Текст книги "Мастер Трав X (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Мастер Трав X

Глава 1

Я разложил добытые гнилодарцами растения на столе. Редкие ингредиенты, добытые гнилодарцами в Глубинах, уже начали терять свой первозданный вид. Листья слегка поникли, стебли утратили упругость. По некоторым (вроде корня-сердца) было не особо видно, испортились они или нет, но я надеялся, что всё же нет. Ведь если хоть один ингредиент пропадает, тяжелая вылазка гнилодарцев окажется напрасной. Я понимал, что полноценно высадить их сейчас у меня нет ни времени, ни сил, ни подходящей почвы. Придется импровизировать.

Я достал свой нож, протер его, смазал гидролатом (на всякий случай, все-таки он положительно влияет на регенерацию растений) и начал аккуратно срезать черенки с самых ценных образцов, которые в теории можно приживить к растениям из сада.

Да, прививка и черенкование – а что еще оставалось?

Я вышел в сад и, выбрав один экземпляр мяты, сделал аккуратный надрез на толстом стебле взрослой мяты, после чего вставил туда крошечный черенок древнего папоротника и зафиксировал его каплей свежей живицы. Решил, что лишним не будет. Затем прикоснулся к месту среза используя Дар, и начал сращивание. Поначалу всё шло хорошо, стебель (я это почувствовал) врос в мяту, вот только дальше всё пошло не по плану: прямо на моих глазах мята просто смяла, подавила и поглотила чужеродный отросток. Черенок почернел и иссох за секунды.

– Да уж… – почесал я голову, – Неприятно.

Ладно, возможно всё дело в размере. Слишком большой экземпляр мяты я выбрал. Нужно что-то намного поменьше.

Я сразу переключился на молодые, едва проклюнувшиеся ростки мяты и восстанавливающей травы. У них еще не было той агрессивной мощи, которая могла так быстро подавить чужеродное растение. Вдобавок я теперь прислушивался к каждому растению и даже среди мелких выбирал самое «неагрессивное». Я наклонялся к самым листьям, почти касаясь их ухом, и, прикрыв глаза, использовал чутье травника (как его называл Грэм). Я вслушивался в их «голоса», улавливая тонкую вибрацию и резонанс. Я искал те ростки, чья частота живы не конфликтовала бы с черенками.

Пришлось перебрать почти два десятка совсем мелких мят и трав, прежде чем нашел то, что должно было подойти.

Нащупав нужный ритм, я осторожно, по капле, влил свою живу и произвел сращивание. И теперь это сработало. Молодые стебельки приняли чужаков, и жива потекла по общим каналам. Черенки слегка воспряли и выпрямились.

Я некоторое время понаблюдал за ними и убедился, что они не вянут, и их никто не пытается высосать. Посмотрим, что из этого выйдет.

Для части растений я создал в неглубокой плошке гидролатовый раствор и погрузил их туда. Все-таки гидролат обладал сильными регенерирующими свойствами, а с каплями янтарной росы они стали еще мощнее. Был шанс, что в них смогут проклюнуться корешки, а если нет, то это точно поддержит их бодрый вид. Туда же добавил своей живы, и как будто листья чуть распрямились от моего воздействия. К моменту когда я закончил с этими ингредиентами, Грэм успел сделать ходку за водой и за алкоголем.

– Принес, – сказал он ненадолго заходя в дом.

Грэм поставил на стол две пузатые бутылки, очевидно с алкоголем.

– Самый крепкий, как ты и просил.

– Спасибо.

Лишним не будет. Сейчас вообще ничего лишним не будет.

Теперь можно было приступать к главному – к мази.

Я подошел к корзине, где свернулась Виа.

ИДИ СЮДА, – мысленно позвал я.

Лиана высунулась, ее щупальца вопросительно покачивались. Она чувствовала мой настрой и ей это явно не нравилось. Вернее, она понимала, что за этим последует.

ОЧЕНЬ НАДО.

Я перехватил три её небольших отростка и быстрым, точным движением ножа отсек их.

Резкая, но не сильная боль тут же ударила меня через нашу Глубокую Связь.

НИЧЕГО. ТЕРПИ. Я ТОЖЕ ТЕРПЛЮ.

Эти слова немного успокоили Виа. Все-таки она знала, что я делю ее боль. И мне не менее больно, чем ей.

Вдобавок я почти сразу начал обрабатывать ее раны смесью гидролатов, которые начали стимулировать восстановление отрезанных ростков. И напоследок я добавил порцию живы, которая ускорила процесс.

Я бросил отсеченные куски Виа в ступку и начал растирать их пестиком, превращая в однородную смесь. Рядом уже лежали готовые ингредиенты, которые тоже нужно было растолочь. Я занялся и ими, и когда растер их до однородной массы, то начал смешивать. Жаль, Виа за это время не успела поднять устойчивость к черной живе, а только к черной хвори, так что эффективность этой мази будет такая же, как и у предыдущей, но ничего, даже это может сыграть свою роль в выздоровлении двух раненых гнилодацрев.

Смесь приобрела глубокий темно-зеленый цвет и насыщенный аромат трав и смолы. Я выскреб всё до последней капли в глиняную баночку. Получилось не так много – должно хватить впритык на этих двоих. Надеюсь… Но это максимум, который я мог сделать в такие сжатые сроки.

А дальше началась варка.

Процесс был привычный, но оттого не стал менее скучным. Варить одно и то же – то еще удовольствие, а еще и вдобавок, когда ты сильно спешишь.

Почти три часа я непрерывно стоял у огня и следил за всем. Седой первое время бегал вокруг и совал нос в каждый ингредиент, но вскоре ему это надоело и он просто лег на стол свесив лапки и хвост. Рассветница не проявляла особого интереса к моей возне: она лишь изредка поглядывала на меня, приоткрыв один глаз. Что-то она стала менее активной. Видимо всё дело в беременности, о которой Кирос сказал Грэму.

Да, пора бы и Седым заняться, и сбором едких растений – надо снова пойти к речке вонючке и добыть разные ингредиенты. Но вот как всегда навалилось всё то, чего ты не ожидал.

– Ничего… – вздохнул я. – Скоро мы тебя, Седой, сделаем сильнее. Зверем Силы станешь.

– Пи? – приоткрыл он один глаз.

– Ага, рыжего вожака одной левой снесешь.

– Пи!

Да и рассветнице пора делать ванночки, а для этого нужно отправиться в Проплешину.

Я вздохнул.

Ничего, лучше куча забот, чем ни одной. Тем более, все эти заботы мне самому приятны.

Я делал партию за партией и на каждую уходило более получаса. Что-то сегодня как назло процесс наоборот шел медленнее обычного.

Когда я решил, что хватит и пора отправляться к больным, у меня на руках было двенадцать бутылочек с эликсирами восстановления. Какой-никакой, а запас. Но был и неприятный момент. Я бросил взгляд на бутылочки с эссенциями – там осталось эссенций на донышке, даже четверти не наберется. Запас подходит к концу. А в моем саду листья мяты и травы еще не успели отрасти до нужных размеров.

Похоже если не сегодня, так завтра придется идти на луга у Кромки, где я добывал себе первые экземпляры мяты, и срезать там листья, а потом гнать из них эссенцию. Пусть это будет обычная мята, а не улучшенная, как у меня, но выбирать не приходится. Без эликсиров эффективность любого лечения будет снижена, а потреблять эликсиров эти двое больных будут в первое время много.

Я критически осмотрел получившиеся двенадцать бутылочек. Анализ применять не стал – не было сил, – но чутье подсказывало, что из-за спешки и моей внутренней усталости качество получившихся эликсиров ниже обычного. Сейчас, правда, это не столь важно. Я надеюсь, что с помощью трупоедов Рыхлого, живососов Лиры, моей мази и прямой подпитки живой мы вытащим этих двоих с того света.

Я тяжело оперся о стол чувствуя, как гудят ноги. Четыре часа интенсивной работы после тяжелого похода в Глубины и растраты крови Симбионта давали о себе знать. Сегодня я еще ни разу не отдыхал. Надеюсь после лечения гнилодарцев наступит этот блаженный момент и я просто как следует посплю. Тело требовало восстановления и…пищи.

Грэм зашел, взглянул на меня и покачал головой.

– Только не говори, что снова собираешься идти к гнилодарцам?

Я улыбнулся.

– Элиас, ты только сегодня поднялся после полутора недель отключки. Ты и у дубов уже перенапрягся, и я вижу, что после этой варки ты почти падаешь. Давай просто отдадим Рыхлому эликсиры и мазь, и дальше пусть уже сами. Мы останемся дома. К тому же, мы можем не успеть вернутся до темноты.

– Вернемся, дед, не преувеличивай. Еще не настолько поздно. А по поводу больных гнилодарцев…видишь ли, мне надо передать им свою живу – это такая же часть лечения, как и мазь. Если я не поддержу их организмы напрямую, они могут и не пережить «чистку» тел. А вот всё вместе может сработать. Нет, без вариантов – мы должны идти. Ты сам знаешь, насколько помогает подпитка живой.

Грэм обреченно вздохнул.

– Знаю, помогает…

Через минуту мы уже собирались. Грэм загрузил к себе в корзину всё основное, мне же досталась почти пустая корзина.

Шлепа, увидев, что мы снова уходим, недовольно загоготал, расправляя крылья. Не любил он, когда мы уходили. Недовольно проскулил и волк. Даже не знаю, может уже пора сказать Трану, что он может забирать своего старого питомца? Все-таки теперь к нам в дом уже никто не полезет. Все проверки от Марты мы уже прошли. Остается, правда, Эйна, но не уверен, что ее так уж интересуют растения. Скорее я и мой Дар.

А с другой стороны…с волком действительно безопаснее и спокойнее. Так мы точно знаем, что никто не проберется незамеченным мимо. Седой привычно запрыгнул мне в корзинку и свернулся клубком, погрузившись в сон.

– Пошли, – сказал Грэм, – запирая дом и сжимая свою секиру. – Будем двигаться быстро.

– Хорошо, – кивнул я.

Вскоре мы были уже у Кромки.

До дома Морны мы добрались так быстро, как могли. Вернее, как мог я. Все-таки ориентировались больше на меня. Ну а я выжимал из себя максимум. И вновь наш приход не остался незамеченным.

Нас уже ждали.

– Быстро вы, – сказал Рыхлый.

– Торопились как могли, – буркнул Грэм, – Все ради двух мутных гнилодарцев.

– Сам ты мутный, старик, – фыркнула Арна.

– Давно по заднице не получала? – грозно нахмурил брови Грэм.

– Угроз стариков не боюсь, – прищурилась девушка и колючки на ее теле чуть высунулись.

Я заметил, что рубаху – ту, рваную, – она поменяла. Впрочем, раны врядли им тут было чем обработать.

– Где они? – спросил я у Нурла.

Имел в виду я, конечно, больных гнилодарцев.

– Внутри. – коротко ответил камнеголововый, – Перенесли.

Я кивнул и пошел туда.

Грэм остался снаружи.

– Посижу тут, погляжу за буйными девицами.

Рядом с Арной сидел Иглыш, но он только изредка поглядывал на сестру с укоризненным взглядом.

Орлу не было видно, скорее всего где-то на заднем дворе как и Мокрец. Паучков Шурши я видел везде.

Я еще раз бросил взгляд на Грэма, который уселся возле ступеней и поглаживал свою секиру, затем взял корзину с алкоголем и эликсирами и вошел внутрь.

Больных уложили на циновки и сняли с них грязную одежду. Воздух в комнате был тяжелым, спертым. Клык и Морна были внутри. Рыхлый вошел вместе со мной.

Я заметил, что Морна уже приготовила горячую воду. Она кипела в большом котелке. Рядом лежали несколько деревянных тазиков и чистые тряпки. Рыхлый же успел прокалить в огне те кинжалы, которыми я работал в прошлый раз – они запомнили, что я делал.

– Спасибо, – кивнул я им, – Это ускорит процесс.

Морна кивнула. Выглядела она чуть лучше, но всё равно было видно, что старалась особо резко не двигаться. Чуть позже я заметил спящего в углу Лорика. Похоже, после приема того зелья его надолго отрубило.

Я поставил рядом с больным корзину и достал мазь и эликсиры.

– Ты успел найти…жуков? – спросил я Рыхлого.

– Успел.

– Морна, Лира готова?

– Сейчас позову, – ответила она и неспеша направилась на улицу.

Я же подсел к Микле, – гнилодарцу с мутировавшими ушами, – и приложил руку к нему. Через секунду в него хлынул поток живы, который он всосал как губка воду. Похоже, та жива, которую я ему дал перед уходом, вся использовалась больным телом без остатка. Закончив с передачей живы я взял в руки бутылочку с эликсиром, и при помощи Рыхлого влил ее внутрь.

Тоже самое я сделал и с женщиной. Пусть ее лечением я займусь потом, но эликсир лишним не будет.

– Что, – спросил Рыхлый, глядя на меня с кинжалом, – Как в прошлый раз?

– Как в прошлый, – вздохнул я, приступая к этой неприятной работе. – А где твои трупоеды?

Рыхлый пошел к столу и принес крупную миску, накрытую тряпкой. Когда он ее открыл, я увидел мелких, извивающихся белых червей. Трупоеды.

Уже через пять минут работы им нашлось применение. Некоторые части я не мог срезать полностью, слишком много лишней плоти я бы задевал, но эти «личинки» справлялись поразительно быстро. Они сжирали только мертвую плоть, не трогая живую. Но с чем они не могли справиться, так это с черными пятнами въевшейся живы. Как только их жвала впивались в такие участки, черви мгновенно чернели, сворачивались кольцом и погибали.

Я услышал как скрипнула дверь.

Это вернулась Морна с Лирой.

– Я готова, – сказала девочка, без страха подходя к нам, и наблюдая за нашей работой.

– Живососы? – уточнил я.

Она не ответила. Просто в комнату влетели десятки этих насекомых, напоминавших фиолетовых шершней, которые послушно уселись на ее руку.

– Хорошо. Тогда смотри – будешь направлять их в те места, на которые я указываю, поняла?

– Поняла, – с очень серьезным видом кивнула Лира.

– Здесь, – я указал острием на глубокую черную язву на плече, где очевидно было скопление черной живы – Вытяни эту дрянь.

Лира кивнула. Шершни сорвались с ее руки и приземлились на края раны. Они вонзили свои длинные иглы-хоботки глубоко в мышцы и начали качать. Их фиолетовые брюшки на глазах начали наливаться угольной чернотой.

Тянуть темную живу было для них губительно. Один за другим, шершни начинали судорожно жужжать, их крылья опадали, и они замертво валились на стол. Но это происходило намного медленнее, чем в случае с черной хворью Грэма – эта жива не была настолько губительной. Тем не менее, в этот раз Лира собрала действительно много живососов – я насчитал более полусотни этих существ. И это хорошо. Возможно и хватит на этих двоих.

Лира, теперь уже опытная, отправляла своих живососов в огонь, и теперь я не видел ни разу, чтобы ее личико скривилось от боли – Гнус хорошо ее научил.

Когда раны были очищены от видимой черной дряни, я щедро полил их алкоголем. Микла даже не приходя в сознание откуда-то нашел силы и выгнулся дугой от боли, но Рыхлый удержал его. Затем я начал наносить мазь. Едва я открыл ее, как приятный концентрированный запах трав наполнил воздух и перебил неприятный запах гниющей плоти, витавший вокруг мужчины.

Процесс пошел.

Я работал кинжалом, Рыхлый – червями, до конца очищая раны, а Лира – живососами, откачивая черную живу из самых глубоких ран.

После пришел черед мази. Я втирал её не жалея, и уже во время обработки ран понял одно – мази хватит только на мужчину. Женщину подлечить сегодня не выйдет.

А мест с черной живой всё еще хватало. И еще я понял, что переоценил силы Лиры. Живососов не хватит на всё. Да еще и мелких черных ранок тоже хватало.

– Рыхлый, – я повернулся к гнилодарцу. – Доставай мелких пиявок.

Гнилодарец удивленно вскинул брови.

– Да, тех мелких, которые не справляются с черной хворью деда. Нам нужно добраться до его духовного корня. Внешние раны мы зачистили, но если не вытянем ту самоорганизующуюся дрянь изнутри, мы лечим лишь видимую часть черной живы, в то время как там внутри уже очень много этой дряни. Лечение будет как с Клыком.

Рыхлый колебался лишь мгновение. Он кивнул, достал кувшин с пиявками и уселся напротив головы Миклы. Потом извлек из кувшина небольшую черную плакальщицу и начал.

Рыхлый проталкивал пиявку, закрывал глаза, погружался в контроль пиявкой и направлял её к духовному корню больного. Как только он начинал тянуть, я клал руку ему на плечо и вливал в него свою живу непрерывным потоком, компенсируя его энергозатраты. Я знал, что он был истощен еще после лечения Грэма. Благо, сегодня я был полон, хоть с такими тратами даже мой духовный корень неуклонно пустел.

Радовало одно: пиявки не погибали, они раздувались, цепенели, но черная жива, в отличие от черной хвори, не сжирала их.

У Рыхлого было двенадцать мелких пиявок и использовали мы их всех.

Когда последняя пиявка вышла из больного Рыхлый обмяк, тяжело дыша, весь покрытый потом. Он действительно устал.

Я же отнял руку от его плеча и применил Анализ на Микле.

Голова взорвалась болью, но я хотел знать, насколько все стало лучше.

[…Прогнозируемое время жизни: 1.5 недели до разрушения оболочки.]

А что до черной живы, то ее объем в духовном корне снизился на пятнадцать процентов.

Да, это было хорошо. Мы отвоевали для Миклы полторы недели времени. Значит он выживет. Я был уверен, что мы долечим его.

На пошатывающихся ногах я развернулся и вышел наружу подышать свежим воздухом.

Я сел рядом с Грэмом и втянул в себя чистый лесной воздух.

Нурл, увидев меня, тут же встал.

– Ну как? – басом спросил гигант, с надеждой заглядывая мне в глаза.

– Теперь не умрет, – хрипло ответил я, – В ближайшую неделю так точно. Но лечить надо еще не один раз.

– А Шель? – как-то взволнованно спросил Нурл – Что с ней?

– Ей займемся чуть позже. Мази у меня не осталось, всё ушло на Миклу.

– Понятно… – протянул камнеголовоый.

Нурл долго, не мигая, смотрел на меня своим тяжелым, каменным взглядом. Затем он вдруг склонил голову.

– Спасибо, травник, – глухо произнес он. – Ты сильно нам помог. Мы этого не забудем. Я не забуду.

Я лишь устало прикрыл глаза, наслаждаясь прохладным ветром.

Даже говорить и то было тяжело. Но внутри поселилось какое-то приятное чувство. Всё потому, что я сумел, пусть и при поддержке других, вытащить Миклу. Дать ему еще времени.

Кажется, сегодня неплохой день. Действительно неплохой.

Дверь снова скрипнула. На крыльцо вышли Морна и Лира, а затем и Клык.

Совершенно неожиданно мне на колени Морна поставила миску с медовыми сотами.

– Ешь. Тебе надо восстановить силы, – сказала Морна. – Ты устал.

Грэм посмотрел на Морну, а затем на меня и хмыкнул.

Я благодарно кивнул Морне, подцепил пальцами кусок сот и отправил в рот. Это было ровно то, что нужно сейчас, после такого тяжелого дня. Я жевал, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Не уверен, что чувствовал вкус меда, но зато ощущал, как он наполняет меня силами.

И тут вдруг Лира сказала:

– Мама… Меня мои жуки не слушаются. Они не летят ко мне.

Я посмотрел на Лиру, которая села чуть в стороне. Похоже, девочка перенапряглась.

Точно так же подумала и Морна.

– Устала? – спросила она и сев рядом с девочкой обняла ее.

– Нет, дело в другом. – как-то серьезно ответила Лира.

– А меня не слушаются пчелы, – следом за ней сказала Майя.

Я замер, перестав жевать.

Но «добивочным» стал голос Рыхлого, который сказал:

– Мои черви тоже…не слушаются. Кто-то перехватил над ними контроль.

Грэм мгновенно подобрался. Топор и секира оказались в его руках быстрее, чем я успел моргнуть.

Нурл с Клыком тоже изготовились.

Перехватить контроль над роем существ сразу трех Одаренных? Такое было просто невозможно. И тем не менее это сейчас произошло.

А затем мы услышали шум. Все напряглись. Двигалось в нашу сторону что-то большое и уверенное в себе. Через секунд двадцать из подлеска, ломая кусты и с хрустом подминая под себя молодые деревья, начала выползла совершенно не спеша здоровенная тварь. Жук. Только размером он был с хорошую телегу, закованный в иссиня-черный хитин. Его массивные жвала щелкали, перемалывая ветки без малейшего напряжения. А я подумал, что хорошо, что Виа сейчас в другой стороне.

А на его широкой, бронированной спине, скрестив ноги, сидел человек. Древний-древний старик.

Жук остановился на краю поляны перед домой Морны. Старик медленно, будто со скрипом, повернул голову в нашу сторону, словно принюхиваясь. Его тонкие, бескровные губы растянулись в улыбке, обнажив черные пеньки зубов.

– Нашел, – коротко сказал он.

– Могильщик? – одновременно удивленно и радостно выдохнул Рыхлый.

Меня сразу чуть попустило. Именно про этого человека рассказывал однажды Гнус. Бывший глава деревни гнилодарцев. Однако Грэм как обычно не спешил опускать оружие.

Глава 2

Я взглянул на Грэма и понял, что возможно зря расслабился. Отставив в сторону миску с медом я, на всякий случай, привстал.

Кинув еще один взгляд на этого древнего, иссохшего старика, восседающего на спине исполинского бронированного жука, я задумался. Такое его появление точно не было случайностью. Не зря он въехал на поляну именно так – ломая кусты, не скрываясь, и подавляя чужую волю (вернее, чужие Дары, их власть над питомцами) и тем самым демонстрируя абсолютную мощь. Он хотел показать, что несмотря на свое продолжительное отсутствие, он по-прежнему здесь главный. Что он по-прежнему сильнее любого из них, и даже всех их вместе взятых. Силу просто так, ради забавы, своим не демонстрируют. Он с ходу, одним этим давлением пресекал любое возможное неповиновение. Хотя…зачем ему это – пока еще было непонятно. Обстановка тут, в доме Морны, только-только начала налаживаться, как и здоровье всех тех, кто у нее нашел временный приют и надеюсь так и продолжится.

Камнеголовый Нурл тяжело сглотнул, сделал полшага вперед и, склонив свою массивную голову, уважительно и глухо произнес:

– Глава. Давно вас…не было.

Что-то не припомню до сих пор в нем такой «покорности».Значит, главу он действительно уважает, и признает его силу. Впрочем, сложно ее не признавать, при такой то демонстрации.

Морна, стоявшая в дверях, лишь как-то недовольно поджала губы. Она не смотрела прямо на Могильщика – ее взгляд был устремлен куда-то в сторону, в подлесок, словно она ожидала чего-то еще, может ожидала, что старик пришел не один. И была как будто раздражена. Похоже, она не очень-то хотела видеть его у себя дома.

– Что такие мрачные? – каким-то скрипучим, но на удивление бодрым голосом спросил старик.

Он легко, словно в его теле не было ни капли старческой немощи, спрыгнул с широкой спины жука на землю. А может всё это для виду, и на самом деле даже этот прыжок дался ему тяжело? Непонятно. Старик определенно странный, хотя бы уже тем, что я не знаю чего он хочет, а значит нужно присматриваться к нему. Тот, кто так долго был главой гнилодарцев простачком быть не может. Особенно если вспомнить какие там Старейшины, – например тот же Хельм, – и которые при нем скорее всего и пикнуть не смели.

В этот момент из-за моей спины выскочила Лира. Девочка радостно пискнула и бросилась прямо к старику, обхватив его худые ноги руками.

– Ты вернулся! – звонко крикнула она.

Точно! Она ведь говорила, что именно он учил ее управлению насекомыми.

Могильщик улыбнулся и мягко, почти ласково похлопал девочку по спине своей костлявой рукой.

– Вернулся-вернулся, даже немного живой, – пробормотал он. – Подросла…сильно подросла. Покажи, как теперь с контролем?

– Сейчас! – воскликнула Лира и через пару мгновений вокруг нее закружился рой жуков-светляков, до того момента прятавшийся то ли в складках одежды, то ли незаметно подлетевший сбоку. Жуки выстроились в воздухе в идеальное, мерцающее фиолетовым светом кольцо и закружились над головой девочки рисуя сложные фигуры. Лира довольно улыбнулась.

– Вот как могу, – и уперла руки в бока, – И не только это, я много чего теперь могу. Меня Гнус немного подучил.

– А…Гнус…кхм…ладно, потом. А сколько всего можешь контролировать?

Лира напряглась, и тут же тысячи и тысячи насекомых поползли и влетели, создавая черное облако вокруг нее. Наслаждаясь своим контролем, она закрыла глаза.

Могильщик довольно посмотрел на нее, а потом взмахнул рукой и облако тут же расступилось, послушное его воле.

– Молодец Лира, Ты сильно прибавила. Надо продолжать в том же духе и будешь самой сильной над насекомыми – Дар позволяет.

Лира открыла глаза, удивляясь тому, как легко у нее перехватили контроль над насекомыми и кивнула.

– А куда ты уходил? – напряженно спросил Рыхлый, не сводя глаз со старика. И тут же добавил, сглотнув: – И почему вернулся? Я… мы думали, ты ушел навсегда.

Могильщик посмотрел на гнилодарца и словно на пару секунд завис, что-то вспоминая.

– Уходят навсегда только в землю, Рыхлый, – философски вздохнул он после этой заминки. – А у меня были дела там, в Глубинах. Важные дела….

Гнилодарцы промолчали. Никто не стал допытываться, что это были за дела. Однако, думаю, у каждого гнилодарца все же возникал вопрос, а что такого важного было у него, что он покинул деревню? Потому что только из-за его отсутствия с деревней произошло то, что произошло.

Возможно, до теперешнего момента они считали его погибшим, но теперь все менялось. Он был очень даже жив, и имел большие силы.

Я же попытался осторожно прислушаться к Могильщику. Я прикрыл глаза, концентрируясь на своем духовном корне и навыке ощущения живы. Остальных гнилодарцев я чувствовал смутно: их ауры были рваными, истощенными и пульсирующими болью. Но когда я попытался «нащупать» Могильщика…

Я вздрогнул. Я не ощущал его вообще, то есть абсолютно! Аура вокруг этого старика не «висела» в воздухе, как у обычных Одаренных.

Еще через время я понял, что меня смутило: вокруг Могильщика образовался словно энергетический вакуум. Он скрывает свою ауру! Полностью ее спрятал, все ее проявления.

И это либо просто привычка того, кто привык бродить в Глубинах, либо ему есть что скрывать, либо…это вообще ничего не значит. Я вздохнул. Правда, отсюда вытекала другая проблема: если этот старик умеет так виртуозно скрывать свою ауру, контролируя каждую каплю энергии, то, возможно, мое зеленое сияние Дара видно даже без малейшего напряга.

– Значит, вот сколько вас осталось… – медленно протянул старик, обводя взглядом наш небольшой отряд, и медленно направился к дому. Лира шла рядом с ним, не отставая. Только теперь к ней вновь вернулся контроль над ее насекомыми.

Не знаю почему, но вид Лиры идущей рядом с Могильщиком как-то снял напряжение со всех, даже с Грэма. Он, до этого момента крепко сжимающий секиру, чуть опустил ее, понимая, что такое начало диалога не лучшее.

Но вот мне наоборот стало беспокойнее. Чем ближе подходил Могильщик, тем острее я чувствовал исходящую от него опасность. Это было какое-то инстинктивное чувство угрозы. Такую же явную опасность, пробирающую до костей, я чувствовал, наверное, только рядом с Целителем. Это не значило, что Могильщик был таким же молниеносно быстрым, но его Дар и его возможности казались на другом уровне, нежели у других гнилодарцев.

– Как ты подчинил моих червей? – снова подал голос Рыхлый, когда Могильщик поравнялся с нами. – И главное – зачем? Ты раньше так не умел.

Все взгляды вновь скрестились на старике.

– Не только твоих червей, – спокойно ответил старик, небрежно присаживаясь на крупный валун у самого крыльца. – Я всё тут подчинил. Вон, Шурша в лесу тоже недовольна, я это прекрасно чувствую. А зачем – так мало ли? – он пожал худыми плечами. – Наделали бы глупостей с перепугу. Может, вздумали бы атаковать сгоряча. Кто вас, молодых, знает? Сдержанности нет. А что до того, что раньше так не умел…так научился.

– Никто бы тебя не атаковал, не выдумывай! – фыркнула Морна, скрестив руки на груди. – Тут все тебя знают, Зикар.

Вот, значит, как его зовут – Зикар. Честно говоря, Могильщик ему больше подходит.

– Все, да не все, – отмахнулся старик, – Тут есть незнакомые мне…лица.

Его блеклые глаза (может, он уже плохо видит?) медленно скользнули по фигуре Грэма, а затем остановились на мне. Взгляд был цепким.

– Ты, значит, охотник? – обратился он к деду.

– Да уж не гнилодарец. – мрачно отозвался Грэм, не отводя от него взгляда.

– Далековато от своих отошел.

– Хожу где хочу, – отрезал Грэм.

Могильщик еще пару мгновений посмотрел на Грэма, но смотрел куда-то внутрь. Будто даже слова, которые говорил старый охотник, не имели значения, и он обращал внимание на что-то свое.

– Чую в тебе черную хворь, – задумчиво принюхался Могильщик. – Глубоко сидит.

– Поверь, старик, ее я тоже чую. Всем телом чую, – огрызнулся Грэм. – Каждый день, каждый миг.

– Странно, что ты еще не помер с такой-то дрянью внутри, – искренне удивился Могильщик.

– Да не очень хочется в могилу, вот и не помираю, – хмыкнул Грэм, чуть сильнее опершись на секиру.

Могильщик издал каркающий смешок, затем вздохнул и потер поясницу.

Я же всё это время прислушивался к его ауре, но ничего ощутить не мог. Все та же пустота.

– Подустал я, пока добирался до вас через буреломы и всяких тварей… Морна, девочка моя, может, чайку с медом у тебя для старика найдется?

Морна смерила его долгим взглядом.

– Найдется, – наконец выдохнула она, и развернулась, уходя в дом. Ей было всё еще тяжело ходить, но я видел, что она хотела показать, что в порядке.

– Дед Зикар, а можно я покатаюсь на жуке? – Лира дернула его за рукав, указывая на хитинового монстра, который меланхолично жевал какую-то корягу. – Можно?

Могильщик закряхтел.

– Ладно уж, иди сюда.

Он подхватил Лиру (и откуда только силы взялись в этих руках-веточках?), а затем подошел к жуку и одним движением подсадил девочку на широкую спину между пластинами-крыльями. Девочка довольно завизжала, а жук, повинуясь безмолвному приказу, начал медленно, переваливаясь с лапы на лапу, ходить взад-вперед по полянке.

Могильщик же вернулся к валуну.

– А ты, значит, травник? – спросил он, уставившись прямо на меня.

– Да, – коротко ответил я.

– Он лечит нас, – неожиданно встрял Клык, делая шаг ко мне. – Помогает нам зельями и прочим. Без него мы бы тут… загнулись. А я так и вовсе должен ему жизнь. Он спас меня.

Я не знал как реагировать на такую «защиту».

– Вот как… – Могильщик задумчиво почесал подбородок и обратился ко мне – Интересно… Не помню тебя в нашей деревне, парень.

– Ты его и не можешь помнить, – снова влез Грэм, заслоняя меня плечом. – Это мой внук. И он не из вашей деревни.

– Да… – протянул Могильщик, и слово «деревня» повисло в воздухе тяжелым камнем. – Деревня… Кто-то расскажет мне, что там случилось? Я зашел и увидел пустоту – никого больше нет.

Камнеголовый указал на дом, как бы приглашая его внутрь. Тот кивнул, кряхтя поднялся, и вошел внутрь дома.

– Вижу тут больные есть, – бросил он через плечо.

Мы все потянулись за ним. В полумраке комнаты Могильщик подошел к циновкам, на которых лежали Микла и Шель. Он присел на корточки, внимательно вглядываясь в их изуродованные черным туманом лица и тела.

– А они плохи, – констатировал он. – Прям очень…

– Но лучше, чем были утром, – заметил Нурл. Гигант кивнул в мою сторону. – Спасибо Элиасу они еще живы. Микл был на грани, а сейчас задышал даже лучше.

Могильщик медленно повернул голову и посмотрел на меня каким-то новым взглядом.

– Значит, ты не позволил им умереть?

Я кивнул и ответил:

– Не позволил, и не позволю. Но до полного излечения еще нужно немало сделать. Особенно с женщиной. Работы хватает, и не на один день.

– Спасибо, парень, – неожиданно искренне сказал Могильщик. – Я их знаю с пеленок. Они… хорошие люди. А вот дрянь, что в них въелась… Черный туман, да? Но какой-то другой, он отличается…не пойму чем.