Текст книги "Не наши"

Автор книги: Василий Боярков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

– Интересно, – усмехнулась Бероева, скривив в усмешке лицо, от чего оно совсем не потеряло своей привлекательности, – как при такой пурге он рассчитывал, что мы сможем найти в снегу тело? Еще пару часиков, и его занесло бы так, что и лопатами не отгребешь.

– Все равно, Ксюша, – возразил О’Нил, едва сдержавшись, чтобы не ответить аналогичной гримасой, – пока мы не найдет пропавшего и не опросим его, ничего конкретного о его мыслях и каких-то намерениях сказать не получится.

– Я с тобой абсолютно согласна в том, что нам необходимо обнаружить Картонкина, – озаряя свое лицо миловидной улыбкой, произнесла российская сыщица, – но, как мы все согласились, сделать это пока невозможно. Так что же теперь прикажете: сесть и сложить в спокойствии и бездействии руки, ожидая, что последует дальше? Я не знаю, как у вас там в Америке, Джонни, но у нас в России не принято оставаться без дела. Мы отрабатываем все возможные версии, пока не остается одна, как правило, оказывающаяся единственно-правильной. Поэтому я предлагаю: временно отложить в сторону все предположения о мифической «зверюге» и загадочном «электрическом» технике, а попробовать пораскинуть мозгами и попытаться найти то, что мы еще упустили. Аll right?

– Да, – хором ответили оба ее собеседника.

– Раз все согласны, – продолжала Оксана, придав своему очаровательному личику сосредоточенное выражение, – давайте подведем итоги истекшего дня. Итак, что мы имеем: у нас четыре трупа, плюс один пропавший. Всего на данный момент в здании «Зимовки» должно оставаться четырнадцать человек обслуживающего персонала, четыре профессора и двое оперативных сотрудника – всего в общей сложности двадцать живых людей, хотя этот вопрос требует определенной перепроверки. Давайте объявим по громкой связи, чтобы все собрались в комнате отдыха. Там мы организуем короткий ликбез, заодно пересчитаем всех сидящих по головам. Кто возражает?

Таковых не нашлось. В сопровождении американского спец-агента Бероева проследовала в радиорубку, где, кроме местного громкоговорителя, находилась еще и портативная радиостанция, помогающая поддерживать связь с Большой землей. Передав сообщение, оперативники отправились в зал, где должны были собраться все члены команды.

Глава V. Союзник

Место, где было назначено совещание, имело размеры четыре с половиной на пять метров. С одного краю, на высоте двух метров от пола, был установлен большой плазменный телевизор. Перед ним, в шесть рядов, были установлены двадцать четыре стула, по четыре в ряду. На них разместились девятнадцать человек, в том числе и доктор с американским оперативником. Вести это заседание взялась российская представительница правоохранительных органов. Ожидая пока все соберутся, она продолжала стоять, выбрав наиболее удобное место и расположившись под выключенным телевизионным устройством. Когда, наконец, прибыл последний зимовщик, девушка подняла кверху руку, призывая всех ко вниманию. Лишь только все присутствующие затихли, она, чувствуя себя невероятно уверенно, с выражением начала:

– Я не буду долго задерживать ваше время, изложу только главные тезисы. Цель нашего собрания такова, что нам, все вместе, необходимо сейчас разобраться: как так получилось, что за последние несколько дней здешнее сообщество лишилось уже пятерых своих членов? Из них четыре было убито, а один пропал без вести, причем та четверка умерщвлена самым что ни на есть жесточайшим способом. У меня назрел главный вопрос: кто из здесь сидящих что-либо знает или догадывается об этих трагических происшествиях?

На минуту Бероева замолчала, ожидая и очень надеясь, что кто-нибудь соизволит высказать свои мыли либо соображения. Однако все присутствующие, понуро опустив книзу головы, предпочитали отмалчиваться. Выдержав необходимую паузу, оперативница продолжала:

– Хорошо, этот вопрос я оставляю открытым. Я понимаю, что говорить в присутствии всех, может быть, не очень удобно, поэтому, если вдруг у кого-то возникнет желание пообщаться со мной лично, чтобы передать мне хоть какие-нибудь известия, я буду рада их выслушать и невероятно признательна за оказанную в этом загадочном деле помощь. Можете мне поверить, что при создавшихся обстоятельствах ваши жизни находятся в ваших руках, и ни я, ни мой американский коллега, не сможем защитить вас без вашей же активной поддержки. Поэтому, дорогие зимовщики, поразмыслите над всем этим как следует и, пожалуйста, сделайте надлежащие выводы. Признаюсь, мне будет очень неприятно осматривать следующий труп, понимая, что мы так и не смогли найти общего понимания угрожающей здесь опасности.

Тут девушка замолчала, чтобы немного перевести разгоряченный пламенной речью дух. Никто так никоим образом и не выявил своего согласия на сотрудничество. Оценив ситуацию, она перешла к назиданию:

– Раз желающих на диалог не нашлось, перехожу к следующей части нашей программы. Это будет больше рекомендация. Я призываю вас к осторожности. Не нужно – ни в коем случае! – без нужды выбираться на улицу. Если же в этом возникает определенная ситуация, то делать это нужно обязательно не в одиночку, а отдельными группами. С собой каждый раз я рекомендую брать что-нибудь, что, в случае внезапного нападения, поможет обороняться. Это могут быть любые предметы, могущие причинить более или менее существенный вред. Внутри самих помещений комплекса я также не могу быть уверена в полной безопасности членов всей экспедиции, поэтому и здесь призываю соблюдать крайнюю предусмотрительность.

Тут Оксана заметила, как один из слушателей нерешительно поднял кверху руку. Это был молодой парень, по возрасту равный докладчице. Когда он, получив разрешение, неторопливо поднялся, то показал, что имеет довольно высокий рост, достигающий более ста восьмидесяти сантиметров, где выделялось худощавое телосложение, не лишенное, однако, физической силы, что угадывалось по выделяющимся сквозь плотно прилегающий к телу свитер грудным мышцам и бицепсам; овальное лицо у него было слегка вытянуто, что удачно скрывалось за длинными черными волосами; темно-карие глаза хотя и «поблескивали» некоторым озорным «огоньком», но в основном выражали какой-то сверхъестественный страх (такое же выражение, в принципе, было у большинства здесь присутствующих); кожа была испещрена многочисленными мелкими ранками, образовавшимися, скорее всего, из-за длительных пребываний на холоде и ставшими результатом неоднократных обморожений. Одет он был в специальную одежду Российского МЧС.

«Ему бы тоже не помешала мазь, помогающая против холодного студеного ветра», – пришло на ум оперативнице, но поскольку цель собрания была совершенно другой, она кивнула ему головой, дав разрешение говорить.

– Решетов Сергей, – представился он, вставая, – у меня есть такой злободневный вопрос: правда ли то, что наши товарищи подверглись нападению огромного хищного зверя неизвестной породы?

– Об этом говорить пока рано, – возразила Бероева, жестом руки предлагая молодому человеку садиться, – хотя оставленные на мертвых телах раны, действительно, характерны больше для злобного хищника, чем для нормального человека, тем не менее никто ничего подобного пока так и не видел. Таким образом, при существующих обстоятельствах утверждать этого я не возьмусь, а возвращаясь к сказанному, вновь повторюсь: максимум осторожности, а при обнаружении любого вызывающего подозрение факта, немедленно ставить меня в непосредственную известность.

На этом докладчица посчитала, что собрание можно заканчивать и, не увидев больше желающих с ней пообщаться, убежденно произнесла:

– Если ни у кого нет вопросов, предлагаю всем расходиться.

Участники экспедиции поднялись и направились к выходу. В зале лишь задержался американский специальный агент.

– Чем, Ксюша, собираешься скрасить свой досуг? – спросил он, явно намекая на то, что не прочь был бы скоротать эту «ночь» вместе с очаровательной девушкой. – Делать все равно пока нечего. Сейчас все уложатся спать. Может, где-нибудь уединимся да узнаем друг друга поближе?

– Извини, Джонни, но при первом свидании сексом я не занимаюсь, – отшутилась красивая россиянка.

Она заметила, что недалеко от выхода из комнаты отдыха стоит самый активный слушатель недавнего совещания. «Наверное, он ко мне»? – предположила Оксана, мысленно размышляя о столь неожиданном проявлении. О’Нил же, уловив некую озабоченность в ее голосе, не нашелся ничего лучше, как только промолвить:

– Ну, как знаешь? А, то гляди: не пожалеешь.

Оказывается, как истинный американец, он и не думал шутить, а совершенно серьезно предлагал русской коллеге вступить с ним в интимную близость. Безошибочно определив, что перед ним находится личность, не поддавшаяся еще пока его мужскому очарованию, специальный агент решил, что для этого придет свое время и, попрощавшись, пошел в свой маленький кубрик, намереваясь спокойно лечь отдыхать.

Пожелав ему спокойной, наполненной сладкими сновиденьями ночи, Бероева, сославшись на «женское дело», осталась еще на какое-то время в зале. Лишь только американец скрылся из виду, в комнату вошел Решетов. Оксана, чувствуя, что молодой человек хочет ей сообщить что-то такое, что не должно быть услышано кем-либо, кроме нее, предложила пройти в угол, находящийся вне зоны видимости от стороны входа. Указав Сергею на самый последний стул, девушка села на следующее перед ним сидение – грудью к спинке, положив на нее свои руки. На сыщице поверх одетой черной обтягивающей водолазки все еще находилась оперативная кобура с пистолетом, с которым она решила больше не расставаться.

– Ты, Сережа, хотел сказать что-то еще? – поинтересовалась оперативница, лишь только они разместились друг против друга. – Есть что-то такое, что я должна непременно узнать? Ведь я же права?

Все это она говорила заговорщицким полушепотом нежным и вкрадчивым голосом, стараясь как можно больше расположить к себе собеседника. Чувствовалось, что ему далось большого труда решиться на этот отчаянный шаг. Наконец он заговорил:

– Я, пожалуй, начну с того, что признаюсь в том, что Сидорчук Виктор является мне двоюродным братом, и именно он устроил меня здесь работать. Когда начались все эти убийства, мы точно так же, как вы сейчас посоветовали, решили держаться все вместе. Однако все равно, как ни старайся, постоянно быть втроем у нас так и не получалось. Между Иваном и Витей существовал договор, что если Картонкин подолгу не будет возвращаться с котельной, то это означает, что там что-то случилось и ему нужна помощь. В этом случае брат должен бросать все дела и немедленно направляться к нему на подмогу.

– Хорошо, но почему он не доложил о случившемся кому-то из нас? – на этом месте Бероева прервала речь рассказчика. – Скажем, мне или американскому «спец-ФБР-овцу»?

– Здесь однозначно ответить нельзя, – поглядывая на дверь, произнес Сергей Решетов, – начну с того, что о Вашем прибытии мы узнали только тогда, когда Вы появились в столовой: если Вы заметили, здесь все держится в строжайшем секрете. Потом ко всем новым людям мы относимся с определенной опаской, и на это, поверьте, есть довольно веские основания.

– Да? – расширив изумительные глаза и подняв к верху брови, изобразила московская сыщица крайнее удивление, – Ну, и с чем это связано?

Тут Сергей замолчал и, о чем-то поразмыслив пару минут, продолжил дальше:

– В мои обязанности, на этой полярной станции, входит ремонт и обслуживание трактора-снегохода, являющегося в том числе и автобусом. В общем, если быть кратким, я попросту являюсь механиком. Так вот, дней пять назад я, как и обычно, выполнял проверку нормального функционирования его систем. Вдруг! Я почувствовал себя плохо, – то ли давление скакнуло, то ли еще чего-то похуже, – но у меня началось сильное головокружение. Я передал о своем состоянии прямиком на базу. Через пятнадцать минут прибыл санитар Бредуэст. Однако к тому времени у меня уже все прошло, и я продолжил заниматься прерванным из-за недомогания делом.

– Медработник же, соответственно, вернулся назад, – закончила за рассказчика мысль Оксана, ожидаемо для себя услышав имя второй, как и все остальные, жестоко растерзанной жертвы.

– Совершено верно, – дальше продолжал повествование молодой человек, – только до «Зимовки» он в тот день не добрался. Закончив работы, я стал возвращаться обратно. На своем пути я обнаружил мертвого Джефа, тело которого лежало между зимовочным комплексом и топливной емкостью. Благо, что в тот день Северное сияние отчетливо озаряло всю близлежащую местность, и видно было достаточно далеко, поэтому я двигался без использования веревочного пути. Заметив в ста метрах от станции темное пятнышко, отлично выделявшееся на белом снегу, я отправился посмотреть и нашел изуродованное тело нашего санитара. Но это еще не все…

– Неужели? – почему-то совершенно не удивилась Бероева, – Я так понимаю, ты что-то видел что-то, показавшееся тебе необычным?

– Именно, – переходя на шепот, дрожащим голосом произнес Решетов, – ведь я и туда-то пошел только затем, что хотел проверить одно привидевшееся мне явление. Оно состояло в том, что еще не удалившись от техники я услышал странный, не вполне обычный для полюса, шум, очень напоминающий работу двигателя внутреннего сгорания. Оглядываясь по сторонам, я смог увидеть, как от того места, где я позже обнаружил истерзанного покойника, отъезжает двухместный мота-снегоход, перевозящий всего лишь одного, единого, человека.

– Одетого…, – подсказала сыщица, уже прекрасно понимая, какой услышит ответ.

– В ту же самую форму, что и все другие американцы, находящиеся здесь на «Зимовке», – закончил Сергей свою мысль и тут же начал рассказывать дальше: – Именно поэтому на обратном пути я и вглядывался в то самое место. Затем был профессор Попов, а через день появился американский специальный агент. Последнее обстоятельство не успокоило, а только усилило нашу нервозность. Поэтому, когда появились Вы, мы, не зная поставленной Вам задачи, также решили не рисковать и продолжали действовать по заранее продуманным планам, тем более что до настоящего времени это, в принципе, совсем даже неплохо у нас получалось.

– И все же привело к трагичным последствиям, – вставила Оксана свое вполне справедливое замечание. – Таким образом, как следует понимать суть всего, что я слышала: скорее всего, Картонкин тоже убит?

– Судя по всему, это более нежели верно, – согласился Решетов, печально опустив книзу глаза и пытаясь что-то разглядывать на полу, – Ваня после ужина сразу же пошел с проверкой в котельную. Обычно, если все было нормально, у него эта процедура занимала не более двадцати, максимум тридцати минут. Но сегодня он отсутствовал более сорока и брат решил сходить узнать, что же случилось. Кто же знал, что эта их приверженность заключенному между собой договору закончится двойной драмой. Именно поэтому я и решил, что молчать больше нельзя и непременно нужно кому-то довериться.

– И правильно сделал, – воодушевленно произнесла Бероева, понимая, что уже смогла заручиться поддержкой одного члена команды, хотя до конца она ему, конечно, не доверяла, в силу своей длительной практики зная, что верить не следует никому, пока не проверишь и не перепроверишь все самолично, но чтобы не загонять эти мысли в голову разоткровенничавшегося с ней человека, тут же поспешила успокоить его подозрительность, – вместе мы что-нибудь обязательно да придумаем.

– Очень хотелось бы верить, – чуть сильнее воскликнул Решетов, всем своим видом стараясь показать, что полностью вверяет себя в распоряжение сотрудницы МУРа, – если потребуется моя помощь, Вы только скажите, а я сделаю все, – здесь ему пришлось снизить интонацию голоса, – если это будет в моих силах, конечно.

Такая, по-видимому, искренняя готовность помочь была сыщице только на руку, поэтому она на минуту задумалась, как бы получше использовать этого человека в своем нелегком расследовании. Вдруг, словно что-то вспомнив, она «впилась» глазами в своего собеседника и удивленно воскликнула:

– Стой… ты ведь сейчас сказал, что имеешь допуск на трактор?

– Совершенно верно, – согласился Сергей, утвердительно кивнув головой, – ежедневно, после прибытия ученных с работы, я провожу технический осмотр всех систем аппарата и делаю свое заключение о его готовности к следующей поездке, ведь если что случится при такой холодной погоде, да еще на удалении от основной базы, то эвакуировать их будет не на чем, потому что у нас снегоход хотя и новый, но совершенно один. Поэтому я и выпускаю его, только убедившись в полной его исправности.

– Это мне все понятно, – прервала Ксюша этот затянувшийся монолог, сгорая от нетерпения узнать некую интересующую ее подробность, – но скажи: раз ты занимаешься ремонтом техники, значит, тебе доверяют и ключи от нее?

– Какие такие ключи? – абсолютно искренне удивился Сергей. – Техника же не запирается: здесь такая мысль даже в голову никому не приходит. Стоит она и стоит. Кому она может понадобиться? Все равно ее без специальных навыков не заведешь. Кроме того, здесь, я думаю, мало найдется посторонних людей, обладающих такими искусствами.

На этих словах механик добродушно заулыбался, тем самым давая понять, что имел в виду то, что такую безлюдность, какая существует на Серном полюсе, вряд ли найдешь даже на Южном, где находится множество иностранных станций. Бероева же, прекрасно разгадавшая его мысль, «нагрузила» его другим, более интересовавшим ее, вопросом:

– Ну, а стартер… как запускается двигатель?

– Совершенно просто, – с некоторой гордостью ответил специалист, – обычным нажатием двух кнопок, помещенных на панель управления, где с помощью одной – подается сжатый воздух, а другой – запускается стартер. Только на дизеле все это будет напрасным, если вначале не разогреть до нужной температуры сам двигатель.

Глава VI. Находка

Озвученное обстоятельство привело Московскую оперативницу в некоторое смятение и зародило в ее мозгу нехорошие подозрения. «Зачем он (имея в виду О’Нила) соврал мне. Почему сказал, что ключи находятся у ученных, когда даже сам трактор не запирается, – размышляла она про себя, когда, закончив разговор с Решетовым, возвращалась в свой кубрик, – явно, что он ввел меня в заблуждение совершенно умышленно. Но зачем? Надо «держать с ним ухо востро». В данном случае можно сказать с точностью лишь одно – он ведет здесь какую-то двойную игру, абсолютно ненаправленную на установление обстоятельств гибели членов экспедиции, а скорее наоборот», – окончательно утвердилась в этой мысли Бероева и на всякий случай заперла изнутри свою дверь, пистолет же положила рядом с кроватью на тумбочку, готовая в любой момент им воспользоваться.

Спала Оксана довольно скверно. Каждые полчаса она просыпалась от страшных предчувствий. Ей казалось, что дверь в ее «каморку» открывается, и внутрь входит американский специальный агент, охваченный явным намерением уничтожить ее. Как то ни странно, но вместо лица у него была страшная волчья морда, лязгающая огромными стальными зубами. Эти – то ли сновидения, то ли галлюцинации – преследовали девушку все четыре часа, что она смогла предоставить себе для восстановления сил.

Встала она, «словно вконец разрушенное корыто», совершенно не отдохнувшей. Однако, делать было нечего, нужно было готовиться к продолжению следствия. Умывальник с туалетом был общим, но там еще никого не было. Оксана умышленно встала на час раньше, чтобы привести себя в порядок еще до общего пробуждения.

На все про все ей понадобилось не более двадцати минут. Закончив с умыванием, оперативница оделась в ту же одежду, что и была на ней накануне, не забыв про оперативную кобуру с пистолетом Макарова. Экипировавшись таким образом, девушка воспользовалась царящим вокруг общим затишьем и прошла в радиорубку.

Всего радистов на станции было двое, и они работали через сутки. Сегодня на дежурстве находился американец Билл Уоркен, молодой симпатичный парень, достигший возраста двадцати семи лет. Маленький рост его, не доходивший до ста пятидесяти сантиметров, делал этого человека схожим с маленьким карликом. Единственное, что его выгодно отличало, так это коренастая накачанная фигура и приятное красивое личико. Оно было круглым, с едва припухлыми щечками, чуть зауживающими разрез оливковых глаз, придавая ему сходство с китайцем. Это не лишено было истины, так как бабушка его была китаянкой. От нее он также унаследовал желтоватый цвет кожи и спускающиеся на лоб и уши черные локоны. Одежда связиста мало чем отличалась от остальных членов американской команды, кроме разве того, что шею его перематывал теплый шерстяной шарф коричневатого цвета.

– Мне в срочном порядке необходимо отправить радиограмму, – произнесла Бероева, едва только переступив порог связной комнаты.

– Охотно Вам помогу, – с готовностью ответил Уоркен. – Какой будет текст?

Оперативница передала радисту вырванный из блокнота клочок бумаги, на котором значилось следующее:

Оперуполномоченная капитан Бероева О.В.

Москва. Кремль. Президенту.

Операция заходит в тупик. Миссия близится к провалу.

На станции происходит массовое истребление гражданских людей. Прошу разрешения произвести массовую эвакуацию.

Жду дальнейших инструкций.

27.11.2017 года, 05 часов 30 минут.

Внимательно ознакомившись с содержимым радиограммы, Билл тут же, в присутствии сотрудницы МУРа, на указанной девушкой частоте осуществил передачу. Как только на пульте появилось подтверждение, что послание успешно отправлено, сыщица покинула корпус радиорубки. К тому времени по коридорам «Зимовки» уже начиналось движение.

Обмороженная часть руки несколько ныла, и Оксана решила показать ее Джордану. Отправившись с этой целью в медицинский отсек, она, не смотря на ранее время, уже застала там доктора, как и обычно в свободное время, гревшегося горячим напитком. Оказавшись в его приемной, девушка тут же объяснила причину своего посещения:

– Док, посмотрите, пожалуйста, поврежденную кисть. Присутствует ощущение какого-то дискомфорта. Может, чем другим полечить?

– Давай посмотрим, – выразил специалист свое отношение.

Внимательно осмотрев пораженный участок кожи, удовлетворенно заметил:

– Все протекает вполне нормально. Травмированная поверхность начала заживать, поэтому и усилились неприятные тебе боли. Можно, конечно, перевязать, но тогда без доступа воздуха процесс заживления будет протекать несколько медленней, да и возникнут определенные неудобства владения этой конечностью, а это, насколько я понимаю, не входит в твои планы?

– Все правильно, Майкл, – подтвердила сыщица, убедившись, что никаких осложнений с ее обожженной морозом рукой в настоящее время не происходит, – раз нет ничего страшного, я пойду. Встретимся в столовой за завтраком.

На этот раз в пищеблоке присутствовало уже одиннадцать человек обслуживающего персонала, а также четверо ученных и двое оперативных сотрудников разных стран. Как и накануне, все сидели на выбранных ими давно местах. Только в указанном случае за одним столом обслуги присутствовало только пять человек, а Бероева и О’Нил теперь завтракали вдвоем.

– Чем, Ксюша, займемся сегодня? – поинтересовался американский специальный агент, как только они уселись друг против друга.

– Тем же, Джонни, чем и вчера, – ослепительно улыбаясь, искусно маскируя за своей очаровательностью истинное отношение к этому человеку, сложившееся после вчерашнего разговора с механиком Решетовым, – будем пытаться разоблачить и поймать убийцу.

– Каким путем будем идти? – не унимался ФБР-овец, выказывая стремление разгадать планы российской оперативницы. – Есть какие-то значимые соображения?

«Интересно, знает ли он о нашем разговоре с Сергеем?» – подумала сыщица, удовлетворенно отметив про себя, что тот находится в обеденном зале, вслух же, не переставая расплываться в улыбке, будто испытывает невероятное удовольствие от общений с американцем, произнесла:

– Странно, но я почему-то подумала, что сегодня ты предложишь что-нибудь рациональное? Откровенно говоря, по какой такой несправедливой причине все здешние проблемы вдруг решили свалить на хрупкие девичьи плечи? Вы то, мужики, здесь тогда на что? Я, конечно, не отказываюсь от своих служебных обязанностей, но и чья-нибудь помощь была бы отнюдь не лишней.

Специальный агент ФБР-а воспринял это замечание, как обычную женскую неудовлетворенность, и не придал ему какого-либо значимого внимания. Однако ему непременно хотелось выведать, как та собирается проводить это расследование. Пока он размышлял о том, каким образом следует разговорить российскую сыщицу, она продолжала:

– Я тем не менее уже давно занимаюсь решением свалившихся на «Зимовку» проблем. Ты спросишь: что же я сделала? Что ж, я отвечу: запросила радиограммой эвакуацию всех сотрудников.

– Неужели? – словно очнувшись от какого-то сна, поразился О’Нил. – И чего тебе интересно ответили?

– Пока ничего, – призналась Оксана, от которой не ускользнула легкая тень, пробежавшая по лицу собеседника, – но, думаю, решение придет в течении дня.

– То есть, Ксюша, ты не уверена в наших возможностях? – спросил ФБР-овец, глядя ей прямо в восхитительные глаза.

– Да, Джонни, я очень сильно в них сомневаюсь, – не удержалась Бероева, чтобы не сощурить свои прекрасные глазки и не одарить американского коллегу пронзительным взглядом.

На этом завтрак закончился. Научные сотрудники засобирались покинуть основной зимовочный комплекс, чтобы выдвинуться к месту своих наблюдений. Оперативница еще раз предупредила их о собственной безопасности и осторожности, осуществив при этом еще одну попытку напроситься к ним для охраны, но они только отмахнулись рукой. От зоркого взгляда опытной сыщицы не ускользнуло, что Григорович о чем-то в стороне шептался с О’Нилом. «Что они там еще затевают? Явно, что американец знает намного больше, чем хочет сказать. Интересно было бы знать, что же они, действительно, замышляют?» – подумала Оксана, уже нисколько в этом не сомневаясь.

Когда ученые покинули станцию, Бероева, сославшись на то, что ей необходимо обдумать сложившееся положение, ушла к себе в комнату и заперлась изнутри. Она посвятила это время тому, чтобы почистить свое оружие и проверить его боевую готовность на тот случай, если вдруг придется его применять. Ровно через час она вышла в коридор и ей неожиданно показалось, что в конце его промелькнула фигура американского спец-агента, одетого в теплые вещи, словно бы готового выйти наружу.

Она тут же схватила свою верхнюю куртку, добавила вязанную шапку (покрасоваться в песцовой ей пока возможность не представлялась), варежки и, быстро одевшись, проследовала в разъединительный тамбур зимовочной станции. Она заходила туда как раз в тот момент, когда американец открывал крайнюю дверь.

– Джонни! – крикнула она ему, накидывая на голову капюшон, – Подожди, я отправлюсь с тобой!

Тот не успел скрыть гримасу, перекосившую гневом его лицо, и от девушки не ускользнула «черная» волна недовольства, тенью исказившую обычно дружелюбные очертания. «Понимаю, что я внезапно разрушила твои планы, но ничего, американский шпион, тебе придется и дальше терпеть мое общество», – в своих мыслях проговорила оперативница. Оказавшись же с ним рядом, уже вслух спросила:

– Надеюсь, ты не будешь возражать против моего скромного общества?

– Разумеется, нет, – мгновенно справившись с охватившим его волнением, ответил О’Нил, – я буду только рад столь восхитительной спутнице.

Получив одобрение, в котором она нисколько не сомневалась, Оксана тут же завалила агента вопросами:

– Интересно, а куда мы направимся? И почему ты решил выйти один? А, чем мы будем там заниматься? И не проверить ли нам еще раз котельную?

– Тише, тише, не все будет сразу, – запротестовал ФБР-овец, выпуская коллегу наружу, – давай сначала взглянем на ту веревку, что ты вчера обнаружила.

– Вон, что оказывается тебя погнало на северный холод?! – воскликнула девушка, наигранно делая обиженным свое очаровательное лицо, – Ты, что ли, мне не совсем доверяешь?!

Про себя же подумала: «Или может за полную дуру считаешь?»

– Нет, нет! – старясь быть как можно более искренним, заверил американец, – Конечно же, я тебе верю! Просто, как это говорят у вас, у русских: хотелось бы улицезреть лично!

Последнюю фразу ему пришлось произносить на повышенных интонациях, так как они оба уже оказались на улице. Хоть пурга и немного утихла, однако, природа продолжала вьюжить, создавая порывы ветра до десяти метров в секунду и не переставая сохранять темную заснеженную завесу. Ее пелена стала несколько реже и, подсвечивая фонариком, уже можно было различать предметы, отстоящие на расстоянии до трех метров.

Напарники решили не рисковать и сразу же пристегнулись к канатной дороге. Спустившись вниз по ступенькам (входная дверь с улицы располагалась на расстоянии полуметра от ледяного покрытия и постоянно очищалась двумя сотрудниками обслуги), они начали свое продвижение. На расстоянии нескольких метров от здания находился распределительный клин. Именно к нему накануне и была привязана подозрительная веревка. О’Нил принялся активно откидывать от него снег руками.

– Ничего нет! – громко произнес он, углубившись почти на полметра и начав скоблить рукавицами по верхней части ледовой толщи.

– Не может быть?! – недоверчиво воскликнула Оксана Бероева, наклонившись и присоединяясь к активным поискам.

Не найдя ничего возле штыря, они раскидали снег еще в диаметре до трех метров, словно бы прочная веревка смогла отвязаться. Наконец, через пять минут бесполезных поисков, Джонни набрался наглости и спросил:

– Ксюша, а тебе не могло показаться?!

– Что?! – обиженно воскликнула девушка, – Я, может, и дура, но не настолько! – и убедительно далее заявила: – Нет, я не могла ошибиться! Веревка была! Просто кто-то подумал, что она будет здесь лишней и очень несвоевременно, с большим опозданием, но все же смог ее удалить! Возможно, она еще кому-то понадобится! Кстати?! – вдруг воскликнула Ксюша. – Ты сам случайно никому не говорил про нее?! Ведь, насколько я помню, про эту бечевку знали только ты, я и доктор?!

– Нет! – стараясь не «мешкаться», поторопился заверить напарницу специальный агент ФБР-а, – я точно никому ничего не рассказывал!

– Да, действительно?! Тогда ладно! – придала Бероева себе вид неподдельной наивности, что делало еще более очевидным, что она не верит ни единому слову сотрудника спецслужб США, которого про себя уже убежденно называла «американским шпионом».

На этом с поисками «мистической» веревки решили закончить и направились в сторону отопительного отсека, как и накануне следуя по металлическому пути. Вход в котельное помещение был уже наполовину завален снегом, прибитым к зданию ветром. Пришлось воспользоваться лопатой, кончиком торчащей чуть в стороне от двери, чтобы с ее помощью очистить навалившуюся преграду. На это ушло около получаса. Работу вели попеременно: молодая девушка ни в коем случае не хотела отлынивать от физического труда.