами, склоненную над моими ногами, и вспомнить, как выглядит ее лицо с ничего не выражающими рыбьими глазами, как все желание открывать душу тут же пропадало. Чтобы появиться через минуту-полторы. А Ксюха, как на зло, не отвечала – видимо, опять занималась в своем дурацком фитнес-клубе. Набрав ее номер раз двадцатый, я, наконец, окончательно озверела и выключила мобильник – все равно шансов на то, что она возьмет трубку в течение тренировки по аэробике, практически не было. А если судить по моим часам, терпеть мне оставалось минут двадцать пять. Но к этому времени к салону обещал подъехать Хоуп, и времени потрещать с подружкой могло не оказаться совсем. А новость стоила того! Сегодня, в восемь вечера, я приглашена на «обед» к родителям моего благоверного! А это значит, что первый шаг на пути от «Здравствуйте, девушка! С вами можно познакомиться?» до «миссис Хоуп» я уже сделала. Умудрившись не грохнуться на скользком камне под названием «Все было супер. Я тебе позвоню»… Строгий деловой костюм, приготовленный как раз на этот случай, ждал своего часа в гардеробе. Пошитый одним из лучших стилистов Лондона месяца три назад, он выгодно подчеркивал мою фигуру, но при этом не открывал практически ничего.

– Даже самая консервативная супружеская чета не сможет к нему придраться… – осмотрев меня в последний раз, заключил стилист. – С этой стороны вам ничего не грозит…

Так что я чувствовала себя во всеоружии и вполне готовой к решающему бою. Несколько штрихов в салоне, и можно было штурмовать и эту неприступную высоту…

За несколько шагов до двери, ведущей на улицу, я умерила прыть и придала своему лицу слегка взволнованное предстоящими смотринами выражение: юная неопытная девушка из России должна была умирать от страха перед родителями жениха. Бросив взгляд на свое отражение в ростовом зеркале, я осталась довольна увиденным и сделала первый шаг на улицу. И еле удержала пытающуюся отвалиться челюсть: эта скотина Хоуп стоял метрах в двадцати от салона и флиртовал с какой-то рыжей сукой! А на его лице было то самое выражение, которое появлялось на морде у мультяшного героя Рокфора, когда он видел сыр! Закусив губу, я с трудом сдержала приступ бешенства и, прислонившись плечом к стене, присмотрелась к сопернице. Увы, придраться было не к чему – несмотря на то, что эта стерва явно была старше меня, ее кожа была в идеальном состоянии. Ни морщин, ни складок, ни силикона. Великолепно наложенный макияж. Даже полная грудь под облегающим платьем не требовала поддержки. Да и к одежде придраться не получалось – все было в меру и со вкусом. Единственное, что, по моему мнению, ее несколько портило – слегка более массивные, чем надо, предплечья. Шея, талия, живот, ноги, – все было в полном порядке. Задницы мне не было видно, но, судя по форме бедер, надеяться на то, что там есть хотя бы зачатки целлюлита, тоже не стоило. Справившись с желанием повернуться и уйти к чертовой матери, я пару раз глубоко выдохнула, вернула лицу влюбленное выражение и, помахивая сумочкой, направилась к Гарри, все еще стоящему ко мне спиной:

– Привет, милый! Я уже готова! – прощебетала я, нежно прижавшись к его плечу.

Выражение лица Хоупа, услышавшего мой голос, невозможно было передать: он ЗАБЫЛ о том, что я есть! И судорожно пытался сообразить, что сказать!

– Садись в машину, детка! – покровительственный тон, а ля «брат говорит сестре» получился у него не очень. – Я сейчас… Одну минутку, ладно?

– Я так соскучилась! – промурлыкала я и припала к его шее губами. – О, как вкусно от тебя пахнет… Ладно, honey, жду тебя в машине… Только побыстрее, пожалуйста… Нас ждут…

Увы, попытка не обострять ситуацию не прошла. К моему удивлению, Рыжая сделала квадратные глаза и, ехидно глядя на меня, поинтересовалась:

– Это сейчас модно? Ну… такие отношения с братом!

– Гарри мне не брат… – усмехнулась я, еле справляясь с желанием вцепиться в ее лицо ногтями. – Жених. Думаю, просто присматривается, кого из баб пригласить на мальчишник… Ему нравятся такие породистые кобылки…

– Странно… Мне он об этом не говорил… Гарри, это твоя невеста? – поведя плечами так, что ее грудь заходила ходуном, спросила она, и Хоуп судорожно сглотнул. Эта сволочь его чем-то зацепила.

– Н-ну, невеста – это громко сказано… – промямлил он, старательно пряча от меня глаза. – Скорее, подружка…

У меня потемнело в глазах. Планы, которые я лелеяла столько времени, рушились в самый последний момент! Из-за какой-то продажной овцы, за каким-то хреном возникшей рядом с моим салоном прямо перед помолвкой!!! А Гарри словно заколачивал гвозди в крышку гроба, в которых предавались земле мои розовые мечты:

– Так, пару раз посидели в пабе, попили пивка… Ничего больше… Обещал сегодня отвезти домой после салона красоты. У нее сегодня гости, и она торопится…

– Это я тороплюсь? – прошипела я. – В гости?

– А разве не так? Ты меня обманула? – «удивленно» пожал плечами этот гад. – Зачем?

– М-да. Все понятно… – захлопнув приоткрытую было дверь его «Астона», я на негнущихся ногах подошла к нему вплотную, посмотрела в наглые, бесстыжие глаза и от души врезала коленом ему по яйцам. Предварительно изобразив, будто пытаюсь ударить его по лицу. – Желаю удачной и, главное, страстной ночи…

Хоуп, хрипя от боли, согнулся пополам, но попытался вцепиться мне в руку.

– Оля, отойди! – Крик Гриши, раздавшийся от припаркованной у обочины машины, заставил меня вздрогнуть. Телохранитель, сорвавшийся с места, бежал к нашей компании с таким выражением лица, что я даже посочувствовала Гарри – ближайшие несколько минут ничего хорошего ему не предвещали. Однако смотреть на то, что сотворит с ним Гриша, мне не хотелось, поэтому я повернулась к ним спиной и, закинув сумочку за плечо, быстрым шагом направилась в сторону дома. Благо идти до него было всего ничего – каких-то минут десять. Утробное хеканье, донесшееся до меня сзади, заставило меня злорадно улыбнуться и прибавить шаг – Гарри там приходилось туговато…

– Ну, и что ты будешь делать дальше? – сворачивая за угол, по-русски пробормотала я. – Искать нового муженька?

– Нет. Съездишь в гости! – раздалось у меня за спиной, и я потеряла сознание…

…Первое, что я увидела после того, как пришла в себя, – это лицо той самой рыжей суки! Только вот выражение его разительно отличалось от того, которое я видела там, перед салоном – ни тени доступности в глазах, ни следа игривости или великосветского шарма. Я даже не сразу сообразила, что на ней не было рыжего парика. Короткие волосы, стриженные под мальчика. Обтягивающая белая майка и джинсы. Полное отсутствие косметики.

– Здравствуй, Ольга! Ты уж извини, что мы вынуждены были пригласить тебя в гости таким экстравагантным способом. Увы, так уж сложились обстоятельства… Чуть позже мы тебе объясним причины, и, я надеюсь, ты найдешь их вполне логичными… – удостоверившись, что я в сознании и начала соображать, сказала она. На великолепном русском языке! Без акцента!

– Вам нужен выкуп? – прокрутив в голове когда-то прочитанные статьи-страшилки про киднеппинг, поинтересовалась я, стараясь ничем не выдать накатившую на меня панику.

– Ну, в какой-то мере да.

– Сколько? – пожав плечами, поинтересовалась я. И с удивлением ощутила, что не связана.

– Не все меряется деньгами, девушка. Если ты думаешь, что мы – банальные террористы или бандиты, то ты сильно ошибаешься. Я же сказала – мы ВЫНУЖДЕНЫ… – повысив голос на последнем слове, скривилась Рыжая. – Твой любимый отец имел глупость обидеть моего брата…

– А я тут при чем? – перебив ее, буркнула я и попыталась сесть.

– Ты – ни при чем. Совершенно. Просто господин Кормухин захватил в заложники его жену и мою подругу, а убедить отпустить ее мы, увы, не можем… – не мешая мне устраиваться поудобнее, спокойно объяснила она. – И просто освободить ее – тоже. Уж очень много людей работает на твоего батю. И мест, где она может содержаться, у него тоже немерено… Зачем убивать ни в чем неповинных людей?

– Я тоже ни в чем не повинна… – ерзая на краешке дивана, чтобы иметь возможность оттолкнуться и попытаться напасть на эту беспечную дуру, заметила я.

– А мы тебя, как видишь, не убили… И не собираемся… Как только Савелий Иванович вернет нам Машу, мы тебя отпустим. На все четыре стороны. Даю тебе слово.

– Небось отпустите – это аллегория? Типа, как в кино, за ногу и над обрывом… – съязвила я. – Поверила я вам, как же…

– Могу выразиться конкретнее… – ничуть не обиделась эта сволочь. – Мы тебя выпустим из машины живую и совершенно здоровую, и после расставания с нами ты будешь жить долго и счастливо… Только вот с Гарри – уже вряд ли…

Руки, «поправляющие» растрепанные от лежания на спине волосы, нащупали «невидимку», и я, услышав последнее предложение, взвилась в воздух, как учили, стараясь попасть острой железякой в глаза. Увы, глаз, как и их хозяйки, передо мной вдруг не оказалось! Рыжая стояла в стороне и снисходительно улыбалась!!!

Я прыгнула к ней снова и снова промахнулась – эта скотина двигалась так, как будто на нее прыгала старушка лет ста двадцати от роду, а не молодая, злая как собака девчонка!

– Может, хватит? Идея была ничего, и в другой компании она, скорее всего, сработала бы… – в очередной раз уйдя с линии атаки и даже не запыхавшись, хихикнула она. – На тебе лица нет! И, по-моему, ты вспотела… Хочешь принять душ?

– Я тебя убью… – процедила я и замерла: женщина, еще мгновение назад стоявшая метрах в пяти от меня, вдруг возникла из ниоткуда вплотную ко мне с ножом, прижатым к моему горлу, и спокойно произнесла:

– Не надейся. У тебя нет ни одного шанса. Вообще…

А потом пропала…

– Я тут, але!

Повернувшись, я обалдело уставилась на вальяжно развалившуюся на моем диване красотку и неожиданно для себя разрыдалась…

– Меня зовут Беата… – не обращая внимания на мою истерику, представилась она. – Моих друзей ты увидишь позже. Тот, который помоложе, – Эрик. Негра зовут Семен. Сема. Русский. Дитя Олимпиады. Дам тебе совет. Если решишь на кого-нибудь из них кидаться, то выбирай Сему. Он среди нас самый медленный. Но учти, ты рискуешь нарваться на встречный удар – двигаясь быстро, думать он не успевает. А рефлексы у него не рассчитаны на излишний гуманизм. Но перед тем как атаковать, посмотри в зеркало. Запомни лицо, не обезображенное сломанным носом или челюстью…

– Я больше не буду бросаться… – всхлипнув в последний раз, буркнула я. – Что я, дура, что ли?

– Вот и отлично. А теперь иди в ванную и приведи себя в порядок. А то похожа на чучело… И еще… Резать вены не надо – мы действительно тебя отпустим. Как договоримся с твоим отцом. Даю слово…

– А покушать дадите? – прислушавшись к своему желудку, поинтересовалась я.

– Угу… Утку по-пекински не обещаю, но в холодильнике всего предостаточно… Кстати, орать тут бесполезно. Домик стоит на отшибе, и шансы на то, что тебя кто-то услышит, равны нулю…

– С папой поговорить дадите?

– Конечно… Ребята приедут и позвоним… Мне самой не терпится…

Папа взял трубку сразу, как будто сидел с телефоном в руках. И сразу начал орать:

– Дочка, ты где? Совсем охренела? Подумаешь, обидел какой-то мудак…

– Папа, замолчи… Меня похитили… Тут с тобой хотят поговорить… Передаю трубку… – дождавшись паузы в его воплях, сказала я и передала трубку Семену, действительно оказавшемуся негром.

– Алло, Савелий Иванович? Это Ремезов. Помните такого? Вот и отлично… Не надо меня перебивать, потому что секунд через двадцать я отключусь. Итак, ваша дочь у нас. Меняем на Машу Логинову. Без доплаты. Вы подумайте, устроит вас или нет, а я позвоню. Эдак через часик-полтора… Бай-бай…

Беата, ухмыляясь, поймала брошенную Ремезовым трубку и поинтересовалась:

– Сема, общение с Вовкой на тебя плохо действует! Даже тут не можешь быть серьезным…

– Это я не от него набрался! – парировал он. – Это от тебя… Вовке до тебя, как до Парижа… в общем, ползком…

Третий похититель, оказавшийся совсем молоденьким парнишкой, сидел в углу и улыбался.

– Блин, что у Олежки все время занято? – очередной раз набирая номер на своем телефоне, буркнул Сема. – О, есть контакт! Привет, братан! В общем, у нас все путем! Доча Кормушки у нас в гостях. Кушает вот. Оголодала на студенческих харчах… Привет тебе передает… Не паясничаю… Ее бате звонили… Он проникся… Я обещал ему позвонить через часик-полтора… Новости? У вас? Слушаю…

По тому, что на лице Ремезова разом пропала довольная улыбка, я поняла, что ситуация изменилась. И не в лучшую для меня сторону. Усилием воли заставив себя продолжить кушать, я незаметно стянула левой рукой со стола нож и положила его под скатерть, себе на колено…

– М-да, – закончив говорить по телефону, буркнул Ремезов. – За последние пару лет твой батя здорово изменился. А когда-то я его даже уважал… Совсем крыша поехала…

– Что случилось? Не тяни… – Беата подскочила с кресла и, вцепившись в воротник рубашки Ремезова, пару раз его тряхнула. Так, что в общем-то здорового и, наверное, тяжеленного мужика замотало в воздухе, как тряпку.

– Да как тебе сказать? – Кормушка решил с нами связаться. Сам. Утром он сжег квартиры Машиных родичей, Соловья, Кириллова и хату, которую когда-то снимали Дед с Ольгердом… И оставил на пожарищах телефон, куда позвонить… Придурок, блин…

– Что с мамой Соловья? И с остальными?

– Олежка говорит, что жертв нет. Но без квартир осталось семей двадцать с хреном… Мудило, бля…

Я зажмурилась и тихонько положила нож на место – попадаться под руку разъяренным такой новостью отморозкам мне чего-то расхотелось…

– Ну, в общем, мы ему позвонили… – нехорошо улыбнувшись, заключил Семен. И повернулся ко мне:

– Говорят, у твоего бати в Москве две хаты? Дом на Пальме-де-Майорка и в Вене? Прикольно… Придется попутешествовать… Давно не занимался любимым делом…

– К-каким? – набравшись смелости, полюбопытствовала я.

– Я когда-то был подрывником… – ухмыльнулся он и подергал себя за мочку уха. – Ох, и люблю я это дело…