Текст книги "Черный нарцисс"

Автор книги: Валерия Вербинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 20

Местом встречи был назначен малый зал для совещаний в корпорации Сергея, и когда Виктория наконец пришла туда, оказалось, что почти все места уже заняты. Здесь находились не только бывшие одноклассники, но и их спутники, которые присутствовали на вечере, и несколько человек из корпорации, призванные, очевидно, следить за порядком. Был здесь и шкафоподобный Владлен, начальник службы безопасности, который услужливо распахнул дверь перед Викторией, едва она появилась.

– Прошу, сударыня!

Как только она вошла, несколько голов повернулось в ее сторону. И хотя Виктория была безразлична к таким вещам, она сразу же почувствовала общую атмосферу страха, который только сгустился после ее появления. Но она лишь повела плечом и, подумав: «Вот идиоты», села рядом с женой Славы Хабарова на свободное место.

Жена Славы заерзала на стуле, умоляюще покосилась на мужа, сидевшего с другой стороны, и отодвинулась вместе со стулом – подальше от этой подозрительной гражданки, убийства из романов которой с такой завидной точностью претворялись в жизнь. Смущенному Славе пришлось последовать ее примеру, но отступление получилось куда более шумным, чем он того желал. Ножки стула завизжали по мраморному полу.

Внезапно Виктории все опротивело. Она встала и, с вызовом посмотрев в глаза глупой курице, чей ребенок имел шансы выздороветь только благодаря ее, Виктории, вмешательству, пересела в другой ряд, где на краешке сиденья неловко пристроилась молодая полная женщина в деревянных бусах и балахоне неопределенного цвета. Лиза, читавшая какой-то стихотворный сборник, даже головы не повернула, когда Виктория уселась рядом с ней. Судя по всему, нервы у поэтессы оказались куда крепче – или она была благоразумней некоторых присутствующих.

Вероника подошла к столу, обвела взглядом зал. Интересно, подумала она, когда это Виктория научилась опаздывать? В школе она отличалась пунктуальностью, которую мало что могло нарушить.

– Попрошу внимания! – объявила Вероника. – Теперь, когда все мы в сборе, я думаю, настало время кое о чем поговорить.

Коля Лапин едва не вывернул шею, оглядываясь на писательницу, которая сидела с таким лицом, словно происходящее не имело к ней ни малейшего отношения. Владлен отошел к стене и старательно делал вид, что его тут нет. Кто-то из охранников затворил входную дверь и стал возле нее.

– Все вы в курсе того, что произошло в последние дни, – начала Вероника, но тут охранник открыл дверь.

На пороге показалась опоздавшая Вера в костюме цвета бордо, и был этот наряд настолько сногсшибателен, настолько совершенен, что все женщины тотчас же повернулись в сторону Веры. Она обвела взглядом зал, подошла к Виктории и села с ней рядом.

– Привет, – сказала она писательнице и Лизе одновременно. – Только началось?

– Да, – ответила Виктория.

– Я думаю, – продолжала Вероника, возвышая голос, – нет смысла повторяться и перечислять те печальные события, из-за которых мы здесь собрались.

– Одну минуточку, – вмешался Станислав Сокольский, тоже их одноклассник. В школе это был тугодум и двоечник, что, впрочем, не помешало ему потом нажить кругленький капиталец на производстве каких-то особенных окон. – А она что здесь делает?

И, вытянув палец, он указал на Викторию.

– Виктория тоже с нами училась, – с нажимом объявила Вера, хотя никто не просил ее вступаться за бывшую подругу.

– Это-то понятно, – гнул свою линию Стас. – Но я слышал, что убивают людей точно так, как написано в ее книжонке, верно? Ну и че она тут делает?

У него было такое же невыразительное мясистое лицо, как и шестнадцать лет назад, и все так же лежала на этом лице печать непроходимой тупости. Впрочем, как и все дураки, он считал себя о-го-го каким сообразительным.

– Я б ее сразу же засадил! – довел он свою мысль до логического финала.

Виктория покосилась на жену Хабарова и увидела, как та одобрительно кивнула, сжимая локоть мужа. Сам Слава угрюмо смотрел в стену.

– Между прочим, довольно странно, – проблеяла Кира, другая одноклассница. – Убили уже трех человек, а наша милиция…

У нее было увядшее лицо, густо покрытое дешевой косметикой, которая только подчеркивала преждевременные морщины. В старших классах Кира слыла красавицей и гордо заявляла, что выйдет замуж только за миллионера. Но все миллионеры прошли мимо, а на ее долю достались два неудачных брака, двое детей, которых надо было поднимать на ноги, и воспоминания о богатом любовнике, который, возможно, и стал бы миллионером, если бы его не застрелили в подъезде в 1995 году.

– Так, я что-то не понимаю! – вскинулась Вера. – Вы хотите сказать, что это Виктория их всех убила?

– А че тут думать-то? – возмутился Стас. – Убивают, как в ее книжке, значит, это она и есть! И неча мне тут м́озги пудрить!

– Ну ты и дурак, Стасик, – громко объявил Коля.

– Че это я дурак? – взвизгнул бизнесмен. – Че дурак-то? Вот будешь следующим, кого она убьет, тогда посмотрим, кто дурак! Там, в книжонке, до конца знаешь еще сколько убийств происходит?

– Ой, Стасик, – пропела Вера, молитвенно складывая руки. – Ты хочешь сказать, что научился читать? Ну надо же!

Кто-то фыркнул, кто-то засмеялся. Стас побагровел. Без сомнения, будь Вера просто бывшей одноклассницей, не миновать бы ей грубой отповеди. Но бизнесмен весьма кстати вспомнил, чьей женой она была, и прикусил язык.

– Я думаю, – вмешалась Вероника, – прежде всего мы должны согласиться, что Виктория тут ни при чем.

– А доказательства? – невинно поинтересовался Коля, который, как и все репортеры, обладал умением мгновенно переметнуться с одной стороны на другую. – Доказательства где?

– В самом деле! – поддержала его Кира.

Вера повернулась к Палей, и Виктория поняла, что ей придется все-таки сказать свое слово.

– Можете не волноваться, – произнесла она саркастически. – Я была на допросе у следователя, но у меня есть алиби.

Положим, это было неправдой – алиби имелось у нее на время только одного убийства, и Антон Помогай еще не знал об этом факте. Но, в конце концов, поскольку она и в самом деле никого не убивала…

– Ну так сразу же надо было об этом сказать, – пробормотала сконфуженная мадам Хабарова.

Виктория сосредоточенно изучала потолок. «Чтобы я еще когда-нибудь за кого-нибудь попросила… – пронеслось у нее в голове. – Да пропадите вы все пропадом!»

…И тем не менее она знала, что в следующий раз попросит точно так же, как и в этот, несмотря на весь свой показной цинизм, мизантропию и нежелание просить о чем бы то ни было. Потому что иначе она просто не могла.

– Я надеюсь, – громко объявила Вероника, – мы решили этот вопрос, так что можем перейти к следующему. Пока мы имеем три жертвы: Катя Корчагина, по мужу Бородина, Гена Нифонтов и муж Кати, Арсений Бородин. Две жертвы из трех – наши одноклассники. Третья напрямую связана с первой. У кого-нибудь есть предположения, за что их всех могли убить?

– В смысле, что их всех связывало? – уточнил Коля.

– Да, – ответила Вероника. – Потому что следствие ведется слишком медленно. Вот я и подумала, что, если мы соберемся и постараемся вспомнить… Ведь не могли же их убить просто так, ни за что! Должна же быть какая-то причина!

Лиза закрыла книжку и подняла голову.

– А какая может быть причина? – своим детским голосом спросила она.

– Деньги, – ухмыльнулся Коля.

– Необязательно, – возразила Вера. – Вовсе не обязательно.

– Деньги, власть, личные счеты, какая-то информация, которая могла представлять для кого-то опасность, – перечислила Вероника. – Причин может быть много, но я не думаю, что этих людей убили из-за пустяков. Что касается наших погибших одноклассников, то мы все видели их на вечере и общались с ними. Может быть, кто-то из вас что-то заметил? Например, Катя говорила, что ей угрожают? Или Гена о чем-нибудь таком упоминал?

– Мы с ним выпивали, но он ни о чем подобном не говорил, – объявил Стас, насупившись.

– Я тоже общалась с Катей, – нерешительно сказала Кира. – Она была такая веселая, задорная… Разве стал бы человек так себя вести, если бы чего-то боялся?

Виктория нахмурилась, и чуткая Вероника моментально заметила перемену в ее настроении.

– Виктория, ты хочешь что-то сказать?

– Да. Прежде всего это глупости.

– Что именно, извини? – удивилась Вера.

– Да все, что вы затеяли, – пожала плечами Виктория. – Вы смотрите на это дело как на классический детективный роман, в котором автор всегда оставляет подсказки, кто и за что убил героя, и внимательный читатель может эти подсказки проанализировать и найти убийцу еще до финала. А если не найдет, или ему станет скучно, всегда можно перелистнуть страницы и в конце посмотреть, кто и за что убил. – Она перевела дыхание. – Так вот: это не детективный роман. И последней страницы тут не будет. И никаких подсказок здесь может не оказаться, а если они есть, искать их придется очень долго. Надо быть откровенными, мы не знаем ничего, кроме того, что эти убийства как-то связаны между собой. Только вот связаны они могут быть тысячью способов, понимаете?

– Ну и как они связаны? – подал голос Слава Хабаров.

– Да как угодно, – пожала плечами Виктория. – К примеру, Арсений Бородин узнал какую-то страшно-ужасно-невероятную тайну и проболтался об этом своей жене. Жена выпила на вечере встречи и проболталась Гене. Ведь, что греха таить, язык у нее был без костей. Кстати, вы не помните, они общались с Геной?

– Общались, – кивнула Лиза. – Во всяком случае, я видела, как они танцевали.

– И разговаривали, – объявила Вера. – Точно, я сейчас вспомнила.

– Ну вот. И те люди, которым огласка этой тайны могла повредить, решили убрать всех, кто о ней знал. Катю, Гену и Арсения. Пожалуйста, вот вам версия.

– Может быть, – сказал Коля, подумав. – Все началось именно после нашей встречи, значит, что-то произошло именно там.

– И опять детективный роман, – вздохнула Виктория. – Коля, мы на самом деле не знаем, что именно и где произошло. Это могло быть до вечера. Это могло быть после него, потому что между встречей и первым убийством был промежуток в несколько дней. У нас ничего нет, кроме предположений, а этого слишком мало.

– Да, но должны же мы принять меры, чтобы не стало еще больше! – вскинулась Вероника.

– Это все слова, – возразила Виктория, которую стал раздражать этот журналистский пафос, она находила его смехотворным. – Вот ты конкретно, какие именно меры ты можешь предпринять? Приставить по охраннику к каждому, кто был на вечере?

Владлен ухмыльнулся и переступил с ноги на ногу. Охранник у двери, позевывая, смотрел на часы. В сумке у Виктории заверещал сотовый, но через мгновение, захлебнувшись, умолк.

– В общем, все ясно, – уныло проговорила Кира.

– Ясно, что ничего не ясно, – ухмыльнулся Коля Лапин. – Если бы Катя, Гена и Катин муж были хоть как-то связаны… Но у Бородина был свой бизнес, и Гена с ним не пересекался, я проверил.

– Коля, – предостерегающе сказала Вера, – не забудь, о чем мы тебя просили. Никаких откровений в прессе, понял?

– Верочка, – прижал руку к сердцу неутомимый журналист, – ради тебя я всегда был готов на все! Хочешь молчать о том, что творится, – ради бога. Только учти, если следующим шлепнут твоего муженька, ты можешь сильно об этом пожалеть!

Глава 21

Неопознанный номер.

Опять…

Виктория почувствовала, как у нее вспотели виски. Значит, все-таки сумасшедший. Или нет?

В конце концов, это мог быть какой-нибудь знакомый из числа тех, кто любит скрывать свои номера, мог быть глюк связи, или, наконец, Кирилл, который скучает, но стыдится этого и потому скрывает свой номер.

Нет, обреченно шепнул голос паники, это не Кирилл и не глюк, а сумасшедший, который преследует тебя и которому надо… надо…

Вздор, отмахнулась Виктория здравомыслящая, Виктория циничная, Виктория ироничная, кому я нужна?

Встреча закончилась, как и следовало ожидать, ничем, и все расходились, вяло переговариваясь. К Виктории подошла жена Славы Хабарова, таща на буксире мужа, и объявила, что она любит ее книги, жить без них не может и вообще Виктория – замечательная писательница.

На вопрос о том, какая книга ей нравится больше всех, Славина жена назвала роман Устиновой и заискивающе попросила автограф.

Предполагалось, очевидно, что Виктория непременно носит с собой книги для раздачи поклонникам, а также ручку для того, чтобы ставить автографы. Положительно, все было слишком примитивно в этом лучшем из миров.

Но Викторию не интересовало, сожалеет ли жена Славы о своей реакции на ее появление или вспомнила, что после лечения дочери потребуется длительная реабилитация, и решила столь банальным образом задобрить писательницу.

– Я не умею писать, – спокойно сказала Палей и удалилась.

У дверей ее поджидала Вера.

– Ты на машине? Тебя подбросить?

Она явно пыталась возобновить былую дружбу, наладить хоть какие-то отношения, и Виктории стало грустно. Черт возьми, неужели Вера считает ее настолько неосмотрительной?

– Да, – коротко ответила она, – я на машине.

– У тебя же вроде как нет… – начала Вера в удивлении.

– Извини, – перебила ее Виктория, – я спешу.

На самом деле она никуда не спешила. Потому что смутное чувство: что-то не так, вновь поселилось в ее душе и не отпускало.

Это ощущение было определенно связано с кем-то из присутствующих, с человеком, который был и на вечере, том самом, с которого все началось, и в зале сегодня. И, конечно, это был один из одноклассников, один из тех людей, кого она знала много лет назад. Несоответствие облика тогдашнего и облика сегодняшнего – вот что тревожило ее, вот что не давало ей покоя.

Вера? Нет, не Вера.

Вероника? Нет, не Вероника.

Коля Лапин?

Стас?

Виктория миновала пост охраны и вышла за ворота.

И почти сразу же столкнулась с долговязым монахом в черной рясе.

– Простите, – пробормотала она.

И затем, не веря своим глазам:

– Дима?

Дима Шульгин грустно улыбнулся. У него была рыжеватая борода, которая плохо росла и спускалась на грудь какими-то клочьями. Но не только это оказалось новым в его облике. В его глазах словно поселился какой-то нездешний свет, и невольно Виктория посмотрела на Диму внимательнее.

– Ну, здравствуй, здравствуй, – певуче проговорил он. – А я тебя сразу узнал, едва ты вышла.

– Собрание уже закончилось, – сказала Виктория. – Тебя тоже пригласили?

Дима вздохнул и свесил голову.

– Нет, – признался он. – Я хотел… – он замялся, – поговорить о Кате.

И без перехода, совершенно будничным тоном:

– Знаешь, я ведь скоро умру.

У Виктории уже голова шла кругом. Она оглянулась и заметила под чахлой липой узкую неудобную скамейку. Другой поблизости не оказалось.

– Может, поговорим? – предложила Виктория. – Почему ты должен умереть?

Они сели на скамейку, и Дима чинно сложил руки на коленях. В классе он и минуты не мог просидеть спокойно, а теперь от всего его облика исходило такое благочестие, такая неспешность…

Как же все-таки меняются люди, мелькнуло в голове у Виктории. И те, кто с ней учился…

Она не успела додумать эту нехитрую мысль, потому что ее словно кто-то толкнул рукой в грудь. Виктория резко распрямилась.

Она поняла. Поняла, что именно беспокоило ее на вечере встречи, и сегодня, когда…

«Нет, этого не может быть!»

И тут же:

«Но почему, собственно? Все изменились, и она тоже должна была измениться. А между тем…»

А между тем она, Виктория, сидела на скамейке с одноклассником, который стал монахом. И, хотя он не был на вечере встречи, он хорошо знал Катю Корчагину. Может быть, он знает, почему ее убили?

Или хотя бы подозревает?

Она усилием воли отогнала от себя посторонние мысли и приготовилась слушать своего собеседника.

– Мне было знамение, – сказал Дима. – Скоро меня не будет.

– Ты болен? – встревожилась Виктория. Только сейчас ей бросилось в глаза, до чего он худой. – У тебя рак?

Дима усмехнулся и покачал головой:

– Нет, я ничем не болен. Но я умру. В общем-то, это правильно, Бог милостив. Раз Кати больше нет…

– Ты так ее любил? – спросила Виктория.

Дима ничего не ответил.

– Это из-за нее ты пошел в монахи? – допытывалась писательница. – Потому что она вышла замуж за другого?

Но Дима только упрямо покачал головой:

– Нет. Я пошел в монахи, потому что… Иначе я не мог.

Виктория вздохнула.

– У тебя кто-то умер? Твои родители? Или… – она замялась, – …ты пережил какое-то потрясение?

Он поглядел на нее, и она поразилась сосредоточенности его взора.

– Нет, – ответил Дима серьезно. – Я должен был искупить свои грехи.

– Что за грехи? – растерялась она.

– Это неважно, – отмахнулся он. – То есть, конечно, важно, но… – Он долго молчал и наконец выдавил из себя: – Пусть все останется между мной и Богом.

Нет, подумала Виктория, что-то его серьезно потрясло… не мог тот Дима Шульгин, веселый, беспечный парнишка, которого она знала, просто так, ни с того ни с сего, пойти в монахи. Какие у него могли быть грехи? Или все же измена Кати так на него повлияла?

Всюду ребусы, головоломки, загадки.

Совсем как в ее детективных романах, черт побери!

Тех самых романах, один из которых незримый убийца пытается воплотить в жизнь…

– Тебе известно, что произошло уже три убийства? – спросила Виктория.

Черный монах кивнул:

– Нам звонил следователь, как его…

– Антон Помогай?

– Да. Просил разрешения встретиться со мной. Мы договорились на вечер.

– Тебе есть что ему рассказать? – напрямик спросила Виктория.

– Почему ты так думаешь?

– Послушай, – взмолилась Виктория, – трех человек убили, и этот мерзавец… кто бы он ни был… он следует схеме убийств из моей книги. И если ты что-то знаешь… – Она вздохнула. – Я дорого дала бы, чтобы его найти, – наконец проговорила она беспомощно.

– Все в руках Божьих, – примирительно сказал Дима. – Я уверен, его найдут.

– Тебе что-то известно? – не отступала она.

– Расскажи мне о Кате, – попросил он, словно не слышал ее вопроса. – Какая она была? Я имею в виду, на том вечере? Я очень жалел потом, что не поехал, не встретился с ней… – Он умолк.

По правде говоря, Виктория невысоко ставила покойную Катю Корчагину, но всякий, кто услышал бы, как она описывает сейчас ее своему собеседнику, остался бы в уверенности, что Катя и Виктория являлись лучшими подругами. Послушать писательницу, так Катя на вечере была красивее всех, ярче всех, лучше всех…

– Она была очень хорошая, – вздохнул Дима, когда Виктория закончила. – Очень…

Его глаза затуманились. «Знает ли он, из-за чего она погибла? – гадала Виктория, косясь на него. – Почему он приехал сюда – только чтобы поговорить о Кате, или у него есть серьезные подозрения, о которых он по каким-то причинам не хочет мне говорить?»

– Ты бы хотел отомстить за нее? – не удержалась она.

И опять эта грустная улыбка, которой она никогда раньше не замечала у Димы Шульгина и которая появилась, очевидно, у него, когда он стал монахом.

– Ты спрашиваешь об этом меня, Виктория? Даже если бы я не был христианином… Разве это ее вернет?

– Не вернет, но если ты знаешь, кто Катю зарезал, это поможет предотвратить другие убийства.

Она говорила и думала: «Боже мой! Я уже разговариваю, как сыщики из моих романов…»

Возможно, Дима не читал детективных романов, во всяком случае, его тронуло ее волнение.

– Как я могу что-то знать, если я много лет ее не видел? Ни ее, ни Гену… И уж тем более мужа Кати. – Последнюю фразу он произнес чуть тише, чем остальные.

– Не знаю, – пробормотала Виктория, сконфуженная. – Может быть, Катя звонила тебе… просила о помощи…

– Нет.

И уже по его твердому тону она поняла, что расспрашивать бесполезно. Либо он действительно ничего не знает, либо решил ей не говорить.

– Ты видела следователя, который ведет дело? Как он тебе?

– По-моему, он хороший, – честно сказала Виктория. – Молодой. Но старается.

Дима кивнул, словно ожидал именно этих слов.

– Что ж, будем надеяться… Будем надеяться, что он найдет того, кто… кто это сделал.

Она поняла, что он не хочет говорить, кто убил Катю. И тут ее ожгла другая мысль.

– Дима… Прости меня, если я не права, но… Уж не задумал ли ты покончить с собой? С чего вдруг все эти разговоры о скорой смерти, если ты ничем не болен?

– Ты не поймешь, – сказал он устало. – Я могу объяснить, но ты не поймешь… Мне было знамение. И я понял, что скоро умру. Может быть… может, я не доживу даже до вечера этого дня, кто знает… – Он умолк.

– Потому что тебе что-то известно? – Виктория пошла напролом. – Дима, мы были одноклассниками, ты можешь мне доверять… Почему бы не сказать мне, ведь я заинтересована не меньше тебя, чтобы убийцу нашли…

Он слушал Викторию так, словно ее слова доносились до него издалека… И лицо его, едва она умолкла, приобрело замкнутое, непроницаемое выражение.

– Нет, – сказал он. – О том, почему умерла Катя, я ничего не знаю. Расскажи мне еще о ней… Что она говорила на том вечере? Катя… – он замялся. – Она хоть немного вспоминала меня?

– Она жалела, что ты не пришел, – солгала Виктория. Ей было жалко его, и в то же время ее разбирала досада.

Случайно подняв глаза, она увидела в окне третьего этажа Сергея, который смотрел на них. Уже через мгновение он отошел от окна, но, обернувшись к Диме, Виктория заметила, что монах смотрит туда же, куда и она.

– Ты можешь зайти, – предложила она. – Вера и Вероника тоже там… Я уверена, они будут рады тебя видеть. Да и Сергей… Ты же, кажется, дружил с ним.

Но Дима вновь упрямо покачал головой.

– Нет, – сказал он. – Ты не обижайся, но из всего класса я бы хотел встретиться только с ней… – Он умолк и после недолгого раздумья добавил: – Впрочем, мы все равно скоро встретимся.

Виктория отвела глаза и запахнула куртку. Ветер гнал по дорожке пыль и листья, закручивая их в круговерти. Надвигалась гроза.