Текст книги "Гордеев – дракон на минималках. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Юрич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Декан устало потянулся в кресле и вернулся к прерванным делам, абсолютно забыв про мое существование. Через пару минут, когда мне надоело ждать, я осторожно кашлянул, чтобы показать, что я все еще здесь. Стрелецкий вздрогнул от неожиданности и непонимающе посмотрел на меня, словно совсем не ожидал кого-то здесь увидеть. Потом он рассеяно улыбнулся и добродушно произнес, небрежно помахав рукой:

– Можете идти, Гордеев.

Я вышел из аудитории и подошел к большому стрельчатому окну.

Фух, похоже, пронесло! И я даже чутка переиграл. Хотя, нифига не чутка, меня же едва не отчислили! Да так-то и пофиг. Не отчислили же. И насчет этих ступеней: нафига я вообще о них заикнулся? Ведь от Суворова с Гордеевым мне все давно было известно.

Суть состояла в том, что при обучении в магической академии студенты прогрессировали от первой до седьмой ступени. И это отражалось в цвете камней на их перстнях. Система была довольно простой, поэтому декан и удивился, что я ее не знаю. У новичков был черный камень. В течение первого курса студент должен был овладеть всеми навыками первой ступени, и его камень при этом менял цвет на красный.

И так от курса к курсу – по всем цветам радуги: вторая ступень – оранжевый, третья – желтый и так далее. К концу обучения все студенты должны были овладеть пятой ступенью, а их камни стать голубыми. И только единицы достигали к окончанию академии шестого уровня и становились обладателями синих камней. А выпускников с фиолетовыми перстнями не было уже лет двести, если не больше, так что о седьмом уровне никто даже и не заикался.

И тут мне прилетел сигнал от Пушистика. Тот снова обнаружил какую-то обнаженную аномалию. Что? Охренеть! В стенах одной из главных академий страны такое⁈ В каком-то подвальном помещении медитировала в позе лотоса обнаженная красотка. Она зависла в полуметре над землей и мерно покачивалась в воздухе вверх и вниз, словно замедленный чертик из табакерки. Вместе с ней мерно покачивалась ее грудь. Это было настолько необычное и завораживающее зрелище, что я на какое-то время залип и никак не мог от него оторваться.

Твою ж мать, Пушистик! Ну и как теперь это развидеть? Я стряхнул с себя чудное виденье, оглянулся по сторонам и замер в нерешительности, потому что абсолютно не помнил, откуда пришел и как вернуться к выходу. Отрывать дракона от его созерцательной терапии и выслушивать его недовольный стеб мне не хотелось, поэтому я наугад выбрал направление и пошел искать лестницу на первый этаж.

Как назло, все коридоры, по которым я проходил, оказались пустыми, а двери – запертыми, и направление спросить было не у кого. И вдруг я увидел, как в дальнем конце очередного коридора мелькнуло что-то светлое. Я ускорил шаг и, наконец, увидел какого-то парня, стоящего у окна спиной ко мне.

– Кхм, вы не подскажете, как мне найти лестницу на первый этаж? – обратился я к нему.

Тот, не поворачиваясь, посмотрел на свои наручные часы и еле слышно пробормотал:

– Ровно через минуту лестница появится в конце того коридора, откуда вы только что вышли.

– Спасибо, – поблагодарил я странного парня и растерянно поглядел в указанном им направлении.

Че, реально? Или он просто поржать надо мной решил? Хотя, судя по тому, как выглядело это здание снаружи, тут еще и не такое может происходить. Я повернулся, чтобы спросить, что он тут забыл и у меня волосы встали дыбом: никакого парня у окна и в помине не было.

Твою ж мать! Зачем так пугать то? Был ли это призрак или просто мои галюны, мне выяснять не хотелось, и я побрел обратно по коридору, из которого вышел. Добравшись до очередного поворота, я реально охренел: передо мной была лестница, ведущая вниз. Надо же, не соврал, проныра!

Я быстро спустился на первый этаж и призвал Пушистика. Пофиг на его похождения и голую красотку, мне надо срочно выбираться отсюда. Эти пустые коридоры начали действовать на меня угнетающе.

Вопреки моим ожиданиям, дракон вернулся довольным, как слон. Еще бы: и силу мою получил и женскими прелестями насладился. Я бы тоже был охренеть как счастлив после такого.

– Выводи уже меня отсюда, извращенец! – раздраженно скомандовал я.

Пушистик, нисколько не обидевшись, а наоборот, восприняв хлесткое словечко, как комплимент, радостно полетел искать выход. Отсутствовал он где-то около минуты и, вернувшись, нетерпеливо махнул мне крылом, показывая, куда идти. Мы прошли через несколько коридоров и, наконец-то, оказались в холле. Я, от греха подальше, побыстрее пошел к дверям, боясь, как бы и они в самый последний момент куда-нибудь не исчезли.

Оказавшись на улице, я наконец-то вздохнул свободно. Рядом стоял удивленный Трикошкин и пялился на меня.

– Ты че так быстро? – ошарашенно спросил он. – Свалил что ли от этого хмыря?

– В смысле быстро? – не понял я. – Да меня минут двадцать точно не было, если не больше.

– Хорош, звездеть! – ухмыльнулся Васька. – Я только что из приемной комиссии вышел, минуты еще не прошло.

Охренеть! Да у них тут не только пространство искажено магией, но, походу, еще и время! Твою ж мать! И кто же это все придумал и реализовал? Вот бы мне так. Зашел, типа, в академию, а через минуту вышел уже с фиолетовым перстнем. Здесь – шестьдесят секунд, а там – пять лет. Нехилая такая экономия получается.

Ну да ладно, помечтали и хватит. Дальше спорить с Трикошкиным я не стал. Мы быстро залезли в машину и поехали обратно.

* * *

Когда мы вернулись к нам в район, Васька пошел к себе в салон, а я направился через бар в свой новенький кабинет. У меня было еще одно срочное дело, которое со вчерашнего дня не давало мне покоя.

Я достал телефон и набрал Григория Милославского. Трубку долго не брали. Когда же все-таки соединение установилось, в трубке повисла гнетущая тишина.

– Алло, Григорий? – наконец прервал я затянувшееся молчание.

– С кем имею честь? – раздался внезапно незнакомый, но весьма интеллигентный голос.

– Барон Гордеев. – Я не видел смысла скрывать очевидный факт, поскольку знал, как меня записал в своем телефоне Милославский.

– У вас что-то срочное к Григорию Николаевичу? В данный момент он не может подойти к телефону, – продолжил незнакомец.

– Простите, но вы не представились. – Я ненавязчиво намекнул говорящему, что пора бы, нахрен, и ему свое имя назвать.

– Граф Серов, – раздалось в трубке после непродолжительного молчания.

– Весьма рад нашему знакомству граф, – сухо ответил я. – Не соблаговолите ли вы сами передать трубку Григорию, если он никак не может подойти?

– Даже если я это и сделаю, он все равно ничего не сможет вам ответить, милостивый государь, поскольку его лживый и грязный рот заткнут какой-то весьма отвратительной тряпкой.

– И чем же он заслужил такую честь с вашей стороны, граф? – с деланным равнодушием спросил я.

– Поверьте, барон, я абсолютно непричастен к его теперешнему плачевному состоянию. Больше похоже на то, что Григорий сам связал себе руки за спиной, а затем внезапно споткнулся и упал ртом на эту тряпку. И теперь она там очень крепко и надолго застряла. Вот такой вот казус, знаете-ли. И, вероятно, это произошло из-за того, что он часто дает громкие обещания и весьма редко их выполняет.

– Хм, граф, какая невероятно трогательная история. Могу ли я как-то помочь бедному Григорию освободиться? Возможно, здесь замешаны определенные финансовые обязательства с его стороны? И, если я вдруг оказался прав, не подскажите ли вы мне размер этого непосильного для Григория бремени? – пытаясь быть равнодушным и не заржать в голос, спросил я.

– А вы интересный собеседник, барон, – внезапно повеселевшим голосом ответил граф Серов. – Мы с вами раньше, случайно, не встречались?

– Не думаю, любезный граф, иначе я, наверняка, запомнил бы нашу встречу.

– О, в этом нет никаких сомнений. Вы определенно остались бы под впечатлением, – самодовольно ответил граф. – Но вернемся к нашему бедному Григорию. Он по своей глупости задолжал очень уважаемому человеку три миллиона рублей и, видимо, в неконтролируемом приступе отчаяния и сотворил с собой все это непотребство, в котором сейчас и пребывает.

– Ну что за плут! – с наигранным возмущением сказал я. – Как справедливо говорится: что посеешь, то и пожнешь. А, скажите, граф, есть ли возможность, образно говоря, посеять три миллиона рублей, а пожать беднягу Милославского?

– Ого, барон, а мне нравится ход ваших прогрессивных мыслей. А знаете что? Подъезжайте-ка по одному адресочку. Там и посеете, и пожнете, а может и чайком или чем покрепче с приятным собеседником угоститесь. Как вам такое предложение?

– Всенепременно буду и прямо сейчас. Уже не терпится узнать адрес.

– Адресочек-то самый простой, проще уж и некуда. Знаете, наверняка, неприметный, но тем не менее знаменитый домик на углу Казначейской улицы и Столярного переулка? Говорят, в нем автор какой-то знаменитый проживал и даже прямо вот здесь, в этой самой квартире и книжечку занятную написал, как раз про текущую плачевную ситуацию с бедным Григорием. «Преступление и наказание», вроде как, называется.

– Найдем-с, уважаемый граф. Скоро будем.

– Жду-с. Первый подъезд направо после арки. Второй этаж, квартира четырнадцать.

– До встречи, граф. И всемилостивейше прошу вас проследить, чтобы Григорий еще больше себе не навредил, а то уж больно неуклюж стал в последнее время.

– Непременно-с прослежу, – усмехнулся в трубку граф и сбросил вызов.

Уф-ф. Чуть мозг с языком не сломал, пока с этим самовлюбленным говнюком разговаривал. Капец как приятно снова думать на обычном человеческом языке! Ну лады, пора ехать, второй раз вытаскивать придурка Милославского. И чего я так с ним таскаюсь? Еще три ляма за него отдавать. Но вот чуйка у меня, что получу я с Гришки гораздо больше, чем вложу. Так что нафиг сомнения, надо ехать!

Я набрал Кислого:

– Вить, сможешь сейчас съездить со мной по одному адресу?

– Да не вопрос, Сань. Емеля за рулем, все верно?

– Да. И Кабана с собой возьми. Форма одежды – парадная, и оружие прихватите.

– Что-то серьезное? – Витькин голос напрягся.

– Не думаю. Вы просто должны произвести эффект. Человек, к которому мы едем, должен понять, что мы не уличная шелупонь, а серьезные люди.

– Понял.

– Тогда давай через пять минут у бара, – подытожил я и повесил трубку.

Забравшись в хранилище, я подсчитал оставшуюся наличность. Там было чуть больше девяти миллионов. Твою ж мать! Надо начинать экономить. Иначе, когда барон Сундуков вернется с первым караваном из диких земель, у меня нифига денег на выкуп не будет.

Я вытащил три миллиона из хранилища и, окинув грустным взглядом оставшуюся наличность, распихал деньги по карманам. Ну ничего! Основные траты уже позади, так что сейчас будем стремиться выходить в плюс и отбивать затраты. Да и игорные дома никто еще не отменял. В общем, пока живем!

Я вышел из кабинета и прошел через пустой бар. До открытия оставалось еще несколько часов, так что вокруг, кроме пары скучающих охранников, никого не было.

У тротуара уже ждал припаркованный внедорожник. Я запрыгнул на заднее сиденье и назвал Емеле адрес. Тот молча кивнул, и машина неспешно отъехала от бара.

Через двадцать минут мы были на месте.

– Емельян, жди здесь на всякий пожарный, – сказал я водителю, вылезая с Кислым и Кабаном из машины.

Пройдя через арку, мы вошли в первый подъезд справа и поднялись на второй этаж. Дверь в квартиру четырнадцать открыл важный лакей и чинно пропустил нас внутрь, с подозрением глянув на Витьку с Кабаном.

Я на всякий случай, призвал Пушистика и послал его обследовать комнаты. Квартира оказалась довольно скромной: прихожая, гостиная и две комнаты по бокам от нее. В правой из них и происходили все мероприятия по экзекуции Милославского. Бедолага сидел на деревянном стуле, с завязанными за спиной руками и кляпом во рту. Голова его была опечаленно склонена на грудь, и он всем своим видом выказывал глубочайшее сожаление и покорность судьбе. За большим дубовым столом, стоящим посреди комнаты, вальяжно восседал граф Серов и что-то поцеживал из обычного граненого стакана. За его спиной стоял огромный детина в смокинге. На его поясе виднелась кобура с пистолетом.

Ну что ж, все в пределах нормы. Даже учитывая мой сильно просевший магический потенциал, если дело дойдет до конфликта, на нашей стороне был весомый перевес. Хотя, погодь, я не взял в расчет прощелыгу-лакея. При ближайшем рассмотрении я понял, что это маг и вроде бы даже весьма опытный. На его руке красовались четыре перстня, а вокруг чувствовалось явное возмущение стихии воздуха. Я дал команду Пушистику следить в первую очередь именно за хитрожопым лакеем и в случае чего не медлить с расправой.

Мы с парнями прошли за магом в комнату к графу. Серов внимательно и несколько заносчиво оглядел меня с ног до головы и, слащаво улыбнувшись, указал на пустой стул рядом с собой.

– Присаживайтесь, барон. Чувствуйте себя, как дома. Вам чай или что покрепче?

– Не откажусь от вашего прекрасного французского коньяка, – я указал на початую бутылку, стоящую перед графом, и сел за стол.

Кислый с Кабаном встали позади меня у стены, чтобы все находящиеся в комнате были им хорошо видны.

Граф дал знак лакею и тот, достав пустой граненый стакан, налил мне коньяка.

– Ну что, барон Гордеев, за вашу чудесную поговорку, которая пришлась, как нельзя к месту, – Серов поднял бокал и мы чокнулись.

Сделав небольшой глоток, граф спросил:

– Позвольте полюбопытствовать: зачем вам сдался этот бесполезный кусок… кхм, этот нехороший человек?

– Он мне, знаете-ли, тоже задолжал и, чтобы иметь хоть какую-то надежду на возврат вложенных в него средств, пришлось пойти на сей рискованный шаг.

– А не боитесь все потерять, вкладываясь в этого весьма ненадежного гражданина? – С улыбкой спросил граф.

– Я, пожалуй, рискну.

– Ну что ж, это ваше право, – криво улыбнувшись, ответил Серов. – Тогда давайте ближе к делу. – И он выжидательно посмотрел на меня.

Я достал из кармана шесть денежных пачек и положил на стол перед графом. Тот удивленно хмыкнул и едва заметно кивнул лакею. В следующий миг я почувствовал волну мощного заклинания, направленного на Витьку и Кабана. В чем его суть, я так и не понял, поскольку никаких видимых изменений не произошло.

Хотя нет: видоизменился охранник графа. Теперь он держал пистолет в руках, направив его на моих ребят. Те тоже повыхватывали стволы и даже успели нажать на курки, но оружие дало осечки. За моей спиной слышались лишь бесполезные сухие щелчки выведенных из строя пистолетов.

Граф Серов молча поднялся с места и, холодно взглянув на меня, забрал со стола деньги.

– Всех убить, место зачистить, – бросил он своим подручным, и пошел к выходу из комнаты.

Глава 17

Ушлый граф Серов и обворожительная Майя

Хм, какой ты, однако, резвый, подумал я. Что ж вас аристократов так и тянет подлянку какую-нибудь устроить? Неужели среди вас совсем не осталось порядочных людей? Сливки, мля, общества. Говно в проруби – вот вы кто!

Ну что ж надо решать возникшую проблему, да побыстрее, пока мои три миллиона не сбежали, а у парней фатально не увеличился вес грамм, эдак, на семь свинца. Пушистика я пока придержал. Для начала мне нужно было проверить работу своих ментальных способностей: насколько они восстановились после травмы.

Я прощупал мага и понял, что никакой защиты у него не стоит. Молниеносно подготовив печать подчинения, я поставил ее на лакея и приказал снять заклятие с моих парней и наложить такое же на своего дружка в смокинге. Можно было бы, конечно, подчинить охранника графа и просто вышибить мозги магу, но мне не хотелось поднимать лишнего шума.

После наложения печати запас маны у меня просел почти наполовину. Лакей начал сопротивляться моему воздействию, но приказание все-таки выполнил. Чувствуя, как маг пытается разбить печать, я понимал, что надолго ее не хватит. Надо было ускориться.

Я приказал Пушистику пулей лететь за графом. К счастью, тот еще не вышел из подъезда. Почти на все остатки маны я закинул и на него печать подчинения и приказал вернуться в квартиру. А вот у него сопротивления никакого не ощущалось. Походу, прогуливал уроки в академии, ушлепок. Конечно, когда у тебя целый выводок магов в услужении, нафига вообще учиться? А вот и зря!

Тем временем я услышал, как дал осечку пистолет здоровяка в смокинге. Взглянув в его округлившиеся от удивления глаза, я скорчил извиняющуюся физиономию и, вскочив со стула, заехал амбалу по яйцам, подпитав для верности ногу последними крохами маны.

– Держи ублюдка, – крикнул я Кислому, показав на загнувшегося охранника. – Кабан, выруби мага!

Парням два раза повторять было не нужно. Через пару секунд маг валялся без сознания, а охранник – в полудреме от мощного удара Кислого. Витька забрал оружие у валяющегося амбала и для верности зарядил ему еще раз. После этого охранник окончательно успокоился.

Милославский охреневающим взором смотрел вокруг, что-то громко мыча сквозь кляп. Я подошел к нему и вытащил тряпку изо рта.

– Деньги! – заорал Жорж. – Догони Серова, а то уйдет!

– Что ж ты так кричишь-то, болезный? – шикнул я на Милославского. – Сейчас весь дом на уши поставишь!

– Так деньги же, – вполголоса повторил Григорий. – Граф… – и тут он осекся, увидев вошедшего в комнату Серова.

Неудачливый аристократ остановился рядом с валяющимся на полу магом и уставился стеклянными глазами в окно.

– Отдавай все деньги и ценности, – приказал я графу.

Тот вытащил из карманов мои три миллиона и добавил к ним еще увесистую пачку своих денег, а также какие-то бесполезные кольца и цепочку. Деньги я забрал, а украшения трогать не стал. Нафига они мне? Пытаться сбывать с рук фамильные драгоценности графской семьи – это верх тупости и прямая дорога в кутузку.

– Теперь снимай перстни с лакея.

Граф исполнил мой приказ и протянул мне четыре перстня. Родовой я выкинул за ненадобностью, а остальные вместе с деньгами закинул в хранилище. С ними потом разберусь.

– Ну а сейчас раздевайся догола и со своих слуг тоже сними всю одежду. Как исполнишь – выброси ее в окно.

Пока я отвязывал Милославского, граф резво выполнял мой приказ. После того, как одежда полетела в окно, я показал Серову, где нужно встать и на прощание пару раз сфоткал на телефон комнату, голого графа и два такие же тела, лежащие у его ног в довольно живописных позах.

Это так, на всякий пожарный, для подстраховки. Если вдруг граф захочет поднять шум.

– Когда мы подошли к нашему автомобилю, я хмуро посмотрел на бледного Милославского и сказал:

– Гриша, сейчас у тебя два выхода: либо ты садишься в эту машину и автоматически попадаешь под мою защиту, либо можешь валить на все четыре стороны, и тогда никто за твою жизнь и гроша ломаного не даст. Ведь, когда граф очнется, он снова возьмется за тебя и на этот раз уже по серьезному.

Милославский сразу дернулся в сторону моего внедорожника. Я придержал его за руку и, пытливо взглянув ему в глаза, сказал:

– Если ты сядешь в эту машину, то обратной дороги не будет. Ты будешь работать на меня, пока я не скажу «хватит». Ты это понимаешь?

Жорж уверенно мне кивнул и поспешно забрался в салон.

Ну вот и все, Гришаня, ты у меня на крючке, а деньги – в хранилище. Идеальный расклад!

Когда машина тронулась, я спросил Милославского:

– У себя будешь жить или поближе ко мне переедешь?

– Рад бы переехать, но денег на квартиру нет, – горестно ответил Милославский.

– Как хоть ты докатился до такой жизни? У тебя ж связи, бизнес… или ты все похерил? – хмуро спросил я.

– Была одна неудачная сделка, – прогнусавил Милославский. – Перстень с куском очень крутого кристалла. Такой же, как у тебя, только не заряженный трансфигурацией. Я был посредником по его продаже. Когда оплату получил, меня нашел бывший владелец перстня, у которого тот был украден. В итоге я остался без денег и сам еле ноги унес. Соответственно оплата до заказчика не дошла. Он, конечно же, в грубой форме потребовал возместить. Ну я ему отдал все, что у меня на тот момент было. Этого не хватило и… вот, – развел руками Милославский.

– Заказчиком был Серов?

– Угу, – грустно кивнул Жорж.

– А покупателем – Боярский?

Милославский вскинул на меня удивленный взгляд.

– Откуда ты, мать твою, знаешь?

– Я много чего знаю, Жорж, и много что могу. Держись меня и все будет в поряде.

Я достал из кармана пачку денег и отсчитал Милославскому сто тысяч.

– Снимешь себе жилье рядом со мной. Там должны, вроде бы, сдаваться квартиры. – Я повернулся к Кислому: – Вить, ты не знаешь?

– Знаю, конечно. Вот, как раз, баб Маня сдает двушку в нашем доме. Вполне себе приличная квартирка. Да и недорого. То ли сорок, то ли пятьдесят в месяц. Если надо, я отведу.

– Ну как? Поживешь в баб Маниной двушке? – спросил я, еле сдерживая улыбку при воспоминании о Трикошкине, который недавно познакомился со вставной челюстью этой похотливой бабули.

– Поживу, – обреченно вздохнул Милославский.

– Ну вот и ладушки. Сильно не шикуй, да тебе и не на что. Отдохни, посиди дома. А в течение месяца поступит кое-какой товар, там и начнутся трудовые будни. Ну и я, может, до этого какую-никакую работенку подкину.

Жорж затравленно кивнул и замолчал, печально глядя в окно.

– Хорош кукситься, Григорий! – ободряюще ударил я его по плечу. – Я сегодня тебе, считай, жизнь спас. Отсидишься немного на дне, поправишь свое финансовое положение, раздашь долги и сможешь потом себе поуютнее квартиру снять, куда девушку будет не стыдно привести.

Милославский через силу улыбнулся и снова уставился в окно.

Минут через десять мы вернулись к нашему бару, и я отправил Витьку с Гришкой по квартирным делам, а сам пошел к себе. Дома к этому времени уже никого не было – девчонки были на работе в баре. А мне надо было успеть до свидания с Майей сделать еще несколько важных дел.

Первым делом я, как следует, перекусил. В холодильнике, благодаря счастливой Кате, теперь всегда была свежая еда.

После этого я отправился к себе в комнату, чтобы разобраться, какие перстни мне подарил маг Серова. Ожидаемо среди них был артефакт воздуха, на котором и специализировался маг. Еще один был перстнем щита, причем послабее, чем тот, что у меня. Ну а третий был перстнем слежения с дальностью примерно в десять метров. В общем, бесполезная хня, которая продолжала копиться у меня в хранилище. По уму, ее в ближайшее время надо бы реализовать через Милославского.

Следующим делом была медитация. Мне нужно было восстановить запасы маны и божественной силы и хотя бы немного прокачать кристаллы. После повреждения моего истока, сила прокачки, к сожалению, значительно ослабла. Но все равно это лучше, чем ничего.

Я сел в позу лотоса и вошел в транс. На восстановление я потратил больше часа, что было довольно долго по сравнению с моими прошлыми возможностями. Кристаллы за это время почти не изменили свой цвет, но вот маной заполнились до краев. Хотя бы это радует.

После этого я снова попытал удачи с моими перстями. К сожалению, как и раньше, они на меня никак не реагировали, и я не мог ими воспользоваться.

Жесть! Мне надо срочно начинать мочить монстров из разломов, чтобы заделать трещины в моем истоке, иначе ситуация не изменится. Завтра же в академии попробую провентилировать этот вопрос.

Я посмотрел на часы: была половина восьмого. Ну что ж, а теперь в душ и на свидание с соблазнительной шатенкой!

Я быстро ополоснулся, оделся в свой лучший костюм и посмотрел на себя в зеркало. Красавчик, ё-моё! Только вот тощий чутка. Надо срочно в качалку к Витьке походить и исправить это недоразумение. Я подмигнул своему отражению и бодрым шагом вышел из комнаты.

Когда я подошел к салону Трикошкина было начало девятого. Я вошел внутрь и увидел, прихорашивающуюся у зеркала Майю. Она глянула в мою сторону и на ее лице промелькнула улыбка.

– Прекрасно выглядите, Майя. – Я, если честно, залюбовался ее простыми и одновременно такими грациозными движениями, которыми она поправляла свою одежду и убирала сбившийся на глаза локон.

– Спасибо, Александр Андреевич. – Она немного смутилась.

– Можно просто – Александр, – мягко поправил ее я. – Ну что, идем?

Майя обернулась к мне и легонько кивнула. В этот самый момент за ее спиной из кабинета высунулась разъяренная физиономия Трикошкина, который молча погрозил мне кулаком и снова скрылся за дверью.

Пофиг на Трикошкина и его ревность! Со мной рядом такая красотка! Я широко улыбнулся Майе, и мы пошли к выходу.

– Александр, а может пойдем в другое место? – попросила Майя, умоляюще поглядев на меня.

– Почему? – удивился я.

– Я, если честно, не очень-то люблю стриптиз-бары. Чувствую там себя совсем не в своей тарелке.

Вот же ш! Я вообще об этом не подумал. Фига я затупил! Пригласить девушку на первое свидание в стриптиз-бар. Где вообще в этот момент был твой мозг, Гордеев?

– Ну конечно, как сам я об этом не подумал? Простите мне мою бестактность! Может тогда в «Вепрь и копыто»? Это ресторанчик тут неподалеку.

– Ну-у, – протянула Майя, – только если ненадолго. Вы ведь говорили что-то про четверть часа, если мне не изменяет память?

– Всего пятнадцать минут вашего драгоценного времени, прекрасная леди, осчастливят меня на весь оставшийся день, – радостно ответил я.

– Вот и славно, – улыбнулась Майя и взяла меня под ручку.

И, оставив за спиной салон Трикошкина, мы весело зашагали по широкой улице к ресторану «Вепрь и копыто».

Мой дракон, к слову говоря, с самого посещения графа Серова был предоставлен самому себе и носился по округе в поисках развлечений, которые, конечно же, неизменно находил или даже сам провоцировал. Например, он уже в совершенстве овладел техникой расстегивания бюстгальтера через одежду, и я боюсь представить, до чего он еще мог дойти. Но могу сказать только одно: скучать ему точно не приходилось.

Но сейчас я все-таки призвал его на всякий случай, чтобы отслеживал обстановку вокруг. Я был уверен, что граф Серов и его лихая команда просто так не оставят своего унижения и захотят срочной сатисфакции. Поэтому мне важно было заранее заметить их телодвижения и избежать неприятных сюрпризов.

Мы вошли в ресторан и сели за мой любимый столик. Я вручил подоспевшему официанту крупную купюру и попросил побыстрее принести кофе. Тот угодливо кивнул, явно ошарашенный размерами чаевых, и быстро побежал выполнять заказ.

– Майя, как вам ваша работа? Нравится? – спросил я первое пришедшее мне на ум.

– Очень, Александр… – она продолжила что-то говорить, расписывая все прелести салона Трикошкина, но я не сильно вникал в смысл ее слов, полностью растворившись в ее прелестных больших глазах.

Закончив, она смущенно замолчала и отвела взгляд.

– Александр, вы так на меня смотрите. Вы же помните, что я… не свободна? – она осторожно взглянула на меня.

Я понимающе улыбнулся и ответил:

– Ну почему же несвободны? Даже если у вас кто-то есть, вы вольны делать все, что захотите. А слово «несвободна», оно какое-то… слишком жесткое, словно вас наручниками к батарее пристегнули.

– Какое интересное сравнение, – вдруг рассмеялась Майя. – Меня еще никто наручниками никуда не пристегивал.

– О, да вы многое в жизни потеряли, – улыбнулся я в ответ. – Незабываемое ощущение.

В этот момент официант поставил перед нами две дымящиеся кружки ароматного кофе. Майя подняла чашечку и, сощурившись от наслаждения, отпила маленький глоточек.

– Ммм, божественно, – томно прошептала она, глядя то ли на кофе, то ли на меня.

– Приму это на свой счет, – прошептал я в ответ, глядя, как Майя чувственно облизнула пенку с верхней губки.

Она окинула меня заинтересованным взглядом и внезапно спросила:

– Александр, а у вас есть девушка?

Вот черт! Что за неудобный вопрос⁈ Ну и что мне прикажете отвечать?

– Скажем так, сейчас я в поиске, – окинув горящим взглядом обворожительную шатенку, ответил я.

– И давно вы… в поиске? – многозначительно улыбнувшись, спросила Майя.

– Вы даже не представляете, насколько давно, – ответил я, окончательно залипнув на ее миловидном личике. – Вам кто-нибудь говорил, что у вас очень притягательный взгляд? От вас просто невозможно оторваться.

– В вас тоже есть какая-то загадка, Александр. Она так и просит, чтобы ее разгадали, – бархатным голосом произнесла Майя, делая еще один глоток кофе.

– Может вина? – особо ни на что не надеясь предложил я.

Майя отложила чашечку кофе и, легонько закусив нижнюю губку, игриво глянула на меня.

– Может и вина, – неожиданно ответила она.

Вот чертовка! Какая же она соблазнительная!

Я жестом подозвал официанта и заказал бутылку самого лучшего вина из их запасов.

Переведя взгляд обратно на Майю, я тихо спросил:

– У вас же нет никакого молодого человека?

Майя загадочно улыбнулась.

– Вы слишком торопитесь, Александр.

– Я ваш пленник, Майя, и не могу по-другому.

Я что-то еще ей говорил, вдохновленный внезапно вспыхнувшей страстью. Меня прервал официант, который принес нам бутылку красного вина и разлил его по бокалам.

– За вас, милая леди и за ваши прекрасные глаза.

Мы легонько коснулись бокалами, отпили немного вкуснейшего вина и продолжили неспешный и чувственный разговор, все сильнее затягивающий нас в водоворот горячих желаний.

И на самом интересном месте меня прервал мой пройдоха-дракон. Напротив ресторана на другой стороне улицы был припаркован невзрачный фургон. В нем сидел маг-лакей и с ним еще трое вышибал с оружием. И они, явно, ждали меня.

Вот уроды! Такой вечер испортили! И вообще, какого хрена они здесь делают и как узнали, что я в этом ресторане? Хотя так-то и пофиг. Главное, надо срочно решить эту проблему, чтобы не похерить такое классное и многообещающее свидание.

Я глядел в пышущие злобой и жаждой мести глаза лакея и понимал, что он теперь от меня не отвяжется, пока я навеки не стану недвижимостью. Ну что ж, раз он такой настырный, то другого выхода у меня нет. Я до последнего пытался избегать крови, но, видимо, сейчас уже был совсем не тот случай. И, показав Пушистику на мага, я произнес любимую команду моего дракона:

– Убей!

Когда маг внезапно потерял голову и забрызгал всех в фургоне содержимым своих артерий, один из амбалов громко и визгливо заорал, а второй протяжно испортил воздух. А тот бугай, что сидел за рулем, увидев, что произошло, резко дал по газам и укатил в неизвестном направлении. Мой Пушистик после экзекуции лакея был полностью обесточен и отправился в просторы магического эфира на подзарядку.

Надеюсь, это послужит графу Серову серьезным уроком, подумал я и перевел взгляд на Майю.

– Так на чем мы остановились? – приглушенным голосом спросил я, пройдясь возбужденным взглядом по ее белой блузке, под которой угадывались две чувственные округлости.

– А мы разве останавливались? – томным голосом спросила Майя и провела своими нежными пальчиками по моей руке.