Текст книги "Паук в янтаре (СИ)"
Автор книги: Валерия Яблонцева
Соавторы: Анастасия Волжская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Я замерла у стены, тяжело, надсадно дыша. Рывок отнял слишком много сил. Проследив за потемневшим взглядом Паука, я заметила, что порванное платье сползло с плеча и широко распахнулось, открывая грудь. Нужно было как-то прикрыться, но я не могла даже поднять руку. Только стоять вот так – полуобнаженной и уязвимой – и смотреть в желто-карие глаза в нелепой надежде, что Паук не причинит мне вреда.
– Господин главный дознаватель… – один из законников приблизился, привлекая внимание Паука.
Я не успела даже поднять голову. Паук торопливо содрал китель и набросил его на мои дрожащие плечи, прикрывая разорванное платье. Резко развернувшись и заслонив меня спиной, он рявкнул на побледневшего законника.
– Плащ для заключенной, живо! И флягу горячего вина! Найдите ресторан! – секундное колебание вызвало у главного дознавателя еще одну вспышку ярости. – Выполнять, быстро! Вон отсюда!
Все четверо сопровождающих главного дознавателя разом вздрогнули и бросились исполнять приказ. Паук перевел взгляд на меня. Глаза его гневно блестели, ноздри хищно раздувались. Черная энергия клубилась вокруг нас горячим яростным вихрем.
– Я не пыталась… – вырвалось беспомощное признание.
Паук оборвал меня нетерпеливым жестом.
– Я слышал.
Легко подхватив меня на руки, главный дознаватель двинулся вверх по переулку. Сжав губы в тонкую линию, Паук напряженно молчал, и я не могла понять, поверил ли он моим словам или давно все для себя решил. Жар его тела проникал даже сквозь плотный китель, и, хотя дрожь так и не утихла, я немного согрелась.
У входа в маленький ресторанчик на углу улицы нас ожидали законники. Один из них держал теплый плащ. Хозяин, дородный мужчина в карнавальном костюме, стоял на пороге, комкая в руках шутовской колпак. Он заметно нервничал.
– Всех посетителей вон, – распорядился Паук, заворачивая меня в плащ и заходя внутрь. – Для меня и моей спутницы два кресла, жаровню, флягу вина со специями по – ниареттски, – увидев, как побледнел хозяин ресторанчика, главный дознаватель добавил, чуть смягчившись. – Дело службы магического контроля. Все убытки компенсирует Корона.
Хозяин почтительно поклонился.
B маленьком зале было немноголюдно. Большинство посетителей предпочли уйти ещё с первым появлением законников, остальные же спешно засобирались при виде нас с главным дознавателем. Служанки уже тащили к камину два высоких кресла и поднос с закусками. Из кухни в облаке ароматного пара высунулась женщина, сообщив, что вино для господ законников скоро будет готово. Принюхавшись к запаху специй, Паук удовлетворенно хмыкнул.
К главному дознавателю робко подошла понукаемая хозяином служанка. В руках она держала свернутое платье. Испуганно покосившись на меня, девушка пробормотала что-то про «одежду для промокшей госпожи» и показала дрожащей рукой в сторону кухни, где я могла бы переодеться. Немного поколебавшись, Паук кивнул.
На кухне, наполненной жарким паром, суетились работницы ресторанчика в одинаковых платьях и передниках. У плиты над кастрюлькой с вином склонилась низкорослая женщина. Судя по одежде, куда более дорогой, чем носили служанки, это, скорее всего, была жена или сестра хозяина заведения. Она бросила на меня короткий оценивающий взгляд и вернулась к своему занятию.
Служанка положила на стул одежду и, пятясь, выскочила вон вслед за другими девушками. Одна лишь хозяйка, невозмутимая, как скала, осталась помешивать напиток в стоявшей на огне кастрюльке.
Я развернула сверток. Темное форменное платье – такое же, как носили работницы, только без обязательного белого передника – было теплым и приятным на ощупь. Внутрь была завернута льняная нижняя рубашка. С наслаждением сняв с себя промокшую насквозь одежду, я натянула принесенные вещи, чувствуя, как продрогшее тело наконец-то начинает согреваться.
Платье служанки сидело отлично, разве что пришлось потуже затянуть шнуровку на груди и талии. Но вот вырез… Правила, принятые в Бьянкини, предписывали заключенным менталистам оставлять как можно меньше обнаженной кожи, и вся моя привычная одежда была плотной, длинной и застегивавшейся под самым горлом. Новое платье, напротив, больше обнажало, чем скрывало. Рукава до середины предплечья, темный лиф, обрамленный белым кружевом, выставлявший напоказ ложбинку меж грудей. Все это должно было завлекать клиентов, но для меня было совершенно неприемлемо.
Посмотрев на ворох одежды, сброшенной на пол в углу кухни, я выудила оттуда китель главного дознавателя и надела поверх платья, застегнув на все пуговицы. Изнутри он немного промок и, конечно же, был мне велик, но это было все же лучше, чем выйти к законникам, сверкая почти голой грудью.
Чулок мне не принесли. От мысли, что придется сейчас снова надеть свои прежние сырые чулки, меня бросило в дрожь. Вздохнув, я решила остаться без них. А вот мокрые сапожки заменить было нечем. Я с трудом натянула их на голые ноги, и от холодной задубевшей кожи тут же вернулся озноб.
– Старое-то свое оставь, детка, – не отрываясь от работы, бросила мне хозяйка. – Коли успею, подштопаю немножечко. – Она вдруг посмотрела на меня, ласково и с какой-то материнской жалостью. – Кто ж тебя так, горемычная? Отказала, что ли, кому не стоило?
Я только покачала головой. В ушах звенел смех Витторио.
– Ну иди, – женщина кивнула в сторону дверей. – Сейчас вино вынесут.
Паук ожидал в опустевшем зале у камина. Он оглядел меня с ног до головы, хмыкнул, увидев нелепо сидящий длинный китель, рукава которого закрывали мои руки почти до кончиков пальцев, и жестом указал на свободное место возле себя.
Я не села – рухнула в кресло. Я едва стояла на ногах. Встреча с Витторио Меньяри и купание в ледяном канале совершенно вымотали, и я держалась из последних сил.
Паук сел напротив. Служанка протянула ему вино, и он тут же передал его мне. Я обхватила ладонями обтянутую кожей металлическую флягу, с наслаждением вдохнула горячий пряный пар.
– Что произошло? – отрывисто спросил главный дознаватель.
– Я не… – весь его вид, хмурый, недобрый, вызывал непреодолимое желание вновь начать оправдываться, да и призрачный образ Паука в окружении гончих, готовых разорвать добычу, засел в голове.
Он фыркнул.
– Кто на тебя напал?
Почти против воли я вздрогнула, вспоминая холодные пальцы Витторио Меньяри, его безумную улыбку, отравляющее прикосновение ментальной магии. Волна леденящего ужаса пробежала по телу, я отчаянно вцепилась во флягу с вином и сделала большой глоток в надежде хоть немного успокоиться. Горячая жидкость огнем прокатилась по горлу.
– Мертвец, – выдохнула я. И, видя, как нахмурился Паук, тихо добавила. – Вы не поверите…
– Рассказывай.
– Я… я могу создать реплику…
Главный дознаватель не дал мне договорить.
– Тебя протащило по каналам практически до окраины города, весной, в ледяной воде, – резко произнес он. – Применять магию в таком состоянии… Энергетическая реплика не пройдет даром. Пей, – он указал на вино, – тебе нужно согреться. И рассказывай.
Я говорила долго, и чем больше подробностей этого вечера я разворачивала перед Пауком, пропустив лишь оскорбления Витторио, адресованные лично лорду Эркьяни, тем более нереальной и неправдоподобной казалась мне встреча с младшим Меньяри. Безлюдный коридор, исчезнувшая сестра. Человек, который должен был быть мертвым. И его странные, безумные слова…
Главный дознаватель выслушал, не перебивая. Закончив рассказ, я никак не могла решиться поднять голову и видела только руки Паука, сжатые в кулаки до побелевших костяшек. Я ждала – он скажет, что ему доподлинно известно: Витторио Меньяри мертв. А значит, вся моя история – наглая выдумка, призванная прикрыть неудавшуюся попытку побега.
Но Паук не произнес ни слова.
– Вы не верите мне, – выдавила я, чтобы прервать это тягостное молчание.
– Твои слова невозможно доказать, – ровно ответил главный дознаватель. – Невозможно использовать в суде. Ты заключенная, менталист. Никто не поручится, что ты не изменила свои воспоминания. Даже если будет сделана полная реплика…
– Вы мне не верите.
Я почувствовала прикосновение к плечу и впервые за все время, что мы с Пауком сидели в опустевшем зале, подняла на него взгляд.
– Верю, – только и сказал он. Главный дознаватель смотрел на меня с какой-то странной, непонятной тоской во взгляде. – Как я могу тебе не верить? Разве кто-то может не верить тебе и оставаться в своем уме? Тебе… – он хотел добавить еще что-то, но тут дверь ресторанчика с грохотом распахнулась.
Раздались быстрые шаги приближавшегося к нам человека.
– Господин главный дознаватель, – я не стала оборачиваться, но по голосу узнала законника, сопровождавшего Паука чуть раньше. – Нам только что сообщили, что в Большом канале недалеко от Северных ворот обнаружено тело мужчины. Господин Лекко ожидает вас, его чинторро уже прибыл.
– Дайте мне три минуты, и я присоединюсь к вам.
Я попыталась подняться, но ноги, ватные, непослушные, не держали. Перед глазами возникла протянутая ладонь Паука. Он снова был без перчаток.
Я вяло оттолкнула его руку.
– Н-не надо. Я… Я сама.
Язык заплетался, слова давались с трудом. Крепкое пряное вино, да к тому же выпитое на голодный желудок, похоже, ударило в голову. Я предприняла еще одну попытку встать. Мир покачнулся, и не осталось иного выбора, кроме как вцепиться в главного дознавателя, чтобы не рухнуть обратно в кресло.
Паук обхватил меня за плечи, помогая удержать равновесие. Хозяин ресторанчика подошел к нам, подобострастно поклонился. Я слышала, как Паук о чем-то договаривался с ним, но слова доносились словно сквозь толщу воды. Кажется, вопрос был решен быстро. Хозяин мелко закивал и, вместо выхода, зачем-то повел нас наверх.
Поднявшись по узкой лестнице, мы оказались в небольшой, но опрятной комнате. У камина, где весело потрескивал огонь, стояли столик и кресло. На широкую кровать я старалась не смотреть.
Выпроводив хозяина, Паук усадил меня в кресло и присел передо мной на корточки. Я с трудом сфокусировала на нем мутный взгляд.
– Дарианна…
– С ней все в порядке. Я видел ее на балу, – произнес главный дознаватель. – Оставайся здесь. Я скоро вернусь.
– Я не… – пробормотала я, но увидев насмешку в глазах Паука, не стала заканчивать.
– Ты не собираешься убегать. Я знаю. Я понял.
Он поднялся и быстрым шагом вышел из комнаты. Хлопнула дверь.
«Оставайся…»
Наверное, после осмотра тела Паук собирался отвезти меня в Бьянкини. Я выпрямилась в кресле и приготовилась ждать. От камина шли волны тепла, и приходилось прилагать усилия, чтобы оставаться в сознании и не позволить себе провалиться в глубокий сон. Мне нужно было дождаться возвращения главного дознавателя. Нужно было дождаться… Еще немного…
Все остальное мне, должно быть, пригрезилось. И как меня осторожно, но уверенно подняли на руки, и как перенесли на кровать, уложив почти бережно. Как разули, аккуратно касаясь лодыжек, и легкая, приятно покалывающая энергия пробежалась по обнаженной коже, впитываясь.
Это должно было мне почудиться, потому что когда кровать рядом со мной продавилась от веса чужого тела, я нисколько не встревожилась. Напротив, странное спокойствие переполнило меня, погружая в глубокий сон.
* * *
Удивительно, но когда я проснулась, я чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Судя по яркому свету за окном, было позднее утро. В незнакомой комнате я была одна. Тлели последние угли в камине. На кресле лежал помятый плащ.
Память возвращалась урывками. Витторио Меньяри, ледяная вода, Паук, разговор. Я смутно помнила, как главный дознаватель ушел по какому-то важному делу, оставив меня в комнате на втором этаже ресторанчика. Но вот после…
Очевидно, кто-то раздел меня. Мокрые сапожки стояли у камина, вывернутые так, чтобы кожа внутри сохла быстрее. Я точно помнила, что лежала на левой стороне кровати, но правая половина тоже показалась примятой, хотя я не могла с уверенностью утверждать, что там действительно кто-то спал. На вбитом в стену крючке висело мое форменное черное платье, высушенное и немного подлатанное доброй хозяйкой. Кителя Паука нигде не было видно. Все говорило о том, что главный дознаватель возвращался сюда, но действительно ли он провел со мной ночь?
Шерстяные чулки отсутствовали. Я зашарила взглядом по комнате, но, похоже, они потерялись вместе с разодранной нижней рубашкой. Вместо них на кресле обнаружились сложенные вчетверо чулки из тончайшего полупрозрачного шелка.
Неопределенно хмыкнув, я оставила чулки лежать там же, где нашла, и быстро переоделась. Натянула платье, а сапоги, еще хранившие внутри тепло от каминного огня, пришлось опять надевать на голые ноги. Я надеялась, что смогу отправиться в Бьянкини, а там можно будет обратиться к Бьерри и получить новую форменную одежду у тюремного кастеляна.
Паук сидел в зале ресторанчика. После карнавала было еще слишком рано для первых посетителей, но хозяин уже подал важному гостю горячий кофе, а из кухни доносились упоительные запахи готовящегося завтрака. Увидев меня, главный дознаватель махнул рукой, приглашая за стол.
Я вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, правда ли, что Паук ночевал вместе со мной. Он ничего не сделал, быть может, даже почти не прикасался ко мне, если не считать снятых сапог. Но отчего-то я сейчас чувствовала себя очень неловко, и это контрастировало с ощущением безмятежного спокойствия, которое осталось в памяти от последней ночи, от теплого тела рядом, от чужой энергии, чуть покалывавшей кожу…
Паук пил кофе с невозмутимым видом. На столе лежали листы с отчетами.
«Точно, – вспомнила я. – Тело в Большом канале. Старший дознаватель Лекко присылал чинторро».
Проследив за направлением моего взгляда, Паук сложил стопочкой бумаги и отодвинул в сторону.
– Ничего важного, – безразлично произнес он. – Самоубийство. Погибший – мужчина из городских, его семью пока ищут. Застрелился, судя по отверстию от выстрела, из энергетического оружия. Сам револьвер не обнаружили, но под одеждой была скрытая кобура. Есть след ментального воздействия, но слабый, почти стершийся: тело слишком долго пробыло в воде. К нашему делу это отношения не имеет.
Хозяйка сама вышла в зал, водрузила на стол корзинку со свежеиспеченными корнетто, блюдо с мягким сыром, пряными колбасками, травами и специями и несколько десятков крохотных пирожных. Паук сразу принялся за еду, я же медлила. Убитый человек никак не выходил из головы.
– Кто он? – все же решилась спросить я.
Главный дознаватель отложил в сторону приборы и посмотрел на меня. Я не отвела взгляда. Пожав плечами, Паук вытянул в воздухе раскрытую ладонь. Почти незаметное движение пальцами – и над столом возникла угольно-черная энергетическая реплика распростертого на набережной тела, достаточно подробная, чтобы разглядеть все вплоть до узора на ткани форменного костюма, который носили слуги во дворце лорда Αстерио.
Я наклонилась вперед, чтобы разглядеть лицо,и уже потянулась к реплике Паука, желая немного повернуть ее с помощью своей силы, но прежде чем я успела прикоснуться к чуть потрескивавшим черным линиям, главный дознаватель сам передвинул ко мне созданную им иллюзию.
– Я знаю этого человека, – сказала я. – Он прислуживал на вчерашнем балу. Я несколько раз видела его рядом со старшим сыном лорда Ренци Меньяри. – В голове вновь встал образ Аурелио, прижимавшего к себе хихикающую девицу в маске. – Он вел себя странно. Как-то… излишне неловко. Кажется, уронил что-то – издали было не разглядеть.
– Если верить показаниям дворцового управляющего, этот человек работал охранником, – медленно проговорил Паук.
– Я могу создать энергореплику, если нужно, – тут же предложила я, но Паук покачал головой.
– Не нужно. Вчера тебя протащило по каналам от самого дворца. Ранней весной в северных землях море слишком холодное для такого… купания.
– Господин главный дознаватель, – возразила я, быть может, излишне резко, – у меня большой энергетический резерв. И, к тому же, как вам прекрасно известно, если не допускать сильного перерасхода, он восстанавливается за ночь.
Паук только фыркнул.
– Разве детей первых семей не учат не растрачивать резерв попусту? – он посмотрел на меня снисходительно-насмешливо и добавил, немного смягчившись. – Я тебе и так верю. Успокойся.
Но по тому, с какой поспешностью главный дознаватель доел завтрак, перебросился парой слов с хозяином и хозяйкой и нетерпеливо застыл у входа, ожидая, когда я надену плащ и последую за ним, чувствовалось, что мое беспокойство передалось и ему.
Полчаса спустя мы уже вновь были во дворце лорда Астерио. По пути Паук отдал законникам несколько коротких распоряжений, и к тому моменту, как мы добрались до места, нас уже ожидал целый отряд – не меньше двух десятков человек. Лекко и Пьетро, бессменный поверенный отца, стояли на крыльце с одинаково встревоженными лицами.
– Господин главный дознаватель, – Пьетро поклонился Пауку, скользнув по мне намеренно равнодушным взглядом. Без сомнения, он узнал меня, но предпочел не заострять на этом внимания. – Чем обязаны столь раннему визиту?
Паук хмуро оглядел собравшихся.
– У меня есть основания считать, что вчера во время бала было совершено убийство с применением ментальной магии, – заявил он. Старший дознаватель и Пьетро сохранили невозмутимость, но я заметила, что некоторые из младших законников вздрогнули. – Нам необходимо обыскать дворец.
Поверенный скрестил руки на груди.
– К сожалению, лорд Астерио отбыл по важным делам ещё рано утром. Я сообщу ему о вашем визите сразу же, как он вернется, и договорюсь о дате, когда вы, господа, можете прийти с осмотром.
Он повернулся, давая понять, что разговор окончен, но взгляд Паука пригвоздил его к месту. Понятливый Лекко быстро сунул в руки главного дознавателя жесткую папку с бумагами и переносной набор с пером и чернильницей. Паук чиркнул несколько слов, расписался и протянул лист Пьетро.
– Этого должно быть достаточно, – холодно сказал он, отдавая Лекко приказ подготовиться к проведению обыска. – Если лорд Астерио потребует официальные отчеты, я готов лично встретиться с ним и предоставить необходимые бумаги. В рамках установленной отделом магического контроля Иллирии секретности, разумеется.
Поверенный скривился и обреченно кивнул.
– Бумаги понадобятся, – подтвердил он. – Не сомневайтесь.
Законники резво рассредоточились по дворцу. После приема парадные залы были переполнены слугами, приводившими дворец в порядок, и Пьетро распорядился передать лакеям и горничным приказ «оказывать господам законникам всяческое содействие в их поисках».
Поверенный вызвался проводить Паука в отдельный кабинет, где господину главному дознавателю было предложено ожидать результатов обыска. Пьетро выглядел крайне недовольным, но оспаривать авторитет главного дознавателя в отсутствие лорда Астерио не решился.
Горничная принесла поднос с кофе. Пьетро и Паук расположились за широким письменным столом, я же примостилась на краешке кресла в дальнем углу кабинета, остро чувствуя себя лишней. Главный дознаватель воссоздал энергетическую реплику, и поверенный с тревогой вгляделся в черты незнакомого мужчины.
– Ваш управляющий сообщил, что этот человек служил во дворце охранником.
– Да, Массимо, – Пьетро безразлично кивнул. – Сожалею о его смерти. Впрочем, не могу сказать, что знал его лично. Весь штат дворцовой прислуги известен только нашему управляющему.
– Понимаю. Однако вчера Массимо не было среди охраны дворца. Он находился в зале и вместе с другими слугами подносил гостям еду и напитки. У меня есть сведения, что вчера его видели рядом с лордом Αурелио Меньяри.
Главный дознаватель пристально, с легким прищуром посмотрел на Пьетро. Поверенный оттянул воротничок, словно пытался ослабить узел шейного платка.
– Господин главный дознаватель… вы уверены, что он был… вы обсуждали это с управляющим? – поспешно проговорил он – Возможно, в зале требовались лишние руки, и Массимо предложили прибавку к жалованию за эту работу? Такое случается, знаете ли… Мы всегда все фиксируем, я могу поднять домовую книгу…
– Поднимайте.
Коротко поклонившись, Пьетро вышел, оставив нас одних. Я подняла голову и встретилась взглядом с Пауком. Тот постукивал пальцами по резной столешнице и казался полностью погруженным в собственные мысли.
Раздался робкий стук в дверь. Паук ответил, верно, ожидая Пьетро или старшего дознавателя Лекко с докладом, но замершая на пороге женщина удивила нас обоих. Леди Тианна Αстерио, вторая жена лорда Бальдасарре.
Тиа. Когда отец впервые представил нам будущую леди Астерио, сразу же четко обозначив, что ждет от нас с Дари неукоснительного послушания и почтительности по отношению к молодой мачехе, я, ещё не до конца оправившаяся после гибели матери, пришла в замешательство. Невеста лорда Бальдасарре, дочь одного из лордов младшей ветви рода Себастьяни, была старше меня едва ли на десяток лет, а рядом с отцом выглядела почти девочкой. Высокая, черноглазая и темноволосая, совсем не похожая на нашу мать, она смотрела со смесью настороженности и интереса.
Должно быть, она представляла будущую семейную жизнь совсем иначе – без переезда в чуждые земли, без брака с суровым властным вдовцом, скупым на слова и проявления нежных чувств и уже имевшим двух подрастающих дочерей. По законам Веньятты лишь дети от первого брака имели право наследования, если лорд земель не распорядится иначе, и судьба наших сводных братьев и сестер целиком зависела от благосклонности лорда Астерио. И тогда, глядя в темные растерянные глаза невесты отца, одной рукой поглаживая по спине притихшую, непривычно хмурую Дари, я гадала, понимала ли будущая мачеха, насколько хрупким и непрочным было ее положение в Веньятте.
Тиа приняла свою новую роль со спокойным смирением. Она никогда не пыталась заменить нам мать, не читала нотаций и не навязывала своего общества, но каким-то невероятным образом сумела найти общий язык со мной и Дари, поначалу неприязненно отнесшейся к новому браку отца, но после неохотно смирившейся с появлением мачехи. А я со временем полюбила Тианну искренне и глубоко – как старшую подругу и мудрую женщину, в которую выросла молодая девушка с огромными черными глазами.
Даже обычно холодный и отстраненный отец за годы брака стал проявлять к супруге теплую привязанность. Я до сих пор помнила, как тронула его губы гордая улыбка, когда Тиа родила сына, как иногда они обменивались молчаливыми, но очень выразительными взглядами на званых приемах, словно ведя разговор, понятный им одним. Мне казалось, они были по – своему счастливы, и я не могла не радоваться за мачеху, которой все же удалось найти свое место в холодной торжественной Веньятте.
Я и не предполагала, что встречу ее во дворце, раз вчера она не появилась на балу, но округлившийся живот красноречиво объяснил причину ее отсутствия. Беременность необычайно шла ей, окрашивая румянцем щеки и придавая какое-то особое женское очарование. Длинное синее платье, расшитое серебристыми нитями, струилось от высокой груди до самого пола, не стесняя движений и подчеркивая изменившуюся фигуру. В остальном же Тиа, чей возраст уже приближался к сорока годам, совершенно не изменилась. Прямая, стройная, без единой морщинки на лице или седого волоса в косах затейливой прически, она держалась с достоинством истинной первой леди земель.
– Яни? Мне сказали, что ты здесь… – мачеха взволнованно оглядела меня, а после обратилась к Пауку. – Господин главный дознаватель, вы позволите?
Тот кивнул.
– Хорошо. Только учтите…
– Да-да, я помню правила, – заверила она. – Никаких контактов. Мы побеседуем при вас, и я сразу же уйду.
Леди Астерио пододвинула ко мне второе кресло и села рядом. Какое-то время она мяла в руках кружевной платок, опустив взгляд. Чувствовалось, что она очень хотела поговорить, но не могла найти слов, чтобы начать.
– Бальдо рассказал, что почувствовал тебя на балу, – наконец, тихо произнесла мачеха, и сердце болезненно сжалось. – После стольких лет… он был очень взволнован.
– Не сомневаюсь, – ответила я чуть резче, чем хотела.
Тианна дернулась, словно от пощечины, рот ее болезненно искривился. Странно, но где-то в глубине души мне было приятно видеть столь явную тень раскаяния на лицах тех, кто бросил меня в тюрьме восемь лет назад. Бросил – даже несмотря на то, что Витторио Меньяри остался жив. Мое темное удовлетворение имело дурной гнилостный привкус, но я ничего не могла с собой поделать.
– Ты уже знаешь про Дари? – спросила Тиа. – Она и Αурелио Меньяри…
– Да.
– На этом союзе настоял лорд Ренци. Твой отец долго сопротивлялся, но, в конце концов, пошел у него на поводу. Не самое лучшее его решение.
Полные губы Тиа сжались в жесткую тонкую линию. Похоже, распутство Аурелио, открыто демонстрируемое на званых приемах, вызывало у нее едва сдерживаемое раздражение. И наблюдая сейчас за реакцией мачехи, я бы не удивилась, узнав, что отец, выдавая замуж Дари, был более чем осведомлен обо всех похождениях будущего зятя. И все равно…
– Ох, Яни! – горько воскликнула Тианна. – Если бы все это происходило за закрытыми дверями где-нибудь в отдаленном поместье, мы бы еще могли понять. Но в последнее время поведение Аурелио переходит все мыслимые границы. Дари места не находит. А вчерашнее выступление? Леди Паолина! – Тиа скривилась в брезгливой гримасе. – Да в ее постели, по слухам, перебывала половина лордов и господ Веньятты. Мне после такого к Αурелио подходить противно, а малышке Дари с ним еще приходится… Старые лорды уже теряют терпение. Ромилии нужен наследник…
Мачеха запнулась на полуслове, поняв, что сболтнула лишнего, и покосилась на главного дознавателя. Паук успешно делал вид, что поглощен изучением бумаг и не обращает никакого внимания на наш разговор, но я знала – он слышал каждое слово.
– Как дети? – задала я вопрос, чтобы перевести беседу на более приятную для леди Астерио тему.
Спросить про Витторио я так и не решилась. Не хотелось слышать, как мачеха будет выкручиваться, пытаясь обелить решение отца оставить меня в заточении.
Тиа грустно вздохнула.
– У Берто опять лихорадка, ты же знаешь, все эти дожди и туманы… – мачеха устало потерла виски. – Лекари только руками разводят. Вчера всю ночь не отходила от его постели, пришлось даже пропустить прием в честь возвращения Дари. Но хорошо, что моя магия помогает хотя бы на время сбить жар. Сейчас он, наконец, уснул.
Я сочувственно кивнула. Умберто, первенец мачехи, был болезненным ребенком и, видимо, с возрастом ситуация не становилась лучше.
– Шесть лет назад у нас с твоим отцом родились еще двое, – добавила леди Астерио, и в голосе ее зазвучала неподдельная гордость. – Близнецы, девочки. Очаровательные малышки. И вот, – она погладила себя по огромному животу, который уже не могли скрыть никакие пышные юбки. – Появится к началу лета. Я думаю, будет мальчик.
– Рада за тебя, Тиа, – я искренне улыбнулась, и мачеха тоже расцвела в ответной улыбке.
В дверь снова постучали. На этот раз вернулся Пьетро в сопровождении управляющего. Оба заметно нервничали. Поверенный нес огромную книгу в толстом переплете. Увидев леди Астерио, мужчины вежливо поклонились ей, а затем без промедления проследовали к столу, за которым расположился главный дознаватель.
Паук быстро пробежался взглядом по услужливо открытой управляющим странице.
– Как вижу, никаких записей о переводе нет.
Управляющий гулко сглотнул, промокая со лба выступивший пот.
– Все верно, господин главный дознаватель, – пролепетал он. – Действительно нет.
Паук пролистал еще несколько страниц в поисках упоминаний о Массимо. Отыскав имя охранника, он ткнул длинным пальцем в нужную запись. Управляющий и поверенный дружно склонились над книгой.
– Вот, – главный дознаватель постучал ногтем по листу. – Массимо расписался за получение табельного энергетического оружия для охраны территории дворца. Датировано… вчерашним числом. Все верно?
Управляющий кивнул.
– И записи о том, что оружие было сдано, нет.
Новый кивок.
– В таком случае, как видите, у меня есть все основания на обыск.
Я повернулась к мачехе.
– Тиа, как так вышло, что вчера в зале прислуживал охранник? Он даже табельное оружие не сдал.
Она озадаченно нахмурилась, помассировала виски. Обычно мачеха всегда сама следила за приготовлением дворца к приему гостей, но, видимо, беременность и болезнь Берто вынудили ее отойти от дел.
– Бальдо в последнее время нездоровилось, – наконец, ответила она, – и Дари с мужем вызвались помочь с последними приготовлениями к карнавалу. Да и старый лорд Ренци зачем-то решил вмешаться. Привез с собой господина верховного обвинителя, а тому вздумалось обеспечить дворец какой-то дополнительной охраной из своих ребят. Уж не знаю, эти-то молодцы куда смотрели, раз проморгали в зале человека с оружием…
Мачеха вздохнула, устало и немного виновато, словно бы чувствовала ответственность, что не смогла удержать ситуацию под контролем. А затем поднялась с кресла, расправила плечи. Лицо ее, всего несколько минут назад выражавшее радость и оживление, закаменело, взгляд стал холодным и жестким. Сейчас передо мной стояла не Тиа, которая когда-то приходила к нам с Дари в спальню рассказать несколько занимательных историй на ночь, а Тианна Астерио, первая леди земель Веньятты.
– Господин главный дознаватель, – осведомилась она, – получается, вчера в моем доме среди гостей расхаживал вооруженный человек, не имевший никаких прав на проход во дворец?
– Именно так, миледи, – подтвердил Паук.
– Будьте уверены, мы проведем свое расследование, и виновные в этой, – она покосилась на управляющего, и тот потупил взгляд, – преступной халатности будут должным образом наказаны.
– Но миледи, в такой-то суматохе… – начал было управляющий, но Тианна оборвала его взмахом руки.
– Соберите в холле старших слуг, отвечавших за порядок в парадных залах. Всех до единого. Пошлите за теми, кого сегодня нет во дворце. Мы выясним, кто и когда видел, слышал или общался с этим Массимо. Кто выдал ему униформу, кто отдавал распоряжения, в какой части зала он должен был прислуживать. Все, что мне удастся узнать, я в письменном виде передам в отдел магического контроля. Господин главный дознаватель, – она обернулась к Пауку, – вы позволите скопировать вашу реплику?
– Конечно, миледи, – ответил Паук, воссоздавая над столом лежащее тело охранника.
При виде простреленного черепа на лице Тианны не дрогнул ни один мускул. Она наскоро перечертила энергетическую реплику тонкими серебристо-алыми линиями. Несколько пассов руками, выплеск силы – и перед нами возник образ Массимо, каким он был до самоубийства. Вылепленный грубыми штрихами, без особых подробностей, он, тем не менее, был узнаваем. Я могла сказать точно, что именно этого человека видела рядом с Аурелио Меньяри. Оглядев копию, главный дознаватель уважительно кивнул.
