Текст книги "Культурные ценности. Цена и право"

Автор книги: Василиса Нешатаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

2. Исключения, основанные на позитивной оговорке о публичном порядке (ordre public positive).

Такие исключения имеют место, когда нормы или принципы международного права имеют приоритет над lex situsв целях соблюдения международного правила (например, возвращение предмета искусства, украденного из публичной коллекции). Это исключение используется и для признания императивных норм (например, изъятие из торгового оборота некоторых видов культурных ценностей) третьего государства, с территории которого данная культурная ценность была перемещена. Выделяют следующие основания для применения ordre public positive.

•  Защита интересов государства(возврат культурных ценностей, украденных из государственной коллекции, места религиозного культа и т. д.). В случае применения принципа lex situs,как правило, наибольшая защита предоставляется добросовестному приобретателю. Но всегда ли это справедливо и отвечает интересам государств? Ответ будет скорее отрицательным. Очень часто происходят кражи из мест религиозного культа, государственных памятников, коллекций. В таком случае однозначное решение в пользу добросовестного приобретателя вызывает сомнения.

Статья 7(b) Конвенции ЮНЕСКО 1970 г. закрепляет положение, согласно которому государства-участники должны принять меры по запрещению незаконного ввоза украденных предметов искусства и содействовать другим государствам в возвращении таких объектов [Конвенция ЮНЕСКО… 1970 г., 1993, с. 283–290]. Фактически это основание для применения к культурным ценностям принципа международного публичного порядка, который имеет приоритет в отношении общего правила lex situs[Pecoraro, 1990–1991, p. 17].

Одним из наиболее ранних дел, подтвердивших применение данного исключения, является депоначала XX в. об архивах семьи Медичи (King of Italy v. De Medici, 1918).Часть этих архивов (400 из 800 предметов) имели важное историческое и археологическое значение для государства. Италия обратилась в суд с требованием выдать судебный запрет в целях предотвращения возможной продажи архивов ответчиком. Суд выдал такой запрет только в отношении части архивов, которая находилась в собственности Италии. В отношении другой части архивов, также имеющей важное историческое значение, но не являющейся собственностью государства, суд не издал аналогичного судебного запрета, несмотря на то что они тоже были незаконно вывезены из Италии в Великобританию. Таким образом, продажа данной части архивов стала возможна, хотя судья указал, что в случае их продажи может возникнуть основание для иска о возмещении убытков против продавца и покупателя [King of Italy v. Marquis Cosimo de Medici Tornaquinci].

•  Признание императивных норм иностранного права третьего государства.С развитием международного сотрудничества государств в борьбе с незаконным оборотом культурных ценностей стало очевидно, что принцип неприменения судом публичного права иностранного государства неабсолютен, поскольку такое игнорирование императивных норм иностранного права несовместимо с развивающимся международным взаимодействием государств [Institute of International Law…, 1975].

Одним из международно-правовых актов, закрепившим положение об императивных нормах иностранного государства, стала Римская конвенция о праве, применимом к договорным обязательствам, 1980 г. В ст. 7 Конвенции указано, что суды в отдельных случаях принимают во вниманиеиностранные нормы публично-правовых законов.

США избрали в своем законодательстве достаточно объективный подход: императивные нормы иностранного права применяются, если только это не противоречит конституционным началам ([Restatement (Second) of Conflict of Laws, 1971]; см. также: [Садиков, 1992]).

В рамках оборота культурных ценностей важное значение имеет также признание императивных норм третьего государства (государства, которое не является ни местом рассмотрения спора, ни местом передачи культурной ценности). Значимость такого признания связана с высокой оборотоспособностью культурных ценностей и их постоянным перемещением из одной страны в другую. Статья 7 Римской конвенции 1980 г. также предусматривает возможность применения императивных норм третьего государства.

•  Признание норм иностранного государства в сфере экспортного контроля.Еще одним спорным вопросом является применение норм иностранного права в сфере экспортного контроля. С одной стороны, это нормы, которые никак не влияют на передачу правового титула на культурную ценность. С другой стороны, они составляют императивные нормы, – но это с точки зрения страны рассмотрения спора. С позиции места происхождения такой культурной ценности экспортные ограничения являются важным механизмом для предотвращения незаконного оборота культурных ценностей.

Ряд государств уже приняли законодательные акты в пользу данного подхода [Allgemeine Versicherunggesellschaft v. Е.К. Entscheidugen des BGHZ].Например, в Канаде действует законодательство по запрещению импорта незаконно вывезенных культурных ценностей, а также их конфискации и возврату в страны происхождения [Cultural Property Export and Import Act, § 31(2)]. Судебные решения также свидетельствуют в пользу такого подхода.

ДелоЖаннере против Више (Jeanneret v. Vichey). Апелляционный суд США, 1982

В 1973 г. истец – швейцарский арт-дилер Мария Луиза Жаннере приобрела у Анны и Лубена Више (проживавших в Нью-Йорке) картину Анри Матисса «Портрет на желтом фоне» (Portrait sur Fond Jaune), 1952 г. Ответчик – Мисс Више унаследовала картину от своего отца, известного итальянского коллекционера. Ранее (до 1970 г.) картина была вывезена из Италии без получения надлежащего экспортного разрешения и помещена в Швейцарии на хранение с последующей отправкой в апартаменты ответчика в Нью-Йорке. Истец приобрела картину с целью последующей перепродажи за 700 тыс. швейцарских франков (около 230 тыс. долл.). Тем не менее истец не смогла продать картину за установленную цену – 1300 тыс. швейцарских франков. Впоследствии истец выяснила, что картина была вывезена из Италии с нарушениями экспортного законодательства. В связи с этим мадам Жаннере в 1974 г. потребовала от ответчика вернуть уплаченную цену и аннулировать сделку. Анна Више отказалась. В 1977 г. мадам Жаннере подала иск против Више. Истец заявляла, что продавец должен возместить ей убытки за потерю деловой репутации, а также за правовой титул с «дефектом». Дефект правового титула заключался в нарушении правил экспортного контроля. Продавец должен был получить соответствующие экспортные лицензии в Италии. В связи с проявившимся «дефектом» титула истец отметила, что не сможет продать картину, так как ее рыночная цена «равна нулю». В данном деле суд подробно изучил экспортное законодательство Италии. Вместе с тем суд первой инстанции не встал на позицию признания того, что нарушение экспортного законодательства при вывозе культурных ценностей (даже без факта их кражи) может стать причиной «дефекта» правового титула. На стадии апелляции вышестоящий суд признал, что чистота правового титула может быть нарушена фактом нарушения норм экспортного контроля [Jeanneret v. Vichey].Тем не менее дело было передано на новое рассмотрение для изучения дополнительных фактов. Стороны до окончания разбирательства достигли конфиденциального соглашения по спору.

Исходя из вышеизложенного следует подчеркнуть особую важность признания императивных норм иностранного права. Такое признание должно быть основано на принципе взаимности. В современном мире, где государства тесно связаны между собой, не следует предпринимать столь резких шагов, как абсолютный отказ от применения императивных норм другого государства. В тех случаях, когда нормы экспортного контроля считаются нормами строго национального характера и им отказывается в экстерриториальности [Pecoraro, 1990–1991, р. 33], увеличивается количество фактов незаконного оборота культурных ценностей. При такой интерпретации недобросовестные торговцы получат своеобразный иммунитет от преследования, как только пересекут границу другого государства [57]57
  Многие специалисты придерживаются мнения, что нельзя придавать абсолютный характер применению императивных норм других государств. Необходимо выработать специальный критерий, чтобы обеспечить достаточную защиту культурных ценностей, имеющих особое значение для государства, а не всех арт-объектов. Например, в США таможенные службы не применяют экспортные ограничения к предметам эпохи до Колумба, оцениваемым менее чем в 5 тыс. долл. См.: [Bator, 1982, р. 325–327].


[Закрыть].

Таким образом, в настоящее время общая привязка при выборе применимого права в обороте культурных ценностей lex situsимеет значительное количество ограничений на основе оговорки о публичном порядке.

В связи с обозначенными выше противоречиями в применении принципа lex situsпредпринимаются попытки выработать другие принципы определения применимого права для споров, связанных с культурными ценностями.

В литературе высказываются мнения о необходимости применения принципа lex originis.На практике этот принцип получил свое закрепление в Базельской резолюции по вопросу о международной торговле предметами искусства с точки зрения охраны культурного достояния 1991 г.,разработанной под эгидой неправительственной организации «Институт международного права» [58]58
  The Resolution on the International Sale of Works of Art from the Angle of the Protection of Cultural Heritage. URL: www.idi-iil.org


[Закрыть]. Несмотря на то что названная Резолюция не имеет обязательной силы, ее положения важны для создания моральных стандартов и дальнейшего доктринального развития.

В ст. 2 Резолюции было закреплено, что при определении применимого права предпочтение должно отдаваться праву той страны, с которой культурная ценность наиболее тесно связана и к культурному наследию которой относится. Как правило, это страна происхождения культурной ценности, что сочетается с принципом национального наследия.

Применение принципа lex originisвызывает много споров. Профессор Симеонидес (Греция) отмечает, что основным доводом против применения данного принципа является невозможность защиты интересов добросовестного приобретателя, поскольку lex originisоднозначно встает на защиту пострадавшего собственника украденной вещи [Symeonides, 2005, р. 1187]. Профессор М.М. Богуславский также обращает внимание на то, что «определение страны происхождения трудно обосновать с точки зрения исторического происхождения культурной ценности» [Выступление профессора М.М. Богуславского, 2002]. Мир пережил множество серьезных катаклизмов, в результате которых исчезали целые цивилизации. Поэтому, если начать процесс установления места происхождения большинства культурных ценностей, можно зайти в тупик. Трудно не согласиться с тем, что однозначное применение принципа lex originisне всегда уместно, поскольку культурные ценности, которые составляли культурное наследие одной страны в прошлом, в силу исторических, географических изменений могут превратиться в национальное наследие другого государства.

Несмотря на непрекращающиеся дебаты по поводу lex originis,в практике государств существуют примеры имплементации данного принципа в национальное законодательство. Так, Бельгия закрепила принцип lex originisв модифицированном виде в новом Кодексе международного частного права (от 27 июля 2004 г.). Положение ст. 90 Кодекса гласит, что возврат вещи, незаконно перемещенной из страны, к культурному наследию которой она относится, регулируется нормами права данной страны. В качестве исключения из этого правила Кодекс предусматривает применение права настоящего местонахождения вещи, если право данного государства было выбрано (1) государством истца или (2) добросовестным приобретателем – в тех случаях, когда lex situsне защищает добросовестного приобретателя [Belgian Code of Private International Law, § 90].

Таким образом, в законодательстве Бельгии был найден баланс в защите государства и его культурного наследия, с одной стороны, и добросовестного приобретателя – с другой.

Как было показано выше, основной проблемой в сфере оборота культурных ценностей является поиск баланса между интересами собственника культурной ценности и добросовестного приобретателя. В связи с этим представляется необходимым выработать более гибкую привязку, нежели рассмотренные выше и наиболее применимые сегодня lex situsи lex originis.

Возможно, привязка должна быть основана на общем и самом гибком, на наш взгляд, принципе – принципе наиболее тесной связи, но с установлением ряда специфических критериев, учитывающих особый характер предмета сделки.

Такими критериями могут стать:

1) чистота правового титула на культурную ценность с учетом обстоятельств приобретения (то есть провенанс предмета сделки);

2) сроки давностного владения (как будет показано ниже, институт сроков имеет существенное значение для установления баланса интересов участников оборота культурных ценностей);

3) наличие государственного интереса в спорном предмете.

Следует ограничить применение данной привязки к культурным ценностям, являющимся частью публичных коллекций и представляющим интерес для государства. Такое ограничение необходимо для предотвращения незаконного оборота культурных ценностей, и ограничения оборота культурных ценностей официально относящихся к культурному наследию того или иного государства.

Данная привязка тоже не является идеальной, поскольку на международном уровне до сих пор не выработан единый подход к определению грани, разделяющей интересы собственника и добросовестного приобретателя. Тем не менее она могла бы стать гибким средством для сохранения баланса не только между интересами собственника и добросовестного приобретателя, но и между публичными и частными интересами. Такой подход, с одной стороны, позволит сохранять и развивать активный оборот культурных ценностей (поскольку все участники данного процесса будут уверены в защите своих интересов), а с другой – даст возможность государствам сделать оборот культурных ценностей легальным (поскольку должен быть соблюден ряд критериев и в первую очередь критерий чистоты правового титула).

3.2. Вопрос о сроках в сделках с культурными ценностями

В разных правовых системах были выработаны различные способы защиты законных интересов собственника движимого имущества. В странах общего права любая защита вещных прав строится на исках о возмещении вреда, то есть на деликтных исках [Васильев, Комаров, 2004, с. 370–378]. Основным вопросом здесь является вопрос фактического владения вещью лицом, которое удерживает имущество и, следовательно, нарушает законное право собственности истца. В странах континентальной правовой системы, как правило, применяются вещно-правовые иски, где основным вопросом является правовой титул истца [Hoffman, 2006, р. 168–169]. Виндикационный иск является наиболее распространенным способом для защиты вещных прав. Под этим иском понимается иск невладеющего собственника к владеющему несобственнику об истребовании имущества из его незаконного владения [Богуславский, 2005, с. 96].

Но является ли право собственника на защиту своего титула абсолютным? Законодательство различных стран дает неоднозначный ответ на этот вопрос в силу зависимости от сроков владельческой давности. Как правило, разница определяется тем, какой период времени приобретатель владеет культурной ценностью.

Существует два основных подхода к вопросу возврата имущества собственнику.

1. В странах общего права такой подход основан на концепции срока исковой давности. При этом негативно оценивается бездействие собственника, а не действия нового владельца. Если собственник не предпринял необходимые действия для защиты своего права в течение предусмотренного законом срока исковой давности, он лишается своего права.

Но что делать, если собственник не знал, что у него есть основания для иска? Многие штаты США предусмотрели в своем законодательстве так называемый принцип обнаружения (discovery rule).Толкование принципа discovery ruleбыло изложено в деле О 'Киф против Снайдерао возврате трех картин.

Дж. О'Киф. Мой задний дворик

ДелоО'Киф против Снайдера (O'Keeffe vs Snyder). Апелляционный суд Нью-Джерси, 1980

В 1976 г., Барри Снайдер выставил три картины кисти Джорджии О'Киф в Галерее изобразительных искусств Принстона: «Водоросли» (1923), «Фермерская церковь № 3» (1929), «Мой задний дворик» (1945). Джорджиа О'Киф публично заявила, что данные работы были украдены в 1946 г. из Нью-Йоркской галереи, которой руководил ее муж Альфред Стиглиц. О краже не сообщалось до тех пор пока, в 1972 г. она не уведомила Ассоциацию арт-дилеров. Снайдер приобрел работы у Ульриха Франка, который утверждал, что работы были переданы его отцу, врачу, самим Стиглицом в благодарность за лечение Джорджии. Франк заявлял, что данные работы принадлежали его отцу уже с начала 40-х годов. О'Киф потребовала вернуть работы, но Снайдер отказался. В 1980 г. по итогам разбирательства стороны достигли внесудебного соглашения, по которому О'Киф забрала одну из трех картин, г-н Снайдер оставил себе любимое полотно, а третья картина была продана с аукциона для покрытия судебных расходов сторон.

В деле О'Киф против СнайдераСуд указал, что основание для иска не возникает, пока собственник не узнал или должен был узнать (при проявленной заботливости)об основании для иска [O'Keeffe v. Snyder].Суд подчеркнул, что принцип «владение на основании правового титула вопреки притязаниям третьих лиц» неприменим к спорам о культурных ценностях. По отношению к культурным ценностям следует применять принцип обнаружения. Суд должен исследовать не вопрос законности прав нового владельца, но действия собственника, предпринятые им для возврата своего имущества.Данное правило имеет двойственную природу. С одной стороны, оно защищает «добросовестного» собственника, а с другой – потенциального покупателя (будущего собственника), который вряд ли купит украденный предмет искусства, если собственник предпринял необходимые меры для защиты своего права (уведомил официальные власти, публично сообщил о краже, начал расследование) [Symeonides, 2005, p. 1196].

2. В странах системы континентального права при решении вопроса о возврате имущества собственнику действует принцип «владения вопреки притязаниям третьих лиц». Данный подход ориентируется на исследование действий нового владельца, а не на действия собственника.Если новый владелец владел имуществом добросовестно, открыто в течение установленного законом срока, он приобретает право собственности на имущество (то есть становится собственником в силу приобретательной давности). В данном случае не учитывается тот факт, что собственник мог и не знать о существующем основании для иска. При применении такого подхода собственнику сложно защитить свои законные интересы из-за высокой оборотоспособности культурных ценностей [Ibid.]. Эта тенденция обусловлена историей развития данного института в праве. Считается, что институт приобретательной давности впервые был закреплен в XVIII в. в Прусском Уложении. В законодательстве Германии защита традиционно предоставлялась добросовестному владельцу, независимо от того, как он приобрел вещь. Во Франции необходимо было наличие двух существенных элементов: justi Mulusи bona fide.Как отмечал Л.И. Петражицкий, право призвано содействовать максимальному ускорению оборота. Таким образом, следует говорить о том, что приобретательная давность служит и для защиты оборота [Иоффе, 2009, с. 105].

В России также применяется данный принцип. Он нашел свое закрепление в ст. 234 ГК РФ [ГК РФ (часть первая)], а также в Законе 1993 г. «О вывозе и ввозе культурных ценностей».Согласно ст. 234 ГК РФ, «лицо, не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющее как своим собственным… имуществом (иным, чем недвижимое) в течение пяти лет(курсив мой. – В. Н.),приобретает право собственности на это имущество (приобретательная давность)». В ст. 43 Закона 1993 г. закреплено следующее: «Физическое или юридическое лицо, не являющееся собственником культурной ценности, но добросовестно и открыто владеющее ею как собственной не менее 20 лет(курс. мой. – В. Н.),приобретает право собственности на эту культурную ценность». Таким образом, специальная норма о сроке приобретательной давности, закрепленная в Законе 1993 г., поглощает срок, закрепленный в общей норме Гражданского кодекса [Мазеин, 2004, с. 46].

В ст. 43 Закона 1993 г. также сделана специальная оговорка для культурных ценностей, незаконно вывезенных из других государств и приобретенных добросовестным приобретателем. Указанные культурные ценности подлежат возврату законному собственнику с выплатой справедливой компенсации добросовестному приобретателю, если требование о возврате предъявляется государством – участником международного соглашения, являющегося действующим для России и предусматривающего такую выплату, или если такая выплата представляется на началах взаимности. В случае если культурная ценность была похищена у собственника либо выбыла из его владения иным путем помимо его воли, он имеет право истребовать эту культурную ценность у добросовестного приобретателя без выплаты ему какого-либо возмещения, если собственником является государственный музей, архив, библиотека, иное государственное хранилище культурных ценностей, а также религиозное объединение [Закон РФ 1993 г.].

На основании вышеизложенного можно сделать вывод, что вопрос о защите прав собственника или добросовестного приобретателя варьируется в различных системах права. В странах общего права (США, Великобритания) признак «добросовестности» нового владельца не гарантирует защиту от требований собственника и не дает права на какую-либо компенсацию. Страны континентального права более либеральны к добросовестному приобретателю благодаря институтам приобретательной давности, предоставления компенсации в случае возврата украденного имущества его владельцу. А в некоторых странах добросовестный приобретатель получает абсолютную защиту своих прав. Например, в Италии продажа украденного имущества добросовестному приобретателю лишает его собственника правового титула, и добросовестный приобретатель становится новым законным собственником имущества [Winkworth v. Christie Manson & Woods Ltd].

Оборот культурных ценностей в вопросе приобретения права собственности по давности владения отличается от способов защиты добросовестного приобретателя других вещей. Поскольку в законодательстве различных государств с XVIII в. утвердилось правило о защите добросовестного приобретателя, полагаем, что в обороте культурных ценностей следует выделить два составляющих элемента – bona fideи justis titulus.В случае если добросовестный приобретатель не может доказать наличие элемента justis titulus,то применительно к нему должен действовать институт давностного владения, то есть он может стать собственником культурной ценности только по истечении этого срока. В то же время первоначальный собственник вправе предъявлять свои требования только в течение данного периода.

Наряду со сроками на приобретение права собственности в праве различных государств предусматриваются определенные сроки для защиты гражданских прав. В сфере оборота культурных ценностей вопрос об определении сроков исковой давности имеет большое значение. Одним из наиболее острых моментов является установление сроков, в течение которых могут предъявляться требования о возврате культурных ценностей. Это достаточно сложный вопрос, имеющий как правовой, так и этический аспекты.

Особый интерес представляет момент, с которого начинает исчисляться срок исковой давности. Существуют различные подходы к определению такого момента.

В США вопросы исковой давности регулируются в праве отдельных штатов и по некоторым пунктам отличаются друг от друга [Васильев, Комаров, 2004, с. 297]. Так, в штате Нью-Йорк срок исковой давности для предъявления требования о возврате движимого имущества составляет три года. В отношении требований о возврате украденных культурных ценностей в штате Нью-Йорк предусмотрен специальный принцип «истребование и отказ» (Demand and Refusal Rule).Согласно данному правилу срок исковой давности начинает исчисляться только с того момента, когда добросовестный приобретатель отказался удовлетворить требование собственника о возврате культурной ценности.

Впервые этот принцип был применен в деле Менцель против Листапо иску о возврате картины художника Марка Шагала [Menzel v. List].

ДелоМендель против Листа (Menzel v. List). Аппеляционный суд Нью-Йорка, 1969

Картина Марка Шагала («Le Paysan à l'échelle») была конфискована в марте 1941 г., когда ее собственник Менцель бежал из Бельгии от приближающихся немецких воинских частей. С1941 по 1955 г. ее местонахождение было неизвестно. А впоследствии, в 1955 г., картина была приобретена Альбертом Листом в галерее Перлз в Нью-Йорке с гарантией правового титула. Жена собственника, Эрна Менцель, обнаружила фотографию картины в одной из книг по искусству и потребовала от ответчика ее возврата. После его отказа был предъявлен иск в суд. В суде было признано, что правовой титул принадлежит Менцелю, а Лист должен вернуть картину или заплатить 22 500 долл. Ответчик ссылался на истечение срока исковой давности, предусмотренного законодательством Нью-Йорка. Но Апелляционный суд Нью-Йорка признал позицию ответчика необоснованной, поскольку в данном случае исчисление срока исковой давности началось не с 1941 г., когда картина была конфискована, и не с 1955 г., когда ответчик приобрел картину как добросовестный приобретатель, а с 1962 г., когда ответчик отказался ее вернуть по требованию собственника. В результате картина была возвращена Менцелю, а галерея Перлз (выступавшая третьей стороной по делу) заплатила 22 500 долл. Листу, а также проценты Менцелю.

Марк Шагал. Le Paysan à l'échelle

Впоследствии принцип Demand and Refusal Ruleбыл подтвержден в ряде других судебных прецедентов [Solomon R. Guggenheim Foundation v. Lubell].

ДелоФонд Соломона Р. Гуггенхайма против Лубелла (Solomon R. Guggenheim Foundation v. Lubell). Апелляционный суд Нью-Йорка, 1991

Фонд Соломона Р. Гуггенхайма, который управляет Музеем Гуггенхайма в Нью-Йорке, подал иск о возвращении полотна Марка Шагала стоимостью в 200 тыс. долл. (Le Marchand de Bestiaux – «Торговец скотом»). По утверждению Фонда, данное произведение было похищено из его запасников сотрудником почты в конце 60-х годов. Рейчел Лубелл и ее муж – сторона, подавшая апелляцию, – приобрели данную картину в известной галерее на Мэдисон Авеню в 1967 г., хранили ее более 20 лет в своем доме и дважды выставляли. В 1985 г. изображение картины было представлено известному аукционному дому для оценки ее стоимости. Один из работников аукционного дома оказался бывшим куратором Музея и опознал украденную картину, о чем сообщил в Музей. Музей незамедлительно потребовал добросовестных приобретателей вернуть картину. После их отказа Музей подал иск. Добросовестные приобретатели утверждали, что до заявления в 1986 г. Фондом требования о возврате картины у них не было каких-либо оснований полагать, что картина украдена. Это было связано с тем, что Музей не публиковал информацию о краже, а также не сообщил об этом факте арт-сообществу. Одним из основных вопросов в данном деле стал вопрос об истечении срока исковой давности и отсутствии своевременной «должной заботливости» со стороны Музея (срок между кражей и требованием Музея о возврате составил 20 лет). Апелляционный суд подтвердил свою приверженность правилу Demand and Refusal Rule.Следовательно, трехлетний срок исковой давности начинает течь с момента отказа добросовестного приобретателя удовлетворить требование Музея. Более того, Суд указал, что именно добросовестный приобретатель должен проявить «должную заботливость» при проверке провенанса картины. В результате стороны достигли конфиденциального внесудебного соглашения по урегулированию спора.

В других штатах США (например, Калифорния, Нью-Джерси) применяется принцип discovery rule,рассмотренный выше, по которому срок исковой давности не начинает исчисляться, пока собственник не узнал, что вещь была похищена, или не выяснил, кто является новым владельцем [Merryman et al, 2007, p. 990–999].

В деле о мозаике греческой православной церкви на Кипре (далее – Церковь) суд подтвердил данный принцип.

ДелоАвтокефальная греческая православная церковь и Республика Кипр против Изобразительные искусства Гольдберг и Фельдман Инк. (Autocephalous Greek-Orthodox Church of Cyprus and the Republic of Cyprus v. Goldberg & Feldman Fine Arts, Inc.). Федеральный районный суд США, Южный округ штата Индиана, 1989

При разграблении церкви в турецкой части острова Кипр в период 1976–1979 гг. из ниши алтаря была похищена византийская мозаика VI в. После того как это стало известно властям Кипра, они проинформировали ЮНЕСКО и другие международные организации о факте исчезновения мозаики. Установить местонахождение мозаики не удалось. Впоследствии она была приобретена в Женеве за 1 млн долл. США г-жой Гольдберг, занимавшейся торговлей антиквариатом (при покупке она лишь провела осмотр мозаики на таможенном складе аэропорта в Женеве), и вывезена в США. В США Музей Гетти получил предложение о приобретении мозаики за 20 млн долл. США. Музей сообщил об этом предложении властям Кипра. В результате Церковь предъявила в штате Индиана иск к г-же Гольдберг и ее фирме о возвращении мозаики. Исходя из принципа «наиболее тесной связи» суд применил право штата Индиана [59]59
  Ответчик требовала применить право Швейцарии, поскольку по этому праву она должна была рассматриваться как добросовестный приобретатель. Суд отказал и отметил, что г-жа Гольдберг не может считаться добросовестным приобретателем по праву Швейцарии, поскольку она не проверила подозрительные обстоятельства сделки, а лишь осмотрела мозаику в аэропорту.


[Закрыть]. Суд установил, что Церковь предприняла все необходимые и достаточные шаги по возвращению мозаики, поэтому срок исковой давности (в штате Индиана – 6 лет) не был пропущен истцом. В данном случае срок исковой давности начинает исчисляться с момента, когда Церковь получила информацию о личности владельца мозаики [Autocephalous Greek-Orthodox Church of Cyprus… v. Goldberg & Feldman Fine Arts, Inc].Суд постановил, что мозаика должна быть возвращена законному владельцу – Церкви.

При рассмотрении вопроса о сроках исковой давности следует также обратиться к проблеме просрочки. Этот институт основан на принципе справедливости [60]60
  В англосаксонской системе права институт просрочки был развит судом справедливости.


[Закрыть]. В случае если собственник не проявил надлежащей заботливости для защиты своего права собственности и пропустил сроки для предъявления своего требования, он теряет свое право.

Показателен пример дела о возвращении манускрипта X в., содержащего некоторые сочинения Архимеда.

ДелоИерусалимский патриархат Греческой православной церкви против Кристис Инк. (Greek Orthodox Patriarchate of Jerusalem v. Christie's Inc.). Апелляционный суд Нью-Йорка, 1999

Палимпсест Архимеда X в., рукопись, принадлежавшая Иерусалимскому патриархату Греческой православной церкви, вошел в коллекцию французской государственной служащей в 1920-х годах при неизвестных обстоятельствах. В 1998 г. ее наследница Анна Герсен выставила рукопись для продажи на аукционе «Кристис» в Нью-Йорке.

Патриархат подал иск против Анны Герсен и анонимного покупателя о возвращении палимпсеста. При рассмотрении данного дела Суд подтвердил, что в штате Нью-Йорк при разрешении вопросов о законности передачи движимого имущества применимым является право страны, в которой имущество находилось в момент передачи (lex situs).В рассматриваемом деле таковым было право Франции. В соответствии с применимым французским правом действует правило о приобретательной давности, то есть лицо, открыто и на протяжении продолжительного времени (более 30 лет) владеющее имуществом, становится собственником. В связи с этим Суд обратился к вопросу о пропуске истцом срока исковой давности. Суд признал, что истец не проявил надлежащей заботливости для защиты своего права собственности. Единственное объяснение данному факту – то, что истцом является орден монахов и нельзя было ожидать от него активных действий по поиску пропавшего манускрипта. Тем не менее, являясь орденом монахов, истец проявил удивительную активность в подаче иска всего за одну ночь до проведения аукциона. По-видимому, истец все же мог бы проявить активность в поиске манускрипта за предыдущие 70 (!) лет, и провести необходимое расследование через представителя [Greek Orthodox Patriarchate of Jerusalem v. Christie's Inc.].В результате Суд отказал в удовлетворении требования Патриархата. Впоследствии, в 1999 г., анонимный покупатель, приобретший манускрипт на аукционе «Кристис» за 2 млн долл., выставил его в Художественном музее Волтерса в Балтиморе, Мэриленд для изучения и сохранения.

В Российской Федерации вопрос определения и исчисления сроков исковой давности разрешен в Гражданском кодексе РФ. Так, в ст. 1208 ГК РФ закреплена общая норма согласно которой, «исковая давность определяется по праву страны, подлежащему применению к соответствующему отношению» [ГК РФ (часть третья)]. Статья 196 ГК РФ устанавливает общий срок исковой давности, равный трем годам. Кроме того, в ст. 200 ГК РФ содержится норма, в соответствии с которой «течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права» [ГК РФ (часть первая)]. Нерешенным остается вопрос, является ли обязательным условием начала течения срока исковой давности наличие у истца сведений о личности правонарушителя, необходимых для предъявления иска, либо наличие у него возможности или обязанности получения таких сведений. Этот вопрос пока не получил разъяснения со стороны высших судебных инстанций. Между тем в связи с увеличением случаев незаконного оборота культурных ценностей потребность в правильном решении данного вопроса существенно возросла.