Текст книги "Каиново семя"

На станции Ковыли поезд стоял одну минуту. Марьяна еще в Москве, в железнодорожной справочной выяснила, что это ближайший к Старграду населенный пункт, где останавливаются скорые поезда. За что Ковылям выпала такая честь, было неясно. Обшарпанные одноэтажные строения барачного типа, грунтовые дороги, покрытые густым, по щиколотку, слоем пыли, многочисленные куры и козы, пасущиеся в виду вокзальной площади, свидетельствовали, что это скорее рабочий поселок, чем город. Причем поселок исключительно грязный и необустроенный. Единственное двухэтажное здание, попавшее в поле зрения Марьяны, когда она вышла из дощатой хибары с гордой надписью "Вокзал", как раз и оказалось гостиницей "Пионер". Судя по виду отеля, удобства, которые он предоставлял своим постояльцам, вряд ли устроили бы человека, привычного к европейскому комфорту.

– Ладно, будем надеяться, что я застряну здесь не дольше чем на три часа, – подбодрила себя Марьяна и решительно потянула на себя дверь неприглядного заведения.

Внутри оно выглядело немного получше, чем снаружи. Буйные заросли искусственной зелени удачно камуфлировали засиженные мухами стены, светло-серые, под мрамор, истертые плиты пола носили явные следы недавней влажной уборки. Немолодая крашеная блондинка за стойкой регистратуры сияла приветливой златозубой улыбкой.

– Добрый день. Желаете снять номер? Двухместный? Одноместный? Люкс?

– Не знаю, – сказала Марьяна, выкладывая на стойку паспорт. – Мне обещали, что номер забронируют.

– Ага, – пробормотала регистраторша, водружая на нос очки, свисавшие с позолоченной цепочки на чахлую грудь. – Марьяна Алексеевна... – Золотая улыбка заметно увеличилась в объеме. – Все правильно. Для вас заказан люкс. Оплачен на ближайшие сутки. – Дама цапнула тонкими когтистыми пальчиками шариковую ручку и проворно вписала данные Марьяны в графы регистрационного журнала. – Второй этаж. Номер двести три. Отдельная ванная. Правда, горячую воду дадут только после шести. Что поделаешь, провинция, – добавила она извиняющимся тоном. – Но, если угодно, я распоряжусь установить нагреватель. Это совсем недорого, всего пятьдесят рублей в сутки, зато ванну можно будет принять в любое удобное время.

– Будьте так любезны. – Марьяна выложила на стойку купюру.

– Если хотите, можете оставить рюкзачок, – предложила дама, скользнув взглядом по скудному багажу постоялицы. – Вам его принесут буквально через минуту.

– Спасибо, не стоит, он не тяжелый. – Марьяна забрала паспорт и ключ и двинулась к лестнице.

Какие-то представления о европейском комфорте у ковылян все же имелись. Номер был чисто вымыт. В углу у зашторенного окна стоял современный телевизор с дистанционным управлением; пульт лежал на столике перед двуспальной кроватью. В холодильнике, приткнувшемся в другом углу, нашлась даже бутылка местной минералки, довольно забористой.

Едва Марьяна напилась и убрала рюкзачок в шкаф, как в дверь постучали. Явился гостиничный бой с нагревателем. После ухода боя Марьяна с наслаждением встала под душ. Но спокойно помыться ей не дали. Минут через пять в комнате зазвонил телефон. Кутаясь в полотенце, она выскочила из ванны и едва не переломала себе конечности, поскользнувшись на мокром кафеле, но в последний миг успела схватиться за бортик ванны и отделалась легким испугом. Пережитое потрясение плохо отразилось на нервах. Сорвав трубку, Марьяна таким тоном рявкнула: "Алло!", что перепуганная регистраторша утратила дар речи.

– П-прошу прощения, – выдала она после заметной паузы. – К вам тут пришли. Госпожа Иванова, Маргарита Павловна. Она говорит, что вы ее ждете.

– Пусть поднимется, – разрешила Марьяна.

"Началось!" – подумала она, вихрем бросилась к шкафу, схватила рюкзак и скрылась в ванной. Одежда плохо натягивалась на влажное тело, поэтому Марьяна была еще наполовину раздетой, когда в дверь номера постучали.

– Войдите! – крикнула она, путаясь в рукавах кофточки. – Подождите минуточку, я сейчас.

– Не торопитесь, – ответил ей дребезжащий старческий голосок. – У нас еще есть время.

Марьяна, раздумывающая, не засунуть ли ей за пояс джинсов газовый баллончик Оксаны Вольской, услышав голос, бросила баллончик в рюкзак и приникла глазом к дверной щели.

Посетительница выглядела настолько безобидно, что Марьяна едва не рассмеялась. Миниатюрная старушка с лицом доброй феи, обрамленным белыми кудряшками, с любопытством оглядела комнату и присела на краешек стула, чинно сложив на коленях натруженные, но изящной формы ручки.

– Добрый день, – поздоровалась Марьяна, выходя из ванной. – Извините, что заставила себя ждать.

– Что вы, деточка! – всплеснула руками старушка. – Какие пустяки. Ну, давайте знакомиться. Меня зовут Маргарита Павловна. А вас, я знаю, – Марьяна. Сейчас мы с вами пойдем ко мне домой, и я немного поколдую над вашим лицом... Вас ведь предупредили? – с беспокойством спросила она, видя, что девушка нахмурилась.

– Не совсем, – призналась Марьяна. – Мне сказали, что я получу подробные указания на месте. Вы не могли бы объяснить подробнее?

– Если вы не против, по дороге. Через час уже может прийти машина, а я не знаю точно, сколько времени мне потребуется.

По дороге к дому Маргарита Павловна успела изложить Марьяне свою биографию. Родом она была из здешних мест, но в молодости переехала в Ленинград, вышла там замуж, родила двух дочерей. Когда семье дали квартиру в новостройке, ушла с завода, выучилась на гримера и до пенсии проработала в театре. Потом дочери обзавелись собственными семьями, в квартире стало тесно, и, когда муж Маргариты Павловны умер, она вернулась в родные края, благо родители оставили ей домик. В Ковылях ее пенсии, по питерским меркам крохотной, вполне хватает на жизнь, хотя, конечно, приходится огородничать, что в ее возрасте да при ее ревматизме довольно тяжело. Но даже при солидных урожаях собственной картошки и моркови Маргарита Павловна не может позволить себе деликатесы, которые так и дразнят ее с витрин местных магазинчиков. А иногда так хочется себя побаловать! Поэтому она с радостью согласилась на предложение тряхнуть стариной и загримировать одну девушку так, чтобы она была похожа на фотографию другой. Молодой человек, обратившийся к ней с этой просьбой, заплатил щедрый аванс и пообещал, что еще столько же Маргарита Павловна получит после работы.

– А он объяснил, зачем ему это нужно? – спросила Марьяна.

– О, он рассказал очень романтическую историю. Его любимую девушку охраняют, как сокровища короны, и он хочет под видом кого-то из прислуги отправить к ней другую девушку в качестве своей посыльной. – Старушка бросила на Марьяну неожиданно острый взгляд и добавила довольно сухо: – Не думайте, я не настолько выжила из ума, чтобы поверить этой сказке. Но деньги на дороге не валяются. Молодой человек уже заплатил в пять раз больше, чем стоят мои профессиональные услуги. Если условия сделки подразумевают, что я должна изображать дурочку... что ж, мне не жалко. Надеюсь, вы не натворите больших бед. Тем более что ни он, ни вы не похожи на преступников.

– За себя могу поручиться, – заверила ее Марьяна с нервным смешком. – Но я, как и вы, играю в темную. Меня попросили приехать, чтобы встретиться с некой таинственной особой, которая хочет сделать мне очень выгодное предложение. Что за особа и что за предложение – понятия не имею. Но обещаю, что не приму его, если оно покажется мне сомнительным. Только не знаю, как они отнесутся к моему отказу... Можно попросить вас, чтобы вы меня подстраховали? Если я вдруг не вернусь до завтра...

– Я поняла. Договорились. Можете не волноваться, я подниму на ноги всю местную милицию. Только вы, уж пожалуйста, не забудьте заглянуть ко мне вечером, если все обойдется.

– Хорошо, спасибо. А что вы говорили насчет машины? Куда она приедет? К вам или к гостинице?

– Ко мне. Ох, времени-то уже почти не осталось. Ну ничего, загримировать для сходства с фотографией – дело несложное. Не то что под живого человека. Мигом управлюсь. Вообще-то мне велели взять такси, но у нас его разве найдешь! И дорого это. Ты уж меня не выдавай, ладно?

Старушка оказалась мастером своего дела. Через пятнадцать минут после начала работы из зеркала в старой деревянной раме на Марьяну смотрела вылитая незнакомка с фотоснимка. Маргарита Павловна наносила последние штрихи, когда за окном остановилась и трижды просигналила машина.

– Идем, идем, – проворчала гримерша и сняла накидку, наброшенную Марьяне на плечи. – Ну, с богом, деточка! Не беспокойся, я все сделаю, как договорились. Если до завтра здесь не появишься, пойду в милицию.

Марьяна благодарно сжала ей руку и вышла на крыльцо. За невысоким заборчиком стояли серые "Жигули"-шестерка, а перед ними – ничем не примечательный парень в светлой ветровке и больших солнцезащитных очках. Очки и надвинутая на лоб бейсболка почти полностью скрывали верхнюю часть его лица, но Марьяна решила, что физиономия у него довольно приятная, во всяком случае, не злодейская. Однако машинально перехватила рюкзачок и провела по нему рукой, нащупывая баллончик.

Водитель "шестерки" молча отвесил Марьяне что-то вроде полупоклона и предупредительно открыл перед ней дверцу, но, когда она, скользнув на переднее сиденье, игриво поинтересовалась: "Куда едем?", парень в ответ пробормотал что-то неразборчивое. Марьяна поняла, что поддерживать беседу он не намерен, и за неимением лучшего занятия уставилась в окно.

Ехали больше часа. Пейзажи за окном глаз не радовали. Унылые черные поля с редкой, только что пробившейся из земли зеленой порослью, пыльные деревни с чахлыми деревцами вдоль дороги, маленькие заросшие пруды с непременной грязной живностью по берегам. И только ближе к концу пути машина свернула на асфальтированное шоссе, проехала через открытые решетчатые ворота и нырнула под ярко-зеленый шатер чистой, ухоженной дубово-кленовой рощи. Проехав ее насквозь, они остановились неподалеку от чугунной решетки забора, за которым открывался вид на сказочно пригожий городок, удивительно милый и уютный – с дорожками, выложенными разноцветной плиткой и обсаженными фигурными кустами, с пестрыми клумбами, нежно-зелеными газонами, веселыми фонтанчиками и симпатичными коттеджами.

Залюбовавшись на всю эту красоту, Марьяна не заметила, как к машине подошла девушка, и опомнилась только когда она, открыв дверцу, ужом скользнула в салон. Минуты две они ошарашено разглядывали друг друга, потом девица рассмеялась:

– Вот это да! Здорово они тебя подретушировали. Моя родная мама нас с десяти метров не отличит.

Только тогда Марьяна сообразила, кого так поразительно напоминает ей девушка – незнакомку, которая смотрела на нее из старенького зеркала Маргариты Павловны. Девушка между тем сняла с себя белый халат с пластиковым бейджиком и протянула Марьяне.

– Одевайся. Значит, так: ты массажистка, полчаса назад тебя вызвали к клиентке в тридцать первый. Видишь коттедж из розового кирпича с флюгером-корабликом на крыше? Тебе туда. Лучше пройти вон по той дорожке, а после корта свернуть направо. Ты, главное, держись увереннее. Физиономия у тебя – один в один с моей фоткой, никто ничего не должен заподозрить. Встретишь кого, кивни на всякий случай и иди с уверенным видом дальше – дескать, некогда тебе, клиентка ждет. Да вряд ли ты на кого из наших нарвешься, что им сейчас тут делать? Дойдешь до коттеджа, позвонишь в дверь. Когда откроют, сделай каменную рожу и спроси: "Массажиста вызывали?" И все дела. После этого тебя отведут к клиентке, вы поговорите, и ты вернешься. Я буду ждать здесь. Только не затягивайте разговор. Стандартный сеанс массажа – полчаса, если ты через сорок минут не выйдешь, они могут к вам сунуться.

– Кто – они?

– Гориллы. Ну, бодигарды, охрана. Мы же ради них весь этот маскарад устраиваем, нет? Вот, держи еще, тут мои массажистские прибамбасы, масла всякие, рукавицы...

Девушка протянула Марьяне чемоданчик. Марьяна с сомнением посмотрела на свой рюкзачок.

– Оставьте, – жестко сказал водитель, у которого неожиданно прорезался голос. – Вы же не хотите провалить всю затею? Даю вам слово: ничего с вашими вещами не случится. Вон, Таня за мной присмотрит. Она уж точно до вашего возвращения никуда не уйдет.

– Что я, больная? Меня ж из пансионата пинком под зад выкинут, если эта афера раскроется. Где я потом такое хлебное местечко найду? Не боись, сестренка, я тебя дождусь и с твоего барахлишка глаз не спущу. Иди, иди! Время!

Марьяна неохотно вылезла из машины и пошла к калитке. При виде охранника в прозрачной будке у нее затряслись поджилки, но тот даже не поднял глаз от газеты, которую читал. Не встретив больше ни одной живой души, она дошагала до тридцать первого коттеджа и позвонила в дверь. Ей открыл могучий атлет, стриженный "ежиком". На вопрос "Массаж заказывали?" он ответил противным цепким взглядом, от которого у Марьяны екнуло сердце, и молча посторонился, пропуская ее в холл.

– Откройте! – приказал этот хмырь, показывая на чемоданчик.

Марьяна подчинилась, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в руках. Но на этом неприятности не кончились. Осмотрев содержимое чемодана, хмырь протянул лапы к Марьяне. Она едва удержалась, чтобы не съездить ему по роже, когда он нарочито неторопливо обшаривал ее тело, якобы выискивая оружие. И только после этой гнусной процедуры провел Марьяну в глубь дома, через комнату, где перед шахматной доской сидел его напарник, такой же бритый и накачанный, и кивнул на широкую деревянную дверь.

Марьяна толкнула ее и попала в выложенную розовой плиткой комнату с небольшим бассейном посередине. Но ни в бассейне, ни на "берегу" никого не было. Осмотревшись, она увидела ширму, скрывающую еще одну дверь. Марьяна зашла за ширму и постучала.

– Кто? – донеслось из-за двери.

– Массажист.

– Входите.

Марьяна толкнула дверь и очутилась в маленьком и очень теплом помещении, от пола до потолка обшитом деревом – видимо, это был предбанник, место, где можно посидеть в промежутках между сеансами сауны. На деревянной скамье полулежала завернутая в простыню девушка. Когда Марьяна вошла, девушка повернула голову, и из груди Марьяны вырвалось сдавленное "ох!". Чемоданчик выскользнул из рук и грохнул на пол.

– Что, неужели так похожа? – спросила девушка, слабо улыбнувшись. Онемевшая Марьяна только кивнула. Ей показалось, что она бредит. Девушка, лежавшая, вернее, уже сидевшая на лавке, была точной копией отражения, которое Марьяна видела в зеркале каждый день. Теперь она поняла, что почувствовала массажистка, увидев в машине Марьяну. Но массажистка была готова к встрече с двойником и, присмотревшись, могла различить следы грима, да и сходство было не таким разительным. А для Марьяны свидание с собственным двойником стало полной неожиданностью – как обухом по голове. О гриме не могло идти и речи – девушка явно только что вылезла из-под душа или из бассейна – мокрые волосы, лицо без всяких признаков косметики...

Сходство между тем было потрясающим. Те же серые широко поставленные глаза необычной треугольной формы, серпики бровей, густых и широких у переносицы и утончающихся в ниточку к вискам, не по-девичьи массивный, слегка раздвоенный на конце нос – причина горьких подростковых переживаний Марьяны, тонкие губы причудливого рисунка – наследство ветреного папаши. Разглядывая их в зеркале, она почему-то всегда вспоминала строчку из "Старицкого воеводы" поэта Толстого: "Державные уста змеилися улыбкой". Вот только шрамик-лунка, оставшийся на щеке в память о детской ветрянке, оказался у девушки не под правым глазом, а под левым. "Но у меня он тоже должен быть под левым, просто я привыкла видеть его в зеркале, – ошеломленно подумала Марьяна и дотронулась пальцем до отметины.

– Откуда у вас это? – тихо спросила она.

Незнакомка – впрочем, можно ли так назвать человека, чье лицо знаешь не хуже собственного? – повторила ее жест и нервно рассмеялась.

– Неудачно выдавила прыщ. – Смущенная улыбка сменилась озабоченным выражением. – Присаживайтесь, пожалуйста. – Она похлопала ладонью по лавке.

Увидев две такие знакомые вертикальные складочки между бровей девушки, Марьяна окончательно поняла, что у нее сносит крышу. Она плюхнулась на лавку и завороженно уставилась на свою визави.

– Извините, как вас зовут? – спросило наваждение.

"Ничего себе у них конспирация! Этот тип ей даже имени моего не сообщил, – вяло удивилась Марьяна и неожиданно для себя назвалась Яной. Она сама испугалась, когда поняла, что сказала, но тут же себя одернула: "Перестань трястись, дура! Ты вольна называть себя как угодно. Никто не догадывается о твоей шизофрении". Но мистический страх, вцепившийся острыми зубками в нутро Марьяны, как только она увидела девушку, поднял безобразную мордочку и насмешливо прошипел: "Почему ты так думаешь? Может быть, эта девица знает о тебе все? Может быть, она – это ты?" Марьяна покачала головой, прогоняя морок, и только тогда поняла, что незнакомка что-то ей говорит.

– ...Мало времени, поэтому давайте я попробую в двух словах объяснить, почему вы здесь. Я – дочь местного губернатора и безнадежно больной женщины, которая, по-видимому, на почве своей безнадежной болезни подвинулась рассудком. Или из-за тяжелых родов. Во всяком случае, все ее старые знакомые уверяют, будто до моего рождения она была ангелом во плоти. Не знаю, я этого счастливого времени не застала. Сколько себя помню, она всегда обращалась со мной, как садист-надзиратель с отпетым уголовником. Вы обратили внимание на двух бульдогов, стерегущих вход в мою темницу?

Марьяна, сообразив, что речь идет о телохранителе, обыскавшем ее при входе, и его напарнике, сидевшем за шахматной доской, кивнула.

– Меня сторожат днем и ночью, пресекая всякие попытки заняться чем-нибудь недозволенным. Как вы понимаете, недозволенным не с точки зрения закона или морали (девушка невесело усмехнулась), а с точки зрения моей драгоценной маменьки. Они обо всем доносят ей, и маменька тут же накладывает запрет на мое новое занятие. В общем, можете себе представить, на что похожа моя жизнь. – Дождавшись Марьяниного кивка, она вдруг резко переменила тему: – Яна, вы знакомы с Виталием?

– С Виталием? С каким Виталием? – растерялась Марьяна.

– С молодым человеком, который вас сюда привез.

– Нет. Сегодня я увидела его впервые. Впрочем, "увидела" – это некоторое преувеличение. Он хорошо замаскировался – темные очки, козырек, натянутый на лоб...

Губернаторская дочь впилась в Марьяну напряженным взглядом, словно надеялась найти на ее лице ответ на мучительный и жизненно важный вопрос.

– Именно он нашел вас и придумал весь этот безумный план. По его замыслу, вы должны временно подменить меня, устроить мне, так сказать, небольшой отпуск. Он готов хорошо заплатить вам за эту услугу.

– Но... Это же невозможно! – Голова у Марьяны вконец пошла кругом. – Мы здорово похожи, это правда. – Увидев вас, я сама в первую минуту подумала, что гляжу в зеркало. Но внешнее сходство – даже такое фантастическое – не обманет людей, которые хорошо вас знают. Жесты, голос, манера речи... Их не скопируешь. Не говоря уже о том, что я просто не знаю людей из вашего окружения и вполне могу попасть впросак при встрече с ними.

Девушка еще какое-то время смотрела на нее странным пристальным взглядом, а потом вдруг улыбнулась и кивнула – не Марьяне, а словно бы самой себе.

– Похоже, мне повезло, – пробормотала она. – Они действительно не посвятили вас в свои планы. Значит, вы можете сыграть на моей стороне.

– Простите, боюсь, я не расслышала, как вас зовут...

– Марина.

Марьяна вздрогнула, но девушка была настолько погружена в свои мысли, что не заметила ее странной реакции на свое имя.

– Кто это – они, Марина? О ком вы говорите?

– Они – это моя мать и Виталий. Когда-то я считала его своим другом, а потом он стал любовником матери – даже не любовником, а так, холопом с доступом к господскому ложу – и включился в травлю. Единожды предавший, кто тебе поверит? Понимаете, Яна, меня безумно соблазняет мысль вырваться на свободу – хоть на неделю, хоть на пару дней! – но я слишком осторожна, чтобы принимать дары данайцев. Шестое чувство, а может, предубеждение против предателя подсказывает мне, что его внезапное великодушие для меня опасно. Она – в смысле мать – как-то очень странно смотрит на меня в последние дни, а он весь извертелся на пупе, умоляя меня принять его план... Мне сразу стало ясно: тут что-то нечисто. И все же я согласилась встретиться с вами. Отчасти из любопытства, отчасти потому, что у меня была шальная надежда: а вдруг вы не желаете мне зла? Вдруг вы – просто слепое орудие в их руках? Тогда мне, может быть, удастся переманить вас на свою сторону... Своих денег, как вы понимаете, у меня нет. В отличие от Виталия, я не грею маменькину постель и не получаю баснословную зарплату. Но я могла бы сделать вид, что принимаю его план, а вы потребуйте с него половину гонорара вперед. И хорошенько поторгуйтесь, ладно?

– Да запросто! – улыбнулась Марьяна. – А что я должна сделать по вашему сценарию?

– Вы сейчас попросите Виталия отвезти вас к Кате. Она единственный человек, которому я могу полностью довериться. Правда, нам практически не разрешают общаться, но мы были и остаемся подругами. Виталию вы скажете, что Катя должна ознакомить вас с подробностями моей жизни – дескать, это необходимо для того, чтобы вы меня подменили. Если Виталий с моей матерью придумали все это, чтобы навредить мне, он наверняка станет возражать, ведь Катя может сорвать аферу или разоблачить их... потом. Не знаю, как он объяснит свое нежелание сводить вас с Катей, но вы передайте ему, что я настаиваю. Дескать, Катя может рассказать обо мне и моем семействе такие вещи, о которых он понятия не имеет, а вам очень важно знать как можно больше деталей, чтобы уменьшить вероятность разоблачения. Чтобы успокоить его, пообещайте, что не станете посвящать ее в суть нашего заговора, а сама она ни о чем не догадается, поскольку вы поедете к ней в гриме. Еще скажите ему, что я позвоню Кате, но только затем, чтобы предупредить ее о вашем визите и попросить о содействии вам. Так я, кстати, и сделаю. Объясняться с ней вам придется самой, – боюсь, мои телефонные разговоры подслушивают.

– А нетелефонные? Нас сейчас не могут слышать? – осторожно спросила Марьяна.

– Нет. Я поехала в пансионат неожиданно для домашних. Никто не знал заранее, в каком коттедже меня поселят. Мы приехали два часа назад, и я сразу же отправилась в сауну. Бульдоги сюда не заходили и просто не имели возможности распихать по углам своих "насекомых". А одежду я оставила там. – Марина махнула рукой на дверь комнаты с бассейном, – и воду пустила, чтобы шум нас заглушал.

– Ловко! – одобрила Марьяна. – Итак, что я должна сказать Кате? Передать содержание нашего разговора?

– Да. У нее есть друг, который занимается системами безопасности. Вероятно, он сумеет подсунуть Виталию "жучка" и организовать слежку. Мне важно выяснить, что они с моей матерью затеяли. Признаться, меня пугают их маневры. Когда у Кати появится какая-нибудь информация, пусть позвонит мне якобы поболтать. Я на следующий же день приеду сюда и снова закажу массажистку. Вы снова подмените ее и все мне расскажете. Как вам мое предложение?

– Подходяще, – ответила Марьяна после недолгого раздумья. – Откровенно говоря, услуга настолько пустяковая, что мне неловко брать деньги...

– Не вздумайте деликатничать! – возмутилась Марина. – Обязательно сдерите с этого мерзавца как можно больше. Я буду просто счастлива, если вы его хорошенько растрясете.

– Договорились, – улыбнулась Марьяна, потом посмотрела на часы. – Ну вот, полчаса уже прошли. Мне пора. Но напоследок... у меня к вам тоже есть просьба.

– Все, что смогу. Правда, могу я не слишком много. – Губернаторская дочка грустно усмехнулась.

– Вы не вызовете массажистку на завтра? Я не знаю, будет ли у меня к этому времени какая-то информация, – скорее всего, нет, – но мне хотелось бы... просто поговорить с вами. Не знаю, как объяснить, но наше сходство...

– Понимаю, – сказала Марина. – У меня, конечно, не было возможности его как следует оценить, но, думаю, если бы я увидела свою копию, меня тоже мучило бы любопытство. Да, конечно, мне не составит труда выполнить вашу просьбу. Только вот... – Она нахмурилась. – Бульдоги обязательно доложат матери о моем переселении в пансионат, и она может отправить меня обратно домой. Но мы что-нибудь придумаем. Матушка сейчас лежит в больнице и не в состоянии плотно меня опекать. Думаю, я смогу отпроситься у отца. Да, скорее всего. Ну что же, спасибо вам и до завтра. Да, вот еще что: раз уж мы составили заговор и стали сообщницами, может быть, перейдем на "ты"?

* * *

– Ну что? – нетерпеливо спросил Виталий, когда массажистка, натянув свой халат и подхватив чемоданчик, покинула салон и отошла от машины. – Поговорили?

– Поговорили. Все в порядке, – успокоила его Марьяна. – Кстати, Марина раскрыла мне ваше инкогнито, так что можете снять эту дурацкую кепку и очки.

Виталий с видимым облегчением стянул с головы бейсболку, вытер со лба пот, но очки не снял.

– Солнце, – объяснил он, угадав насмешку во взгляде Марьяны. – А я за рулем. Значит, Марина согласна?

– А почему вы не спрашиваете, согласна ли я? – изобразила обиду Марьяна. – Насколько я понимаю, главная роль в вашем спектакле отводится именно мне!

– Да-да, конечно! Разумеется! – с преувеличенным энтузиазмом подтвердил Виталий. – Без вас вся затея просто рухнет. Однако без согласия Марины она не имеет смысла, нэ сэ па?

Марьяна (точнее, Яна, потому что Маша давно и наотрез отказалась от участия в безумной афере) наморщила нос, все больше входя в роль капризной примадонны.

– У вас чудовищный прононс. Буду очень признательна, если вы избавите меня от вашего французского. Что касается Марины, то окончательного решения она еще не приняла. Ей, конечно, до чертиков хочется хотя бы временно вырваться на свободу, но она боится провала. Вы представляете, что учинит ее мамаша, если меня разоблачат?

У Виталия вытянулась физиономия.

– Но...

– Подождите, я еще не закончила, – нахально перебила его Яна. – Несмотря на риск, Марина согласна попробовать, при условии, что я как следует подготовлюсь к рокировке. Сейчас вы отвезете меня к ее подруге Кате...

– Что?! – Предложение поехать к Кате настолько потрясло Виталия, что он напрочь забыл о приличиях и необходимости быть любезным с претенденткой на главную роль в его постановке. – Вы с ума сошли? Никто, абсолютно никто не должен даже догадываться о предстоящей подмене. Иначе вас точно ждет провал!

"Ишь, как возбудился! – мысленно отметила Яна. – А Марина-то права! Этот субчик определенно затевает какую-то пакость". Она состроила удивленную мину и спросила, наивно распахнув глаза:

– Почему? Марина сказала, что доверяет Кате, как самой себе!

– Вы не знаете Катерину! – горячо заговорил Виталий. – Это экзальтированная, до неприличия болтливая особа. Ради красного словца не пожалеет и отца. Она действительно тепло относится к Марине, но хранить секреты не умеет. И даже если попытается, ее будет так распирать, что любой мало-мальски наблюдательный знакомый сразу почует запашок скандала и без труда расколет эту сороку. Разумеется, она возьмет с конфидента честное слово, что он будет нем как могила, но вы же понимаете, какова цена таким обещаниям! Не пройдет и двух дней, как весь город будет обсуждать эксцентричную затею губернаторской дочки.

– Хорошо, давай не будем посвящать Катю в суть плана. Я в гриме, поэтому сама она ни о чем не догадается. Мало ли для чего Марине нужно, чтобы я знала подробности ее жизни и историю семейства! Может, она хочет, чтобы я написала о ней биографический роман.

– Нет! – уперся Виталий. – Если Катерина расскажет кому-то, что Маришка прислала к ней девицу, которая интересуется семейством Турусовых, и это дойдет до ушей Альбины или губернатора, на тебя натравят службу безопасности...

– Придется рискнуть, – отрезала Яна. – Я предпочитаю познакомиться с работой губернаторской службой безопасности до того, как подменю дочь губернатора, а не после. Это, знаешь ли, менее опасно для моей любимой шкурки.

– Ты не понимаешь...

– Нет, это ты не понимаешь! Для того чтобы убедительно сыграть роль, я должна знать о Марине все. Сама она подготовить меня не может, потому что на это нужно время, а у нас с ней на все про все максимум полчаса в день. Значит, кто-то должен нам помочь. Марина убеждена, что Катя – лучшая кандидатура. Катя – ее подруга, они знакомы с детства и доверяют друг другу. У Кати есть домашние видеофильмы с Мариной, и мне необходимо их просмотреть, чтобы научиться говорить и двигаться, как Марина, узнать ее характерные жесты, – импровизировала Яна. – И если ты считаешь, что к Кате обращаться нельзя, я отказываюсь участвовать. Провал, знаешь ли, слишком дорого мне обойдется!

– Успокойся, пожалуйста. – Ее угроза явно напугала Виталия, и теперь он лихорадочно пытался придумать выход из положения. – Давай не будем рубить сплеча. Обсудим все спокойно, без эмоций...

Но Яна не собиралась заключать перемирие, тем более что противник дрогнул. Нужно было дожать его, пока он не собрался с силами для новой атаки.