Текст книги "Черная невеста"

Автор книги: Валерия Вербинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 14
Тени прошлого

В понедельник утром Ксения почти не притронулась к завтраку, поглощенная своими мыслями. Из задумчивости ее вывел пронзительный телефонный звонок.

– Мисс Теймерин?

По голосу она сразу же узнала Стивена Хантера.

– Доброе утро, инспектор, – сказала Ксения. Ее собеседник слегка замялся, прежде чем произнести следующую фразу.

– При нашей последней встрече вы выразили желание, чтобы я держал вас в курсе расследования, – наконец вымолвил он.

Расследования… Какого еще расследования? Ах да, того самого… Некрологи… бывшие солдаты… Господи, какая чепуха! И как она могла всем этим интересоваться?

– Я вас слушаю, инспектор, – промолвила Ксения вежливым тоном, который Хантер, плохо разбиравшийся в нюансах женского поведения, предпочел истолковать как заинтересованный.

– Я прошу вас передать мою искреннюю благодарность мистеру Сеймуру, – объявил он. – У меня вчера побывал его знакомый из военного министерства… кхм… передал кое-какую информацию… закрытого, так сказать, характера. Но поскольку речь идет об убийствах…

– Что вы узнали, мистер Хантер?

– О, это скверная история, мисс… очень скверная.

И тут инспектор решился:

– Мисс, а вы не заедете к нам в Скотленд-Ярд? По телефону я не сумею вам все рассказать… получится совсем не то, да и детали дела таковы, что их… кхе, кхе! Не для телефонного обсуждения, словом…

Ну да, само собой, ей нечего делать, кроме как ездить в полицейское управление!

– Вы нашли Тимоти Гарретта? – наугад спросила Ксения.

– Нашел.

Ее начало разбирать любопытство. Коротышка-инспектор явно расположен к ней, иначе давно задержал бы ее без всяких разговоров. В конце концов, почему бы не выслушать его историю? Потом она перескажет ее маме, и Амалия скажет, что примерно так она и думала, но инспектор проглядел некоторые нюансы, а на самом деле…

– Хорошо, мистер Хантер. Я приеду… скажем, к часу дня. Годится?

– Я выпишу вам пропуск, мисс! Да, и мой человек будет ждать вас внизу, а то у нас в управлении не всякий сразу разберется, где кто находится…

В кабинете Скотленд-Ярда Джонни Сайкс изумленно наблюдал, как его босс мечется, словно серна (или ураган, если вам больше по душе такое сравнение). Стивен содрал со стены несколько фото разыскиваемых преступников (только самые зверские рожи), притащил для гостьи другой стул, получше, и даже переставил шкаф с таким расчетом, чтобы тот теперь закрывал уродливое пятно на стене.

– Может, вы еще цветы ей подарите? – несмело поинтересовался Сайкс.

Хантер метнул на него испепеляющий взгляд.

– Цветы будут тебе, – просипел он. – На могилку, если не перестанешь подкалывать…

– Я серьезно, босс!

Ксения явилась с опозданием ровно на пять минут, и Джонни Сайкс, которого Хантер загодя послал вниз, проводил ее до кабинета инспектора.

«Черт! – помыслил Стивен, бросив взгляд на лицо гостьи. – Зря я не послушал Джонни, цветы бы точно не помешали… Леди мрачна, как сто лондонских туч. Что такое, неужели она рассорилась с мистером Сеймуром? Быть такого не может!»

По правде говоря, в некоторых отношениях (но только в некоторых) инспектор был крайне скромен. К примеру, он даже не помышлял о том, что может составить герою войны конкуренцию в сердце леди, которая нравилась им обоим.

– Я вся внимание, мистер Хантер, – сказала Ксения, усаживаясь и одарив инспектора любезной улыбкой. – Вы нашли автора некрологов?

– Нашел.

– И кто же это?

Инспектор замялся:

– Для начала я должен вам рассказать то, что мне открыл сотрудник военного министерства. Газетчики бы дорого дали, чтобы раскопать эту историю, поэтому я прошу вас, мисс… все должно остаться строго между нами.

– Разумеется, – кивнула Ксения. – Итак, в чем там было дело?

– А дело в том, что во время войны, находясь на бельгийской территории, три британских солдата убили целую семью. Мирных, между прочим, жителей.

– Бойл, Хэйли и Гарретт?

– Именно так, мисс. Они вообще были приятелями, служили вместе, вместе развлекались, куда один, туда и двое других. Правда, заводилой обычно выступал Хэйли, но оно и понятно – он из хорошей семьи, а остальные ребята были попроще, неудивительно, что они смотрели на него снизу вверх. Однажды они решили поразвлечься… Вы уверены, что хотите знать, что было дальше?

– Вполне. Продолжайте.

Инспектор Хантер вздохнул:

– Короче говоря, в деревне Хэйли по пьяни изнасиловал дочь хозяина. Она побежала к отцу жаловаться, он пришел с ружьем и хотел убить Хэйли. Между отцом и солдатами завязалась драка, и Бойл убил его. Затем они испугались того, что натворили, и перебили всех, кто жил в доме, всех, кто мог знать об их преступлении. В семье было одиннадцать человек, включая маленьких детей, и трое слуг. – Хантер перевел дыхание.

– Однако военное начальство все же узнало об этом, раз вы рассказываете мне такие подробности, – заметила Ксения. – Кому-то из свидетелей удалось спастись?

– Да. Сестре первой жертвы, девочке по имени Мари Пеллетье. Ей было тринадцать лет, и она успела спрятаться в погребе.

– Но Хэйли и его веселым друзьям удалось уйти от наказания, потому что свидетель был только один и к тому же – несовершеннолетняя. Так?

– Так, мисс. – Инспектор поглядел на Ксению с нескрываемым восхищением. – Не зря вы любите детективные романы, ей-богу!

– Терпеть их не могу, – отчего-то внезапно рассердившись, выпалила Ксения.

– Правда? – Хантер аж подскочил на месте. – Поразительно! Я тоже всегда говорю: чепуха все это! Преступления в закрытой комнате, убийство невидимым оружием, которым оказывается растаявший ледяной кинжал… Или какие-нибудь разлученные близнецы, как в некоторых романах мистера Бедфорда…

– Поправьте меня, инспектор, если я ошибаюсь, но, по-моему, вы мистера Бедфорда особенно не любите, – кротко заметила Ксения. – Отчего бы это?

Хантер насупился.

– Отчего? Отчего… гм… Оттого, что я из-за этого прохвоста сделался полицейским, вот отчего! – выпалил он. – Помните его романы? Если там убивают, то непременно какую-нибудь леди… труп находят сразу, следствие идет без сучка без задоринки… все сыщики до тошноты учтивые, подозреваемые им под стать, а истина всегда торжествует! Никакой грязи, никакой мерзости… не то что у нас, когда приходится разбираться то с разложившимся трупом, то проституток допрашивать… а иногда доказательств не хватает, и виновный уходит от суда… да что там! В жизни все совсем не так, как в романах, совсем не так! Будь у этих писак хоть на грош совести, они бы перед каждой книжкой честно предупреждали, что это вранье от первого до последнего слова… а то ведь некоторые люди читают и верят… не всему, конечно, но…

Он умолк, весь красный, как рак, и Ксения видела, что он еле сдерживает себя.

– Мистер Хантер, возможно, это слабое утешение, но тем не менее вы сидите в Скотленд-Ярде, коллеги вас уважают и начальство с вами считается, раз вы расследуете такие сложные дела, – мягко заметила девушка. – К тому же, если я вас правильно поняла, в деле с некрологами вы не дали убийце уйти…

– А, ну да. – Инспектор заметно успокоился. – В общем, когда я понял, что именно связывало эту троицу – Бойла, Хэйли и Гарретта, – я сообразил, что был только один человек, которому их смерть была на руку. Та самая Мари Пеллетье! – выпалил он с торжеством. – Девочка, чью семью они убили!

– То есть она не в Бельгии?

– Нет. Она находится в Лондоне с конца февраля.

– Вы объявили ее в розыск?

– Зачем? Я уже ее арестовал.

Да, инспектор Хантер умел действовать оперативно, когда хотел. По его лицу Ксения видела, что он ждет похвалы, и вполне искренне сказала ему, что она восхищена его быстротой.

– А Тимоти Гарретт? Он тоже у вас?

– Нет. – На лицо инспектора набежало облачко. – Он в морге.

– То есть она все же успела добраться до него?..

– Нет. Вчера он повесился в номере дешевой гостиницы на Прейд-стрит, недалеко от Паддингтонского вокзала.

– Повесился?

– У меня на руках заключение экспертов, – сердито сказал инспектор, уловив в голосе собеседницы намек на сомнение. – Это самоубийство, совершенно точно. Тимоти Гарретт покончил с собой, его никто не убивал.

– То есть он не стал ждать, когда за ним придут, и предпочел сам поставить точку, – протянула Ксения. – Ну что ж… Некролог предсказывал ему смерть тринадцатого числа. Так оно и вышло.

Но что-то все же подспудно не давало ей покоя.

– Скажите, если Мари Пеллетье ненавидела этих троих – что вполне понятно, – зачем она писала эти письма-предупреждения? Чего она пыталась добиться?

– Мы с Сайксом тоже ломали над этим голову, – доверительно сообщил Хантер. – Джонни первый догадался. Понимаете, Мари – католичка. Она давала им время, чтобы они успели раскаяться в своих грехах.

– Вряд ли они успели оценить ее любезность, – сухо заметила Ксения.

– Ну да, ну да, – кивнул инспектор. – Бойл, как вы помните, решил, что это злой розыгрыш Хэйли. Хэйли сначала решил, что письмо прислал Бойл, а потом – что таким образом Гарретт, возможно, пытается вытянуть из него деньги. Поэтому он и пытался отыскать Гарретта. Ну, а у самого Гарретта нервы были на пределе, он не мог жить с тем, что совершил когда-то, пойдя на поводу у товарищей. Он сжег письмо и бежал из дома. По нашим сведениям, он сначала пытался купить билет на Паддингтонском вокзале. Кассир спросил, куда, и уверяет, что Гарретт странно на него посмотрел и сказал: «Действительно, куда? Никто меня нигде не ждет». Билет он в итоге брать не стал, а купил выпивку, снял номер в гостинице и там покончил с собой.

Да, Гарретт, судя по всему, был единственным, кого мучило то, что он совершил. Роберт Бойл ограничился тем, что порвал военные фотографии и избегал контактов с теми, кто мог напомнить ему о прошлом, а Хэйли… Она вспомнила его прямой, открытый взгляд, его спокойную улыбку, полную достоинства. Хэйли, судя по всему, вообще не жалел ни о чем. Что он ей сказал? Что у него с Бойлом были «мелкие разногласия»? Ах, мерзавец, мерзавец… какой же мерзавец!

– Блестящая работа, инспектор, – сказала Ксения.

Хантер приосанился, и стало даже казаться, что он сделался чуточку выше ростом.

– В романе, конечно, вас бы непременно обошел какой-нибудь сыщик-любитель, но в жизни – в жизни ведь все не так, как в книгах, – добавила Ксения с улыбкой. – Полагаю, я ужасно вас раздражала, но если я вам чем-то помешала, я прошу у вас прощения. Просто эта история не давала мне покоя, она казалась такой загадочной… а ведь на самом деле все так просто!

– Вы ничуть мне не мешали, мисс! – пылко воскликнул инспектор. – Даже наоборот… И к тому же я собирался просить вас о маленькой услуге, – прибавил он почти заискивающе.

Так-так, похоже, она сильно недооценила мистера Хантера. Ксения насторожилась. Полиция не имеет привычки просить об услугах, а когда она это делает, это значит, что у вас просто не будет другого выхода.

– Понимаете, Мари Пеллетье отказывается с нами говорить. Будто бы она понимает только по-французски, а я на этом языке ни бум-бум, и Сайкс тоже. Ваша хозяйка упоминала, что вы знаете несколько языков, в том числе и французский. Если бы вы, мисс, могли с ней побеседовать…

– Этот разговор не будет иметь законной силы, – тихо сказала Ксения. – Я не служу в полиции и не имею права допрашивать кого бы то ни было.

– Речь вовсе не о допросе, что вы! – замахал руками Стивен. – Просто скажите ей, что запираться бесполезно. Ее история наделает много шуму, но присяжные вряд ли будут настроены против нее, учитывая все обстоятельства. Если она согласится покаяться и отдаст пишущую машинку…

– А вы до сих пор ее не нашли?

– Нет. Она точно где-то ее спрятала… а может быть, вообще успела от нее избавиться, после того как написала третье письмо. Я не говорил вам, кем она работает? Секретаршей представителя бельгийской шоколадной фирмы. Машинка – это ее рабочий инструмент. Изначально в Лондон должна была поехать другая секретарша, но Мари уговорила ее уступить место ей, и теперь ясно, почему…

Ксения задумалась.

– Хорошо, мистер Хантер, – решилась она. – Я поговорю с этой несчастной девушкой, но я ничего вам не обещаю. Только одно условие…

– Да?

– Разговор будет с глазу на глаз, без свидетелей. Полагаю, – быстро добавила Ксения, видя, что Хантер колеблется, – ей будет легче довериться женщине, если я буду одна.

– Но вы расскажете мне, если узнаете что-нибудь важное?

– Можете не сомневаться, – заверила его Ксения.

Глава 15
Девушка со Стрэнда

Комната для допросов была словно нарочно обставлена так, чтобы человек, которому выпало несчастье попасть сюда, окончательно пал духом. Стены были какого-то отвратительного грязного цвета, единственная лампочка светила еле-еле, а стулья оказались такими же жесткими, как условия займа у опытного ростовщика. Между двумя стульями стоял простой стол без ящиков. Больше в комнате не было никакой мебели.

Женщина-полицейский ввела Мари Пеллетье, с которой не сняли наручников, и жестом указала ей на стул. Мари села. Наручники стесняли ее, и она не положила руки на стол, а опустила их на колени, чтобы не были видны уродливые металлические браслеты и толстая цепь между ними.

Дверь лязгнула, на пороге показалась Ксения.

– Можете идти, – сказала она женщине в форме.

Та вышла, и Ксения повернулась к задержанной. Когда дверь открылась, Мари сидела опустив голову, но теперь она подняла глаза. На ее лице мелькнуло изумление…

«Она знает меня! – поняла Ксения. – Точнее, не знает, но видела… Где? На Стрэнде? Она шла за Бойлом… ждала, когда он умрет… И она видела, как я пыталась ему помочь. Ну, инспектор Хантер! Как будто в Скотленд-Ярде нет ни одного человека, который знает французский! Но он пригласил именно меня… Не такой уж он и недотепа, как я опрометчиво сочла. Очень, очень умный ход!»

– Вы меня узнали? – спросила Ксения по-французски.

Не сводя с нее взгляда, Мари кивнула.

– Вы видели, как умирал Роберт Бойл, – сказала Ксения скорее утвердительно, чем вопросительно. – Это вы убили его?

Мари молча покачала головой. Не думая больше ни об отвратительной обстановке, ни о цвете стен, Ксения отодвинула стул и села напротив бельгийки. Бледное круглое лицо, из тех, которые романисты, чтобы не тратить время на описание, именуют плоскими, маленький носик, темные волосы, собранные на затылке в пучок, невыразительная одежда. Вся Мари Пеллетье выглядела какой-то потухшей, поблекшей, усталой. Чем-то она до жути походила на привидение – на нечто, что давно умерло и только притворяется, что живет.

– Послушайте, Мари, – начала Ксения, – я тут как неофициальное лицо, и наш разговор не имеет юридической силы. Полиция знает все: о том, что случилось в Бельгии, о вашем приезде в Лондон, о письмах…

– Я не писала никаких писем, – ровным, безжизненным голосом промолвила Мари. – И я никого не убивала.

«Н-да, – подумала раздосадованная Ксения, – тут не повредило бы присутствие Эркюля Пуаро. Который, кстати сказать, соотечественник подозреваемой. Разумеется, два бельгийца легко нашли бы общий язык…»

Но хватит, хватит, довольно. Как выразился мистер Хантер, жизнь – не роман, усатый бельгийский гений – плод воображения миссис Кристи, и он никак не поможет Ксении разговорить вполне реальную Мари Пеллетье, измученную девушку, отмеченную печатью беды.

– Хотела бы я вам поверить, – заметила Ксения. Мари слегка качнулась на стуле.

– Перестаньте… Ведь вам все равно.

– Нет, – сказала Ксения, и это было чистой правдой.

– Никто не может понять, через что я прошла, – вздохнула бельгийка. – Никто.

– Вы же не просто так приехали в Лондон, Мари? Да, у вас была работа… но ведь не только она привела вас сюда? – Собеседница Ксении молчала, не отрывая взгляда от исцарапанной поверхности стола. – Вы хотели их убить?

Мари подняла голову.

– А вы сами как думаете? – чужим, охрипшим голосом спросила она.

Забывшись, Мари положила руки на стол. Цепь звякнула, и лишь тут Ксения заметила наручники.

– Я позову кого-нибудь, чтобы их сняли, – сказала она.

Однако вместо женщины-полицейского явился сам инспектор Хантер, который довольно мрачно выслушал просьбу Ксении.

– А если она вцепится вам в горло? У нас уже бывали такие случаи, знаете ли…

– Инспектор, – терпеливо промолвила Ксения, – я не могу вызывать на откровенность человека, который скован. Окажите мне такую услугу… В конце концов, – быстро прибавила она, – горло, в которое она может вцепиться, – мое, и я имею право распоряжаться им по своему усмотрению.

Хантер фыркнул, достал из кармана ключ и снял с Мари наручники.

– Под вашу ответственность, – веско сказал он Ксении, прежде чем скрыться за дверью.

Когда он ушел, бельгийка, морщась, стала растирать запястья.

– Вам лучше? – спросила Ксения.

– Мне? Мне уже не может быть лучше… – Мари вздохнула. – Дядя говорил мне: надо забыть то, что случилось. Никакие слезы их не воскресят. Тетка тоже…

– Вы жили у дяди и тети?

– Да. Они забрали меня к себе после… после всего. Они жили в Брюгге… Хотя почему жили? Они до сих пор там живут… – машинально поправила она себя. – Скажите, это правда, что они все умерли?

– Если вы о тех трех солдатах, то да. Их больше нет.

И тут, к удивлению Ксении, Мари всхлипнула.

– Я желала им смерти… Это было как наваждение. Я просыпалась и думала: наверняка они живы, у них все хорошо, и совесть их не тревожит… Я засыпала и мечтала, чтобы с ними приключилось какое-нибудь несчастье, которое бы их раздавило. Чтобы они попали под поезд… не знаю… заболели неизлечимой болезнью… В конце концов я не могла уже думать ни о чем, кроме них. Я должна была их увидеть, понимаете? И когда стало известно, что месье ван Меннеле едет в Лондон… Мне показалось, что вот он, мой шанс.

– Чтобы отомстить?

– Чтобы взглянуть им в глаза. Чтобы спросить, зачем они это сделали… за что они лишили меня моей семьи, моих близких. Одна из моих сестер была замужем, она жила с детьми и мужем в одном доме с нами. Ее младший ребенок был еще в колыбели… но они убили даже его, понимаете? И вот я оказалась в Лондоне. Серый, серый, серый город, – печально промолвила она. – Как тут вообще можно жить?

– Что вы сделали, Мари?

– Я? Ну, я узнала адреса двоих… Бойла и Хэйли. Это было легко. Но…

Она замолчала.

– Я никак не могла решиться. Одна мысль, что я снова их увижу… В общем, я решила начать с третьего.

– С Гарретта?

– Да. Я нашла номер его жены, наплела ей какую-то фантастическую историю и узнала, где он живет. Но оказалось, он уже переехал, правда, одна из его соседок знала, что он работает в клубе, и назвала мне адрес этого клуба. Я собралась с духом и поехала туда. Гарретт как раз закончил свою смену и собирался уходить, я догнала его на улице…

Она обхватила себя руками, словно ей было холодно.

– Скажите, Мари, почему вы решили начать именно с Гарретта?

– Он был единственным среди них, который умолял их прекратить. Он не хотел… не хотел убивать… Но они заставили его. Тот, который с усиками, кричал, что они все виновны и что никто не должен остаться чистеньким… чтобы никто не вздумал донести, иначе им всем конец. Гарретт все равно не хотел, и тогда блондин… который Бойл… приставил к его голове пистолет. – Мари заломила руки. – Я трусиха, понимаете? Ведь я могла сделать что-нибудь… схватить вилы, напасть на них… Но я убежала и пряталась… Я слышала, как моих родных убивали. Гарретт добил моего брата, чтобы не погибнуть самому… И я не сумела им помешать…

По ее щекам текли слезы.

– Послушайте, Мари, у вас не было никаких шансов против трех вооруженных мерзавцев, – мрачно сказала Ксения. – Вы бы просто стали еще одной жертвой. Не терзайте себя.

– Да, но я могла хотя бы попытаться… А я словно вся заледенела от страха. Потом долгое время мне снился один и тот же сон. Что они… что эти трое умирают, а я вижу, как они умирают, и не двигаюсь с места. Но это был только сон… только сон.

– Скажите, Мари, о чем вы говорили с Гарреттом?

– Когда он понял, кто я, то стал белым, как полотно… Я никогда не думала, что человек может так побледнеть. Он стал твердить, что не виноват, что он ни в чем не виноват, что его заставили… Потом разрыдался. Он был жалок… И омерзителен. Я видела, что он опустился, что он пьет… Люди стали оглядываться на нас. И я ушла.

– Когда именно произошла ваша встреча?

– Две недели тому назад… Нет, чуть больше.

Ну что ж, теперь ясно, почему вскоре после этого Гарретт явился на работу пьяным, хотя раньше ничего такого себе не позволял. Встреча с Мари оказалась для него сильнейшим потрясением.

– Что было дальше? – спросила Ксения.

– Дальше? Ничего. Я думала, что, может быть, правосудие захочет заняться моим случаем… Я нашла юриста, он долго расспрашивал меня, но в конце концов сказал, что шансов почти никаких. Меня всю трясло во время разговора с ним… из-за того, что он заставил меня вспоминать… все подробности… Он был очень любезен, но сказал, что у меня не хватит сил выстоять в суде, опытный адвокат разобьет меня в пух и прах и докажет, как дважды два, что белое – это черное… Кроме того, для процесса в Англии нужны большие деньги, а какие у меня доходы… Одним словом, что бы я ни делала, я все равно упиралась в тупик. Однажды после работы я подъехала к дому, где жил Хэйли. Но я так и не сумела войти – от волнения мне сделалось дурно.

– Если вам было настолько плохо, может, стоило остановиться?

– Я думала об этом, – помолчав, сказала Мари. – Но я не могла оставить все как есть… И в то же время не могла ничего поделать. В мечтах я тысячу раз, не меньше, убивала их. Но я не убийца… Я уже сказала вам: я трусиха. Ужасно ощущать, что имеешь право, понимаете, полное право уничтожить их – и сознавать, что все напрасно, потому что ты никогда не решишься на это… Я так и не смогла заставить себя встретиться с Хэйли, а Бойл… Один раз я видела издали его жену. Она шла с детьми. У меня возникло искушение рассказать ей правду о том, что за человек ее муж. Если ад существует, то для одного его многовато… Должен же кто-то разделить мой ад, верно? Но я все-таки решила сначала попытаться… и побеседовать с самим Бойлом.

– Вы последовали за ним в тот день, когда он после работы отправился на Стрэнд?

– Да. Он шел широкими шагами… трудно было за ним поспеть. И вдруг он остановился, изменился в лице, стал шататься… Вы подбежали к нему, усадили его на скамейку, стали кричать, чтобы вызвали врача. У меня в голове не укладывалась, что то, о чем я долгое время мечтала… что это происходит наяву, что один из моих мучителей умирает на моих глазах. Я подошла поближе как раз тогда, когда доктор сказал: «Он мертв». Полисмен спросил ваш адрес, кем вы приходитесь погибшему… Потом откуда-то появился репортер… помню, вы так на него посмотрели…

– Раз вы беседовали с Гарреттом и поняли, о чем я говорю с полисменом, значит, вы говорите по-английски? – Мари не отвечала. – Может быть, перейдем тогда на английский?

– Как хотите…

– Скажите, Мари, вы часто ходите в кино? – спросила Ксения по-английски.

– А почему вы хотите знать?.. Ну хорошо. Я часто хожу в кино. Мне нравятся фильмы.

– Какие, например?

– Разные. Смешные. Но и мелодрамы – тоже хорошо.

– Какие актеры вам нравятся?

Мари вздохнула.

– Такие, которые заставляют мечтать… Вот.

– Непохожие на обычных людей, да?

Бельгийка пожала плечами и с легким пренебрежением ответила по-французски:

– Зачем мне ходить в кино, чтобы видеть людей, которых я могу видеть в своем дворе? Да еще платить за это деньги… Нет уж, такое кино мне не нужно.

– А детективы вы читаете? – снова спросила Ксения по-английски.

– Редко. Мне больше нравятся романы о любви.

– Вы ходите на танцы?

– Да, но я плохо танцую. – Мари замолчала и после паузы спросила по-французски: – Почему вы спрашиваете обо всем этом?

– Потому что хочу получить правдивый ответ на два главных вопроса. Это вы присылали жертвам некрологи?

– Нет.

– Вы причастны к смерти кого-либо из них?

– Разве что тем, что желала им умереть… Но я никого из них не убивала.

– Однако вы были на Стрэнде в тот момент, когда Бойл был убит.

– Вы тоже там были. Как и сотни других людей…

Положительно, этой упрямой бельгийке нельзя было отказать в логике.

– За секунды до того, как Бойлу стало дурно, вы видели рядом с ним кого-нибудь? Какого-нибудь человека с зонтиком?

Мари задумалась.

– Там было много людей с зонтами, – сказала она.

– И все же?

Девушка беспомощно пожала плечами.

– Не знаю… Я смотрела только на него. Кажется, за ним шел какой-то старый джентльмен, но я не уверена.

– В этом джентльмене было что-то особенное?

– Нет, ничего такого я не заметила. Повторяю, я смотрела лишь на Бойла. Может быть, все это мне показалось… или тот джентльмен был не такой уж старый… не знаю.

– Но кто-то следовал за Бойлом, верно? Таково ваше впечатление?

– Просто человек из толпы, – сказала Мари. – В черном плаще с черным зонтом. Вот все, что я о нем запомнила. Но вы ведь наверняка скажете, что я его придумала, не так ли?