Текст книги "Невеста Стального принца (СИ)"
Автор книги: Валерия Чернованова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
ГЛАВА 9
Ночью мне приснился странный сон. В этом сне я-Лиза как будто была совсем не Лизой, не хрупкой девушкой почти модельного роста, а какой-нибудь спринтершей. Мое тело, каждый мускул и каждая мышца ощущались жесткими канатами, натянутыми по максимуму, а бурлившая во мне сила так и пьянила. Я шла по темному коридору, босая и всклокоченная, и чувствовала себя ужасно, ну просто дико голодной.
Должно быть, искала кухню, но почему-то очутилась в спальне де Горта. Он лежал на постели, обнаженный по пояс; глаза закрыты, грудь, крепкая и рельефная, мерно вздымается. По левому плечу растекается стальной узор татуировки, и в отблесках догорающего в камине пламени кажется, будто металл и правда вплавился в кожу.
Я пристально смотрю на хальдага, обвожу его тело жадным, голодным взглядом, как какая-нибудь нимфоманка. А потом, облизнув сухие, растрескавшиеся губы, бесшумно подкрадываюсь к его постели. Забираюсь в нее, заползаю на хальдага, приникаю к его груди, жмурюсь от наслаждения, вдыхая его запах, такой манящий, и думаю только об одном: как же вкусно он пахнет.
К счастью, больше ничего я надумать не успела. Проснулась, подскочила на кровати и вцепилась зубами в ребро ладони, стараясь заглушить рвущийся наружу испуганный вопль.
Это что еще была за дичь? В каком таком смысле вкусно пахнет? И что я собиралась с ним сделать? Продолжить вечернее представление? По откуда такое странное поведение?
С чего бы мне вообще его обнюхивать?!
Наверное, проверяла, искупался ли его благородие, но… Но напугало не это, а то, сколько во мне в тот момент было чувств и эмоций. Сильных и таких разных. Гремучая, опасная смесь. Мне что-то явно было от него нужно, вот только я проснулась раньше, чем успела понять, что именно.
Рухнув обратно на подушки, потерла саднящую руку (ничего себе у меня зубы) и прикрыла глаза. Да после всего, что случилось со мной за последние дни, еще и не такое привидится. Подумаешь, пошла понюхать его всемогущество. Это ведь только во сне, так сказать, понарошку.
Ничего такого.
К счастью, я быстро уснула и, если мне и снилась еще какая-нибудь жуть, наутро я ничего не помнила. Проснулась рано и дернула за шнурок колокольчика в изголовье кровати, зовя свою горничную.
Молоденькую курносую девушку по имени Илсе приставили ко мне на все время Беспощадной охоты, так сказать, от начала и до закрытия сезона. Она была одной из тех служанок, что вчера готовили меня к постельному свиданию с его всемогуществом, и показалась мне самой милой и улыбчивой.
– Доброе утро, леди. Надеюсь, вам хорошо спалось? – Девушка появилась спустя минут пять и светло мне улыбнулась.
Одета она была, как и вчера, в простое темно-синее платье с крахмальным передником и аккуратным воротничком. Такую форму носили все служанки в столичной резиденции герцога и все прятали волосы под белой сеткой.
– Да, неплохо, – ограничилась я коротким ответом и в свою очередь спросила: – Илсе, скажи, а остальные наины уже проснулись?
– Насколько мне известно, нет. По крайней мере, своих камеристок леди еще не вызывали.
Это хорошо. Может, удастся позавтракать в одиночестве.
Но Илсе меня разочаровала. Герцог жаждал разделить трапезу со своими избранницами, а значит, мне не отвертеться от утренней встречи с ним и его девочками.
Может, их уже отпустило и меня не будут убивать взглядами и, улыбаясь, проклинать в перерывах между поеданием вафель?
– Его всемогущество велел накрыть стол к десяти, но, если вы голодны, я принесу вам чай и…
– Лучше кофе, – обескуражила я служанку, но уточнять, с каких это пор леди пьют мужской напиток, она не стала.
Изобразив книксен, отправилась за моим кофе, а я занялась тем, что попыталась навести порядок у себя в голове, но, кажется, только еще больше запуталась в творящемся в ней бардаке.
Итак, что мы имеем? Я в другом мире, занимаю место некой девицы Филиппы. Если я здесь, то где тогда она? Тоже на Шаресе или перенеслась на Землю? Там она меня не заменит, Кирилл банально не впустит в дом незнакомую девушку. Ее арестуют? Отправят в психушку? А как, интересно, с исчезнувшей Лизой Власовой поступят? Объявят в розыск? Что будет с моей работой? Уволят? Бедные мои близкие! Не уверена, что Родин будет переживать, а вот Полина и Олег, мои приемные родители, точно сойдут с ума. И моя сестра Кира будет беспокоиться…
А я даже не могу с ними связаться и заверить, что со мной все в порядке. Относительном, конечно, порядке, но хотя бы я жива и здорова.
Пока что.
Что еще? Я каким-то образом слышу мысли Морока. Это распространяется на всех живых существ или только на животных? Людей-то я вроде как не слышу. Может, в число моих собеседников входят исключительно вейры? Или Морс один такой особенный? С этим тоже надо бы разобраться, а еще узнать, не наказали ли его за мнимое нападение на Паулину.
Вейр, конечно, меня крупно подставил, но он ведь старался. Хотел как лучше, пусть и получилось как всегда. Но все равно помощь мы ему зачтем.
Пока я пила кофе, Илсе занималась моей прической. Заплела мне волосы в свободную косу, сказав, что капитально начнем прихорашиваться во второй половине дня, после послеобеденного сна, чтобы вечером мы, невесты его всемогущества, затмили всех остальных наин в Каменном дворце.
Спать я днем не собиралась, а намеревалась провести время с пользой и пошуршать страницами в библиотеке де Горта. Я ведь так до сих пор и не знаю, что собой представляет эта их охота и какие функции во время нее возлагаются на девочек хальдагов. А сегодня уже все начнется… В общем, времени было мало, а вопросы, наоборот, как на зло, продолжали накапливаться.
После того как меня, как куклу, нарядили в василькового цвета платье, я поинтересовалась:
– Илсе, скажи, а где обычно в это время бывает Морок?
– Или у господина, или на кухне.
К господину я точно не сунусь, а вот в царство вкусной еды прогуляться можно.
– Проводишь меня туда? На кухню в смысле. Хочу немного осмотреться, что тут у вас да как. А то Фрисо нам вчера ничего, кроме погреба, так больше и не успел показать.
Служанка растерянно кивнула и повела меня на первый этаж. Кухня оказалась просторной, с приставленными к стенам грубо сколоченными столами и лавками. Еще один стол, самый длинный, растянулся по центру кухни, а в дальнем углу, у самой двери, что вела на улицу, я заметила печь в цветных изразцах. Здесь уже вовсю крутились служанки, хлопотал повар с двумя поварятами. Я познакомилась со всеми, даже с серой кошкой по кличке Серая. Она лежала на лавке, свесив свой длинный хвост, и явно наслаждалась утренним сном.
Морс нигде не просматривался, поэтому я решила потренировать свои таланты на этой пушистой красавице. Опустилась на корточки и погладила ее по мягкой холке, приговаривая:
– Ах, какая она у вас лапочка. Скажи, киса, а какие у тебя отношения с Морсиком? Дружите? Общаетесь? Или живете как кошка с собакой?
Серая лениво приоткрыла один глаз, посмотрела на меня, а потом так же медленно закрыла его обратно. Пофигистка – что еще скажешь. Никакого ответа я от нее так и не получила. Или она ни о чем не думала, или я все-таки не способна слышать мысли любой живности. А любая живность, к слову, вообще умеет мыслить?
Как бы там ни было, Серая не пожелала просыпаться, и мне пришлось уйти с мыслью, что надо экспериментировать дальше. Не успела я покинуть кухню, как повстречала маленькую серую мышку, которая оказалась совсем не из пугливых. Я грызунов тоже не боюсь, скорее, мне неприятно осознавать, что они могут вот так спокойно бегать по дому. Превозмогая чувство гадливости, я попыталась пообщаться и с мышью, а в ответ услышала едва различимое попискивание.
– Ладно, беги, куда бежала, – отпустила норушку. – Только не на кухню – там серая лентяйка. А я пойду Морса поищу. Может, хоть с ним удастся пообщаться.
К де Горту я, конечно, идти не собиралась (хватит и ночного променада, который создала моя больная фантазия), просто решила побродить по дому, надеясь, авось Морок тоже где-нибудь бродит.
И повстречаются на развилке дорог два одиночества…
Вот в таком лирическом настрое я обошла весь первый этаж, прошлась и по второму, а поднявшись на третий и бодро прошагав несколько метров, застыла как вкопанная возле приоткрытой двери де Горта. Это явно были его покои, потому что Стальной лорд как раз одевался. Занимался своими штанами, а вот до рубашки еще не успел добраться. Последняя светлой лужицей растеклась по спинке кресла, а я едва не растеклась по паркету, когда увидела на плече у хальдага ту самую татуировку.
И как это понимать? Мне ведь вчера все приснилось, и я не лезла к нему в кровать!
Ведь не лезла же?
Я было попятилась, собираясь убраться от греха подальше в свою спальню, чтобы уже там продолжить обалдевать, и тут де Горт резко вскинул взгляд.
И я, выражаясь языком любовных романов, попала в плен его глаз.
– Что вы здесь делаете? – хмуро поинтересовался герцог.
Что это с ним? Никак встал не с той ноги? Или это от того, что вчера остался без сладкого? Хотя кто его знает, может, и не остался, не зря же у Польки в спальне решил задержаться.
Так как его всемрачнючество загораживал своим полуобнаженным торсом почти все видимое пространство спальни, мне пришлось отклониться в сторону, чтобы поискать взглядом Морса. Нашла. Вейр лежал на рыжей шкуре возле камина и пристально меня рассматривал.
Совсем как его хозяин.
– Пришла проведать Морока, – ответила я как можно беззаботнее. – Вы вчера так на него рыкнули, что я даже засомневалась, кто тут из вас двоих на самом деле…
Поняв, что чуть не сморозила, поспешила проглотить окончание фразы.
– Животное? – продолжил за меня Мэдок, внеся совершенно не лестное для себя предположение.
Я энергично замотала головой:
– Да чтобы я… да вас… еще и так грубо… Да никогда! Я хотела сказать, собачка.
Взгляд хальдага приобрел какую-то особую мрачность, и я продолжила уже на полтона тише, робко и осторожно:
– Песик? Щено…
– Филиппа, вам не кажется, что вы заговариваетесь? – сощурился Истинный.
– Кажется, – послушно согласилась и тихонько уточнила: – А вам?
– Мне не кажется. Я точно знаю, что вы заговариваетесь и ведете себя, мягко говоря, странно.
Еще бы мне не вести себя странно, когда вся мыслительная энергия (или что это у меня там в голове происходит?) уходит на то, чтобы не залипать на его бицепсы и трицепсы. Сколько же в нем должно быть силищи…
Не то что у Кирилла, которого я год пыталась затащить в спортзал, но так и не затащила. Нет, фигура у Родина не плохая, но с герцогом он однозначно и рядом не валялся.
– Во всем виновата ваша грудь.
– Моя грудь? – дернул грудью… тьфу ты, бровью (!) де Горт.
А кубики-то на животе какие, так бы их и пощупала.
– Угу. – Я тряхнула головой, борясь с желанием воплотить в жизнь свой недавний сон и оседлать этого, хм, щеночка. – Вы бы лучше закончили одеваться и не смущали своим непристойным видом девушку из обители.
– Что-то мне подсказывает, что вас не так-то просто смутить, Филиппа, – усмехнулось возможное стальное величество. Ну то есть каменное.
С каменными мышцами.
– Ничего подобного, я страшно смущена и не знаю, куда деть взгляд. Но тем не менее, раз уж сюда пришла, могу я войти?
Хальдаг как-то странно на меня посмотрел, однако все же посторонился:
– Проходите. А вы точно к вейру пришли? – уточнил с явной долей скептицизма и потянулся за рубашкой.
– А к кому мне еще здесь приходить? – изобразила совершенно искреннее удивление. Оказавшись в хозяйской спальне, сразу направилась к красноглазой собаке. – Надеюсь, вы его не сильно ругали? Он какой-то сегодня не то задумчивый, не то печальный.
«Я просто обалдеваю от всего происходящего», – приподнял голову собакен.
Я тоже временами от себя обалдеваю. Интересно, значит ли это, что я обалденная девушка? Хотелось бы.
– Мне пришлось его наказать, чтобы впредь он не смел так вести себя с моими наинами.
Я опустилась перед догом на колени.
– А вот зря. Видно же, что собака у вас недолюбленная, оттого и рычит и кидается на кого попало.
И это совсем не в Полькин огород камень.
– Вас этой чуши в обители научили?
– Любить животных – это не чушь. – Я ласково погладила свой источник информации. – Они чувствуют отношение людей и отвечают им взаимностью. Правда, Морс?
– Морок, – поправил меня де Горт.
«Бесполезно, Мэд. Я уже пробовал. Ничто ее не берет», – тяжело вздохнул дог, правда, Стальной лорд даже ухом не повел в его сторону.
– Как скажете, – не стала спорить я, а поднявшись, поманила собаку: – Морси… рок, хочешь со мной погулять? Ну давай, хватит лежать. Разомнем ноги-лапы перед завтраком.
Хальдаг скептически ухмыльнулся, уверенный, что вейр даже не шелохнется. Несколько секунд я стояла и тихонько его звала, а Мэдок тем временем заправлял рубашку в штаны и продолжал ухмыляться. Каким же говорящим было выражение его лица, когда вейр, потянувшись и широко зевнув, потрусил за мной к выходу из спальни.
– Ваше всемогущество, вы же не будете против, если мы немного погуляем?
– Идите, – отпустил нас хальдаг с миром и с таким растерянным видом, что мне с трудом удалось сдержать торжествующую улыбку.
Не знаю, зачем оно мне надо, но очень уж хотелось немного понизить градус самоуверенности у этого мачо. Все-то он знает и во всем уверен. А вот нетути. Как говорится, выкуси!
«Где ты собралась разминать ноги-лапы, цыпа?» – флегматично поинтересовалось магическое создание.
– Можем в саду. Тебе же надо по утрам посещать кустики.
Кажется, вейр ругнулся, но я не поняла ничего, кроме уже знакомого мне шерта.
Быстренько забежала к себе, отыскала плащ и, завернувшись в него, вместе с догом пошла знакомиться с садом и кустами. Еще не было и девяти, поэтому бродили мы в утренних сумерках. Серая дымка окутала деревья, путалась в кривых ветвях, легким туманом стелилась по земле.
Дог молчал, я тоже, как вышли из дома, не проронила ни слова. Размышляла, как бы ненавязчиво порасспрашивать свой источник информации, но так ничего и не придумала и была вынуждена начать говорить на свой страх и риск:
– Морс, а ты мне поможешь?
«Смотря в чем, сиротка».
– Понимаешь, – я замялась, – в обители много внимания уделяли религиозному воспитанию, ну и светскому, конечно, тоже. Но про хальдагов нам мало что рассказывали. И про Беспощадную охоту… Про наин опять же. Никто и подумать не мог, что я стану невестой его всемогущества, и теперь я боюсь выставить в глупом виде себя или герцога.
«Да, я бы тоже боялся на твоем месте».
– Еще и эта странная способность тебя слышать… Я из-за этого вся на нервах, пытаюсь искать ответы, но пока что-то в поисках не преуспела.
«Спроси у герцога».
Что я, смертница?
Обойдя припорошенную снегом клумбу, мы приземлились на скамейку. Вернее, приземлилась я, а пес уселся у моих ног, изображая красноглазого истукана.
– А давай лучше я спрошу у тебя. С тобой куда приятнее общаться, чем с твоим хозяином, – польстила ему, причем совершенно искренне. – Ты ведь его лучшая половина. Самая умная, самая красивая.
«Что есть, то есть», – согласился вейр.
И я, обрадованная его реакцией, решила, что теперь можно и почву прощупывать:
– Вот, например, вейры… Они могут принимать какое угодно обличье?
«Только животных. Создать человеческое существо с помощью крови и магии не под силу ни одному хальдагу, даже моему мальчику».
– А у твоего… мм… мальчика есть еще вейры? – спросила и замерла, надеясь на положительный ответ.
Должно быть, показалось, но после моего вопроса дог как будто скривился.
«Есть. Курица одна. Он столько сил в нее вбухал! Нецелесообразная трата ресурсов».
– Курица? – растерялась я.
А вот теперь он закатывал глаза.
«Гертруда. Он прилетал на ней, когда выкупал тебя у твоей родни».
– А, ты о том крылатом существе…
«Я же говорю, курица», – буркнул вейр.
– И ты с ней общаешься?
«Только в случае крайней необходимости или под давлением обстоятельств».
– Интересно, а я смогу поговорить с Гертрудой? – Кажется, у меня даже глаза от возбуждения заблестели. – Я сегодня пыталась пообщаться на кухне с мышью, но ничего не вышло. Мы с ней так друг друга и не поняли. И с кошкой пыталась. То же самое.
Дог громко фыркнул:
«Да на кой шерт она тебе сдалась?! – А потом ревниво добавил: – Тебе что, меня мало?»
Я от души почесала Морса за ухом.
– Мне тебя очень даже много, но я хочу понять, на что способна. Может статься, что Гертруду я не услышу, но, если не попробую, не успокоюсь. Где Мэдок ее держит? Где-нибудь поблизости? Проводишь? Ну, Морсик, пожалуйста. Мне очень-очень надо!
Некоторое время дог молчал, а потом нехотя, почти что недовольно сказал:
«Ладно, уговорила. Но, если что, я тебя предупредил. Гертруда та еще стерва. Худшая половина Мэда, уж поверь мне».
Путь к худшей половине герцога занял совсем немного времени. Обойдя дом, по широкой дороге, мощенной серым кирпичом, мы направились к конюшням. Две постройки внушительных размеров прятались среди деревьев. В одной конюшне, как сказал Морок, квартировали лошади, всю другую (вейрюшню?) занимала Гертруда.
Если честно, я немного нервничала. Морс тоже, когда хотел, мог быть устрашающим, но он маленький. Ну то есть конечно же не маленький, а очень даже большой, но птица-лев однозначно будет побольше. Даже из окна замка Адельвейнов она выглядела впечатляюще, а вот так, лицом к лицу, вернее, лицом к морде, уверена, будет вообще жутко.
«Не передумала, Филиппа?»
Кажется, это был первый раз, когда вейр назвал меня не сироткой и не цыпой, а по имени. Весь такой из себя серьезный, собранный, как будто готовый к бою.
– Конюшня не запирается?
«В этом нет нужды. Гертруда сама никуда не денется (к сожалению), а если отыщется смертник, который рискнет к ней сунуться… Что ж, это будет исключительно его проблема. Посмертная».
– Ты меня специально сейчас запугиваешь?
«Просто предупреждаю, цыпа. Раз уж наставлять тебя, бестолковую, не имеет смысла», – проворчал мой наставник.
Последние несколько метров до заветных дверей преодолевали молча и напряженно. Я даже подумывала повернуть обратно (не очень-то мне и надо узнавать диапазоны своего таланта, с одним вейром общаюсь, и хватит), но представила реакцию Морса на мое трусливое бегство и приказала себе не дрейфить.
В конце концов, я ведь наина герцога. Не заклюет же Гертруда единственный шанс де Горта из всемогущества превратиться в величество.
Бросив по сторонам взгляд и удостоверившись, что поблизости никто не крутится, я пожелала себе удачи и вошла внутрь.
От обычной конюшни вейрюшня отличалась тем, что в ней не было стойл. Лишь по углам желтели горки сена, оно же укрывало пол, тихо похрустывая у меня под ногами.
Внутри было очень сумрачно, тусклый утренний свет едва просачивался в небольшие мутные оконца, а потому сложно было понять, где сейчас находится чудо-птица.
– Госпожа Гертруда, – прочистив горло, несмело позвала я, – можно к вам?
Несколько секунд ничего не происходило, и тишина стояла такая, что я уж было решила, что Морс меня кинул. Сбежал, оставив сиротку Филиппу один на один с худшей половиной своего господина.
Но нет, он был рядом, ворчал у меня в голове:
«Давай, Тру, выползай. Поговорить надо».
В следующее мгновение надо мной как будто пронесся маленький ураган, потревожив укрывавшие пол сухие стебельки и что-то у меня в груди. Сердце испуганно екнуло, а потом и вовсе остановилось, когда в паре метров от меня, тяжело взмахнув крыльями, опустилась гигантская птица.
Что называется, почувствуй себя мелкой, как насекомое… Я была ростом с ее лапу, мохнатую и когтистую, ну точно как у льва. Мощное туловище и хвост тоже были львиными, а вот все остальное позаимствовали у орла: и белесые крылья, и густо облепленную перьями голову с острым загнутым клювом. Добавить ко всему этому точно такого же цвета, как у Морса, глаза, демонически красные, и становилось ясно, почему у меня затряслись поджилки и защелкали, ударяясь друг о друга, зубы.
Творение рук де Гортовых подалось вперед, едва ли не ткнувшись в меня клювом.
«Все-таки прибьет», – мелькнула паническая мысль, и тут я услышала недовольное ворчание.
Гертруды.
«Совсем, морда стальная, ополоумел?! Это что еще за несанкционированная экскурсия? Я разве разрешала?! Вот грохнется она сейчас от страха в обморок и что с ней потом делать? За шкирку ее потащишь к Мэдоку?»
«А ты рычи погромче, чтобы уже наверняка грохнулась», – огрызнулся дог, вставая передо мной.
Мой герой.
– В обморок я не собираюсь, хотя, если честно, хочется.
«Так бы и раздавила тебя, да лапы марать жалко».
«Только после того, как я тебе все крылья раздеру. Тру!»
– Не надо никого давить и никому ничего драть, – примирительно сказала я.
Но птица-лев уже не на шутку разошлась:
«А ну пошли отсюда! Оба! И чтобы я тебя, Морок, здесь больше не видела и… Подожди! – Красные глаза переметнулись с дога на меня. – Она что, нас слышит?»
– Слы… шу, – слегла запинающимся голосом подтвердила я и, стараясь не реагировать на ее хищный взгляд, принялась быстро объяснять: – Мы потому сюда и пришли. Чтобы проверить, слышу ли я только Морсика или и вас тоже.
Несколько секунд Гертруда молчала, немигающе на меня пялясь, а потом громко хрюкнула:
«Морсика?»
Вообще-то птицы не должны хрюкать, но вот конкретно эта хрюкала. Телепатически. А потом и вовсе принялась ржать, истерично забив по земле крыльями.
«Ой, не могу! Морсика… Я теперь тебя только так и буду называть. А что? Тебе подходит!»
Дог зарычал, яростно и грозно, и я поспешила вмешаться:
– Госпожа Гертруда, спасибо, что уделили внимание, но нам пора. Не хотелось бы на завтрак опоздать. Правда, Морс… Морок!
Вейр снова зарычал, и было непонятно, на нее или на меня, а птица, отсмеявшись, выдала:
«Какая забавная девочка. В первый раз такую вижу, не в меру одаренную. Тебя как звать-то, наина?»
– Ли… Филиппа, – быстро поправилась я. – Но можете звать меня просто Ли.
«Что ж, как ни странно, рада знакомству, Ли. А я Гертруда, хоть ты это и так уже знаешь. Для тебя просто Тру».
«Спелись курицы», – обиженно буркнул Морс и, толкнув лапами дверь, выскользнул наружу.
– Я тоже уже пойду, – попятилась, едва не кланяясь, к выходу.
«Заглядывай в гости, Ли. Пообщаемся, – покровительственно предложила мне пернатая. – Расскажешь, откуда ты у нас такая уникальная».
Я заверила ее, что обязательно так и сделаю, загляну и все-все-все расскажу, и поспешила за Мороком. Дог, впрочем, не спешил, лениво трусил по дорожке, старательно делая вид, что не обижен и не ревнует.
– Морс, ну не дуйся. Ты все равно останешься моим любимым вейром.
«Без разницы», – фыркнул он и отвернулся.
– А вот для меня есть разница. Ты же мой бесценный помощник и моя главная в этом доме поддержка.
В общем, к тому моменту, как мы подошли к дому, я успела обсиропить его лестью и комплиментами с головы до лап. Морс немного оттаял и даже соизволил подкинуть дельный совет:
«Сегодня в Каменном дворце наверняка будут вейры других хальдагов. Одно дело я или Тру – мы служим Мэдоку, с нами можешь разговаривать. Но с другими не вздумай! Вообще не подавай виду, что кого-то там слышишь или понимаешь. Самое страшное на охоте – это привлечь чье-либо пристальное внимание. Поняла, сиротка?»
– Спасибо, учту, – поблагодарила я и с надеждой в голосе попросила: – Расскажешь про охоту? Как все происходит?
«Посмотрим».
Наш разговор прервало появление Фрисо. Не успела я войти в холл, как дворецкий бросился мне навстречу, что бы забрать плащ и сообщить, что завтрак подан.
– Все леди уже за столом.
– Иду.
Я тяжело вздохнула и поплелась за мистером Лысиной, а оказавшись в столовой, поняла, что предпочла бы поесть в обществе Гертруды, а не с четверкой гарпий в шелковых платьях, поприветствовавших меня такими взглядами, что я тут же чуть не отдала душу их богине.
А ведь вчера так хорошо вместе пили.
– Опаздываем, – промурлыкала Винси, наблюдая за тем, как я отодвигаю стул и проверяю его седушку.
На всякий случай. Вчера сюрпризов не было, но это не значит, что их не будет и сегодня.
– Наша пятая наина имеет полное право опоздать, – расправляя на коленях салфетку и делая вид, что страх как увлечена этим делом, подхватила Марлен. – Бедняжка всю ночь глаз не смыкала, его всемогущество ублажала, вот и проспала.
Угу, вместо тебя танцы с бубнами вокруг него исполняла. Вернее, с канделябром.
– Полночи, – не преминула уточнить Паулина и, вздернув нос, с победоносным видом заявила: – Потому что вторую половину он провел у меня.
– Сопли тебе подтирал?
Ну вот кто меня за язык тянул? Нужно было молчать в тряпочку и позволить этим холеным змеючкам выпустить жало. Позубоскалили бы и успокоились, но меня как будто черт дернул подумать в голос, и взгляды хищного квартета как по команде снова сосредоточились на мне.
– Нет, мы с Мэдоком кое-чем другим занимались, – расплылась в ядовитой улыбке де Морсан. – Видимо, с тобой ему не слишком понравилось, а может… совсем не понравилось, раз он ушел от тебя неудовлетворенный.
– Вообще-то убежал, – хихикнула Одель.
Что-то я в ней сильно разочаровалась.
И что-то я очень сильно злюсь. В моей жизни уже есть два кобеля, Кирилл и Морок, и третий кобель, который в понедельник кувыркается с одной, а во вторник изволит купаться с другой, пусть катится колобком.
Если только заикнется о совместном времяпрепровождении в ванной, я его чем потяжелее приласкаю. Например, утюгом. Средневековые утюги должны быть очень тяжелыми, и одному из них сам бог велел поцеловаться с герцогской физиономией.
– Ну же, Ли, перестань хмуриться, – подалась вперед Паулина, острыми локотками упираясь в стол. – Ты ведь не думала, что его всемогущество будет всецело твой. Надо делиться… с другими наинами.
– Делитесь между собой, а я не люблю секонд-хенд.
Спросить, что я вообще несу, невесты не успели. В столовой нарисовался герцог, и взгляды девушек тут же уткнулись в тарелки. Послав к шерту это дурацкое приветствие, я потянулась за булочкой. Я голодная, и мне нужны калории для войны с наинами, хальдагом… да со всем этим чертовым миром!
– Доброе утро, леди.
Де Горт бодро прошагал к нам, занял место во главе стола и жестом велел служанке налить ему кофе.
– Доброе утро, ваше всемогущество, – слаженно отозвались наины.
Я промолчала, вспомнив старую народную мудрость: когда я ем, я глух и нем.
– Надеюсь, полуночное представление вейра не помешало вам как следует выспаться?
– Нет, что вы, я спала как убитая, – просияла нежной улыбкой Одель, и ей тут же поддакнула Винсенсия:
– Я тоже чувствую себя свежей и отдохнувшей.
– Благодарю за внимание, ваше всемогущество, – более сдержанно отозвалась Марлен.
– А ты, Паулина, как себя чувствуешь? – продолжал разливать елей своей заботы этот вселюбящий.
– Уже намного лучше, – взмахнула ресницами рыжая, строя из себя само очарование.
Герцог удовлетворенно кивнул, вооружился столовыми приборами, собираясь разделаться с омлетом и гренками, но перед тем как это сделать, как бы между прочим спросил:
– Похмельем никто не страдает?
Невесты коротко переглянулись и поджали губы.
«Что, надеялись, пронесет вас, цыпа? – подал с пола голос Морок. – А вот не пронесло. Не то вино вы вчера, девки, пили, ох не то…»
– Это была идея Филиппы, – ожидаемо свалила на меня вину Паулина.
Вчера такая храбрая Марлен сегодня притихла и не спешила вставать на мою защиту. Никто не спешил.
– Не хотите мне ничего сказать, леди Адельвейн? – посмотрел на меня Мэдок.
Я тоже на него посмотрела. А потом потянулась за рогаликом и ответила:
– Не хочу.
Минуту или две по столовой расползалось молчание, гробовое и мрачное, идеально гармонирующее с не менее мрачной физиономией хальдага.
«Ну все, краса, ты попала».
Комментарий Морса не в счет, его ведь не слышал никто, кроме меня. Я, впрочем, тоже предпочла бы его не слышать, как и не видеть закипающего Стального лорда. Нет, внешне он оставался более-менее спокойным, разве что в зеленых глазах уже посверкивали молнии.
– Вы уверены, леди Адельвейн?
Так и хотелось лаконично ответить «уверена» и продолжить жевать рогалик, но, боюсь, под убийственным взглядом де Горта он мне поперек горла встанет.
– Если бы вы правильно задавали вопросы… – начала было я натаскивать его всемогущество в искусстве дипломатии, но меня раздраженно перебили:
– Замолчите.
– Так мне молчать или отвечать?
Ну вот что за мужик? Сам не знает, чего хочет. И кого хочет, тоже не знает.
Мерзавец.
Де Горт откинулся на спинку стула, продолжая сверлить меня взглядом маньяка, этакого Джека-Потрошителя, который уже точно определился, кого следующим он выпотрошит.
– Лучше молчите, потому что вы не умеете отвечать так, как должна отвечать наина своему господину.
Утопитесь в ванной, ваше господинство. Или, скорее, свинство. Хрючество. Самое настоящее. По-другому и не скажешь.
– Наверное, мне следует съездить в эту вашу обитель и расспросить наставниц, чему они вас там учили и наставляли.
А вот это была неожиданная атака, почти что нокаут. Мне сразу стало плохо. Настолько, что весь запал мгновенно угас, и я решила, что сейчас действительно лучше молчать. Дожевывать рогалик. Впрочем, от аппетита и следа не осталось.
А Мэдок тем временем продолжал меня добивать:
– Обитель Созидательницы Пречистой известна строгими порядками, поэтому мне вдвойне интересно, как так получилось, что из ее стен вышла дерзкая, острая на язык девица, у которой на все есть свое мнение?
– В семье не без урода, – хмыкнула первая невеста.
– Я сейчас не с тобой разговариваю, Паулина. – Лорд не удостоил ее даже взглядом, продолжал препарировать им меня. – Тебя здесь тоже хвалить не за что, и твоя попытка свалить всю вину на Филиппу выставляет тебя в еще более неприглядном свете.
Я украдкой взглянула по сторонам. Полька побледнела, Одель испуганно пялилась в пустую тарелку, в то время как Винсенсия и Марлен едва заметно улыбались. Эти улыбки были почти неразличимы, но тут не нужно обладать особой проницательностью, чтобы понять: обе девицы вне себя от радости, ведь эта стальная свинья только что изволил быть недовольным сразу двумя своими избранницами (читай: их соперницами и конкурентками в борьбе за его проржавевшее сердце).
Для наины номер два и номер четыре это было очень хорошее утро.
Мне следовало взять пример с Одель и рассматривать золотые завихрюшки на фарфоровой кайме тарелки или вот любоваться кружевом скатерти, но… Но, сколько себя помню, меня никогда не отчитывал ни один мужчина, не строил меня и уж тем более не провозглашал себя моим господином.
Ведет себя со мной так, словно я его рабыня. Словно я вещь, которой можно попользоваться в свое удовольствие, купать ее и с ней спать, а потом выбросить, когда надоест, ну то есть отправить к фальшивой родне.
