Текст книги "Орден Святого Георгия (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 15

Вяземская благоразумно предпочла куда-то укрыться. Еще до того, как я закончил возиться со шпиками, и мы с Геловани остались тет-а-тет. Так что без дамских воздыханий и криков беседа получилась спокойной: настолько, насколько это вообще могло быть возможно после моих прегрешений перед тайным сыском и с высушенным до состояния мумии покойником за дверью. К счастью, его сиятельство оказался не из впечатлительных и умел держать себя в руках. Не суетился сверх меры, слушал молча. И если уж принимался задавать вопросы, то кратко и исключительно по делу.

И даже от справедливого возмущения не осталось и следа… Ну, почти – пару раз я все-таки заметил на лице Геловани недовольство. Впрочем, скорее разочарование, чем высочайший гнев или недоверие, способные сделать мою карьеру офицера…

Скажем так, весьма и весьма короткой.

– Иными словами – пока все обстоит именно так, – закончил я свой рассказ. – Во всяком случае, я почти убежден, что…

– То есть, все то, что могло бы быть нам полезным, его сиятельство Петр Андреевич забрал… – Геловани скосился на дверь. – Забрал с собой на тот свет?

– Я бы так не сказал. – Я пожал плечами. – Он и сам знал не так уж и много. Почти ничего, если вдуматься.

– Только имя светлейшего князя Александра Владимировича Меншикова. Против которого у нас, конечно же, по факту ничего нет, – буркнул Геловани. – Кроме слов вчерашнего гимназиста и покойника… сегодняшнего.

– А этого недостаточно? – едко поинтересовался я. – Раз уж у вас есть полномочия хватать людей и тащить их силком.

– Тебя – да. – Геловани даже бровью не повел. – С князем, как ты понимаешь, все куда сложнее. Однако я непременно нанесу его светлости визит, чтобы…

– Чтобы что? – Я на всякий случай даже чуть понизил голос. – Получить еще один высушенный труп?.. Не думаю, что вам стоит приближаться к Меншикову. Во всяком случае, в ближайшее время. Наш колдун умеет заметать следы – и явно не слишком-то стесняет себя в средствах.

– Может… да, пожалуй, ты прав. – Геловани на мгновение задумался. – Если попробуем прижать князя – вся шайка тут же заляжет на дно.

– Наверняка за домом следят прямо сейчас. – Я скосился в сторону окна. – Не ваши люди, не полиция, а… они. Нравится нам это или нет, ваше сиятельство – придется работать осторожно. И для начала сделать вид, что мы вообще ничего не знаем. Впрочем, не уверен, что даже это поможет.

– И почему же? – кисло отозвался Геловани.

– К нашему несчастью, покойный Петр Андреевич оказался человеком не самого выдающегося ума, – вздохнул я. – И совсем уж небольшой отваги. И когда я припер его к стенке, бедняга не только раскололся, но и, похоже, сразу же во всем признался своим покровителям. А те, разумеется, не стали медлить с наказанием.

– И, что куда прискорбнее, теперь знают, что мы под них копаем. – Геловани отхлебнул кофе из чашки. – И что прикажешь докладывать начальству?

– Пока ничего. И все же возьму на себя смелость напомнить, что ваше сиятельство – сыскарь. Один из лучших в своем деле, если не самый лучший в столице. – Я попытался хоть как-то подсластить пилюлю. – И вам ли не знать, что есть немало способов работать даже без… скажем так, личной встречи с Меншиковым.

– Гимназист собирается меня учить? – фыркнул Геловани. – А впрочем, попробуй, я даже послушаю.

– Как пожелаете, Виктор Давидович. – Я чуть склонил голову, изображая смирение. – Для начала поищите то, что связывает наших двух князей: мертвого и пока что живого. Подойдет любое – документы, общие дела, знакомые, встречи… Да вообще что угодно! А заодно приставьте к Меншикову шпиков. Только не этих ваших медведей, – Я кивнул в сторону двери, – а тех, кто по-настоящему умеет работать. Но для начала – вызовите городовых и велите, наконец, забрать тело из гостиной. Вряд ли ее сиятельству Катерине Петровне приятно подобное соседство.

Геловани снова придавил меня холодным и тяжелым, как глыба льда, взглядом, но от споров все-таки воздержался. Вряд ли мои советы стали для него откровением, однако и полезные мысли там определенно имелись – так что тратить время на болтовню, в общем, было уже незачем. И уж если за домом и правда следили откуда-нибудь с чердака напротив – можно дополнить сегодняшний бардак еще и небольшим спектаклем для врагов.

– И пусть городовые меня арестуют, – ухмыльнулся я. – Отпустите через час или два – а чужие сыщики пусть пока поломают голову.

– Арестовать? С превеликим удовольствием. – Геловани хищно и радостно оскалился. – Если пожелаешь – хоть прямо сейчас. В кандалах, как положено. Можно для пущей убедительности даже отправить тебя на каторгу. Года этак на четыре…

– Каторга подождет, ваше сиятельство. – Я отодвинул стул и поднялся. – У меня пока еще есть дела здесь – как раз до приезда городовых.

– Дела? – Геловани приподнял бровь. – Это, интересно, какие же? Собираешься колдовать над… над трупом?

– Останусь утешить Катерину Петровну, – отозвался. – Бедняжка только что потеряла отца. Конечно, я не могу в полной мере считать себя другом семьи, но раз уж…

– А-а-а. Ну, конечно. Утешай.

Геловани смог спрятать улыбку, но вид при этом имел самый что ни на есть развеселый – чуть ли не до неприличия. Похоже, его сиятельство, как и Дельвиг, уже успел сделать определенные выводы.

Абсолютно безосновательные и преждевременные – однако, как ни странно, отчасти верные.

– Доброго дня… Доброго.

Я поднялся, чтобы проводить Геловани к выходу, но он прекрасно справился и сам: промаршивовал наискосок через всю гостиную и скрылся за порогом, не удостоив нас с покойным князем даже взгляда.

– Ты меня не выдал.

Вяземская. Конечно, уже тут как тут – стоило сыскарю выйти за дверь. Я не стал интересоваться, где она все это время пряталась, но не сомневался – ее сиятельство слышала всю нашу беседу. Каждое слово. И заодно успел привести себя в порядок. Вряд ли добралась до косметики – с такой внешностью это было, в общем, как и всегда необязательно. Поправила одежду, накинула на плечи платок, вытерла слезы, умылась и теперь, похоже, готовилась то ли сцепиться со мной, то ли пустить в ход подкрепленный мощью Таланта арсенал женских уловок, то ли…

Вариантов определенно имелось предостаточно.

– Не выдал, – повторила Вяземская, шагнув мне навстречу. – Почему?

– А стоило? – усмехнулся я. – Неужели на сегодня нам мало неприятностей.

– Мне – достаточно. И все же я с замиранием сердца жду, чего вы попросите в качестве награды за свое молчание.

Так вот в чем дело. Очередная сделка, интриги… Впрочем, я даже не удивился: Вяземская выросла среди тех, кто редко заводит друзей. Для аристократов по-настоящему близкими могут быть только члены семьи, а все прочие деляться на слуг и союзников. И хорошо, если она видела во мне равного, а не того, с кем следует просто расплатиться.

Деньгами, какой-нибудь взаимной помощью… Собственным телом, в конце концов – вряд ли после недавних событий ее сиятельство стала бы привередничать в выборе методов.

В самом деле – чего я там не видел?..

На мгновение мне даже стало жалко Вяземскую – так сильно она напоминала перепуганного, грустного и ощетиневшегося ежа. Осталась без отца… и наедине с неприятностями, которыми было не с кем поделиться. И уж точно не от хорошей жизни звонила мне – но теперь, когда я явился на ее зов – снова ждала подвоха. Угроз, шантажа, требований.

– Чего я попрошу? – улыбнулся я. – Ждешь, что я попытаюсь извлечь выгоду из смерти твоего отца?

– Все попытаются. – Вяземская поджала губы. – Все, кого я знаю.

– В таком случае, мне придется обмануть твои ожидания. – Я развел руками. Не всем и не всегда хочется нажиться на чужом горе. Да и вообще – сейчас меня интересует только дело. А для него не будет никакой пользы, если ты закончишь свои дни на каторге. – Я шагнул вперед и осторожно коснулся тонких холодных пальцев. – Вряд ли девушка с такими руками долго протянет на тяжелой работе… Даже Владеющая.

– Жалеть меня вздумал? – Вяземская гневно сверкнула глазами. – Не надо. Обойдусь как-нибудь.

– О нет, жалость здесь точно не при чем, – отозвался я. – Пойми, наконец – у нас общий враг. Не знаю, как ты, а лично я собираюсь найти тех, кто убил твоего отца. И вытрясти всю душу – конечно, если она у них вообще есть.

– Ты знаешь, кто это был⁈ – Вяземская снова сжала мою ладонь. – Назови мне имя – и клянусь богом, я…

– Ты тут же наделаешь глупостей, – вздохнул я. – К примеру, отправишь кого-нибудь из слуг… Или того хуже – заплатишь шпику, отставному солдату или другому идиоту, который убивает людей за деньги. Его непременно поймают, начнут пытать, и ты закончишь так же, как отец.

– Я не собираюсь сидеть сложа руки. – Вяземская развернулась на каблуках и зашагала обратно в сторону лестницы. – И если уж государево правосудие не станет защищать мою семью – сделаю это сама!

– Ты видела князя Геловани? – Я поймал ее сиятельство за локоть. – Он ищет убийц! И я ищу, и весь Орден Святого Георгия. И нам может понадобиться и твоя помощь тоже.

– А что мне делать? – Вяземская тихонько шмыгнула носом. – Отец не рассказывал ничего. Если бы знала, что это за тайны, если бы могла предположить…

– Но ты не могла. – Я снова опустил ладони на слегка подрагивающие плечи. – Петр Андреевич творил ужасные вещи, но тебя все-таки любил. И пытался защитить – как умел. В том числе и от тех людей, которым служил сам.

– А они убили его… Но я отомщу! – Вяземская вытерла глаза тыльной стороной ладони. – Слышишь – отомщу!

– Непременно. – Я не стал спорить. – Только не мешай мне работать, договорились?

Глава 16

– Я так рад, что вы все-таки пришли друг мой.

А вот я, признаться, рад не был – слишком уж мрачным оказалось подземелье здания на Сенатской площади. И не только потому, что само по себе перемещение из жаркого летнего утра сюда, в прохладу, сырость и скопище вековой пыли казалось чем-то странным и противоестественным. Святейший правительствующий синод изрядно давил: архитектурой, атмосферой и самим осознанием, что где-то там, на верхних этажах собирается какой-нибудь очередной совет архиереев. Пишет свои важные бумаги господин обер-прокурор, заняты делами чиновники калибром поменьше…

А здесь – ничего. Только тишина, запах старой бумаги и, кажется, еще и крысы – что-то серое и размером с футбольный мяч прошмыгнуло и исчезло за полкой. Не случайно библиотекарь – тощий седовласый старик в квадратных очках – вручил нам ключи, но сам спускаться в архив явно не собирался.

Так себе местечко – но слово, как известно, надо держать.

– Ну… я ведь обещал, разве не так? – вздохнул я. – И чем именно мы сегодня займемся.

– Всем! – Вольский растопырил руки, будто собирался схватить все книги со всех полок разом. – Волшебное место, просто волшебное… Вы ведь тоже чувствуете этот запах, Владимир?

Отставной профессор какого-то там сибирского университета определенно чувствовал себя здесь как рыба в воде. Я еще не успел толком осмотреться, а он уже выдернул невесть откуда здоровенный фолиант в кожаном переплете и теперь пытался разлепить слежавшиеся страницы. Получалось так себе, но Вольский, похоже, испытывал от этого даже больше восторга.

Древние книги. В самом деле – что еще человеку нужно для счастья?

– Да, Петр Николаевич, – смиренно согласился я. – Запах я определенно чувствую.

– Отлично, отлично, мой юный друг. – Вольский пропустил иронию мимо ушей – а скорее и вовсе не заметил. – Жду не дождусь, когда мы наведем здесь порядок. Я и не надеялся, что вы мне поможете… Признаться, многие считают все это бреднями выжившего из ума старика.

– Что именно считают? – зачем-то уточнил я.

– Жизнеописания героев! – В глазах Вольского загорелся азартный огонек. – Однако подумайте сами, Владимир: если уж старинное колдовство, в которое уже давно никто не верит, все эти проклятия, порчи и заговоры, существуют на самом деле – как знать, что еще могло сохраниться на этом свете… Или – кто!

– Кто? – Я усмехнулся и покачал головой. – Боюсь, славные герои прошлого уже давно ушли в историю.

– А что, если и это окажется заблуждением⁈ – Вольский схватил меня за плечо. – Ветхий Завет приписывает иудейским патриархам поистине нечеловеческий век. Старец Мафусаил прожил чуть ли не целую тысячу лет, а его сын и внук – тот самый Ной, который построил Ковчег по времена Всемирного Потопа…

Дальше я слушал уже вполуха – погрузился в собственные мысли. Конечно, библейские масштабы в них по большей части отсутствовали, зато с достоверностью все как будто оказалось полном порядке. В возрасте, не уступающем веку легендарного Мафусаила, я не жаловался на забывчивость. И помнил – во всяком случае, людей и даты.

И, надо сказать, мне и раньше приходилось задумываться, почему за всю свою немыслимо долгую жизнь я не встречал никого старше себя. То есть, ровесники вроде как имелись – кто-то чуть помоложе, кто-то, вероятно, наоборот. В те времена с носителями информации, как и с грамотностью в целом, дела обстояли так себе, и к появлению полноценных летописей запросто можно было «потерять» лет двадцать-тридцать.

Но не больше. А уж к царствованию Ивана Грозного разница и в полтора века становилась чем-то малозначительным и почти незаметным. И все мне подобные – включая даже самых осторожных и многомудрых – просто перестали меряться… Ну, допустим, прожитыми годами.

И я порой думал, что дело было в самом обычном страхе. Старцы вроде меня боялись даже представить тех, рядом с кем вдруг оказались бы неоперившимися птенцами. Древних, заставших не только Крещение Руси или полулегендарного князя Рюрика, но и то, что было раньше: античный Рим, Грецию… Или даже постройку знаменитых египетских пирамид.

Но не могли же мы, в самом-то деле, быть первыми. Вряд ли способности, тот дар, которые подобные мне получали при рождении, просто взяли и появились где-то в конце первого тысячелетия от рождения Христа… Впрочем, и были и такие теории – построенные, однако, но одних лишь голых умозаключениях, не подкрепленных даже мало-мальски убедительной экспериментальной базой.

Конечно, загадки вечных и почти неуязвимых тел интересовали ученых мужей еще в незапамятные времена, и к началу двадцать первого века я успел изучить результаты примерно полутора сотен исследований и лично поучаствовать в трех десятках – как правило, в качестве подопытного кролика.

Ничего. В смысле – никаких результатов. Различий между мной и обычными людьми на генетическом уровне так и не нашли. Чуть иной состав костной ткани, мышцы покрепче, могучая иммунная система, не совсем типовая энцефалограмма и температура тела чуть выше условно-нормальной – где-то тридцать семь и два. И еще с полсотни пунктов, где отклонения составили какие-то крохи в плюс или минус от среднестатистических. В общем, ничего, что бы наглядно указывало на способность за пару часов залечить огнестрельную рану или кулаком пробить дверь автомобиля. То ли никакой мутации и вовсе не было, то ли она оказалась зарыта так глубоко в недрах ДНК, что ее не смог откопать даже самый передовой научный инструментарий. Вопросов в очередной раз оказалось куда больше, чем ответов.

И только одно я знал точно: никого заметно старше меня в мире нет. Встречались те, кто оказывался сильнее. Быстрее, умнее, хитрее, талантливее в колдовстве или военных науках. Знающие больше магических фокусов или способные принимать чуть ли не дюжину иных форм, включая самые сложные.

Но старше – нет – и все тут.

И мы могли только догадываться, куда они подевались. То ли дряхлели и умирали от самых обычных болезней, сгорая за пару лет, когда колоссальный ресурс тела все-таки заканчивался. То ли их всех банально перебили в первую тысячу лет нашей эры – это все-таки реально сделать, хоть и непросто. Кто-то считал, что старцы ушли сами, по собственной воле: не погибли, но сменили форму существования на иную, уже не вполне человеческую. Или спрятались среди простых смертных, навсегда отказавшись использовать дар. А может, их тайное сообщество и правда вершило судьбы мира, укрывшись за стенами древнего монастыря в какой-нибудь Шамбале.

Так или иначе, они исчезли, не оставив и следов… В моем старом мире – но здесь все вполне могло оказаться иначе. И если я ненароком вступил в схватку не с двухсотлетним талантливым молокососом и не с собственным ровесником, а доисторическим чудищем, заставшим еще шумерского царя Гильгамеша и фараонов какой-то там династии…

Такой расклад мне определенно не нравился. Да чего уж там – даже думать не хотелось.

– Древние склонны преувеличивать. – Я фамильярно щелкнул ногтем по переплету фолианта. – И библейский Мафусаил не единственное тому подтверждение. Египтяне приписывали своим правителям и не такие годы.

– Верно. Однако согласитесь, что способности Владеющих могут объяснить если не все, то очень много. – Вольский улыбнулся. – Я лично знаю пару человек, чей Талант дарует долголетие – и кое-кто недавно отмечал юбилей в полтора века. В столице даже ходят слухи о графе, который получил титул лично от Петра Великого. И если так – почему бы не найтись тому, что прожил вдвое или даже впятеро больше?

– Всему есть предел. – Я пожал плечами. – Даже Талантам.

– И я почти убежден, что мы почти не знаем о пределах их возможностей! – жарко возразил Вольский. – Вы знаете что-нибудь о былинных богатырях?

– Ч-что?.. Да! Знаю. Конечно же, знаю. – Я тряхнул головой, отгоняя растерянность. – Добрыня Никитич, Илья Муромец…

– Именно! – закивал Вольский. – В отличие от библейских патриархов, наши жили не так уж и давно – во времена Крещения Руси князем Владимиром или чуть позже. Конечно, их нельзя в полной мере считать историческими личностями, но у каждого…

– Есть реальный прообраз. Конечно же. – Я не стал спорить. – Или несколько прообразов, которые…

– Неважно! Нам доподлинно известно, что эти люди служили великому князю. Они сражались с чудовищами. – Вольский принялся загибать пальцы. – И, вне всяких сомнений, были сильными Владеющими. И самое главное – они своими глазами видели то, после чего Прорывы понемногу исчезли.

– Вы уже говорили, – напомнил я. – Мудрость древних, архивы, старые записи… Думаете, кто-то из местных старцев еще жив?

– Если так – мы непременно об этом узнаем из этих книг! – Вольский провел пальцами по корешкам на полке, оставляя следы на пыли. – Думаю, нам следует начать с летописей Соловецкого монастыря или…

– Прошу меня простить, судари, – раздался знакомый голос со стороны входа в подвал, – однако заниматься научными изысканиями вам придется чуть позже.

Геловани появился внезапно. Я уже давно научился чувствовать приближение сильных Владеющих заранее, но он каким-то образом подобрался незамеченным. То ли специально прятался от меня или кого-то из местных, то ли просто привык скрывать Талант. Скажи мне кто-нибудь сегодня утром, что грозный сыскарь способен хоть кого-то обрадовать своим появлением, я бы, пожалуй, рассмеялся, однако сейчас его визит оказался как нельзя кстати.

– Доброго дня, Виктор Давидович! – Вольский недовольно сдвинул брови. – Могу ли я поинтересоваться – что привело вас сюда?

– У меня к Владимиру срочное дело, – отозвался Геловани. – И, боюсь, оно не потерпит промедления.

– Но как же?..

– Ничего не поделаешь – служба. Мне и самому искренне жаль, что придется отложить книги. Но раз уж его сиятельство требует, – Я стиснул вялую ладонь Вольского, изобразил на лице глубочайшую скорбь и развернулся к выходу, – разве мы можем отказать?

Глава 17

– Ну что, прокатимся, господин поручик? – Геловани открыл и даже придержал для меня дверь, ведущую наружу. – Надеюсь, я не слишком тебя расстроил. Все-таки возможность заняться наукой выпадает нечасто.

– Пожалуй, это я как-нибудь переживу, – усмехнулся я. – И куда же мы направимся?

– Мне нужна твоя помощь в одном… можно сказать, деликатном деле. – Геловани чуть понизил голос. – Своих людей взять я по вполне осязаемым причинам не могу. А ты не только самый шустрый парень в этом городе, но и как будто умеешь держать язык за зубами. Ведь так?

– Ну… смотря о чем идет речь. – Я пожал плечами. – Может, все-таки поделитесь планами?

– Не поделюсь, – отрезал Геловани. – Но, если хочешь, могу вернуть тебя обратно в подвал к уважаемому Петру Николаевичу.

– О нет, ваше сиятельство! – Я поспешно ретировался. – Это нам определенно ни к чему.

– Вот и я подумал, что ты наверняка предпочтешь старым книгами работу в другом месте. – Геловани заговорщицки улыбнулся, но тут же снова напустил на себя суровый вид. – Признаться, я и сам порой не в восторге от некоторых… некоторых начинаний нашего ученого друга.

– Так пусть перестанет. Вы ведь возглавляете комиссию, разве нет?

– Увы. Петр Николаевич участвует в расследовании по просьбе градоначальника. Конечно, формально я мог отказать, но… сам понимаешь, – вздохнул Геловани. – Так что придется потерпеть. Впрочем, ты ведь не станешь отрицать, что старик порой бывает полезен.

– Не стану. – Я остановился у края тротуара. – Это ваша машина, Виктор Давидович?

По сравнению с роскошной и могучей бричкой Дельвига старенький «Фиат» выглядел не просто блекло, а чуть ли не до неприличия старым. Облезшая краска на дверях, ржавчина по всему кузову снизу, лужица масла под капотом – в общем, полный набор. Не говоря уже о слабеньком и даже для нынешних времен древнем тридцатисильном двигателе… Уж точно не самый подходящий агрегат для сыскаря с чином статского советника.

Однако его сиятельство вряд ли пришел сюда пешком или прибыл на таксомоторе, и больше никакого транспорта – не считая грузовика в паре десятков шагов – поблизости не было.

– Сегодня – моя. Служебная, – пояснил Геловани. – Чтобы в глаза не бросалась.

Да, незаметность определенно была на высоте – смотреть на ржавый «Фиат» не хотелось ничуть. Да и сам сыскарь выглядел непривычно: я уже успел заметить, что он зачем-то сменил дорогой костюм на самые обычные штаны с сапогами и короткую куртку из потрескавшейся кожи.

– Маскировка, – догадался я. – И от кого же мы прячемся?

– Пока не знаю. – Геловани открыл дверцу и уселся в жалобно скрипнувшее водительское кресло. – Но лишнее внимание нам точно ни к чему.

Значит, слежка – или что-то в этом роде. Причем «жертва» настолько серьезная, что сыскарь решил вылезти из начальственного кабинета в Зимнем и заняться работой «в поле» самолично. То ли боится утечки, то ли не доверяет умениям своих филеров, а скорее всего – и то, и другое.

И если сложить все вместе…

– Мы едем к Меншикову? – спросил я.

– Не совсем. – Геловани покачал головой. – Но в целом мыслишь верно. Молодец.

Похвала была приятна, но беседа на ней явно не заканчивалась – так что я просто молча ждал. Его сиятельство то и дело косился на меня, хмурился, но в конце концов все-таки заговорил.

– Как ты понимаешь, нельзя просто так взять и установить слежку за светлейшим князем. Который ко всему прочему еще и важная фигура в Морском министерстве и член Государственного совета. – Геловани мрачно вздохнул. – Такое делается только с письменного указания полицейского руководства с личной печатью градоначальника. А в отдельных случаях может потребоваться разрешение министра внутренних дел.

– И его у вас нет?

– А ты сам как думаешь? – буркнул Геловани. – Вздумай я хотя бы попросить о подобном – уже командовал бы околоточными надзирателями где-нибудь в Томской губернии. У Меншикова много друзей, и часть из них достаточно влиятельны, чтобы уничтожить кого угодно. Разумеется, будь у меня дозволение от его величества, я бы смог куда больше, но…

– Но вам нужны доказательства, – закончил я. – И одного моего слова будет явно недостаточно.

– Именно так, поручик.

Геловани чуть придавил тормоз, и «Фиат» с недовольным скрипом замедлился, пропуская невесть откуда взявшийся грузовик. Мы ехали уже несколько минут, но пока не добрались даже до Стрелки Васильевского острова – мотор у машины был совершенно не героический, да и вел его сиятельство медленно, без особой спешки. То ли рассчитывал побеседовать со мной по пути, то ли просто не слишком-то доверял старой технике.

– Последние полторы недели – с той самой нашей с тобой встречи дома у еКатерины Петровны, – снова заговорил Геловани, – его светлость князь Меншиков вел совершенно обычную жизнь для представителя своего сословия. Два бала, заседание Государственного совета, партия в преферанс у графа Орлова, встречи… И, подозреваю, один или два визита в дом терпимости.

Ничего особенного в этом не было, но в рамках немыслимо серьезной беседа такая пикантная подробность прозвучала неожиданно и даже забавно – и я не удержался и принялся бестолково хихикать.

– Да будет тебе известно, поручик, светлейшие князья – таки же люди, как и мы с тобой. И ничто человеческое им, разумеется, не чуждо, – назидательно произнес Геловани. – С той лишь разницей, что для Меншикова и ему подобных в столице предусмотрены заведения… скажем так, закрытого типа. Тамошняя публика готова отвалить кругленькую сумму за анонимность, а хозяева умеют держать язык за зубами. Но, так или иначе, ничего особенного в этом нет. Аристократы тоже порой развлекаются.

– Ничего особенного? – Я скорее почувствовал, чем услышал в голосе его сиятельства какую-то неровность. – Совсем ничего?

– В посещении профурсеток – определенно. Пожалуй, было бы даже странно, окажись его светлость человеком с репутацией без единого изъяна, – усмехнулся Геловани. – Однако кое-что меня все-таки насторожило: Меншиков дважды посещал доходный дом на Каменноостровском проспекте. Жилье не самое дешевое, но все же явно не то, где следует ожидать появления человека с княжеским титулом… особенно в ночное время.

– Любовница? – предположил я. – Впрочем, если его светлость любит заглянуть еще и в дом терпимости, да еще и в таком возрасте… Могу только позавидовать.

– Сначала я тоже так подумал. – Геловани крутанул руль, направляя «Фиат» к Троицкому мосту. – Однако человек такого достатка и положения непременно предложил бы своей пассии куда лучшее содержание. И наверняка не в черте города.

– Так боится огласки? – уточнил я. – А как же профурсетки? Или?..

– Это не совсем то же. – Геловани покачал головой. – А если точнее – совсем не то же самое. Сообщество аристократов испокон веков смотрело сквозь пальцы на посещение публичных домов для своих, но наличие постоянной женщины, да еще и из низшего сословия… Нет, определенно. Меншиков не настолько глуп, чтобы так подставляться.

Я мысленно поставил Геловани пятерку: даже если он и ошибался в прошлом, кое-чему его это все-таки научило. А уж на то, чтобы действовать без дозволения руководства, и вовсе требовалось кое-что поосновательнее ума и опыта. При всем своем самомнении, гордости и незаурядных амбициях, его сиятельство был человеком дела.

А это, пожалуй, главное.

– Подозреваю, сейчас мы как раз едем проверить этот самый доходный дом?

Я проводил глазами неторопливо проплывающий за стеклом парк на углу Кронверкского и Каменноостровского – то самое место, где через полвека с небольшим откроют станцию метро «Горьковская». Вряд ли мы заявились сюда просто так.

– Проверим. – Геловани свернул во двор и заглушил мотор. – Только сверх меры по сторонам не зыркай. В таких местах у народа на шпиков глаз наметанный.

Мне тут же стало любопытно, что это за «такие места» – но от вопросов я все-таки решил воздержаться. Мы с его сиятельством прошли под арку, и в нос мне тут же хлынул целый поток запахов: дым, пыль, бензин, курево… Ничего особенного или слишком уж заметного – наводить чистоту здесь явно умели, да и в целом задремавший под полуденным солнцем двор казался благообразным, аккуратным и, пожалуй, даже скучным.

И все-таки было здесь что-то… что-то еще. К привычным ароматам города примешивался едва ощутимые запахи пороха и оружейной смазки. С одной стороны – ничего особенного. В эти годы в карманах рядовых граждан хватало всякого огнестрела, и кто-нибудь вполне мог пустить в ход какой-нибудь «велодог» хоть прямо здесь, во дворе – к примеру, чтобы отогнать собаку.

Но была и другая сторона. Та самая, которая раз за разом напоминала, что случайности в этом мире обычно не случайны.

– У вашего сиятельства есть револьвер? – поинтересовался я вполголоса. – Мало ли что…

– А я брат, в некотором роде сам себе револьвер. – Геловани ухмыльнулся и легонько ткнул меня кулаком в плечо. – Что, боишься?

– Никак нет. Так – чуйка.

– А-а-а… Тогда ладно. Чуйка – это хорошо. Без нее в нашем деле нельзя.

Я молча кивнул и двинулся следом. Под арку и в соседний двор – узкий и тесный «колодец». Тоже ничем не примечательный – конечно, если не считать плечистого здоровяка с веником, который как раз наводил чистоту, старательно сметая в угол окурки.

– Эй, любезный, – позвал Геловани. – А ну-ка подойди, дело у меня к тебе есть.

Его сиятельство не спешил доставать из кармана документ – да и выглядел сейчас так, что первым делом дворник наверняка подумал прогнать нас обоих куда подальше. Но появившаяся невесть откуда пятирублевая купюра тут же настроила его на дружеский лад.

– Подскажи – нет ли у вас жильцов каких особых? – Геловани чуть понизил голос и снова полез в карман. – Может, кто заехал недавно, или сам по себе человек интересный?

– У нас, барин, всякий народ тут бывает. – Дворник смел «пятерку» здоровенной ручищей. – Вот намедни как раз заходили…

Дальше я почти не слушал. Геловани, конечно же, знал работу шпика куда лучше меня – зато еще не успел прожить достаточно долго, чтобы развить в себе умение видеть не только глазами, но и, пожалуй, даже затылком.

Я сам не понял, что заставило меня обернуться, когда под аркой раздались шаги. Высокий худой мужчина уже прошел мимо, и разглядеть лицо я не успел… Впрочем, как раз его бы я вряд ли узнал – в нашу прошлую встречу незнакомец убегал и демонстрировал исключительно спину и коротко стриженый светлый затылок.

Как раз перед тем, как лихо улетел с крыши аж на другой берег Невы.