Текст книги "Мастер Трав III (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Мастер Трав III

Глава 1

Небольшие изменения точно были, я это чувствовал. Чувствовал, как жива проникает в израненное тело, растекается по нему и как ее жадно поглощает мурлык. Он инстинктивно цеплялся за любой источник энергии, способный поддержать его, спасти его организм. И сейчас этим источником был я. Но этого было мало.

Я смотрел на переломанные крылья, на раздавленные лапки, на опухший глаз и понимал, что одной живой тут не обойтись. Жива могла поддержать жизнь, могла немного ускорить заживление, но она не могла срастить кости, не могла остановить внутреннее кровотечение, если оно было. А судя по тому, как тяжело дышал старый вожак, повреждения были не только внешними. Я не мог сейчас провести Анализ – просто не было сил. Тот, последний Анализ эликсира отнял всё, так что я мог только догадываться о состоянии Седого.

Мои планы на сегодня резко изменились: никакой закалки и неспешного сбора ингредиентов – сейчас главное спасти это существо, и тут надо спешить.

Я вспомнил о соке едкого дуба. Для мурлык он был чем-то вроде целебного эликсира: они слизывали его с жадностью, а после становились бодрее, их шерсть начинала блестеть ярче. Может, он поможет и сейчас? Может хоть какой-то эффект он окажет на этого старичка?

Я осторожно взял трубочку, которую воткнул в кору дуба. На её конце собралось немного густого едкого сока, с характерным резким запахом. Я поднес ее к морде Седого Мурлыки.

– Давай, Седой, – прошептал я. – Это то, что ты любишь. Давай.

Мурлык не шевелился. Его здоровый глаз был закрыт, дыхание стало ещё более прерывистым.

Я осторожно коснулся палочкой его губ, оставляя на них капельку сока.

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом я увидел, как дрогнул маленький розовый язычок. Раз. Другой. Седой Мурлык медленно, с видимым усилием слизнул сок.

И открыл глаз.

Так, уже что-то.

– Я заберу тебя отсюда и вылечу. Ты понимаешь?

Конечно, он не мог понять человеческую речь. Но я надеялся, что интонация, спокойный голос и отсутствие резких движений передаст мои намерения лучше любых слов. Не хватало, чтобы в своем состоянии он еще пытался вырваться.

Седой Мурлык моргнул. Один раз, медленно. И закрыл глаз снова.

Будем считать, что это согласие.

Осторожно, стараясь не потревожить переломанные конечности, я подсунул ладони под маленькое тельце. Оно было неожиданно лёгким – легче, чем я ожидал.

Когда я поднял вожака, остальные мурлыки взорвались возмущённым писком. Рыжий, который первым признал меня, прыгнул вперёд, растопырив крылья, и к нему сразу присоединились другие – целый хор пронзительных, протестующих писков.

– Тихо! Я забираю его, чтобы вылечить. Вы не сможете ему помочь, а я – смогу.

Конечно, я осознавал, что они меня не понимают, но просто должен был это сказать.

Писк не прекратился, но мурлыки не нападали. Они просто стояли и смотрели, как я осторожно опускаю их вожака в корзину и укладывая его поверх выкопанных корней железного дуба.

Виа напряглась, почувствовав чужое присутствие рядом, но я мысленно приказал ей успокоиться.

Не трогай его. Это… друг.

Лиана неохотно расслабилась, отодвинувшись к краю корзины.

Я выпрямился и посмотрел на мурлык.

– Я верну его, – сказал я. – Когда он поправится.

Понимали они меня или нет – неизвестно. Но когда я развернулся и пошёл прочь, никто не последовал за мной. Только возмущенный писк звучал за спиной.

Я прошёл несколько шагов и остановился как вкопанный.

Кувшин! Я забыл его у дерева.

Выругавшись про себя, я развернулся и быстрым шагом вернулся к едкому дубу.

Кувшин стоял там, где я его оставил. В нём было совсем немного сока – может, на два-три глотка. Подхватив его, вернулся к корзине с раненным мурлыкой.

Я обмакнул палочку в кувшин и снова поднес ее к морде мурлыки.

– Давай, ещё немного. Это поможет.

На этот раз он не открыл глаз. Но язычок всё же высунулся и слизнул сок.

Держа корзину в руке, я скорым шагом пошел прочь, даже не беспокоясь о тишине или тихой ходьбе. Сейчас самым главным было поскорее донести мурлыку. Сложнее всего было не трясти корзину.

Виа недовольно шевелилась рядом с мурлыкой, но я снова успокоил её мысленным приказом.

Терпи. Не трогать!

Кромка казалась бесконечной. Но скоро показались знакомые деревья и растения, растущие ближе к ее концу.

Я уже почти выбрался к знакомому участку Кромки, когда услышал впереди голоса. Те самые голоса. В том числе того придурка, который решил выместить на старом мурлыке свою злость. Я стиснул зубы от злости.

– … говорю тебе, у них где-то должно быть гнездо. Найдём – разорим, и все наши потери вернём с лихвой… – убеждал тот самый парень других.

– Да брось, какой смысл? Что там у мурлык? Орехи да шишки…

– Ага, конечно, и мой кошелек! Сам знаешь, они воруют всё блестящее, наверняка там полно добра. Просто не хочешь идти.

– Не сегодня, я уже устал. Мы и так исходили половину Кромки в поисках ценной дряни и ничего не нашли.

– И я тоже не собираюсь идти с тобой – я хочу отдохнуть.

– Да, хочешь идти – иди один!

– Хорошие друзья, как что – так сам. – зло сказал парень.

– Ну, ты же профукал кошелек, а не мы.

С этим он не стал спорить.

Ну а я стоял, спрятавшись за деревом почти не дыша. Корзина висела у меня за спиной, и в ней лежал тот самый Седой, которого этот придурок чуть не убил.

Пришлось ждать, пока звуки голосов этой четверки не стихли вдали. Только тогда позволил себе выдохнуть.

Из корзины донёсся тихий, едва слышный писк. Седой Мурлык пришёл в себя достаточно, чтобы чувствовать боль и сообщить об этом.

Я прибавил шагу.

До дома еще надо было дойти. И каждый писк, доносящийся из корзины, подгонял меня.

Чуть не выскочив из Кромки вспомнил про лиану и отдал мысленный приказ.

Возвращайся к пню. Жди там. Никого не атакуй. Никого.

Лиана послушно выскользнула из корзины и исчезла в кустах. Я почувствовал, как наша связь растягивается, но не рвётся: она была достаточно крепкой, чтобы выдержать расстояние.

Теперь оставалось добраться до дома.

Когда я вбежал во двор, Грэм сидел на ступеньках крыльца, подставив лицо солнцу. Услышав мою беготню он открыл глаза и удивлённо приподнял брови.

– Быстро ты сегодня, – заметил он. – Быстрее, чем в прошлый раз. Что случилось? Куда так спешишь?

– Мне нужна помощь, – выдохнул я, опуская корзину на землю.

Грэм нахмурился и медленно поднялся.

– Какая помощь? Ты ранен? Что случилось?

Вместо ответа я осторожно достал из корзины Седого Мурлыку и занес его в дом. Думаю, в этот момент Грэм потерял дар речи. Ненадолго, правда.

Положив Седого на стол, я посмотрел на его переломанные лапы, на глаз, и волна злости поднялась из глубины души.

Так, спокойно. Сейчас нужно всё правильно сделать, – мигом успокоил я себя, сделав глубокий вдох.

Грэм, тем временем, подошёл к столу и уставился на мурлыку. Несколько секунд он молчал, потом произнёс:

– Зачем ты притащил этого ворюгу домой?

– Хочу его спасти.

– Спасти? – Грэм хмыкнул. – Это же мурлык! Они воруют всё, что плохо лежит, да и то, что хорошо – тоже. Зачем?

– Они неплохие существа, дед, к ним просто нужно найти подход.

– И ты нашел подход?

– Да, нашел. Но сейчас речь не об этом. – честно ответил я, глядя ему в глаза, – Его нужно спасти. Тут нечего обсуждать.

Грэм молчал, глядя на изувеченное тело мурлыки с непроницаемым лицом. Я помнил, что тот же Тран говорил, что Грэм лечил его волков, так что понимать в лечении местных животных старик точно должен побольше моего.

– Я поделился с ним живой, – продолжил я. – Передал столько, сколько мог, но этого мало. Одной живой его не спасти.

– Ну и дела… – Он наклонился ближе, разглядывая раны. – Поделился живой, говоришь? Это может помочь, но… – Он осторожно ощупал крылья мурлыки, и тот слабо пискнул. – Крылья сломаны в нескольких местах. Лапы тоже. И внутри, скорее всего, дела не лучше.

– Восстанавливающий отвар, он ему поможет? – спросил я.

Грэм задумчиво потёр бороду.

– Отвар универсален, – сказал он наконец. – Потому что не обладает особо мощным эффектом. Он поддержит силы, немного ускорит заживление… но не более того. Но ты прав – лишним он не будет точно.

– Слушай, Элиас – Грэм выпрямился и посмотрел мне в глаза, – Этого мурлыку хорошенько поломали. Если ты хочешь ему помочь по-настоящему, то надо как-то выправить ему кости. Иначе даже если он выживет, будет калекой. Крылья срастутся криво, летать он не сможет. Какой смысл спасать, если он потом всё равно погибнет, только медленнее? В лесу такие не выживают.

Старик был полностью прав. И я это понимал.

– Значит, нужно выправить кости. – ответил я.

– Именно. – Грэм кивнул. – Нужно зафиксировать переломы, чтобы кости срослись правильно. – Он помолчал. – Я помогу с этим. Найду подходящие палочки, нарежу тонких верёвочек… Повозиться придётся, но это возможно. Это хоть что-то. Не знаю, почему ты так озаботился жизнью этого мурлыки, но… я помогу.

– Спасибо. Твоя помощь…нужна…очень.

– Не благодари пока. – Грэм хмуро посмотрел на мурлыку. – Даже если мы всё сделаем правильно, он может не выжить – слишком много повреждений: мы не знаем, что у него внутри, плюс он стар. Никогда не видел седых мурлык. До такого возраста они просто не доживают.

Грэм вздохнул.

– Ладно. Ты пока займись… чем можешь. Я пойду искать материал, чтобы связать кости.

Он вышел из дома, а я остался один на один Седым.

Чем я мог заняться? Жива – это первое. Но одной живы мало, мне нужно что-то, что поддержит его организм, снимет боль, уменьшит воспаление…

Мазь.

Та самая мазь, которую я сделал для заживления ран после закалки. Она обладала противовоспалительным, антисептическим и обезболивающим эффектом. Я использовал её наружно, но…

Я вспомнил описание, которое дала Система. Там не было предупреждения о том, что применение возможно только внешнее. Более того, логика подсказывала: если мазь снимает воспаление снаружи, то внутри она может сработать ещё лучше. Особенно если внутренние повреждения главная проблема. Да, в моем мире это так не работало, но тут…тут растения обладали совсем другими свойствами, более мощными и «направленными».

Я взял мисочку с мазью, обмакнул в нее палец и поднес это ко рту мурлыки. Приоткрыл его пасть и впихнул мазь внутрь. Но вот проблема…он не собирался это глотать. Он начал вертеть мордой и отплевываться.

– Так не пойдет, дружок.

Надо было сразу придержать, – мелькнула мысль.

Тогда я пошел на обман: чтобы он сам начал это глотать, взял и обмакнул палочку в сок едкого дуба и снова поднёс к его морде.

Язычок высунулся рефлекторно. Мурлык слизнул сок и в этот момент я быстро добавил каплю мази.

Он не заметил и продолжил слизывать едкий сок.

– Глотай. Это лекарство, оно поможет. – приговаривал я и продолжил скармливать ему и сок, и мазь поочередно.

Одновременно я осторожно, тонкой струйкой передавал ему живу через ладонь, которой придерживал его тельце. И чувствовал, как он жадно, почти отчаянно поглощает эту энергию. Его организм буквально высасывал живу из меня, словно пересохшая земля впитывает воду.

Это был хороший знак. Значит, его тело боролось.

Накормив его приличной порцией мази, я намазал ей же его опухший глаз, царапины на боках и уже раздавленные лапки, стараясь не трогать сами переломы, чтобы не причинять боли.

Так что оставалось только надеяться, что мазь сработает изнутри, жива поддержит его и что организм мурлыки окажется достаточно сильным.

Послышались шаги. Грэм вернулся, держа в руках несколько тонких, ровных палочек и моток тонкой бечёвки.

– Нашёл, – сказал он, подходя к столу. – Не идеально, но сойдёт.

Старик еще раз внимательно осмотрел мурлыку.

– Скормил ему мазь?

Я кивнул.

– Мне кажется она должна помочь.

– Угу. – Грэм хмыкнул. – Ладно, я справлюсь сам. А ты иди вари отвар – ему для восстановления понадобится что-то получше, чем мазь.

– Тогда я за лунным мхом, – ответил я, взял небольшую корзинку и пару тряпок.

Уже напоследок я обернулся, и глядя на Грэма и Седого подумал, что один старик лечит другого.

Итак…лунный мох. Единственное, чего не хватало для варки.

Я рванул к реке. Дерьмово, что у меня не осталось запасов восстанавливающего отвара. Хоть бы один мог дать раненому животному.

Когда я вернулся домой (минут через десять, так быстро я еще никогда не бегал), Грэм всё ещё работал над мурлыкой. Маленькие шины из палочек уже были закреплены на обоих крыльях, и старик как раз заканчивал с передними лапками. Видно было, что делает он это умело и не в первый раз.

– Готово почти, – сказал он, не поднимая головы. – Задние лапки целые, только ушибы. А вот передние… – Он покачал головой. – Косточки мелкие, как у птицы. Надеюсь, срастутся правильно. В любом случае, сейчас главное не его лапы, как ты понимаешь.

– Понимаю. – кивнул я и вышел.

Тут Грэм справится сам, я должен делать отвар.

Переведя дух после интенсивного бега, и вытерев пот со лба, я направился за остальным ингредиентами.

В саду взял ту самую улучшенную мяту, и потом такую же улучшенную восстанавливающую траву. Достал срезанные корни железного дуба, тщательно промыл их и положил на стол.

Передо мной были все необходимые ингредиенты.

Я смотрел на них и понимал – сейчас мне нужно сварить лучший отвар из возможных. Не просто хороший – лучший!

Такой, какого я не варил ни разу. Сейчас каждый процент качества может сработать в пользу мурлыки.

Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох успокаиваясь, выбросив из голову того придурка, который избил Седого и остальных, его друзей, которые его не остановили. Выбросил из головы мурлыку и его тяжелое состояние.

Всё это было лишнее.

Передо мной только был котелок и ингредиенты.

Я налил воду в котелок и начал работу.

Глава 2

Тщательно промытые корни железного дуба лежали передо мной. Я осторожно прикоснулся к ним пальцами, словно налаживая контакт, и извиняясь за то, что придется использовать их. Не знаю, что на меня нашло, но я подумал, что так будет правильно. Потом я прикоснулся к Лунному мху, ещё влажному от речной воды, а когда дотронулся до мяты и травы, то вдруг заметил, что ощущаю их лучше чем раньше, тоньше что-ли.

И через секунду пришло понимание: те растения, которые я вырастил сам, и с которыми делился живой, откликаются лучше. И ведь об этом никто не говорил – ни Грэм, ни…стоп! А кто, собственно, мне мог об этом сказать? Что за глупости?

Я взял весы и начал отмерять порции. Теперь каждое мое движение было выверенным и точным. Я уже хорошо знал, сколько нужно корня, мха и листьев…

Когда всё отмерил, то понял, что что-то не так. Вот только я не мог понять что именно.

Я остановился, держа в руках несколько листьев мяты, и осознал, что всё это время игнорировал во время варки кое-что важное – то, что пытался подсказать мне мой собственный разум или, возможно, Дар.

За все эти дни я варил отвары десятки раз: экспериментировал с пропорциями и временем варки. Кое-то что отмечал, остальное запоминал и пытался понять принципы варки сам (с переменным успехом). И это работало. Качество росло от двадцати процентов до пятидесяти, потом до шестидесяти. И последний раз я добился шестидесяти шести процентов, что было уже неплохо.

Но сейчас мне нужно было больше – намного больше! Я понимал, что из любого отвара можно выжать такой максимум, который этот банальный отварчик превратит в нечто гораздо большее.

Разум, логика и оценка помогли мне дойти до определённой точки. Но чтобы подняться выше… нужно было что-то другое.

Интуиция или…внутреннее чутьё.

И ведь однажды оно уже мне помогло – благодаря ему я понял принцип разделения живы на быструю-медленную, теплую-холодную. Это был уже шаг вперед в понимании алхимических принципов.

Я положил листья обратно на стол и сделал глубокий вдох. Потом медленный выдох. Ещё один вдох. Ещё один выдох.

Разум и логика сейчас не помогут – Нужно слушать, представить, что это не варка, а медитация.

Я взял лист серебряной мяты и поднёс его к уху, закрыв глаза.

Казалось, идиотизм, слушать растение? Однако я уже понял, что в этом мире работают другие законы. Жива пронизывала всё живое, и если я мог чувствовать её в растениях, то почему бы не попытаться… услышать?

Сначала была только тишина, а потом я сосредоточился на своём Даре. На той связи, которую мог устанавливать с растениями. И вдруг услышал, но даже не звук в привычном понимании, а что-то другое – пульсацию живы внутри листа.

Она пульсировала медленно, размеренно, словно неторопливое дыхание спящего. Я даже не знаю как различил её прохладный, успокаивающий оттенок.

Я взял второй лист с того же куста мяты, поднес его к уху и услышал такую же вибрацию. Затем я поднес уже оба листа к уху и понял, что они идеально «совместимы», а вот третий лист с того же куста уже подходил не так идеально. Я сбегал наружу и сорвал несколько листьев с двух обычных кустов, и когда начал «слушать», то сразу почувствовал разницу.

Они конфликтуют, – вдруг понял я. – Два разных листка. Они вообще не подходят друг к другу.

Причем я ощущал, что даже листья с разных кустов могут «подходить» друг другу, нужно просто подобрать их зная, что слушать.

Итак, вывод простой: два листа с разных кустов могут конфликтовать – пусть и не сильно, не критично, но достаточно, чтобы снизить качество отвара. А если подобрать их правильно и использовать мяту с одним «резонансом», то качество отвара должно возрасти.

Потом я то же самое проделал с восстанавливающей травой и ситуация повторилась. Причем разброс «вибраций» у травы почему-то был выше.

Я быстро рассортировал листья (пришлось сходить и сорвать еще с десяток с других кустов), а потом отложил в одну сторону совместимые, а в другую – конфликтующие. Потом проделал то же самое с восстанавливающей травой.

Сколько качества я потерял, игнорируя это? Сколько отваров получились хуже, чем могли бы, просто потому, что я бездумно смешивал ингредиенты, не прислушиваясь к ним?

Ладно. Теперь я знаю.

С железным корнем такой проблемы не было, потому что это был цельный кусок. Возможно если нужно будет смешивать несколько кусков, тогда придется «подбирать». Ну а лунный мох вообще был «однороден» по вибрации.

Вода уже начала нагреваться, и я следил за тем, чтобы огонь был ровным, насколько это возможно в таких условиях. Пора…пора бросать растения в воду.

Один за другим, в нужной последовательности они оказывались в котелке, а я отчитывал ровно столько секунд, сколько отчитывал в последнюю удачную варку. В этом плане решил ничего не менять.

Время текло незаметно. Спешить было нельзя. Ждать и внимательно смотреть за процессом.

Я наблюдал как железный корень медленно, словно губка начинает вбирать в себя полезные свойства травы и остальных растений. Тут все прошло без проблем, и когда все растения окончательно отдали ему свои свойства, наступила очередь последнего компонента – живы.

Я положил ладонь на край котелка и начал медленно, осторожно направлять энергию в отвар. Не просто вливать, а… соединять. Я мысленно представлял, как моя жива становится нитью, связывающей все ингредиенты воедино, сплетающей их энергии в единый узор. По сути я пытался управлять живой уже «вовне» – в самом котелке.

Когда я закончил, струйка живы оборвалась и что-то изменилось, я это почувствовал сразу. Отвар будто откликнулся и все его компоненты наконец-то нашли друг друга и соединились, а не просто поварились вместе.

Отвар в котелке обрёл новый цвет: не просто зеленовато-коричневый, как обычно, а золотистый. Он имел лёгкий, едва заметный оттенок золота, словно в жидкость добавили каплю солнечного света и она не пропадала.

И запах тоже стал другим: будто на мгновение я очутился прямо на границе Кромки и в нос ударили лесные запахи и частички живы.

Кажется, получилось!

Я снял котелок с огня и дал ему немного остыть. Ну а потом Оценка.

Лёгкий укол в висках (небольшой откат от использования Оценки, не сравнить с Анализом) и…перед глазами появились строки системы.

[Восстанавливающий отвар

Качество: Отличное (76%)

Эффекты: Заметное восстановление сил, ускоренная регенерация, снятие усталости.

Примечание: Гармоничное сочетание ингредиентов значительно усиливает базовый эффект.]

Семьдесят шесть процентов!

Я выдохнул и не смог сдержать улыбки. Это был качественный скачок и именно потому, что я прислушался к растениям, а не потому, что улучшил температуру, пропорции или последовательность. А значит оставалась еще возможность для улучшения качества если решить вопрос температуры и лучшей последовательности.

Следом выскочило еще одно сообщение о повышении навыка варки.

Аж четыре процента за одну варку. Это было… много. Вот только рост идет при улучшении результатов.

Ладно, сейчас не время думать об этом. Нужно как можно скорее напоить отваром мурлыку и Грэму тоже дать. Отвар такого качества ему не помешает.

Я аккуратно разлил золотистую жидкость по трем бутылочкам – ровно столько получилось из одной варки. Закупорил каждую и вошел в соседнюю комнату. Всё это время Грэм мне не мешал.

Грэм сидел на табурете рядом со столом, на котором лежал Седой Мурлык. Старик выглядел уставшим, но довольным своей работой. И ему было чем гордиться.

Я на пару мгновений остановился, разглядывая результат его трудов: оба крыла мурлыки были аккуратно зафиксированы тонкими идеально ровными палочками, будто выструганными специально для этой цели. Бечёвка удерживала конструкцию на месте не слишком туго, чтобы не нарушить кровообращение, но достаточно крепко, чтобы кости оставались в правильном положении. Тоже самое было и с передними лапками.

Я бы не справился лучше. Честно говоря, я бы вообще не справился. У меня попросту не было подобного опыта в лечении переломов у настолько мелких существ. Грэм же, судя по всему, делал это не впервой. Даже удивительно как он смог сделать все так аккуратно, учитывая его огромные ручищи.

– Готово, – сказал Грэм, не поворачиваясь.

– Спасибо. – поблагодарил я его.

– Сделал что мог. – пожал он плечами, – Дальше уже как повезёт: выздоровление зависит от того, насколько он стар и сколько в нем осталось силы и жажды жизни. И будут ли лекарства идти впрок.

Я подошёл к столу и осторожно приподнял голову мурлыки. Тот не проснулся, лишь слабо пискнул, когда я коснулся его тела.

– Тише, Седой, тише. Это лекарство, оно тебе поможет.

Я поднес горлышко бутылочки к его рту и начал вливать по капле отвар – очень медленно, давая ему время глотать. Не хватало ещё, чтобы он захлебнулся после всего, что мы сделали.

Мурлык не открывал глаз, но его горлышко двигалось – он инстинктивно, бессознательно, но пил.

Золотистый отвар медленно исчезал в маленьком тельце и, надеюсь, он поможет ему вылечить хоть часть ран, которые он получил.

Когда бутылочка опустела, я осторожно опустил голову мурлыки обратно на подстилку из мягкой ткани, которую, видимо, подложил Грэм.

– Вот так…спи, Седой.

Я повернулся к Грэму и протянул ему вторую бутылочку.

– Держи, дед. Сегодня получилось лучше, чем раньше. Тебе тоже не помешает. Я чувствую, что качество вышло прям хорошее.

Грэм взял бутылочку, открыл её и втянул носом воздух. Его брови поползли вверх.

– Хм, – он приподнял бровь. – Действительно лучше, даже запах другой. Не похоже на твои прошлые отвары. И что ты сделал по-другому в этот раз, за счет чего добился повышения качества?

– Сложно объяснить. Я начал слушать ингредиенты. Знаешь, я понял, что не вся мята подходит друг к другу, и точно так же не вся трава. Нужно их подбирать, чтобы они не конфликтовали.

Я посмотрел на Грэма и вместо недоверия увидел искреннее удивление и даже долю восхищения.

– Это «чутьё травника» – сказал он, – То, что ты сейчас описал – это способность очень опытных травников. Только они понимают, как подбирать травы друг к другу на интуитивном уровне.

Я сглотнул. А ведь система ничего подобного не показала – никакой способности «чутьё травника». Значит, либо способность еще толком не развита, чтобы ее «засчитать» за открытую, либо то, что описал Грэм просто в целом совокупность навыков и знаний травника, а не какая-то отдельная способность. Впрочем, это не важно – главное, что я научился «слышать» растения и это повышает качество отваров.

– Не слышал о таком, – честно ответил я.

– Еще бы, – хмыкнул Грэм, – Кто б тебе о ней рассказал. Я даже не уверен, что у нас в поселке есть травники с такой способностью. Она достаточно редкая и либо есть, либо ее нет – такому невозможно научить или научиться.

– Понятно, – протянул я, – Значит, как с Даром.

– Да. И похоже именно твой Дар и дал тебе эту способность.

Я задумался, скорее всего, так оно и есть.

– Ладно, я еще хочу намазать его раны, – я кивнул в сторону мурлыки.

Тот слабо попискивал во сне, не знаю, от боли или потому, что ему становилось лучше. Я достал мисочку с мазью и начал наносить новый слой на все повреждённые места. Заметил, что царапины на боках животного уже затянулись тонкой корочкой – мазь действительно работала быстро. Опухший глаз выглядел чуть лучше, хотя всё ещё был закрыт. Места переломов… сложно сказать, но Седой больше не пищал от боли при каждом прикосновении.

Быстро закончив с мазью, я положил ладонь на его грудку и начал передавать живу. И снова Грэм молча наблюдал за моими манипуляциями.

В этот раз Седой тянул её не так жадно, как раньше, а просто принимал, как будто большой роли моя подпитка уже не сыграет. Однако все-таки кое-что он «впитывал».

Я остановился минут через десять. Просто потому, что поток живы окончательно замер – Седой больше не тянул ни капли. Он просто лежал, тихо посапывая.

Надеюсь, он выживет, потому что с виду ему как будто стало лучше.

– Дед, знаешь… – начал я. – Я кое-что не рассказывал тебе.

Грэм вопросительно поднял бровь.

– Я научился торговать с мурлыками.

– Торговать? – В голосе старика прозвучало искреннее удивление. – С этими ворами?

– Они не просто воры. – Я присел на табурет напротив деда. – Ну, то есть… да, воры, конечно. Но с ними можно договориться – они очень умные. Когда я ходил за соком едкого дуба, они… появились. Целая стайка. И от сока едкого дуба они будто обезумели, так и рвались его слизать. Тогда я и подумал, что раз для них он так важен, и такой «вкусный», то может они…

– Согласятся торговать? – хохотнул Грэм.

– Именно. И у них хватило мозгов это понять.

Я сходил в соседнюю комнату и взял всю свою «добычу» – всё то, что получил от мурлык в обмен на сок едкого дуба. Разложил на столе кусочки затвердевшей смолы, несколько редких высушенных растений и осколки кристаллов живы разных размеров. И последним положил тот самый кристалл, который вручил мне Седой. Небольшой, размером с ноготь большого пальца, но удивительно красивый.

– Это всё от мурлык? – спросил Грэм, разглядывая разложенные предметы.

– Да, когда они поняли, что требуется «плата», то начали приносить мне свои «ценности».

– Любопытно… – пробормотал Грэм, один за другим беря в руки предметы.

Грэм протянул руку и осторожно взял кристалл, поднеся его к свету.

– Вот это… – Он замолчал, разглядывая его. – Уже интересно.

Конечно же его внимание привлек тот самый кристалл с золотистой живой внутри.

– Этот кристалл. – Грэм повернул его, и золотистое свечение заиграло на его пальцах. – Жива в нём невероятно насыщенная и чистая.

– Чистая? – Я подался вперёд. – Разве жива бывает… не чистая?

Грэм опустил кристалл на стол, но не выпустил его из руки.

– Конечно бывает, – ответил дед, – Жива везде разная: у всех Одаренных разного «цвета», у растений разная, – это ты и сам уже знаешь, варишь же отвары, – вот и у животных то же самое. В общем, та жива, что в нас с тобой, и та, что в растениях – она, как бы это сказать…

Он задумался, подыскивая подходящее слово, а потом сказал:

– С примесями. Вот. Даже та жива, которая в воздухе, не совсем чистая – она впитывает всё: характер местности, близость к определённым растениям или, к примеру, присутствие магических существ. Всё это оставляет след.

Он снова поднял кристалл.

– Кристаллы живы формируются там, где её концентрация особенно высока. Они накапливают её и сохраняют. Но при этом… запечатлевают в себе и все примеси.

– То есть кристалл, сформировавшийся рядом, допустим, с огненными растениями, будет содержать «огненную» живу?

– Именно. – Грэм кивнул. – Стихийные кристаллы полезны для тех, чей Дар связан с соответствующей стихией, но для остальных могут быть бесполезны или даже вредны.

Он снова посмотрел на золотистый кристалл в своей руке.

– Поэтому самые ценные – универсальные кристаллы с обычной живой, без примесей. Чем чище жива, тем… – Он помедлил. – Тем золотистее цвет. Вот как здесь.

Старик протянул мне кристалл и я взял его, рассматривая.

– Такие кристаллы, – добавил Грэм, – встречаются ближе к Древам Живы: сам понимаешь, там концентрация живы выше всего, и она… чище, потому что не успела впитать ничего лишнего.

Грэм откинулся на спинку стула.

– Чем дальше от Древ – тем хуже качество. На Кромке когда-то попадались кристаллы, пусть и неважного качества, но со временем их не осталось совсем – только за Кромкой.

Я смотрел на золотистое свечение в своей ладони, и в голове складывалась картина.

– Погоди, – сказал я медленно. – Если такие кристаллы формируются только рядом с Древами Живы… то этот мурлык каким-то образом достал кристалл оттуда?

Грэм коротко, с ноткой насмешки хмыкнул.

– Или просто спёр у кого-то.

Я невольно улыбнулся. Да, пожалуй, этот вариант был намного вероятнее.

– Мурлыки почти не заходят в глубину леса, – добавил Грэм. – Слишком слабые. Там их сожрут в первый же день. Да и зачем уходить отсюда? Тут они могут спокойно промышлять воровством и поди поймай их. Так что да… скорее всего, этот кристалл когда-то принадлежал какому-нибудь охотнику, а мурлык его… позаимствовал.

Я посмотрел на Седого, лежащего на столе. Даже во сне его морда сохраняла какое-то особое, хитроватое выражение. Похоже, ему точно стало лучше от отвара.

Я положил кристалл на стол рядом с мурлыкой, и вздохнул.

– Пойду займусь садом.

Грэм кивнул, не отрывая взгляда от спящего мурлыки.

Я смотрел на грядки с мятой и восстанавливающей травой и понимал: откладывать нельзя. Новое качество отвара появилось именно благодаря улучшенным растениям. Если я хочу и дальше варить на таком уровне – а я хочу, то мне нужно больше таких растений. Намного больше. Сейчас у меня было только два экземпляра улучшенных растений, остальные (если я хотел их также подпитывать), требовали пересадки. С такой посадкой они скоро начнут бороться друг с другом за ресурсы, и это ни к чему хорошему не приведет. Увы, когда я их высаживал, то не подумал о том, что улучшенное растение потребует столько свободной земли вокруг себя.

Вздохнув, я взялся за работу.

Сначала сорняки – те самые, которые я выпалывал почти каждый день, но которые упрямо прорастали снова и снова: ползучая горечь, дикий вьюнок, какие-то колючки без названия…