Текст книги "Мастер Трав III (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Солнце уже почти скрылось за деревьями, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. В такие моменты легко забыть обо всех проблемах и просто… быть. Но мысли всё равно вернулись к тому, что произошло сегодня.

Гиблые.

Я начал думать о словах Грэма, что они изгнанники, которые нашли способ выживать в Хмари, поклоняются Чернодреву и носят его метку. Гиблые охотятся на охотников, а охотники – на них. И, похоже, начнется еще одна охота, потому что Грэм пошел к Джарлу, на руке которого зарубки, отображающие количество убитых Гиблых. И раз он до сих пор не остановился и не успокоился, значит был какой-то конкретный Гиблый, ответственный за смерть его отца и именно его он и хотел найти. Иначе бы после стольких убийств его ярость сошла бы на нет, а по словам Грэма это не так. Вспоминая огромную фигуру Джарла и то, как он при таких габаритах мог неслышно двигаться я понимал, что этого охотника мало кто может остановить. Как там говорил Грэм? Джарл может убить Костолома одной рукой? И речь о твари, которая порвала Варна так, что ему пришлось бежать. Встреться такой мне, от меня не осталось бы ничего. А ведь Морна по-сути не просто знахарка с треснутым Даром – она была…мостом, связующим звеном между Янтарным и всем тем миром, который существовал за его пределами. Гнилодарцы покупают у неё лекарства, Дети Коры (друиды?) имеют с ней какие-то дела – Грэм упоминал об этом с явной неприязнью. Шипящий приносит ей редкие ингредиенты из глубин.

Она знает всех, со всеми торгует. Она – нейтральная территория, где встречаются те, кто в других обстоятельствах убили бы друг друга. И я… я теперь тоже часть этой сети через неё.

Возможно это еще одна причина, почему её никто не трогал и почему даже Шипящий вёл себя с ней… осторожно. Она была слишком полезна, слишком важна как посредник. Убить её означало бы потерять доступ к целой сети связей и ресурсов. Ведь она когда-то жила в глубине и была частью того дикого мира Зеленого Моря, и там ее воспринимали как «свою», и при этом она все еще оставалась человеком. Чтобы вести такую «торговлю» и оставаться в живых нужно быть очень умной и хитрой женщиной.

Может ли быть, что Шипящий такой же посредник? Может остальные Гиблые еще хуже, чем этот мутант, и он как Морна – самый «нейтральный» и спокойный представитель своей группы? Вполне возможно. Я мысленно воспроизвел его в голове и задержал взгляд на месте Черного Древа на предплечье, где стояла метка Гиблых.

Грэм говорил, что они поклоняются Чернодреву и черная хворь их не трогает. Совпадение? Не думаю. Что, если эта метка – не просто символ принадлежности, а нечто большее? Что, если она…нечто вроде «прививки» от черной хвори? Что если Гиблые нашли способ сделать то же самое с грибком Чернодрева – контролируемое заражение, которое делает их невосприимчивыми к воздействию черной хвори. Это звучало уже логичнее, ведь при любом «обыске» или проверке метки моментально их выдадут и причина может быть только одна, – они не могут не ставить эти метки, иначе не проживут в Хмари.

Если я об этом догадался, то Грэм и Морна точно это знают. А это значит, что и цена такой «прививки» такова, что Грэм на подобное никогда не пойдет. Или же дело вообще в другом и только Гиблые обладают секретом создания такого «пропуска», и ни с кем кроме своих им не делятся. Возможно среди Гиблых есть Одаренный, скорее всего вожак, который может управлять грибами и создает «программируемые» метки. В Анализе система описала хворь как «паразитическую структуру грибковой природы». Тогда всё вставало на свои места.

Я отхлебнул остывшего чаю и продолжил размышлять. Глубины Зелёного Моря – Грэм рассказывал о них как о почти необитаемых смертельно опасных землях. Но теперь я знал, что там живут Гиблые. И Дети Коры, судя по всему, тоже обитают где-то в глубине, и есть еще Измененные…

Значит, эти места не такие уж необитаемые? Может, там есть и другие группы, о которых мне не рассказали? Ничего, узнаю. Не от Грэма, так от Морны, а если не от Морны, то от кого-то другого. От того же Трана, например – не думаю, что этот Приручитель знает намного меньше Грэма.

Я вздохнул, и мысли свернули в другую сторону – к Хабену. Его предложение заниматься контрабандой меня не интересовало, несмотря на деньги. А вот предложение стать учеником было заманчивым. Но не из-за его знаний, хотя и это тоже не помешало бы, а из-за возможности использовать Анализ на всех зельях, которые бы проходили через его лавку. После этого у меня в голове были бы вообще все рецепты, которые он знал, и которыми, может, и не хотел бы делиться даже с учеником. Но я знал, что тогда стану еще зависимее от человека, который эту зависимость точно будет использовать. А ещё оставался Грэм, который на все это косо смотрит.

Нет. Пока точно нет. Может быть позже, когда я стану сильнее и смогу диктовать свои условия, но не сейчас.

Я допил чай и поднялся. Далеко не вся работа уже окончена. Я взял солнечные ромашки и занес в дом, солнечные лучи уже не падали на них, поэтому никакого смысла оставлять их снаружи не было. Потом проверил пересаженный (разделенный) женьшень. Основной корень выглядел крепким и здоровым, а второй рос, и даже пустил несколько тоненьких волосков-корешков. Это хорошо – значит у меня будет два женьшеня. Еще больше разрезать я не рисковал, иначе от основного женьшеня просто ничего не останется. После этого очень внимательно осмотрел проклюнувшийся из «мертвого» семени росток лунной слезы – он почти не изменился. Даже вливания живы не слишком ускоряли его рост, и я знал почему: это растение накапливает «лунную» живу. Значит, пока луна не станет чаще появляться на небе, серьёзного прогресса ждать не стоит. Такая же история с лунником и лунной фиалкой. Все три растения завязаны на активность луны.

Напитав их живой, я занялся варкой. Мне нужно было сварить Отвар Ясного Сознания.

Все ингредиенты у меня были: серебряная мята, морозник теневой, ясень-трава и лунный звон. Как варить я знал, поэтому работал методично, не торопясь и прислушиваясь к «резонансу» компонентов. Когда отвар был готов, перелил его в чашку и оставил остывать. Пить его сейчас я не собирался. Я хотел сегодня ночью устроить поход по памяти Элиаса и откопать подробности про все его дела и людей с которыми он «сотрудничал». Надоело быть в неведении. Придется, конечно, заплатить головной болью, но оно того стоит.

После варки занялся ужином – корнеплодами и кашей. Простая еда, но сейчас я бы съел что угодно. И, скорее всего, Грэм голоден не меньше моего.

Я помешивал варево, когда услышал знакомые шаги за калиткой. Грэм вошёл во двор, а за ним семенил Шлёпа, гордо выпятивший грудь.

Грэм снял обувь, вошел внутрь и втянул запах еды.

– Ужин готов, – сказал я.

– Хорошо, – кивнул Грэм, – Есть хочу, как волк.

Мы сели за стол. Шлёпа устроился у порога, бдительно охраняя вход. Седой пристроился на подоконнике, с интересом наблюдая за нами.

Некоторое время мы ели молча.

– Как прошло? – спросил я наконец.

Старик вздохнул.

– Нормально. Джарл объявил охоту на Шипящего.

Я замер с ложкой у рта.

– Так быстро? Он даже не усомнился в твоих словах?

– С такими вещами не шутят, – Грэм покачал головой. – Джарл это знает лучше, чем кто-либо.

Я кивнул. Да, учитывая историю с его отцом – это было логично.

– И ещё кое-что, – добавил Грэм, – Джарл дал нам дополнительную неделю на долг.

Я застыл не донеся ложку до рта.

– Что?

– Дополнительную неделю времени на долг.

– Просто так? С чего такая «щедрость»?

Грэм посмотрел на меня с кривой усмешкой.

– Не просто так. С условием, что через неделю мы отдадим две трети. То есть…

– Десять золотых, – закончил я.

– Десять золотых. Через неделю.

Я встал из-за стола и подошел к открытой двери, переваривая информацию. Десять золотых за неделю! У нас сейчас есть три золотых, двадцать серебряных ну и горсть медяков. Семь дней варки отваров – это не меньше двух золотых (если качество будет высоким). Итого у нас будет около пяти, ладно, шести – десять серебряных мы достанем.

У нас есть еще Солнечные ромашки. Тран обещал помочь с продажей. Если за них дадут хорошую цену…могут ли они «завесить» по золотому?

– Шансы есть, – сказал я вслух. – За неделю у Морны я могу выручить два золотых и с десяток серебряных, а это уже шесть золотых.

– Да, не так плохо. – неожиданно согласился Грэм. – У нас есть еще солнечные ромашки.

Я кивнул, а потом нахмурился:

– Подожди, а почему Джарл вообще нам дал время? Не сам же он предложил это?

– Нет, конечно не сам. – хмыкнул Грэм.

– Тогда почему?

Старик помолчал, потом ответил:

– Я сказал ему, что мой внук – одарённый травник, а молодых травников в Янтарном сейчас довольно мало, и что неплохо бы теперь дать тебе шанс проявить себя.

Я уставился на Грэма. Что-то тут не сходилось, но я не мог так просто взять и спросить, что он там наговорил Джарлу и какие доводы использовал, что тот, явно испытывавший ко мне ненависть вдруг дал нам отсрочку. В память о том, что Грэм его учитель? Так где была та память раньше. Странно все это… Свою версию Грэм уже озвучил и мне осталось только принять ее. Если учесть, что у нас в принципе оставалось полторы недели, то он дал нам дополнительную неделю, если я верно понял. И это время нам не помешает.

– Ладно, дал время – и хорошо. – ответил я. – Пойдем, покажу тебе кое-что.

Мы вышли в сад, и я показал старику места, где располагались мои грибницы.

Грэм долго смотрел на куски древесины с расползающимися нитями мицелия. Потом хмыкнул – на этот раз одобрительно.

– Неплохо, – сказал он наконец. – Моя мать выращивала грибы, когда я был ребёнком.

– Правда?

– Да. Мы были совсем бедные, а земли там были скудные на пищу, не такие плодородные, как здесь. Грибы помогали выжить.

– Где это было? – спросил я.

Грэм задумчиво посмотрел куда-то вдаль, словно его взгляд проникал сквозь забор, сквозь деревья Кромки, куда-то далеко за горизонт.

– Серые Пустоши, – ответил он наконец. – Край, который граничит с Каменным Поясом. Жизнь там… сурова. Родители увезли меня оттуда, когда я был ещё совсем мальцом.

– Серые Пустоши? – переспросил я.

– Другое их название – Земли без Живы, – Грэм скривился, словно от неприятного воспоминания. – А дальше, за ними… Мёртвые Земли. Туда хода живым нет, оттуда высасывает жизнь.

– Высасывает жизнь?

Грэм уставился в землю.

– Да, Элиас. У меня было два брата. В тех местах у детей была такая забава: мы шли на границу с Мертвыми землями – проверяли, кто дойдет дальше всех.

Я не перебивал его.

– Идиоты мы были… – сплюнул Грэм, – Представь, что ты идешь, а земля из тебя высасывает силы – вот там такая. Она впитывает, но не отдает. А ребенку много не надо, сделал лишний шаг – и уже не вернулся. Если не успели вовремя вытащить, то всё…

Он умолк.

– Ладно, не будем об этом, – развернулся он и пошел обратно к дому.

Я молча переваривал эту информацию. Мёртвые Земли…значит, высасывают жизнь и при этом на них ничего не растет? Это странно, ведь энергия должна куда-то уходить, и, видимо, уходит куда-то в землю.

Я бросил взгляд на грибницу, которая вызывала такие воспоминания у Грэма, и понял, что надо попробовать сегодня начать с простейшей выжимки. В случае с лесными грибами самым эффективным и быстрым способом было сделать выжимку из них и собрать масляную субстанцию с поверхности. Тогда результат был довольно неплохим. Надо бы проверить, сработает ли это на пеплогрибе.

Вернувшись в дом, взял один гриб, ступку и начал толочь. На удивление выдавить из гриба сок оказалось не так-то и просто. Он упрямо не желал его отдавать. Пеплогриб при давлении выделял мутную серовато-коричневую жидкость, с резким запахом золы и чего-то кислого. Да, никто в здравом уме это не выпьет. Но ничего, я продолжал. Сок стекал в чашку и постепенно её дно наполнялось. Когда отжал три гриба, решил, что достаточно для первого теста.

[Анализ: Выжимка пеплогриба

Основные свойства: Обладает слабым подавляющим действием на грибковые структуры. Потенциал низкий, но стабильный.

Рекомендации: Для усиления эффекта рекомендуется более высокая концентрация или комбинирование с другими антигрибковыми ]

Руки были в грибной слизи, запах пропитал всё вокруг, но… Но у меня было средство! Да, слабое, и которое нужно совместить с другими компонентами, но попробовать как оно воздействует на черную хворь в таком, чистом виде было необходимо.

Я набрал этой вонючей субстанции в чашку и вышел наружу.

Старик сидел на крыльце и смотрел вдаль, видимо туда, где находились Серые Пустоши.

– Попробуй. Может помочь. – протянул я ему чашку.

– Что это? – спросил Грэм, хотя по запаху уже видимо догадывался.

– Пеплогриб. Я выжал из него,,сок,,.Есть шанс, что он может помочь. Но нужно…кхм…попробовать.

Он посмотрел на плошку, потом на меня, а потом вздохнул:

– Не знаю, почему я тебе верю, Элиас…еще недавно выплеснул бы тебе в лицо эту гадость. Никогда не слышал, чтобы пеплогриб использовался в лечебных целях.

Я мысленно хмыкнул – он и не используется. Подавление грибковых структур – это совсем другое.

– Но твой Дар… – вдруг сказал он, – Его возможности шире, чем я думал или мог представить…

Грэм долго смотрел на мутную жидкость.

– Ладно. Попробую. Хуже уже не будет.

Глава 23

Конечно я понимал, что ни полноценным лекарством, ни даже полноценным концентратом вещества это назвать нельзя. Но мне этого и не нужно было. Я хотел знать работает гриб или нет, и уж выжимка, даже такая примитивная, должна хоть что-то показать. Особенно при применении Анализа. Я ведь раньше Анализ на Грэме и не применял, только на сгустке выплюнутой крови. Так что сейчас он точно должен быть информативнее. А если уж действенность гриба подтвердится, то можно начать думать и над тем, как его лучше обработать, и как соединить с другими подобными веществами, не потеряв свойств. Сейчас же, пока грибы свежие, надо пробовать. В этом плане я, конечно, поторопился с грибницами для грибов – вдруг оба окажутся бесполезными? Так выйдет зря копал. Но это уже такое.

Одним глотком Грэм опрокинул содержимое чашки. На мгновение его лицо застыло в гримасе отвращения, а потом он судорожно сглотнул и выдохнул.

– Дрянь, конечно, редкая, – прохрипел он. – Но… посмотрим, что из этого выйдет.

– Если почувствуешь какие-то изменения в…лучшую сторону, то скажи.

Если будут в худшую, то я и сам увижу.

– Уж скажу, не сомневайся, – фыркнул Грэм.

Я забрал у него пустую чашку, посмотрел на дно, где еще немного оставалось грибной «субстанции». Надеюсь этот пеплогриб будет полезен. Я понимал, что если эта выжимка гриба работает, то не мгновенно – ей нужно время. Значит, нужно просто ждать. Конечно, хуже от этой смеси Грэму не должно быть, но «не должно», не значит, что не будет. Существовала вероятность, что черная хворь как-то особо агрессивно отреагирует на попытку ее «выжить». Одно дело живососы, – они просто откачали зараженную живу из почерневших каналов в теле Грэма, но не пытались подавлять саму хворь, – а совсем другое – агрессивная грибковая структура.

Я не до конца понимал природу черной хвори даже несмотря на Анализ. По сути она цеплялась за открытые каналы живы в теле Грэма и пыталась добраться до духовного корня. При этом так как тело Грэма сильно развито и зависит от Дара, то если перекрыть потоки живы (что и делала эта дрянь) ему банально физически станет плохо. Это если я верно понимаю природу Дара, ведь чем развитее тело одаренного (и это особенно касается охотников), тем больше требуется подпитки живой – без нее они «зачахнут». Грэм одно время уже кашлял кровью, но возможно это была просто причина ослабления? Или попытка самого организма избавиться от хвори? Понятно, что темные прожилки особенно сильно пульсировали в моменты «обострений», но они явно имели энергетическую природу и основная их часть находилась внутри, возле духовного корня. Я в этом (в их энергетической природе) убеждался, находясь рядом с Грэмом и рассматривая прожилки.

Их пульсации были энергетическими и, видимо, в этом вся сложность – такое могут «откачать» только живоссы и, по словам Грэма, Мастера Ядов. Выходит, у них какой-то иммунитет к подобному? Помнится, у Шипящего система тоже показала строку о полной адаптивности к ядам. Вот только Черная Хворь – это не яд.

Я задумался. Уже понятно, что раз я делюсь живой, то и откачать ее у больного, скорее всего, тоже смогу (если он не будет сопротивляться конечно). Через секунду пришла догадка, что больной-то не будет сопротивляться, а вот черная хворь – еще как! Но даже если я преодолею ее сопротивление, то мало будет «взять» черную хворь – ее нужно научиться уничтожать, чтобы самому не стать «заболевшим», а я пока с грибными организмами толком взаимодействовать не могу. Ну, хотя бы возможность подобного в будущем – уже хорошая новость.

Я взглянул на свои руки, которые были всё ещё в грибной слизи.Да, надо их вымыть и приниматься за другие дела Подошел к небольшому ведерцу, в котором было немного воды начал тщательно оттирать пальцы от грибов. От невеселых мыслей меня тут же отвлек писк.

– Пи?

Седой сидел на краю корыта и смотрел на меня с выражением, которое я уже научился распознавать: «А мне? Где еда?»

– Сейчас, сейчас… – вздохнул я.

Вытер руки о штаны и направился в дом, достал кувшин с медом и отлил совсем чуть-чуть в деревянную плошку. Мурлык уже аж запрыгивал на меня, так хотел меду. Ну хоть у кого-то в доме веселое настроение.

– Тише-тише, сейчас дам. Ты ж старый, должен обладать терпением. – хмыкнул я и вынес мед наружу, на крыльцо, и поставил на ступеньку.

– На, держи.

Седой тут же подскочил к плошке, оживившись. Его нос задёргался, улавливая сладкий аромат.

Мурлык осторожно слизнул мёд с краешка и замер. Потом его глаза закатились от удовольствия, и он начал… мурчать.

Да уж, мед ему нравился не меньше, чем едкий сок – во всяком случае реакция одинаковая.

А потом Седой начал слизывать мёд с такой скоростью, будто это была последняя еда в его жизни. Плошка опустела за считанные секунды, и Седой уставился на меня требовательным взглядом.

– Пи?

– Хватит пока – это не сок едкого дуба, тут меру знать надо.

– Пи! – недовольно пискнул он, и уселся рядом с максимально расстроенным видом. Меня, правда, таким было не пронять.

– Ну и ну, – хмыкнул Грэм, наблюдая за этой сценой. – Смотри-ка, ещё одна слабость у ворюги обнаружилась.

Он запустил руку в карман и достал горсть семечек. Шлёпа, который до этого важно расхаживал по двору, мгновенно оказался рядом. Гусь ловко хватал семечки прямо из воздуха, когда Грэм подбрасывал их.

Мы с Грэмом покормили своих питомцев и наступила тишина.

Шлёпа доел семечки и устроился у ног Грэма, время от времени бросая бдительные взгляды на калитку. Рядом с крыльцом медленно ползла улитка-живосвет. Её раковина мягко светилась в сгущающихся сумерках, оставляя за собой едва заметный серебристый след. Мох у нее почти закончился, надо завтра набрать еще, а то покинет нас в поисках местечка получше, где хорошо кормят. Скоро улитка добралась до упавших листьев мяты и начала их есть.

Минут десять прошло в относительной тишине. Я устроился на ступеньке рядом с Грэмом, наблюдая за тем, как последние лучи солнца окрашивают небо в оранжевые и розовые тона. Седой, наевшийся мёда, задремал у меня на коленях, свернувшись в пушистый клубок. Мурчать он перестал. Кажется, он действительно начал привязываться ко мне, раз так доверяет. Впрочем, это же я его вылечил и он это своим маленьким мозгом прекрасно понимал.

Минуты тянулись медленно.

Я ждал сначала пять минут, потом еще пять…

Мне надо было убедиться с помощью Анализа, что всё идет как надо.

Потом еще десять.

Я начал беспокоиться. Может, концентрация слишком слабая? Может, вообще не сработало? Конечно это просто я хотел моментального эффекта, так не бывает, и возможно ждать придется несколько часов, но…

И тут Грэм кашлянул.

Сначала негромко, будто просто прочищал горло. Потом ещё раз, уже сильнее. Он нахмурился, прижал кулак к груди и закашлялся по-настоящему – глухо, надрывно.

– Дед?

Он поднял руку, останавливая меня, и продолжал кашлять. Его лицо покраснело от натуги, жилы на шее вздулись…

А потом он сплюнул.

Я уставился на то, что оказалось на земле. Это была не просто мокрота – это были темные, почти черные сгустки, они лежали на утоптанной земле и… пульсировали? Нет, мне показалось. Но что-то в них было неправильное, живое, отвратительное… Черная хворь.

Я отложил в сторону проснувшегося мурлыку и встал.

– Огонь, – хрипло сказал Грэм. – Быстро! Надо сжечь эту дрянь.

Я тут же метнулся в дом, благо в очаге еще пылал слабый огонь и взял оттуда пылающую головешку. Схватив её закаленной рукой я вдруг понял, что рука легко выдерживает этот огонь. Вот как!

Прыжком оказался на крыльце и поднес огонь к черной слизи. В тот же миг она зашипела и вспыхнула, рассеиваясь черным дымом. На земле осталось только почерневшее пятно.

Грэм смотрел на это пятно с выражением, которое я не мог прочитать. Удивление? Надежда? Недоверие? А может всё это вместе.

– Это… – начал он.

– Да…похоже, вышел кусочек черной хвори. – подтвердил я.

Вот теперь можно было применить Анализ.

Я подошёл ближе и, не касаясь его, применил Анализ. Голова слегка закружилась, но я был готов и удержался на ногах, не дрогнув и Грэм ничего не заметил.

[Анализ: Состояние субъекта (Грэм)

Общее состояние: Заражен патогеном Чёрная хворь (паразитическая структура грибковой природы):

Стадия: Третья (без изменений)

Распространение грибковой паразитической структуры (Черная Хворь) по энергетическим каналам снижено: 67,3% → 67,1%

Активность паразитической структуры: Незначительное снижение (0.2%)

Примечание: Зафиксировано частичное отторжение периферийных участков мицелия. Эффект слабый.]

Я даже не ожидал таких подробностей от системы, но они радовали. Теперь я понимал, что смогу отслеживать в долях процента изменения состояния тела Грэма и оценивать эффективность лечения. Да, эффект от грибов пока был слабый, но он есть! Да и не ожидал я, что от таких «простых» грибов он резко вылечится. Есть прогресс – уже хорошо.

С другой стороны, прямо сейчас я задумался о другой стороне своих экспериментов: что если лечение будет слишком интенсивным, черная хворь решит, что нужно ускорить «захват» тела и станет только хуже?.. Или та скорость, с которой она распространяется в данный момент максимальная? К сожалению ни я, ни Грэм об этом ничего не знали. Но на эти мои манипуляции она пока никак не отреагировала, так что я собирался надеяться на лучшее.

Я еще раз вспомнил цифры, которые показала система и задумался. Ноль целых две десятых процента – капля в море… Но это была первая капля! Первое реальное улучшение, а не просто замедление. Вместе с живососами это уже можно назвать каким-никаким лечением! Раньше Грэм с каждым днем отдавал всё больше пространства черной хвори, а теперь начал отвоевывать обратно.

Грэм медленно выдохнул, потом провёл рукой по груди – там, где под рубахой пульсировали чёрные прожилки.

– Знаешь… – он помолчал. – Дышать стало на капельку легче. Думал, показалось, но нет.

«На капельку легче» – и это после одной порции выжимки…

Это воодушевляло!

– Это хорошо, очень хорошо. – кивнул я. – Тогда я еще сделаю.

– Давай. – сказал Грэм и уткнулся взглядом в улитку, ползущую к нам. Ее сияние было действительно залипательным зрелищем, особенно в сумерках.

Я же вернулся в дом и достал несколько спорников из той кучки, что отложил как «чистые». У них были серовато-белые шляпки, короткие ножки, а сами они источали слабый запах сырости и чего-то кислого.

Проблема со спорником была в его токсичности: система ясно указала, что его токсичность умеренная при употреблении внутрь в сыром виде, но именно этот гриб обладал более мощными антигрибковыми свойствами, чем пеплогриб. Если бы только удалось как-то отделить яд от полезных компонентов…

Я взял ступку и начал толочь первый гриб. Спорник поддавался неохотно, но в конце-концов выдал мутную серовато-жёлтую жидкость с неприятным запахом. Я перелил её в плошку и внимательно рассмотрел.

Сплошная муть, в которой яд и полезные свойства смешались в неразделимую кашу. Если дать это Грэму в таком виде, то он вместе с полезными веществами получит и ядовитые, а этот вариант исключен. Итак, разные вещества имеют разную растворимость: одни хорошо растворяются в воде, тогда как другие – в жирах и маслах. Если токсин спорника и его активные антигрибковые компоненты имеют разную природу, то можно попробовать их разделить.

Я огляделся. Где-то у нас оставалось еще немного растительного масла. Найдя бутылочку под столом, я взял плошку с выжимкой спорника, добавил совсем немного масла и осторожно перемешал.

Сначала ничего не происходило, только мутная жидкость стала чуть более маслянистой. Но потом…

Я замер.

Смесь начала расслаиваться – да, медленно и почти незаметно, но это происходило! Масло поднималось наверх, увлекая за собой часть компонентов выжимки, а внизу оставалась более прозрачная жидкость.

Через несколько минут в плошке уже образовались два чётких слоя:

Я осторожно применил Анализ к верхнему слою.

[Анализ: Масляная фракция выжимки спорника

Состав: Растительное масло + жирорастворимые токсины спорника.

Токсичность: Высокая.

Применение: Не рекомендуется.]

А теперь нижний слой.

[Анализ: Водная фракция выжимки спорника

Состав: Водорастворимые антигрибковые компоненты спорника.

Токсичность: Минимальная.

Свойства: Слабое подавляющее действие на грибковые структуры.

Потенциал: низкий.]

Сработало! Не без доли везения, ибо всё могло оказаться сложнее, чем просто добавление масла.

Я аккуратно снял верхний маслянистый слой ложкой и выбросил его. На дне плошки осталась относительно чистая выжимка с минимальной токсичностью. Что ж, хорошо. Теперь нужно снова заняться пеплогрибом. Не давала покоя мысль смешать эти две грибных выжимки и узнать, что из этого выйдет, и выйдет ли вообще что-то.

Я быстро подготовил выжимку из двух грибов и скоро на дне мисочки была густая, вонючая смесь. А теперь главный вопрос – как они будут взаимодействовать друг с другом?

Я осторожно влил немного концентрата пеплогриба в очищенную выжимку спорника и начал наблюдать.

Наклонив голову в свете очага я наблюдал за чем-то необычным – жидкости не смешались. Они были всё так же разделены, а по границе этого «разделения» словно происходила борьба. А через секунду я понял, что там не «словно», а на самом деле происходит борьба: выжимка спорника словно набрасывалась на концентрат пеплогриба поглощая его, и растворяя в себе. С каждой секундой от пеплогриба оставалось всё меньше и меньше, зато спорника становилось больше. Через минуту от пеплогриба не осталось и следа. Только слегка изменившая цвет смесь.

Это было совсем не то, чего я ожидал.

Я нахмурился и применил Оценку.

[Оценка: Выжимка спорника (измененная)

Свойства: Подавление грибковых структур.

Потенциал: низкий.

Особенность: Антигрибковые компоненты спорника ассимилировали свойства пеплогриба, незначительно усилив собственный эффект.]

Вот как… Значит спорник был этаким «хищником» в мире грибов. Он не просто использовал пеплогриб как питательную смесь для собственного «расширения», но и усвоил часть его свойств. Выходит, своего я таки добился – смесь была мощнее, чем каждый компонент по отдельности. Правда на итоговой,,оценке,, это не изменилось, потенциал по прежнему был низкий.

А что если повторить процесс – скормить этой смеси еще одну порцию пеплогриба? Она станет еще мощнее? Или ее просто станет больше, а свойства останутся такими же?

Я быстро сделал, а потом добавил в получившуюся смесь новую порцию выжимки.

В этот раз поглощение произошло еще быстрее.

Оценка.

[Оценка: Выжимка спорника (измененная)

Свойства: Подавление грибковых структур.

Потенциал: низкий.

И всё… Никаких строчек об усилении или ассимиляции свойств пеплогриба. А это значит, что это «одноразовый» процесс.

Я смотрел на плошку с усиленной выжимкой и понимал: это шанс. Пусть обнаруженный случайно, но шанс создать что-то действительно эффективное. Да, свойства пеплогриба уже поглощены, но существуют не только эти два гриба с такими свойствами – есть и другие, просто их сложнее достать, и если спорник будет брать «лучшее» от каждого, то может получиться выжимка с большим потенциалом подавления грибковых структур, нежели сейчас.

Эх, хотелось бы верить…

Ладно, теперь нужно дать получившееся Грэму.

Я вынес плошку с выжимкой наружу.

Грэм всё ещё сидел на крыльце. Шлёпа дремал у его ног, Седой, к моему удивлению, взобрался на забор и что-то высматривал. Улитка добралась до середины грядки с мятой и светилась уже ярче, вокруг нее мельтешила разная мошкара и ночные мотыльки.

– Я сделал еще более мощную выжимку. – показал я Грэму пальцем на плошку.

Не стал ему описывать подробности как избавил спорник от яда, ведь снова будут лишние вопросы.

Грэм взял плошку из моих рук и принюхался.

– Пахнет еще хуже.

– Ну так…лекарство, – пожал я плечами.

– Тоже верно, – вздохнул старик.

Он посмотрел на жидкость, выпил одним махом и… снова скривился.

– Ну и мерзость, даже хуже той.

– Так и должно быть, – кивнул я с уверенным видом.

Мы снова ждали, только теперь Грэм переместился к очагу, куда я подкинул дров. И мы сидели молча. В этот раз Грэм, видимо, хотел сразу отхаркнуть всю эту гадость в огонь, чтоб не дать ей никаких шансов.

Прошло минут пятнадцать и Грэм снова закашлялся. Я привстал, не знаю для чего. Наверное просто, чтоб быть наготове.

На этот раз он кашлял намного сильнее – аж ухватился за стул, сжав его. Я даже услышал, как хрустнуло дерево.

Черную слизь Грэм откашлял прямо в огонь и она в секунду сгорела в пламени очага. После этого он, вспотевший и побледневший, сел обратно на стул, откинувшись.

– Тяжело…в этот раз тяжело выходила, – сказал он, – Не хотела выходить…

– Да, но зато и вышло ее больше. – сказал я.

Несколько минут Грэм молчал, вытирая пот и приходя в себя. А после этого взглянул на меня.

– Никогда бы не подумал, – медленно произнёс он, – что какие-то грибы смогут помочь там, где оказались бессильны зелья. Вот сейчас на минуту-другую я аж задышал как прежде.

Увы, я не мог проверить состояние Грэма, потому что лимит Анализа на сегодня был уже исчерпан, и я чувствовал, что даже Оценка дается уже с трудом, не то что Анализ.

– А сейчас снова плохо дышишь? – уточнил я.

– Сейчас… – задумался Грэм, – Она будто ненадолго отступила, а теперь снова вернулась на прежнее место.

– Ну да, вышло черной слизи не так много – для нее это незаметно.

Грэм кивнул.

– Но ничего, – сказал я и поднялся, – Это только начало. Раз грибы работают, то через несколько дней таких «отхаркиваний» черной хвори станет больше. Новые я посадил, так что недостатка в грибах не будет. А я еще заказал и другие ингредиенты с похожим эффектом Морне. Если и те помогут…