Текст книги "Забавная игра"

Автор книги: Ванесса Фитч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

– Буду польщен.

– А кроссовки?

– Сорок третий размер, – предупредил он.

– Я рискну.

– Валяйте. – И после недолгой паузы: – Искренне восхищаюсь вашей отвагой, Марго. Через полчаса мы остановимся в Слоу заправиться и выпить по чаше чая с ромом. До заведения, где подают чудодейственный напиток, ярдов тридцать. Дойдете?

– А почему нет?

– Во всем этом?

– Несомненно.

– Моя девочка!

Да, она была его девочкой, если так можно сказать про двух взрослых людей, которые нашли друг друга под дождем. Дождь – хорошая примета, и следующие восемь лет они провели вместе, узнавая, открывая и шалея от своих открытий. То, что было в жизни каждого из них до встречи, мгновенно перестало существовать, стерлось из памяти, кануло в Лету. Оба начали жизнь заново, с чистого листа. Вот с такого, как этот.

Марго повертела в руках белый глянцевый лист. Она испишет этот лист словами, достойными Алека, человека, который наполнил ее жизнь смыслом. Теперь она уже сможет сделать это, потому что горечь ушла, уступив место грусти и огромной благодарности за то, что он был, что пути их пересеклись, что он любил ее так, как только один и умел – через край.

Странно, но Грегори Мортимер чем-то напомнил ей Алека. Бесшабашной удалью, что ли, тем, как очертя голову гонял на своей «ламборджини» и, не задумываясь, готов был прийти на помощь «даме в затруднительном положении». Беда в том, что он вращается в сволочной среде, где настоящие мужчины не востребованы.

Если бы не Сандра, ей-богу, попыталась бы заполучить его. Уж больно хорош! Слишком хорош для дамочек типа Снуки и Бэби. Ему нужна настоящая женщина, из плоти и крови, а не зомбированная кукла. Но девочка так влюблена и так трогательно борется со своим чувством, что было бы грешно ей мешать.

Бог ты мой, о чем я думаю, ужаснулась Марго и тут же мысленно поздравила себя: я изменилась. Я могу думать о флирте, о романах, о рискованных, слегка фривольных вещах, которые придают неповторимый аромат жизни любой женщины. А это значит, что жизнь продолжается, многоцветная, полная чарующих запахов и образов, сумасшедшая жизнь.

Марго тронула клавиши компьютера. «Алек», – высветилось на экране. Он бы понял ее. Он был сделан из того же теста.

– Делла помешала лед в бокале… А вот как именно она это сделала? Какое слово найти, чтобы захотелось подражать звезде, моделировать свою жизнь по ее образу и подобию?..

Сандра сочиняла статью для своей очередной колонки, примостившись у кровати Грега, но никак не могла найти верную интонацию.

Подняв глаза от листа бумаги, на котором незачеркнутой осталась одна-единственная фраза, Сандра заметила, что из-под сомкнутых век Грега текут слезы. Губы, щеки, брови мелко дрожали и дергались. Не в силах оторвать глаз от его ожившего лица, Сандра шарила ладонью по стене в поисках кнопки звонка, которая, как на грех, куда-то запропастилась.

На ее запястье сомкнулись прохладные пальцы, но Сандра от волнения даже не заметила этого. Она пожирала глазами Грега, на лице которого расплывалась широкая блаженная улыбка Чеширского кота. Он безудержно, хотя и беззвучно смеялся.

– Только не зови этого ученого придурка, – попросил он. – Снова вколет мне свое зелье, и я еще на сутки превращусь в капустный лист.

– Грег! – Не веря своим глазам и ушам, Сандра запустила пальцы в волосы и изо всех сил дернула. – Я не сплю? Это действительно ты?

– Хочешь проверить? Поцелуй меня, как тогда, в Лайм-Парке, – попросил он. – Если ты еще помнишь.

Могла ли она забыть? А если бы и забыла, он освежил ее память жгучей лаской глаз. Сандра осторожно потянулась к Грегу, стараясь не потревожить опутывавшие его датчики и трубки.

– К черту всю эту дрянь! – взревел он, смахивая в себя электронную паутину – Я должен почувствовать тебя.

Сандра оказалась прижатой к его груди, беспомощная, как жук на булавке энтомолога. Никогда еще беспомощность позы не была такой приятной.

– Моя маленькая, лапочка, солнышко золотое, – шептал он, перемежая слова поцелуями. – Ты только не смейся, я буду говорить глупости, всякую дребедень, а ты потерпи. Больному можно.

– А здоровому?

– Тебе нравится?

– Еще как! Возможно, дико звучит, но тебе, наверное, нужно почаще травмировать голову. Техника самовыражения резко возрастает.

– Садистка! Я всегда подозревал, с кем имею дело.

– Ах, ты!

– Эй-эй, полегче! – вскрикнул Мортимер. – Мне очень нравится эта поза, но лучшей к ней прибегнуть, когда срастутся ребра.

Сандра как ужаленная соскочила с кровати на пол.

– Бедненький! Очень было больно?

– Ничего. – Грег ободряюще улыбнулся ей, но крупные капли пота, выступившие на висках, свидетельствовали об обратном. – Можешь повторить упражнение.

И заслужил головокружительный звонкий поцелуй. И еще один. И еще. Он чувствовал трепещущее прикосновение ее язычка, бархатистую влажность губ, прохладу зубов. Сандра целует его. Дожил! И всего-то…

– И всего-то надо было на бомбе подорваться, – пробормотал он.

– Что? Что?

– Чтобы ты поцеловала меня, – пояснил он. – Надо было ни больше ни меньше, как подорваться на бомбе. Ты самая необыкновенная девушка, которую я когда-либо встречал в своей небезынтересной жизни.

Естественная рыжина ее глаз углубилась, заболотилась, заострилась. Грег сразу уловил знакомый репортерский азарт.

– Только не говори, что я представляю для тебя чисто профессиональный интерес!

– Ничего профессионального, – заверила Сандра. – Просто парочка неформальных вопросов.

Это был совершенно неожиданный поворот. Неужели действительно возможно, чтобы женщина, побывшая рядом с ним больше тридцати минут, сохраняла ясность ума и твердость памяти? Трудно поверить.

– Ты серьезно?

– Вполне, если ты не возражаешь.

Похоже, она действительно собралась брать интервью.

– Тебе никто не говорил, что ты становишься похожей на зомби? Совсем помешалась на работе. – Колючий прищур глаз из-под белой повязки. – Мне уже начинает казаться, что ты таким образом решаешь свои психологические проблемы. Одни напиваются, другие бегут к психоаналитику, а ты пишешь. Надо сказать, ты недурно устроилась, ведь тебе за это еще и деньги платят.

– Угу, и неплохие. Это не работа, а хорошо оплачиваемое хобби. Но вообще-то ты прав. – Сандра покрутила пальцем у виска. – Газетчик – это диагноз, а у меня еще и наследственный.

– За что мне все это? – простонал Грег. – Угораздило же влюбиться в полоумную репортершу, да еще с ярко выраженными садомазохистскими наклонностями. – Он театрально возвел глаза к потолку. – За что караешь меня, Господи? Но ничего, когда мы поженимся, я тобой займусь.

– Кто тут и на ком собрался жениться? – осведомилась Сандра.

– Я. На тебе. И сразу же, как только вампиры в белых халатах признают меня дееспособным.

– А ты ничего не забыл?

– Что именно?

– Например, меня спросить.

– Бессмысленная трата времени, – авторитетно заявил Грег. – Ты согласна. Это ясно даже ребенку.

От такой потрясающей самоуверенности Сандра на мгновение потеряла дар речи. Великолепный нахал! Просто невозможно не восхититься.

– Достаточно посмотреть в твои сияющие любовью глаза, – продолжал между тем он, – а также задать простой вопрос: зачем, за каким таким чертом ты сидишь тут ночи напролет?

– Из обычного человеколюбия? – предположила Сандра.

– Ерунда! – фыркнул Грег. – Из человеколюбия больным наносят визиты или присылают цветочки с фруктами, а не теряют половину веса. Ты в зеркало на себя давно смотрела?

– Давно, – призналась Сандра. – А что, очень страшная?

– Ты великолепна. – Он притянул ее к себе. – Я люблю тебя.

Он целовал ее, как измученный жаждой человек пьет воду. Бережно, боясь расплескать драгоценные капли и огромным усилием воли сдерживая дрожь нетерпения. Наверное, впервые в жизни Грег не был до конца уверен, правильно ли ведет себя с женщиной. И не просто с женщиной, а с женщиной, которой он неожиданно для себя признался в любви, да еще такой непредсказуемой и независимой, как Сандра.

Он никогда еще не произносил этих слов, ограничиваясь проверенными «Ты мне нравишься» и «Я хочу тебя». Хватало с лихвой в любой ситуации. У Грега никогда не было проблем с женщинами, и если он и страдал от чего-то, связанного с ними, так это от их количества.

Обычно женщины сами добивались его внимания и благосклонности, а в тех редких случаях, когда инициатором выступал он, желаемый результат достигался быстрым и решительным броском, не оставлявшем счастливице никакого шанса для маневра. Дальше следовал «золотой» джентльменский набор: цветы, подарки, полеты на специально зафрахтованном самолете, чтобы провести всего один вечер где-нибудь на другом конце Европы, например, чтобы послушать Паваротти в Вене или полакомиться только что выловленными устрицами в Альгеро на Сардинии. Подобные путешествия действовали безотказно. Дамочки раскисали от калейдоскопической смены впечатлений и широты размаха и на обратном пути устраивали настоящие оргии. Самые фантастические сексуальные впечатления были у Грега накрепко связаны с самолетами.

А с Сандрой все начиналось неправильно, вернее, он и не собирался ничего начинать. Она была совершенно не в его вкусе. Ему нравились стильные женщины, «профессиональные» красавицы, экстравагантные и балдеющие от своей красоты, из тех, на которых всегда оборачиваются, где бы они ни появились. Завистливые взгляды, которые Грег ловил на себе, приятно щекотали его самолюбие.

В Сандре не было ничего броского, привлекающего внимание. Среднего роста, с вполне стандартной фигурой, которую и не разглядишь под обожаемыми ею безразмерными футболками и джемперами. Волосы красивого медного оттенка, но кого этим удивишь в век всеобщей химизации. Глаза, в которые, заглянув раз, хочется смотреть еще и еще. Но Грега всегда больше интересовала их форма и цвет, а не содержание. В общем, если бы игра шла по правилам, он на Сандру Финчли даже не взглянул бы.

Но с самого начала все пошло наперекосяк. Он пригласил ее в Лайм-Парк в надежде побесить своего папашу, резонно рассудив, что нескольких часов наедине в машине вполне достаточно, чтобы «обработать» девушку и привезти ее в Лайм-Парк совсем ручной и «тепленькой». Она будет строить ему глазки и оглаживать шаловливой ручонкой под столом, его сиятельство будет исходить желчью, а он, Грег, получит двойное удовольствие. Да еще подкинет журналисточке историю со Снуки, может, Бэби догадается расторгнуть помолвку.

Но Сандра обманула ожидания, оказавшись совершенно невосприимчивой к его чарам. Ее милая неловкость и сердитый румянец, который то и дело появлялся на щеках, их бесконечные словесные стычки и явное неодобрение, с которым она относилась ко всем его поступкам, были Грегу внове, разбудили его любопытство и заставили повнимательнее присмотреться к ней. Грег заглянул в ее глаза и понял, что пропал.

Произошло это в один момент, как озарение, как откровение свыше. Он узнал ее, свою женщину, которая может изменить всю его жизнь, может осветить ее или окончательно лишить смысла, может заставить сердце биться быстрее, а может обратить его в камень. И он испугался. Все его существо протестовало против этой неожиданно возникшей зависимости. Он, Грегори Мортимер, никогда еще не зависел ни от одной женщины, и не стоит начинать в тридцать лет.

Когда Сандра сбежала из Лайм-Парка, Грег попытался выбросить из головы воспоминания о божественной ночи, когда Сандра пришла к нему, ведомая приглашающими огоньками свечей. Нечто похожее он испытал только с Эмми, но это было давным-давно, и Грег уже успел забыть, что чувствуешь, когда держишь в объятиях любимую женщину. Становишься всемогущим, как Зевс, неуязвимым, как Ахиллес, и прекрасным, как Антиной. Неважно, что ты таков лишь в глазах любимой. Там ты настоящий, а все, что вокруг, – иллюзия.

Ему, наверное, удалось бы довести процесс убиения непрошеной любви до логического конца. Есть масса способов, например, уехать далеко и надолго, в Тасманию или на Борнео. Расстояние и время – вот два наилучших способа очистить сердце. Да, и еще другие женщины. Клин, как известно, клином вышибают. Все получилось бы, если б не Барнс. И как это он всегда находит верные слова, которые бьют точно в цель? «Может быть, это первая настоящая женщина, которая встретилась тебе, мой мальчик. Ты не должен ее потерять», – сказал он тогда. Не должен.

И теперь он, Грегори Мортимер, весь упакованный в гипс и какие-то хитрые повязки, и от этого чувствующий себя до крайности нелепо, целует ее лицо, задыхаясь от счастья. Счастье это возникло в нем в тот самый момент, когда он, выныривая из тяжелого, дурманного сна, услышал ее голос, бормочущий что-то о размешивании льда в бокале. Или нет, еще раньше, когда ее лицо грезилось ему в туманной дымке снов. Он хотел рассказать ей об этом, но не знал, с чего начать.

– Я не хочу замуж, – шепнула ему Сандра.

Вот и поговори с такой! Упрямая, непредсказуемая, любимая Сандра.

– Я тоже, – бодро отозвался Грег. – Но не всегда же делать то, что хочется. Иногда приходится идти на жертвы.

Войдя в палату сына, граф Рэдклиф огляделся и, не найдя ничего лучшего, сунул принесенные орхидеи в графин с водой. Странный выбор, подумал Грег, нет цветов порочнее и эротичнее орхидей. Их бархатные пасти обещают тысячу и одну ночь наслаждений любому, кто осмелится подойти действительно близко. Но осмелится не каждый. Чувственные хищницы проглотят неосторожного зеваку, который вздумает смахнуть с них пыльцу. Любопытно, почему орхидеи напоминают мне Снуки, ее влажный рот с заостренным умелым язычком, который может вознести на волну восторга, а может и ужалить. Недаром ее квартира кишмя кишит орхидеями.

– Хм, а вам не приходило в голову, сэр, что растения – самые бесстыдные существа на земле?

– Что-что?

Рэдклиф подошел ближе к кровати и наклонился, чтобы лучше расслышать. Странно было видеть отца, всегда прямого, даже несгибаемого, в такой позе. В нем сразу появилось что-то человеческое, гибкое, чувствительное. Глупые мысли, однако, приходят в голову.

– Я говорю, цветы бесстыдны. Единственные существа на земле, которые выставляют свои половые органы напоказ, да еще гордятся этим.

– Не понимаю, о чем ты, Грегори.

– Разве я непонятно говорю? – Грег заерзал на кровати. – Вы не могли бы повернуть эту ручку, сэр? Спина затекла, хочется немного изменить позу. Спасибо. Так о чем это мы?

– О бесстыдстве цветов, – буркнул Рэдклиф.

– Да, да! Посмотрите на этот пестик, сэр. Ну чем не вздыбленный от желания фаллос, во всем великолепии своей мужественной красоты? А эти томные бархатные переливы, такие манящие, нежные, разве не точная копия женского лона?

– Странные мысли посещают тебя, Грегори.

– Ничуть. Я по уши влюблен, как наивный школьник. – Грег с наслаждением потянулся и тут же сморщился от боли. – Эти проклятые ребра только и удерживают меня от того, чтобы поухаживать за моей невестой по-настоящему. А тут еще вы, сэр, со своими орхидеями. Соль на рану. Принесли бы лучше ромашки.

– Невеста! – процедил сквозь зубы Рэдклиф. – Из газет я узнал о твоей жене.

– Об этом я мог бы только мечтать, – вздохнул Грег. – Пока мне удалось уговорить молодую леди поразмышлять о том, чтобы стать моей невестой.

– Дожили. Надо уговаривать девицу стать графиней Мортимер. И кого! Мисс Фи-и-ин-чли!

Рэдклиф растянул последнее слово, словно расчленил его и рассмотрел каждую частичку через лупу, уничижительно и с крайним презрением. Уголки губ потянулись вниз, образуя острые складки по обеим сторонам рта, тонкие крылья носа раздулись и затрепетали. Впечатляющая картина. Для кого-нибудь, но не для Грега. Ему, может быть, впервые в жизни было начхать. Вот именно так! Да!

– Вы заведомо ставите себя в невыгодное положение, сэр. – Он улыбнулся совершенно беззаботно, как улыбаются только очень счастливые люди. – Любовь изначально сильнее ненависти. Кроме того, – добавил он, помолчав, – в нашей семье уже был подобный случай.

– Что ты имеешь в виду?

– Вашего тезку, Эдмунда Рэдклифа, который, как известно, женился на бывшей актрисе.

– Он женился не на ней, а на ее деньгах, и тебе это превосходно известно.

– А! – торжествующе воскликнул Грег. – Значит, вы считаете, что деньги достойнее любви. Как это по-американски, сэр! Какой позор!

Рэдклиф вздрогнул, как от удара хлыстом. Оскорбление было нешуточным. Что позволяет себе этот молодой негодяй? К счастью, он вовремя заметил искрящиеся смешинки в глазах сына. Слава богу! Такие глаза могут быть только у очень здорового человека. А кости… что кости – срастутся.

– Ты можешь делать все, что угодно, – услышал Рэдклиф свой голос. – Главное, ты жив и здоров.

– Отец!

Рэдклиф взял протянутую руку и ощутил рукопожатие сына, мужское, надежное, крепкое. Слезы навернулись ему на глаза, и он стремительно отвернулся, чтобы скрыть их.

На ступеньках больницы Святого Георгия толпились папарацци. Сегодня Грегори Мортимер выписывается. Его ждали с минуты на минуту, естественно, в сопровождении Сандры Финчли. Самая сладкая парочка нынешнего сезона. Репортеры аж подпрыгивали от нетерпения – столько к ним вопросов накопилось.

Эти двое – конспираторы хоть куда, ни малейшей утечки информации, ни слова, ни намека. Ну ничего, сегодня пресса возьмет их в кольцо и удовлетворит любопытство читателей и свое заодно.

В дверях появился доктор Стентон, сама респектабельность и профессионализм.

– Мне, конечно, очень жаль огорчать вас, – сказал он, утихомирив решительным жестом руки самых нетерпеливых. – Вы торчите здесь с самого утра, и я вполне понимаю ваши трудности, но люди, которых вы так ждете, сейчас уже, наверное, покидают больницу через котельную. Вокруг здания налево, еще раз налево, железная дверь без опознавательных знаков.

Разношерстную толпу в мгновение ока как ветром сдуло. Стентон повернулся к дверям и замахал руками, враз растеряв всю респектабельность.

– Скорее! Скорее, пока никого нет.

Из глубин холла вынырнули Грег и Сандра, счастливые, сияющие. Грег, как всегда великолепный, даже свежий шрам на щеке его не портил, обнимал ее за плечи, поминутно прижимая к себе, чтобы убедиться: это не сон и не видение. Упоительно было чувствовать ее плечо, ее руку на своей талии и чмокать Сандру ненароком в макушку, которая соблазнительно покачивалась около его подбородка. Из-за угла вырулил «фольксваген» Марго и с визгом затормозил перед входом.

– Спасибо, док! Я ваш вечный должник.

Грег крепко пожал Стентону руку. Сандра приподнялась на цыпочки и поцеловала эскулапа в щеку.

– А вот это уже лишнее! – прорычал Грег, грозно нависая над ней, хотя глаза его смеялись. – Приберегите свои поцелуи для меня, мисс.

Ослепительная вспышка ударила по глазам, заставив зажмуриться. Из-за перил показалась белокурая голова с двумя смешными хвостиками по бокам. В середине круглые голубые глаза и курносый носик в очаровательных веснушках. Все вместе не старше девятнадцати лет.

– Кто такая? – спросила Сандра.

– Салли Догерти из «Лондонского Репортера».

– Почему не ушла вместе со всеми?

– Почувствовала подвох. – Девчушка звонко шлепнула себя по животу – Вот здесь.

– Ясно, – сказал Грег. – Наш человек. Профессиональный нюх. Садись в машину, по дороге поговорим.

Сандра взвизгнула и повисла у него на шее.

– Я обожаю тебя, Грег!

Ее губы, раскаленные, как угли, выделывали с ним какие-то уж совсем невероятные вещи, кружили голову, заставляли забыть обо всем на свете. Где он, кто он, почему он здесь? Неразрешимые вопросы. Главное, что Сандра с ним, что она любит его. Значит, что-то хорошее в своей жизни он все-таки сделал.

А веснушчатая Салли тем временем все щелкала и щелкала затвором фотоаппарата.

Марго вырулила на Оксфорд-стрит и тут же застряла у светофора. Бросила быстрый взгляд на часы. Ничего, она как раз успеет.

Радио тем временем блеяло на интересующую ее тему.

– Сегодня в галерее Карло Романи, что на Оксфорд-стрит, открылась первая персональная выставка работ получившего в последнее время широкую известность фотохудожника Грегори Мортимера. Напомню, что он немало позабавил публику серией фото на тему лондонской «подземки», причем я имею в виду не только метро, но и мир андеграундной моды, В объектив его камеры попали и сногсшибательная Снуки, и обворожительная Кайли Миноуг, и никому не известный мальчик, поющий дуэтом с фокстерьером на станции «Уайтчепл», кстати, моя любимая фотография, да простят меня вышеупомянутые уважаемые дамы! Очень рекомендую посмотреть, – соловьем заливался ведущий, – и поторопитесь. Выставка продлится всего неделю.

У входа в галерею Марго притормозила и бросила машину на парковщика, специально нанятого для этой цели. Надо отдать должное Грегу: уж если он за что-то берется, то всегда делает это стильно.

Не успела Марго ступить на тротуар, как ее тут же облепили со всех сторон папарацци. Вспышки камер прямо в лицо, маячащие перед носом микрофоны и диктофоны, напористые, балансирующие на грани приличия вопросы. За последние полгода она ко всему этому привыкла, научилась не раздражаться.

– Мисс Сомерсет, можно ли сказать, что вы поклонница Грега Мортимера?

– Да, и абсолютно во всем, что он делает.

– А Сандра не ревнует?

– Спросите у нее. – Марго ослепительно улыбнулась прямо в камеру.

– Успех сборника статей Алека Финчли с вашим предисловием был предрешен, – пророкотал у нее над ухом красивый баритон. – Как по-вашему, ждет ли та же судьба вашу книгу о муже?

Впечатляющий голос, подумала Марго. Сказал, как погладил. Она подняла глаза на обладателя необычного голоса. Ей понравилось то, что она увидела. Ироничный, но в то же время теплый прищур карих глаз, красиво очерченные губы, решительный нос, что называется с характером, курчавая каштановая бородка. Неужели еще один журналист в ее жизни?

– А знаете что, – сказала Марго весело, – оставьте мне ваш номер телефона. Когда рукопись будет готова, вы будете первым читателем и ответите на собственный вопрос. Идет?

– Идет.

Он протянул ей визитку, которая тут же перекочевала в карман ее пальто. Марго заторопилась к входу, унося с собой теплое, волнующее пожатие его руки.

В галерее яблоку негде было упасть. Бросив пальто на руки швейцару, Марго устремилась в зал, по дороге прихватив с подноса подвернувшего официанта бокал шампанского.

Она успела заметить много известных лиц. Присутствие этих людей свидетельствовало о настоящем профессиональном успехе Грега, а не о сиюминутной тусовочной шумихе. Записные тусовщики здесь, конечно, были и, как всегда, в большинстве, но не они делали погоду. Марго выделила из толпы редакторов нескольких влиятельных журналов, троицу маститых художественных критиков и владельцев двух самых крупных рекламных компаний, не говоря уже о телевизионщиках и представителях шоу-бизнеса.

Грега Марго заметила сразу. Его красивая голова заметно возвышалась над толпой. Марго поймала его взгляд и отсалютовала бокалом.

– Синьорина Сомерсет! Маргарита!

Марго оглянулась. Карло Романи, владелец галереи. Маленький круглый итальянец неопределенного возраста с лысеющим яйцеобразным черепом и тонкими черными усиками над верхней губой.

– Какой успех! Марвейозо! Просто великолепно!

Марго не смогла удержаться от улыбки. То, что она слышала сейчас, – буйную, пряную смесь английского с итальянским, – Карло называл «тусовочный говор». В узком кругу его английский был безупречен. Господин Романи слыл не только истинным знатоком искусства, но также ловким бизнесменом, и умело использовал моду на все итальянское.

– Судя по тому, что сейчас здесь происходит, вы, Карло, сможете продлить выставку еще на неделю, – заметила Марго. – Уверена, отзывы будут самые положительные. Даже радио уже подхватило эстафету.

– Си, си, перфетто, отлично! – Карло наклонился к ее уху и заговорщически зашептал, уже без акцента; – Я предложил Грегори Мортимеру поездку по стране с выставкой. По высшему классу. Успех обеспечен заранее, потрясающее паблисити, гарантированное освещение в прессе и на телевидении. Каталог, а затем полновесный альбом фотографий. Царские условия! Но он отказался. И синьора Сандра его поддержала. Я безутешен!

Ох уж эти итальянские страсти! Марго еле удержалась, чтобы не почесать Карло под подбородком, как надувшегося от обиды кота.

– Не отчаивайтесь, Карло, мне нравится ваша идея. Я попробую все уладить.

Разыскать Сандру в этой толпе оказалось делом нелегким. Когда Марго наконец это удалось, она, пробормотав какие-то нечленораздельные извинения собеседникам Сандры, оттащила ее в сторонку.

– Можешь мне объяснить, зачем ты это делаешь?

Невинный взгляд рыжих глаз. Так бы и отшлепала дурочку, да ведь не ведает, что творит.

– Зачем ты отговариваешь Грега от тура по стране?

– Так это он сам не хочет.

– Слушай, Сандра, кого пытаешься обмануть? Тебе не хочется, чтобы он надолго уезжал, а Грег готов выполнить любую твою прихоть. Разве не так?

– Он сам так решил, – упрямо повторила Сандра.

– Нда-а-а… Ты хоть понимаешь, что делаешь? – Марго понемногу начинала терять терпение. – Любому человеку, занимающемуся творчеством, признание так же необходимо, как канифоль смычку виртуоза. Сейчас Грегу хватает галереи Карло Романи, а завтра он поймет, чего лишился. – Марго впилась взглядом в глаза Сандры. – И тогда ты можешь потерять его. Мужчины не такие, как мы, они не могут жить одной любовью. Им этого мало.

– И поэтому ты никогда не протестовала, что отца часто не бывает дома? – тихо спросила Сандра.

– Ну не потому же, что не хотела его видеть!!!

Марго почувствовала руки Сандры на своей шее, ее губы на своей щеке, успокаивающее «шшш» над ухом. Умница девочка, все правильно поняла.

Грег стоял в окружении гостей и, как заведенный, подписывал все, что ему совали: фотографии, программки, визитные карточки и даже салфетки.

– Не хватает только туалетной бумаги и еще мечты каждой рок-звезды – бюстгальтеров поклонниц, – пошутил он.

– Я бюстгальтеров не ношу – прошептала ему на ухо бледная девица с пухлыми ярко-красными губами. – Можете расписаться прямо на груди. Сейчас или… – она призывно провела язычком по губам…позже.

– Лучше сейчас, – не моргнув глазом ответил Грег.

К его удивлению, девица рванула вверх расшитый блестками топ, явив миру пару очаровательных грудок с пунцовыми сосками. Вокруг мгновенно воцарилась тишина. Все с любопытством смотрели на Грега. Как он отреагирует?

А он ободряюще улыбнулся девице и твердой рукой начертал на одной груди «Грег», а на другой «Мортимер», да еще с залихватским росчерком вокруг соска.

– Подождите, пока высохнет, моя дорогая, – сказал он девице и, повернувшись, увидел Сандру.

Ее глаза стремительно желтели. Грег заговорщически подмигнул ей и взял под руку. Радом возник один из трех маститых критиков, по совместительству совладелец влиятельного журнала «Фотофакт».

– Я впечатлен, Мортимер, весьма впечатлен, – зажужжал он, как растревоженный шмель. – Вы мне напомнили Гельмута Ньютона в его лучшие годы. Да-да, в самые лучшие годы. Но, мне кажется, вы глубже проникаете в суть модели. Вас больше интересует содержание, а не внешние эффекты. Это ни на что не похоже, это – не современно и именно поэтому хитово. Вы понимаете меня? Новая, совершенно новая свежая струя.

– Как всегда, хорошо забытое старое, – ввернул Грег.

– И хорошо, Мортимер, хорошо, – фыркнул критик. – Людям нравится налет ностальгии, ретропаутинка, так сказать. Вечные ценности.

– Простите, – вмешалась Сандра. – Грег, я могу сказать тебе пару слов?

– Только не вздумайте пенять ему за автограф, данный этой полоумной, – проворчал критик. – Он справился со щекотливой ситуацией куда лучше, чем любой специалист по связям с общественностью.

– Я в полном восторге, уверяю вас.

Сандра увлекла Грега в сторону. Укол ревности, который она ощутила, увидев бесстыдно оголенные груди и склонившегося над ними Грега, моментально прошел, стоило ей только увидеть его лицо. Смеющиеся глаза и усмешку, довольно-таки глумливую, для тех, кто понимает, конечно.

Сейчас он смотрел на нее совсем по-другому, и глаза его обещали сотни маленьких безумств, но не сейчас, а когда они останутся одни. И в этом ожидании была мучительная, божественная, сладкая пытка.

– А почему я, собственно, должна ждать?

– Что?

– Поцелуй меня, – потребовала она. – Сейчас! Один раз!

Грег легко прикоснулся губами к ее губам, но от них шел такой мощный призывный ток, что он не смог оторваться. Поцелуй вышел долгим, головокружительным, страстным. Мгновенно все исчезло: выставочный зал, толпа гостей, яркие вспышки софитов. Все! Только их разгоряченные, жадные тела и губы жили реальной, горячей, настоящей жизнью.

– Ты играешь с огнем, – прошептал Грег, с трудом отрываясь от ее губ. – Еще один такой поцелуй, и я за себя не отвечаю.

– Я – тоже, – улыбнулась Сандра. – Я хотела тебе сказать… ну, в общем, я подумала… Тебе лучше принять приглашение Карло! – выпалила она.

Взгляд Грега, вдруг внимательный и серьезный, проник в самые глубины ее существа. Сандра кивала: да, да, да!

– Но это займет больше месяца. Мы не сможем видеться.

– Не больше недели, – уверенно сказала Сандра. – Я ускорю свои дела, кое от чего откажусь, что-то возьму с собой и приеду к тебе.

– Ты уверена?

– Как и в том, что я люблю тебя.

Грег склонился к ее руке. Поверх его головы Сандра увидела лицо Марго с вопросительно изогнутыми бровями и послала ей воздушный поцелуй.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.