Текст книги "Не наши"

Автор книги: Василий Боярков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Заканчивать посчастливилось ей. Освободив полностью вход, она воткнула лопату в снег, попав в то же самое место, где она была раньше. Не достигнув льда, это орудие человеческого труда на что-то наткнулось. У Оксаны бешено застучало сердце. Словно зверь почуяв добычу, она принялась энергично раскапывать так заинтересовавший ее неизвестный предмет.

– Что там?! – громко, стараясь перекричать непогоду, поинтересовался О’Нил. – Что-то нашла?!

– Пока не знаю! – на тех же тонах отвечала девушка, продолжая активно откидывать снег, – Сейчас поглядим!

Вдруг! Она на очередном своем взмахе увидела, как вместе с белоснежным осадком полетело в сторону что-то достаточно темное. Определив место, куда плюхнулась эта вещь, она направилась к нему и осветила фонариком. Это была окоченевшая человеческая рука, содержащая и кисть, и плечо, и предплечье. Подняв ее, Бероева прокричала американцу:

– Открывай!

Тот незамедлительно выполнил указание, отданное очаровательным ротиком, и невольные напарники, спокойно миновав очередной «предбанник», наконец-таки оказались внутри. В помещениях котельно-генераторной было без изменений: также все было забрызгано кровью и мельчайшими останками человечьего тела, а агрегаты исправно работали.

Осмотрев находку, российская оперативница произвела свою констатацию:

– Вне всяких сомнений, что это конечность техника Вани.

– Почему такая уверенность? – поинтересовался Джонни, недоверчиво сморщив лицо.

– Если ты успел заметить, он был одет в специальную одежду, отмечающую принадлежность к «Газпрому», а этот рукав именно от этой спец-куртки. Заберем руку с собой, – убежденно заявила девушка, заворачивая ее в найденную тут же тряпку, – пусть ее Док как следует изучает.

– Как знаешь, – не стал возражать американец, недоверчиво пожав своими плечами, – не понимаю, что он тебе еще скажет кроме того, что и так очевидно: конечность не отрублена от тела, а скорее всего откушена. Может, уже «двинем» обратно? Здесь и так видно, что все осталось по-старому.

– Давай, – согласилась Бероева и тут же, словно бы выстрелила, добавила, – доделаем то, зачем ты отправился – и сразу назад.

– Но я пошел только взглянуть на найденную тобой веревку, – О’Нил старался быть убедительным, – но мы уже это закончили и, как ты сама могла убедиться, обнаружили, что она там отсутствует.

– Да? И только это? – выразила молодая москвичка неподдельное удивление, словно бы хотела убедить своего напарника в том, что является искренней дурочкой.

Джонни же воспринял все это совсем по другому. Он предположил, что, попав под действие его безотказных флюидов, красивая девушка попросту на него запала и ищет любые пути, чтобы добиться его расположения, при этом, однако, сделав это так ненавязчиво, чтобы не задеть своей девичьей чести. Такое положение вещей его вполне устраивало, и специальный агент не воспринимал Ксюшу больше, как препятствие к достижению своих таинственных целей. К слову сказать, именно такого эффекта и добивалась опытная российская сыщица. «Я не знаю, что ты здесь ищешь, но скоро ты обязательно мне это покажешь, даже если, «черт возьми», придется с тобой переспать, хотя до этого, уверена, не дойдет», – подумала Оксана, от которой не ускользнула «трансформация», произошедшая по отношению к ней у ее американского «друга».

Глава VII. Шестой

Закончив осмотр котельно-генераторного отсека, оперативники отправились в путь, двигаясь уже в сторону главного входа. Дорога была уже им знакомой, и они преодолели ее гораздо быстрее чем накануне. Бероевой приходилось держать свой пистолет наготове. Она еще не нашла разгадку всем происходящим событиям, а потому необходимо было быть во всеоружии, чтобы в любое мгновение смочь сбросить варежку, извлечь наружу ПМ и начать вести огонь по могущим внезапно возникнуть врагам. Однако ее переживания на этот раз оказались беспочвенны, и до входа в основную часть комплекса коллеги по правоохранительной деятельности добрались без значимых происшествий – это если не принимать во внимание обжигающего холода и «стоящего» сплошной стеной снега.

Когда «путешественники» оказались внутри, они сразу же направились в кабинет доктора Джордана. Девушка не замедлила положить ему на хирургический стол найденную ими, изрядно потрепанную конечность.

– Осмотрите, пожалуйста, Док эту руку, – тут же обратилась она с просьбой, больше похожей на приказание, – и дайте нам свое заключение, что Вы обо всем этом думаете?

Разрезав рукав одежды, скрывающий представленные ему для подробных изучений останки, Майкл принялся добросовестно их исследовать. Через пять минут тщательного осмотра он наконец произнес:

– Я могу с полной уверенностью сказать, что это левая конечность мужчины. Она была отделена от тела аналогичным способом, как на имеющихся уже ранее трупах, то есть резким сжатием с двух сторон острым, прочным предметом, похожим на зубы.

– Вы хотите сказать, – прервала его россиянка, внимательно наблюдавшая за его совсем даже нехитрыми действиями, – что она попросту была перекушена?

– Именно, – настаивал медицинский работник, покручивая «мертвую» руку перед глазами двоих своих слушателей, – причем одним мощным сжатием челюстей, как знаете, собака перекусывает куриное крылышко или лапку.

– Тем самым, – не унималась любознательная красавица, хлопая длинными густыми ресницами, – имеется в виду нечто похожее на огромного хищника? Правильно ли я сейчас понимаю?

– Трудно сказать, – пожал Джордан плечами, – но похоже, что это именно так.

– Ну вот, я же говорил, что это дело не рук гомо-сапиенс, – сумничал специальный агент, не удержав при себе свое мнение, – здесь водится какая-то живность, очень полюбившая «человечину».

– Допустим, – еще сильнее заморгала глазками прекрасная сыщица, – но у меня назревает вопрос: является ли эта конечность частью тела одного из тех четырех трупов, что уже находятся в морозильнике?

– Судя по представленной здесь одежде и имеющемуся строению – нет, – сделал однозначное заключение врач, как можно ближе сдвинув к переносице брови, – этот рукав является частью куртки, какую носил пропавший Картонкин, все же остальные убитые носили совершенно другие вещи. Это факт, не подлежащий сомнению.

– Таким образом, – предположила Оксана, останавливая игру своих восхитительных глазок, – мы приходим к абсолютному выводу, что эта рука являет собой принадлежность к туловищу пропавшего без вести электрика-техника, так ли я понимаю?

– Определенно, – согласился доктор, положив начинающую оттаивать руку на хирургический стол.

– Значит можно с полной уверенностью сказать, – продолжала допытываться девушка, – что Ивана уже нет больше в живых?

– Без сомнения, – констатировал американский специалист медицины, – даже имея это единственное ранение на всем своем теле, у него вряд ли получилось бы остановить кровь, вытекающую из поврежденной артерии, да и время, проведенное на морозе – а он отсутствует почти сутки – вряд ли благоприятно скажется на жизнеспособности его организма.

– Слышишь, Джонни, – обратилась Бероева к спец-агенту, не забыв состроить тому прекрасные глазки, – Картонкина можно исключить из списка живых, а заодно и подозреваемых. Таким образом, мы опять вернулись в самое начало пути и ни на шаг не сдвинулись с места.

– Что же нам делать? – поинтересовался специальный агент ФБР-а, скрещивая на груди свои руки.

– Искать, пытаясь найти разгадку творящимся здесь злодействам и по возможности шевелить своими мозгами, – твердо заявила отважная девушка и, взглянув на полностью оттаявшую конечность, уже обращаясь к Джордану, тоном, не терпящим возражений распорядилась, – уберите ее в морозильник, Док, а то она уже начинает попахивать. В нас же, я думаю, здесь больше нет надобности, поэтому мы оставляем Вас вместе со всеми «вашими» трупами.

Произнеся эти слова, она направилась к выходу, увлекая следом за собой Джонни. Как только они оказались в коридоре, коллега из штатов не преминул снова попробовать наладить с девушкой более близкие, чем просто рабочие, отношения.

– Ксюша, – произнес он вкрадчивым голосом, – скажи, а у тебя есть какой-нибудь кавалер – там, на Большой земле? То, что ты не замужем, это можно сказать с полной уверенностью, ведь у тебя, я заметил, нет обручального, золотого кольца.

– Интересно, Джонни, – усмехнулась девушка, ожидавшая нечто подобного и видя, как О’Нил периодически «пожирает» ее жадным и похотливым взором, – а у вас, в Америке, все такие прямые? Вы что, разве не ухаживаете за девушками, а сразу тащите их в постель?

– В принципе, да, а что здесь такого? – без тени смущения, произнес настойчивый ухажер. – Если встречаются два человека с абсолютно схожими интересами, равные по социальному статусу, не лишенные привлекательности, почему бы им не узнать друга поближе? Вдруг из этого получится чего-нибудь продолжительное и более интересное?

– Например? – удивилась молодая красавица наглости и беспринципности «своего» кавалера.

– Создание крепкой семьи, – с непроницаемым лицом отвечал ФБР-овец, словно бы для него это являлось основным правилом жизни. – Что же тут необычного? В Америке многие люди, занятые на службе, заключают браки подобным образом.

– Но не в России, – оборвала очаровательная прелестница эту скупую тираду, для приличия гневно «стрельнув» прекрасными глазками, – у нас сначала сердце должно почувствовать, что человек тебе близок, и только после этого мы переходим к каким-то там отношениям. Для занятия же проституцией существуют определенные слои населения с явно заниженным чувством социальной ответственности. Я понимаю, что на станции с ними проблема, но, поверь, лично у меня нет совершенно никакого желания вдруг сделаться им подобной.

– Очень жаль, что ты поняла все превратно, – впервые за все время этой откровенной беседы смутился О’Нил. – Ты, действительно, мне очень понравилась, и я просто голову теряю, когда нахожусь рядом с тобой.

Эти слова американца не лишены были истины. Он, расценивая Бероеву, как предмет своих вожделений, и уверившись, что она и сама от него без ума, неожиданно до такой степени запал на эту красавицу, что непременно хотел с ней обхождения более близкого, чем простое сотрудничество. Однако та быстро осадила этого слишком рьяного, уверенного в себе, кавалера и вернула его «на место». «Да… не так-то уж ты и проста», – рассуждал специальный агент ФБР-а, когда они расходились по своим комнатушкам, чтобы немного отдохнуть перед близившимся обедом.

Весь остаток дня прошел в размышлениях и разработке дальнейшей стратегии – на тот случай, если придет отрицательный ответ на проведение общей эвакуации. Оксана убедила себя в том, что в этом случае она непременно должна побывать в том месте, где ученые производят свои исследования. В этой мысли ее укрепил еще один произошедший на станции случай.

В половине седьмого вечера явилась научная часть личного состава «Зимовки», но прибыли они только втроем. Оксана как раз бесцельно слонялась по коридорам, пытаясь мысленно разрешить созданную кем-то загадку, когда с улицы ввалились всего лишь трое ученных.

– Эй, а где ваш четвертый? – сразу же попыталась разузнать российская сыщица. – На улице что ли замерз?

Научные сотрудники предпочли отмалчиваться, отводя глаза в стороны и не желая встречаться с зорким взглядом опытной сотрудницы МУРа.

– Так, я что-то не поняла? – спросила Бероева, придавая своему распрекрасному личику гневное выражение. – Это что еще за игры – в молчанку? Я так понимаю: у нас еще один пропавший генетик? Я вижу – «зверюге» сильно нравится наша российская «человечина», которую он стал предпочитать больше американской.

Она безошибочно определила, что в наличии находятся все, кроме одного Григоровича. «Сначала Попов, затем этот… еще трое из гражданской обслуги. Если так пойдет дальше, я тут скоро останусь с одним только Джонни», – словно молния, пронеслась в ее голове неприятная мысль, и невольно сжалось «похолодевшее» сердце. Вслух же, оставляя для остальных свои эмоции непостижимыми, а лицо непроницаемым, Оксана произнесла:

– Значит так, идите немедленно раздеваться, а потом общенаучный сбор в зале для совещаний. Респект?

– Да, – нехотя, но тем не менее хором все ученые подтвердили свою готовность исполнить указание московской оперативницы.

Девушка между тем крикнула Джонни, и они вдвоем ждали, когда соберутся остальные участники этого немногочисленного собрания. Через пятнадцать минут явился и весь научный состав. Лишь только они расселись, председательствующая, коей сама себя утвердила Бероева, сразу же с интересом спросила:

– Ну-с, уважаемая профессура, и где же отстал наш доцент Григорович? Не выдержал вашей давки и «спекся»? Или же произошло нечто другое? Меня очень интересует, что случилось на этот раз? Хочу вас сразу заверить, что тут нет никакой Государственной тайны, а значит, вы обязаны отвечать. Предупреждаю: я наделена особыми полномочиями и могу арестовать здесь любого, даже самого главного, и посадить под замок. Это понятно?

В знак согласия все стали молча кивать головой. Оксана в то же самое время, убедившись, что все всё прекрасно себе уяснили, проговорила:

– Начнем с Вас, мистер Рамирес. Что Вы можете пояснить по факту исчезновения Вашего прямого коллеги?

– Все было, вроде, как и обычно, – начал ученный муж, вздохнув так тяжело, словно делал это в последний раз, – мы работали, выполняя каждый свои обязанности. При этом сразу же поясню, что мы не всегда находимся вместе, периодически возникает потребность кому-нибудь отдаляться. Так было и на этот, никем непредвиденный, раз. За час до окончания сегодняшней смены Владимиру понадобилось, скажем так, отойти. Он ушел и больше не возвращался.

– То есть? – очень удивилась сотрудница уголовного розыска. – И вы не стали его искать? Вам ведь, наверное, приходится отходить в одно и тоже общее место, или каждый предпочитает свое?

– Конечно же, мы искали его, – настаивал Джеймс, придав невольной гримасе недовольный оттенок, – мы осмотрели все, что только смогли осмотреть, но его присутствие обнаружено не было. Как Вам, наверно, известно, мы находимся в ледяной толще самой северной точки планеты. В такую погоду вход в наш так называемый исследовательский центр периодически заметает снегом. Вот именно расчищать его и отправился Григорович, чтобы обеспечить нам свободный проход, а заодно уменьшить количество снежного покрова, который необходимо будет откинуть завтра, ведь работа – есть работа, и от нее – в силу очень высокой серьезности дела! – отлынивать мы не можем.

– Значит, вы и завтра собираетесь туда отправляться? – изумилась Оксана, недоверчиво сощурив свои прекрасные глазки и тут уже посчитала нужным обратиться к своему американскому «другу»: – Ты чего молчишь, Джонни? Объясни этим господам, что на них открыта настоящая северная «охота», и кто-то из них обязательно будет следующим.

– У меня нет таких полномочий, – совершенно серьезно промолвил О’Нил, даже не изменившись в лице, – я не могу лезть в исследования научных работников. Думаю, у тебя, Ксюша, должны быть аналогичные поручения.

– Я не знаю, как у вас там в Америке, но у меня существует только одна, единственная, инструкция, – самозабвенно воскликнула российская сыщица, – это закон «О полиции» нашей страны, где четко прописано, что я, паче-чаянья, своим прямым долгом обязана защищать жизнь и здоровье граждан, а все остальные инсинуации оставлять на потом. Поэтому-то я категорически запрещаю дальнейшее проведение ставших такими «убийственными» исследований, которые и для всех нас, остальных, влекут чересчур большую опасность. Если же кому-то что-то не нравится, (намекая на скрытных ученных), то пусть берут меня вместе с собой, чтобы я лично могла обеспечить охрану. Да и вообще, я жду подтверждения из нашего «Центра», дающее разрешение на проведение экстренной эвакуации, так что я возьму на себя смелость предположить, что пришла пора всем сворачиваться, ведь, как только позволит погода, за нами пришлют самолет. Надеюсь, с этим все стало ясно? – и не получив ответа, продолжила: – Тогда вернемся к исчезновению доцента-генетика. Мы остановились на том, как он пошел расчищать вход. Что дальше? Продолжайте, мистер Рамирес.

– Дальше все просто, – воспользовался профессор возможностью продолжить прерванное эмоциональной речью повествование, – мы, выходя из ниши, сразу же обнаружили, что наш коллега отсутствует.

– Но что-нибудь, скорее всего, осталось: следы борьбы, может быть, кровь? Был ли расчищен снег? – «засыпала» оперативница Джеймса вопросами.

– Нет, все было чисто, – отвечал научный сотрудник, – если и были какие следы, то их, вероятно, запорошило обильным снегом, которого было навалено столько, что мы еле отгребли себе дорогу на выход.

– Так, а с утра? – прервала его Оксана, словно бы стараясь «сверлящим» взглядом заглянуть в душу этого человека.

– Что с утра? – не понял ученый, изобразив на лице удивление.

– Вход был завален также? Или же меньше? А, может, больше?

– Картина была аналогичной, – чуть стушевавшись, что не ускользнуло от глаз умудренной опытом сыщицы, проговорил научный сотрудник.

Кроме этого, не осталось не замеченным ошеломление, «волной» пробежавшее по лицу профессора геологии Веремчука. «Что-то этот американский «хлыщ» недоговаривает. Надо обязательно отдельно ото всех «попытать» последнего россиянина», – размышляла Бероева, анализируя увиденную ею сейчас мимику.

– Что ж, тогда мне все ясно, что ничего снова не ясно, – сотрудница МУРа решила заканчивать это бесполезное совещание, – все могут идти отдыхать.

Она даже не стала удерживать Джонни, чтобы спросить его мнение, во время последнего его монолога четко определив занимаемую им в своей основе позицию. Для себя же оперативница твердо решила, что необходимо без свидетелей пообщаться с геологом.

Глава VIII. Орудие преступления

«Как здорово получается, что они все разместились по разным кубрикам. Можно будет поговорить без свидетелей», – раздумывала Оксана, направляясь в комнату профессора. Она располагалась между двумя опустевшими помещениями, где раньше проживали умерший Попов и исчезнувший Григорович. Остановившись перед его дверью, она замерла, уловив легкое движение в конце коридора. «За мной уже начинают следить», – сделала она осознанный, напрашивающийся сам собой вывод.

Покрутив головой из стороны в сторону, оперативница бесцеремонно толкнула преграду, отделявшую ее от ученого. Однако не все было так просто, как ей бы хотелось: она была заперта изнутри.

– Кто там? – раздался голос Веремчука, слегка дрожащий, видимо, от волнения.

– Капитан Бероева, – четко отчеканила Ксюша, – Константин Георгиевич откройте, пожалуйста, мне нужно задать Вам пару вопросов.

Два раза щелкнул отпирающийся замок, и девушка оказалась внутри помещения. Хозяин «коморки» сел на кровати, указав гостье место на стуле – прямо напротив себя. Усевшись на предложенный табурет, она сразу же перешла к интересовавшему ее делу:

– Я так понимаю, у Вас есть кое-какие уточнения к рассказу Вашего американского коллеги. Наверное, он рассказал не все?

– Вы знаете, милая девушка, – не скрывая тревожных эмоций, вполголоса промолвил профессор, – много странного творится на этой станции.

– Неужели? – скривив левый край своих красивейших губ, заметила российская сыщица. – Давайте конкретней.

– Куда уж конкретней, – не в силах сдерживать дрожь в руках, продолжил геолог, – после того, как был обнаружен второй труп, я заметил, что мои российские коллеги как-то стали от меня отдаляться и, напротив, сильно сблизились с американцами. Сначала это меня беспокоило крайне мало, но сейчас, когда сначала был убит Попов, затем пропал Григорович, а потом Рамирес зачем-то сказал неправду, я начал подозревать, что мы втянуты в какую-то жуткую и нелепую интригу, которой сопутствуют сплошь опасности и убийства.

– Возможно, – подтвердила Бероева, глядя прямо в глаза собеседнику, и намереваясь уже уточнить то, зачем именно сюда прибыла, – вот Вы сейчас озвучили: «Неправду», что это значит?

– Делом в том, что, действительно, – ответил Веремчук, покрываясь холодным потом, – с утра проход в нишу, где мы, все вместе с остальными, работаем, был почти полностью завален снегом, и его пришлось долго откидывать. Впоследствии пурга несколько поутихла и можно было не беспокоиться, что выход сильно уж так занесет. Потому-то в этом отношении мы работали совершенно спокойно. За час до окончания трудового дня Григорович вызвался идти освобождать нам выходное отверстие, но к расчистке так и не приступал.

– То есть? – не поняла сотрудница уголовного розыска.

– Снега – в противовес словам Рамиреса – нанесло немного, – капли на лице ученного становились только крупнее, – и чтобы его убрать потребовалось бы не более получаса. Григорович же, как я уже говорил, его совершенно не трогал, а направился прямиком к выходу. Там его следы обрывались, но зато имелись – пусть и запорошенные, но вполне различимые – отпечатки гусениц небольшого, двухместного снегохода. Мои американские коллеги не придали этому никакого значения, как будто им было известно все, что там приключилось.

– Интересно, – «оборвала» Бероева речь рассказчика, лицо которого к этому времени уже полностью обтекало холодным потом. Заметив эту особенность, девушка, проявляя участие, невольно спросила, – Константин Георгиевич, Вы как себя чувствуете? Вам плохо? Может сходить за доктором?

Тот ничего не ответил, а только сильно закашлял, хватая ртом воздух и схватившись обеими руками за горло. Было очевидно, что он умирает. «Только не сейчас», – в сердцах подумала Оксана, подхватив заваливающегося с кровати на пол ученого. «Он ведь готов был мне все рассказать», – мысленно причитала оперативница.

Веремчук же, начиная хрипеть, замахал рукой, приглашая девушку сблизиться лицами. Сквозь душившую его хрипоту, он смог произнести только одно слово: «Тарелка», и тут же скончался. Сотрудница МУРа закрыла покойнику глаза и пошла прочь из комнаты, чтобы разыскать Джордана. Какого же было ее удивление, когда выйдя в коридор, она столкнулась с Майклом, который сам активно искал ее, находясь при этом в состоянии крайнего возбуждения. Но не он один желал обнаружить оперативницу: вместе с ним по базе рыскал Уоркен. Он держал в руках небольшую бумажку. Увидев ее, оба воскликнули:

– Ксюша, нам нужно с Вами поговорить!

– Лично с Вами мне тоже, Док, – энергично ответила девушка.

Прекрасно понимая, что дело их для «лишних ушей» совершенно не предназначено, было предложено сначала высказаться радисту. Тот сразу же воспользовался этой возможностью и, передавая радиограмму, проговорил:

– Пришел ответ из России.

Поблагодарив его за исполнительность, сыщица пробежала глазами текст, где четко значилось:

Москва. Центр

Капитану Бероевой О.В., оперуполномоченной

Проведение эвакуации считать преждевременным.

Действовать строго полученным при вылете инструкциям.

27.11.2017 года, 19 часов 20 минут.

Отпустив радиста, Оксана пригласила Джордана в комнату, где находился мертвый геолог. Она прекрасно понимала, что он хочет ей сказать что-то невероятно значимое, но все же считала, что сначала необходимо осмотреть пока еще «свежий» труп.

– Посмотрите, Док, – потребовала сотрудница уголовного розыска, лишь только они оказались внутри, – Как Вы думаете, от чего он скончался?

Хоть врач и «сгорал» от явного нетерпения, собираясь немедленно выложить свою тайну, но исполнение своих непосредственных, врачебных обязанностей взяло надо всем остальным верх, и он принялся внимательно осматривать мертвое тело. Изучив кожный покров лица, имевший неестественный, несколько коричневатый оттенок, он нажал пальцами на челюсти, разжимая зубы покойника. Свои действия он сопровождал комментариями:

– Кожа влажная. Перед смертью покойный сильно потел, что дает основание предположить, что произошли сбои в работе сердца. Ротовая полость заполнена пеной. Присутствует характерный запах горького миндаля. Могу предположить, что мы имеем дело с цианистым калием. Он убивает благодаря тому, что при попадании в кровь, связывается с железом в ее клетках, лишая их способности переносить кислород. Смерть наступает в течении нескольких минут.

– Так и было, – согласилась Бероева, беря с тумбочки стакан, наполовину наполненный прозрачной жидкостью, стоящий рядом с полулитровой пластиковой бутылкой минеральной воды, – мы проговорили с ним не более семи минут, и с каждой секундой ему становилось все хуже.

– Стой! – вдруг воскликнул Джордан, перехватывая стеклянный сосуд с минералкой.

Он на достаточно большом удалении поводил им перед своим носом, потом взял бутылку и проделал с ней ту же самую операцию. Затем сделал однозначное заключение:

– Очевидно, он глотнул из этого вот стакана, что и явилось для него роковым. Я удивляюсь, что после этого он еще какое-то время жил и даже мог говорить. Наверное, концентрация яда была небольшой, либо же это был не чистый цианид, а какая-то его производная.

– Жалко, конечно, профессора, но хоть здесь все понятно и обошлось без мистического «зверюги», – не без сожаления, что не смогла спасти очередного члена команды, но с чувством удовлетворения, что начала приближаться к страшной разгадке, заметила мудрая сыщица.

Когда причина смерти была, в принципе, установлена и совершенно совпала с мнением прекрасной Оксаны, она наконец поинтересовалась, зачем ее искал доктор:

– Вы мне что-то хотели сказать, Док?

– Да, да, конечно, – оживился медицинский работник, закончив со своими непосредственными обязанностями, – я тут кое-что нашел, но, как рассказать об этом, даже не знаю – это лучше увидеть. Дело, не терпящее отлагательств. Оно как раз связано с нашим таинственным незнакомцем, так что пока труп профессора можно оставить здесь, думаю, за несколько минут с ним ничего не случится, а как закончим, я его обязательно уберу.

Они вышли из кубрика геолога, и доктор толкнул дверь соседней «каморки». Она оказалась не заперта и открыла доступ в комнату жестоко растерзанного Попова. Джордан сразу же стал рассказывать, что именно явилось причиной его столь пристального внимания.

– Суть дела такова, – начал он, остановившись посреди помещения, – около часа назад я проходил по коридору, и неожиданно мой интерес привлекло то, что дверь сюда не заперта и чуть-чуть приоткрыта. Это довольно странно, ведь, как правило, все нежилые отсеки всегда находятся в запертом положении, тем более что профессура старается хранить свои тайны довольно ревностно.

– И конечно же, это странное обстоятельство Вас заинтриговало, – предположила Бероева, произведя внимательный осмотр и заметив торчащую из-под кровати металлическую трубу. Она уже не сомневалась, на что именно Майкл ей укажет.

– Совершенно верно, – подтвердил умудренный опытом врач, – и когда я оказался внутри, то мне сразу же бросился на глаза конец стального предмета, выглядывающий из-под койки Попова. Ты видишь его, милая Ксюша?

– Разумеется, – кивнула головой российская сыщица.

– Тогда можешь достать, – настоятельно потребовал Джордан.

Оперативница нагнулась и, потянув за металлическую основу, извлекла наружу предмет, внешне похожий на большие ножницы с длинными ручками, применяемые в основном для перекусывания толстой стальной арматуры. Единственным отличием было то, что вместо режущих частей, здесь были установлены две вытянутые продолговатые рамки, расположенные друг против друга, от которых, соответственно вверх и вниз, отходили железные клинья, напоминающие остроконечные звериные зубы. В общем, эта конструкция была схожей с волчьими челюстями. Вся ее «рабочая» часть была запачкана жидкостью бурого цвета, имеющей явное сходство с засохшей кровью.

– Это еще не все, – проговорил медицинский работник, извлекая из дальнего конца под-кроватного пространства два стальных снегоступа, напоминающих голую человеческую ступню, но только очень больших размеров.

При внимательном рассмотрении представилось очевидным, что на концах так называемых пальцев имелись загнутые, в виде когтей, штыри. К обуви они крепились с помощью специальных кожаных ремешков. Пока Бероева примеряла их на свои теплые сапоги, Джордан достал из-под кровати нечто, похожее на подобие огромной звериной лапы, с мощными железными крюками на окончаниях. Это устройство больше походило на человеческую ладонь с загнутыми вовнутрь большими когтями. Она удерживалась в руках, с помощью приваренной к ней трубы, имеющей в длину около сорока сантиметров. Майкл сделал маховое движение, показывая, как с ее помощью можно оставлять следы звериного нападения. Оксана в то же самое время «экспериментировала» со «звериными челюстями». Смыкаясь между собой, они создавали тот самый, лязгающий, звук, который она слышала, когда они с О’Нилом осуществляли свой первый выход из основного комплекса станции.

– Все правильно, – констатировал доктор, наблюдая за действиями российской оперативницы, – именно так и разгрызались тела уже мертвых жертв. Для начала их убивали острым ножом, а потом имитировали нападение огромного зверя, вычищая из туловища любые намеки на то, что сначала было произведено воздействие обыкновенного человека. Останки, скорее всего, складывали в какой-нибудь целлофан, создавая иллюзию, что они были съедены. Кожу на спине раздирали с помощью этой «лапы», кстати, ей же извлекался и головной мозг. Она имеет форму лопатки, а мозговое вещество, как известно, представляет собой целостную структуру, что с ее применением позволяет основательно вычистить черепную коробку. Все эти столь ужасные телесные повреждения, по моему мнению, наносились с одной целью – запугать оставшихся в живых членов «Зимовки».

– Полностью разделяю Ваше профессиональное мнение, Док, – согласилась Оксана, откладывая в сторону опасный предмет.

Последнее, что Майкл извлек из-под кровати, был удлиненный брезентовый чехол, в котором что-то болталось. Медик немного потряс его, и на пол упал нож, напоминающий российскую финку, снабженную узким, длинным, острозаточенным лезвием.

– Ну, вот и шарада наша сложилась. Все орудия страшных убийств теперь в сборе, – сделала Бероева вывод, просившийся сам собой, – и ничего здесь мистического либо схожего с животным миром не существует. Все это дело рук человеческих.

Пока она делала свои умозаключения, Джордан принялся складывать находки в тряпичный кожух. Как и следовало ожидать, там вполне удобно и равномерно разместилось все найденное оружие.

– В таком состоянии можно, не привлекая к себе внимания, совершенно спокойно вынести его наружу, и это становится делом обычным и ничем неприметным, – высказал Майкл мысль, которая и так была очевидна, – тем более что уличный тамбур находится в пяти метрах от двери Попова.