Текст книги "И залпы башенных орудий..."

Автор книги: Валерий Большаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Середа задрал голову. Гигантское здание уходило в зенит, истончаясь и прокалывая облако, подсвеченное искусственным солнцем.

– И не страшно в таком жить? – проворчал Середа.

– Ни чуточки! – рассмеялась Дана.

Вместительная кабина лифта, в которой с удобством расположилась бы сборная по хоккею, подняла их на высоту двух километров и распустила двери лепестками. Дана, не выпуская руки своего гостя, потащила его в длиннющий туннель, сходившийся в точку перспективы.

Потом они вошли в прихожую модуля Даны.

За прозрачными стенами сияли огни Москвы.

– Располагайтесь! – радостно тараторила Дана. – Я сейчас!

Ушмыгнув в ванную, она запела что-то веселенькое под аккомпанемент душа и какого-то басистого гудения, а Середа со стоном рухнул в мягкие объятия дивана. Господи, как же он устал… Никогда, наверное, столько не ходил!

Он оглядел комнату, скорее уж зал. Как тут люди живут? Да ничего живут… Диван, стол замысловатой формы, ниши какие-то, пульты. Роскошная пальма растет прямо из пола и раскидывает перистые листья на фоне прозрачной стены. Пол черный, блестящий, но не скользкий, теплый и мягкий. Стены идут волнами приятного кремового оттенка. Недурно…

Дверь ванной разошлась, и Дана торопливо процокала хрустальными босоножками. Ее мокрые волосы были обмотаны полотенцем на манер чалмы, и более ничего не прятало гибкое загорелое тело.

– Я совсем забыла ужин заказать! – щебетала Дана, подбегая к одному из пультов. – Надо было сразу, а я так спешила под душ… Первое будете?

– Буду, – проронил Середа с трудом. Он жадно разглядывал длинные точеные ножки и все остальное, чем природа щедро наделила Дану, и мысли о еде куда-то запропастились.

– Линия Доставки? – спросил он, сбрасывая куртку и мокасины.

– Ага… Мне ее весною провели.

Девушка набрала шифры и склонилась над маленьким автоматическим столиком, соблазнительно выгибая прекрасную попку. Тут уж терпение Виктора иссякло. Он встал и подошел к напевавшей Дане. Огладил руками ее узкую спину. Девушка выпрямилась, изумленно ахая.

– Что вы делаете?! – спросила она.

Середа не ответил, просто перевел ладони на груди Ситтель и затеребил пальцами соски. Те моментально отвердели.

– Середа… – слабо простонала Дана. – Вы не поняли… Я же просто принимала ванну… Я мылась… Я просто подумала, что вам будет приятно видеть меня без…

– Меня зовут Виктор, – перебил ее Середа, поглаживая Дане низ живота.

– Витя… – пролепетала девушка. – Витенька…

Она обернулась к Середе лицом, ее взгляд боролся со смежавшимися веками и проиграл.

Середа мигом стянул рубашку-майку, поднял Дану на руки, отнес на диван. Девушка на секундочку открыла глаза, чтобы взглянуть на обнаженного Середу и протянула к нему руки.

– Иди ко мне… – прошептала она. – Скорее…

Когда они наконец разжали объятия и Дана встала, расслабленно потянувшись, зеленая панелька над Окном Доставки горела вовсю, изредка деликатно попискивая.

– Ты меня всю зацеловал! – с улыбкой проговорила девушка. – Я вся потная, мне опять надо под душ!

– Уж кому надо, так это мне! – улыбнулся в ответ Середа. – Пленницам душ не полагается.

– Да что ты такое говоришь! – возмутилась Дана. – Ты чистенький! Ну, теперь-то мы вспомним об ужине?

– Вспомним! – бодро согласился Середа и добавил в порыве раскаяния: – Прости за кроманьонские повадки, ну… все ж таки я – «негативная формация»! А ты была такая красивая! Такая… слов нет!

Дана ласково улыбнулась, склонилась к нему, касаясь грудями, и поцеловала.

– Все было прекрасно! – прошептала она. – И я очень, очень рада, что не подумала о разнице отношений к… м-м… полностью открытому телу!

– А если бы к тебе в гости пришел не кто-нибудь такой дикий, как я? – поинтересовался Середа. – Неужто преодолел бы искушение?

– Преодолел бы?! – фыркнула Дана. – Да нормал и не увидел бы во мне женщины! Ну, вышла хозяйка после ванны, и что? Закажет ужин и пройдет в спальню переодеться…

Она вздохнула, из-за чего ее груди поднялись еще соблазнительней и сказала:

– А правда, какие мы стали… Вялые, благонравные, высокоморальные… Знаешь, я столько раз в баню ходила – люблю попариться! А бани у нас теперь общие. И хоть бы у кого пошевелился! Как-то всё у нас спокойненько, без терзаний… Сошлись, разрядились и разошлись… А ты был – как взрыв! Как извержение вулкана!

Середа с удовольствием следил за Даной. Смотрел, как девушка двигается, как переступают длинные ноги, как крутится задик, и наслаждался. Воспоминание о Варе пришло и ушло, оставив лишь сожаление.

Дана вынула из ниши поднос и поставила на автоматический столик. Столик проковылял прямо к дивану.

– Угощайся! – сказала Ситтель и присела рядом с Виктором.

– А… это что? – осторожно спросил Середа, разглядывая тарелочки с красным желе, похожим на заливное из шариков от подшипника, с мотком чего-то наподобие колючей проволоки, только толстой и белой. А в стакане с густой синей жидкостью плавают серебристые пузыри величиной со сливу…

– Это зимовил с гарниром из протовега, – объяснила Дана. – Очень питательно! А это бонсы с плавленным озотом. В стакане – прум. Да ты ешь, ешь!

– Я понимаю, – пожал Виктор плечами, – мода на одежду. Но мода на еду?..

Блюда Середе не напомнили ничего привычного. Однако вкусно!

– Объясни мне одну вещь, – сказала Дана, отпивая прум. – Зачем ты прилетел на Землю?

– Я не прилетел, меня подкараулили эти поганцы паци и доставили сюда. Видимо, они в паре с ПНОИ работают…

– Но зачем?!

– Да откуда я знаю? Может, решили таким способом обезглавить Доброфлот? Им этот «фактор временной нестабильности» – как заноза в заднице! А я, когда освободился от «чернецов»…

– А кто такие «чернецы»?

– Это так у нас, у «отдельных индивидов», пронизывают ребятишек из ПНОИ.

– Почему ты все время упираешь на собственную негативность? Можно подумать, это особое достоинство!

– А чем же мне еще хвалиться? Столько сил вложено, столько средств вбухано, чтобы выскрести дно общества и убрать человеческие отбросы в зоны СК! Поневоле загордишься своей мерзопакостной исключительностью!

– Перестань! – вскрикнула Дана, закусывая губку.

– Не сердись, – мягко произнес Середа. – Не ты устроила все это. И в чем-то эти устроители правы… Нельзя, чтобы всем было хорошо! За все надо платить, и пусть уж лучше меньшинство расплачивается за большинство, чем наоборот! А где можно найти этих ваших изгоев?

– Ну почему изгоев?! – закричала Дана. – Почему ты сразу доводишь до абсурда?!

– Да не довожу я ни до чего! Я просто хочу понять, как мы дошли до жизни такой!

– А чем тебе не нравится наша жизнь?! – запальчиво спросила девушка. В гневе она стала еще красивей. – Что тебя не устраивает?!

– Лично меня все устраивает! – отрезал Середа. – Я только поражаюсь, почему вас, блаженных нормалов, устраивает вся эта духовная импотенция! Почему вы погрязли в мещанстве! Все, до единого! По уши!

– Мы не мещане! – разъярилась Дана.

– Нет, мещане! – гаркнул Середа. – Сытенькие, довольненькие мещанчики! Вы разучились мыслить! Ваши духовные потребности убоги, и недаром наука у вас в полном упадке! Зато уж матблага загребаете по полной! Читал я ваш девиз! Огромными светящимися буквами его начертали, где-то у Большого кольца – «Стабильность и благополучие!» Какая, к черту, стабильность?! Стабильный застой? Стабильная духовная нищета? А благополучие для кого? Для всех? Ну, уж, черта с два! Лишь для нормальных! Для тех, кто послушно идет в стаде! А норовистых и бодливых – в спецкарантин! И только мещане с их трусливой и подленькой моралью могли согласиться на такое! Смириться с таким!

Дана, хотела ответить, но вдруг ее лицо искривилось, и она разрыдалась.

Середа хмуро смотрел в сторону. Не выдержал и притянул девушку к себе. Она попыталась вырваться, да куда там… Виктор гладил ее по спине и нес всякую ласковую чушь. Дана, постепенно успокоилась и затихла.

– И вовсе эти люди не изгои… – проговорила она, судорожно вздохнув. – Просто у них индекс социальной значимости ниже… А где их найти… Они частенько выбирают работу на системах предприятий ПО, то есть повышенной опасности…

– Так уж и выбирают? – усмехнулся Середа.

– Ну, я не знаю… – увяла Дана. – Слышала просто, что людям с низким индексом социальной значимости легче устроиться куда-нибудь на Полярный комбинат или на Серую Фабрику…

– Чудненько… Туда-то я и отправлюсь!

– И меня возьмешь! – подскочила Дана и взмолилась: – Ну пожалуйста!

– А как схватят? – ухмыльнулся Середа. – Сгноят еще в застенках ПНОИ!

– Замучатся гноить! – фыркнула Дана.

Сытый и довольный, Середа отвалился на спинку дивана. Сейчас у него передышка. Перед боем.

– Слушай, – спросил он, – давно хотел спросить… А почему тогда, на космодроме, нас не встречал ван Вейден? Я уж думал, явится поглазеть!

– А он редко куда выходит. Сильно изменился Рогир…

– Мне даже рассказывали, – закинул Середа крючок, – что года два назад он сам готовился к войне, корабли строил, крейсера всякие…

– Да, – задумалась Дана, – что-то такое было… А потом все позаконсервировали, позакрывали, приостановили… Знаешь, когда это началось? Я вспомнила! Рогир полетел с визитом на Теллус – это наша молодая Периферия, а когда вернулся, поменял курс на сто восемьдесят. Минуточку, я сейчас справлюсь в информарии…

Девушка вскочила и подошла к одной из ниш, набрала с терминала запрос.

– На Теллус от нашей сети Курт летал, – говорила она, – готовил потом большой материал… Сейчас я его найду… Что еще такое? – удивилась она.

– Что? – поднялся Середа.

На экране светилась надпись: «ИНФОРМАЦИЯ ТОЛЬКО ДЛЯ СПЕЦИАЛИСТОВ. ПРЕДЪЯВИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ВАШ ДОПУСК».

– А я кто?! – возмутилась Дана. – Не специалист уже?!

Она снова набрала шифр. «ИНФОРМАЦИЯ ТОЛЬКО ДЛЯ СПЕЦИАЛИСТОВ, – объявила заставка, – ПРЕДЪЯВИТЕ ВАШ ДОПУСК».

– Ничего не понимаю! – растерялась Дана. Пятясь, она вернулась на диван к Виктору.

– Даночка, – тихо сказал Середа, – кому-то очень невыгодно открывать информацию по Теллусу. Даже специалистам.

– Какие они странные, до ужаса странные… – пробормотала, Дана и передернула плечиками. Жалобно произнесла: – Жила, жила себе в тепле, и вдруг задули отовсюду сквозняки, сыростью потянуло… Бр-р-р! Знаешь, что… Давай завтра с утра съездим к Курту! И все у него выспросим! Давай?

– Давай… – с сомнением проронил Середа. Он не слишком надеялся застать этого Курта на месте. Да и жив ли спецкор МС на Теллусе? Но говорить этого Дане не стал, и так уже наговорил больше, чем нужно.

– Будем спать? – игриво поинтересовалась Дана.

– Чуть позже! – ответил, Середа и раздвинул девушке ноги.

Глава 13
ДРАМА НА ОХОТЕ

1

Высшая Школа Космогации занимала целый комплекс зданий, соединенных прозрачными галереями-переходниками. У главного входа возвышался памятник Гагарину, в обширном внутреннем дворе устремлялся в небо «Восток», а рядом замер «Буран», нос к носу с младшим братиком «Клипером».

Вайнштейн благоговейно потрогал шершавый титан реакторного кольца первого в мире фотонного планетоида «Хиуса» и заглянул под высокий свод отражателя. Зеркальный слой отразил его лицо, расплющив и растянув черты.

– Пойдемте, Олег Иваныч! – крикнул Борщев, староста второго курса. – Все уже собрались! Ждут!

– Пойдем, пойдем! – заторопился Вайнштейн.

Улыбчивая девушка с факультета Дистанционного Управления, затянутая в белый халатик, пристроилась рядом.

– А что женщины носят у вас на Периферии? – поинтересовалась она.

– Сплошные комбинезоны, – улыбнулся Олег Иванович. – Простите, как вас…

– Это вы простите, – смутилась девушка, – я не представилась! Меня зовут Клодина Вандаль, но для вас просто Диди!

– Очень приятно, мадемуазель! – галантно поклонился Вайнштейн. – Давненько я не видел рядом молодой и красивой девушки!

– А где вы такую видите? – кокетливо удивилась Клод. – Неужто имеете в виду меня?!

– Ужто, ужто! – засмеялся Вайнштейн, чувствуя, как годы валятся с расправляемых плеч, как легче и приятней дышится рядом с этим стройным, миловидным существом. – Знаете, что первым бросилось в глаза на улицах? Женские прелести! Раньше на платьях тоже делали разрезы, но не до пояса! А прозрачные платья? Это считалось неприличным…

– Что же в этом неприличного? – изумилась Клод.

– Ну, должно быть, это было связано с религиозными пережитками.

– Но я, же не хожу голой! – возмутилась Клод. – У меня тоже есть прозрачное платье.

– Диди, вы прелесть! – улыбнулся Вайнштейн. – Я не был на Земле долгих сорок лет. И прошу простить меня.

– Вот девчонки! – неодобрительно покачал головой староста. – Одними нарядами голова забита!

– А вот и не одними! – показала ему язык Клод. – Между прочим, у меня восемь баллов по астронавигации, а кое-кто и шести не набрал!

Борщев насупился.

– Не ссорьтесь, – сказал Вайнштейн. Клод чопорно кивнула Борщеву, взяла профессора под ручку и с независимым видом зацокала каблучками.

Староста провел Олега Ивановича в просторную аудиторию – амфитеатром возносились ряды скамей и столов-пультов, за лекторской трибуной на подиуме распахивался огромный экран. Ряды были плотно забиты курсантами со всех факультетов – командирского и штурманского, инженерного и станционного, космодромного обеспечения и дистанционного управления. Весь первый ряд был занят преподавателями-звездолетчиками, старыми космическими волками. Многие парни в форме с погончиками стояли в проходах, стайка девушек теснилась у огромного окна, поближе к трибуне.

– Без меня не уходите! – строго сказала Клод. – Хорошо?

– Хорошо, – согласился Вайнштейн, и девушка ускакала к подружкам.

Борщев провел профессора на трибуну и громко оповестил собравшихся:

– Сегодня у нас в гостях сам Вайнштейн, Олег Иванович!

Староста первым захлопал в ладоши, и вся аудитория, включая ветеранов, подхватила этот старинный жест одобрения. Переждав шквал аплодисментов, Вайнштейн сказал:

– Не в доброе время мы встречаемся, друзья, но что же делать? Идет война, она все ближе и ближе к Земле, зримо нарастает прямая и явная угроза… Я не знаю, как донести до вас мои тревоги, мои опасения. Пожалуй, я просто расскажу о том, что с нами приключилось…

Вайнштейн сжато, но точно описал злоключения, выпавшие на его долю вплоть до встречи с экипажем «Доннара», а потом Борщев помог ему вставить кристалл в транслятор, и экран за спиною профессора расцветился красками любительских съемок Гумм-на-Взата. Захват крейсера (старые волки одобрительно крякают). Страшные экспонаты себумских «коллекционеров» (девушки бледнеют, парни сжимают кулаки). Спасение базы на Алте. Бой с флотом прикрытия. Битва с мегадестроерами.

Совсем немного времени демонстрировалась кристаллозапись, но для курсантов и преподов она стала ужасным открытием.

– Мне нечего добавить к увиденному вами, – строго проговорил Вайнштейн. – Земле грозит страшная опасность, и наш долг – встать в строй ее защитников! Вы уж простите за высокий штиль – «долг», «строй»… Просто… Мы не герои и на подвиги не рвемся. Мы – живые люди и боимся смерти, но что, же делать?! Себумы не оставили нам выбора – или мы победим их, или они истребят нас! Всех, до единого! Какой уж тут выбор… Вот мы с Виктором Середой и бросились бить в колокола, поднимать человечество! Признаюсь честно – я почти не верю, что у нас это получится, но хоть совесть будет чиста. Я сделал все, что мог, и врага я встречу на передовой, лицом к лицу или что там, у себумов вместо лиц… Я не боец, и толку от меня будет мало, но я буду стараться. А вот вам, друзья мои, прямая дорога в Доброфлот! У нас мало военных кораблей, а пилотов еще меньше! Некому занимать боевые посты! А теперь решайте…

Курсанты молчали. Потом поднялся седой звездолетчик с серыми пятнами ожогов на лице и забасил:

– А чего тут решать? – он обернулся, оглядел аудиторию и сказал: – Все выходим! Кто домой – привет родным! Кто на войну – собираемся в спортзале штурманского факультета!

Курсанты оживились, задвигались, повалили в коридор. Вдруг оттуда донесся крик:

– Тут ПНОИ! Мы их задержим!

За дверью заблистали голубые вспышки парализаторов, крики умножились, поднявшись на пару октав. Клод подскочила к растерянному Вайнштейну, ухватила его за руку и потащила за собой в подсобку.

– Бегите! – крикнул седой. – Мы вас прикроем!

Задвинув двери, Клод метнулась к окну и подняла раму.

– За мной! – проронила она, спустилась на широкий карниз и пошла боком к навесу над запасным выходом. Олег Иванович поспешил повторить ее путь. Соскочив на гудящий навес, он подбежал к краю и спрыгнул вниз, на траву газона. Земля ударила весьма ощутимо, напоминая – восьмой десяток пошел!

– Скорей! – крикнула Клод и побежала к арке, в тени которой поблескивал глайдер, похожий на гладкую, обкатанную гальку. – Садитесь!

Вайнштейн молча сел. Клод плюхнулась на место водителя и включила двигатель. Глайдер скользнул над землей, поднимаясь вверх и одновременно разворачиваясь. Краем глаза Олег Иванович углядел горбатую черную машину ПНОИ, толпу курсантов, сцепившихся с «чернецами», – люди падали, поднимались, отходили и снова бросались в драку.

– И куда мы? – поинтересовался профессор.

– В степь! – сказала Клод. – Мой брат работает дежурным пастухом на ферме! Спрячемся пока у него!

Глайдер пулей летел над лесами и перелесками, речки так и мелькали под ним, а поселки и города проплывали вдали. Вскоре внизу потянулась степь. Иногда ковыльные волны сменялись громадными зелеными квадратами пастбищ.

Тонкой риской на горизонте показалась наблюдательная башня скотоводов.

– Прилетели! – сказала Клод. – Здесь мой братик работает!

Глайдер быстро одолел последние километры, облетел рабочее место «братика» крутом и опустился под пластмассовый навес.

Клод открыла дверцу лифта, подождала Вайнштейна и нажала кнопку. Кабина скользнула по штанге на жилой этаж и остановилась.

– Жан-Поль! – крикнула Клод, покидая лифт. – Жа-ан!

Она быстренько обежала, все комнаты и вернулась.

– Он наверху, наверное!

И по винтовой лестнице забралась еще выше, в круглую комнату с прозрачными стенами. Вдоль стены-окна тянулись пульты, а сам Жан-Поль стоял снаружи, на кольцевой площадке, окаймлявшей комнату.

– Ага, – удовлетворенно воскликнула Клод, – вот ты где!

Жан-Поль живо обернулся и помахал Клод рукой.

– Привет, Клоди! – заорал он. – Как это ты решилась меня навестить?

– Сама удивляюсь! – сказала Клод. – Знакомься: Олег Иванович!

– Здравствуйте! – расплылся в улыбке Жан-Поль.

– Сразу видно – деревня, – вздохнула Клод. – Это же сам Вайнштейн!

– Не обращайте внимания на мою сестричку, – улыбнулся Жан-Поль, – она из тех, кто шутит всерьез! Я вас сразу узнал, видел передачу с космодрома. Сейчас в прямом эфире такие ураганы… Вся Планета гудит! Люди выходят на улицы, кое-где даже комитеты создают, в ополчение записываются!

– Это хорошо! – обрадовался Вайнштейн. – Расшевелили-таки!

Он вышел на кольцевую площадку и вобрал полные лёгкие сухого, терпкого воздуха степи, пропахшего сеном и полынью. И немножко навозом – куда ж тут денешься… Специфика!

Далеко за горизонтом поднимались в небо серо-белые силуэты гигантских зданий, ажурных и легких – целая гряда этих призрачных форм охватывала степь с запада.

В паре километров к югу степь расчерчивали зеленые концентрические кольца дойных лабиринтов. Стадо как раз брело на вечернюю дойку, подгоняемое шустрыми киберпастухами, плоскими гусеничными роботами, заляпанными навозом и грязью. Серебристая сигара дирижабля высасывала через «соломинку» причальной мачты молоко из подземных холодильников.

– Крестьянствуем, – сказал Жан-Поль за его спиной.

– Хорошо тут у вас, – признался Вайнштейн, – тихо.

– В звездной войне тихих мест нет, – проговорил Жан-Поль.

Вайнштейн удивленно обернулся к нему.

– Я уже подал заявление Середе, – спокойно пояснил Жан-Поль. – Через БВИ[7]7
  БВИ – Большой Всепланетный Информаторий


[Закрыть] .

– Ой, какой ты молодец! – сказала Клод и кинулась обнимать брата.

– Ну, не отсиживаться же! – чуточку побравировал тот. – Ладно, хватит о страшном на ночь! Ступайте вниз, умывайтесь, а я пока соображу чего-нибудь на ужин. Да, кстати, профессор, вы бы вызвали Середу сюда, к нам! А то мотается один, не понять где. Попадется еще…

– Пожалуй, вы правы!

Профессор достал коммуникатор, четко произнес координаты и послал их в экстренном импульсе по сверхсекретному каналу.

Вечером, постанывая от удовольствия, Вайнштейн окунулся в кипень чистых, прохладных простыней, раскинул руки и ноги. В стену-окно пялилась Луна, по внешней акустике доносился шум ветра, сонное мычание да крики птиц. Хорошо!

С тихим шорохом в стену уползла дверь, и порог переступила Клод. Лунный свет красиво высветил каждую ложбинку на ее теле. Первым движением профессора была попытка прикрыться, но он таки переборол себя.

Клод прошлепала босыми ногами и легла к нему, прижалась.

– Диди… – прошептал профессор.

– Что?

– Мне восемьдесят скоро… За что мне такой подарок?

– За что? – Клод поцеловала его. – За все! Вы – бойцы! Воины! Образцы мужественности! Титаны! Витязи! Секс-символы!

– Вы преувеличиваете наши достоинства…

Клод глянула.

– Да нет, – улыбнулась она, – нисколечко!

– Ох, Диди…

Вайнштейн обнял «подарок» и погладил девушку по спине.

– Сколько, по-вашему, мне лет? – спросила Клод, устраивая голову у него на плече.

– Ну-у… – задумался Олег Иванович. – Лет двадцать… Больше? Ну, двадцать три…

– Через месяц мне стукнет пятьдесят семь!

– Не может быть!

– А что такого? Ну? – Клод уселась на Вайнштейна верхом и грозно спросила: – Совесть ваша очистилась?

– Вполне! – ответил Олег Иванович, почувствовав себя куда свободней.

– И мы можем прелюбодействовать?

Вместо ответа профессор опрокинул завизжавшую Клод на постель и стал жадно целовать. Себумы там, не себумы, но маленькое человеческое счастье он заслужил…

2

Середа проснулся часа в три ночи. Его разбудили разноцветные сполохи, дотянувшиеся в спальню из холла. Сполохи ритмично возгорались и гасли, перебегая с пола на потолок. Потом к автокровати подошел домашний кибер и тихо сказал:

– К вам пришли!

– Так… – тяжело проронил Середа. – И много… хм… посетителей?

– Четверо мужчин. Они представились работниками ПНОИ.

– Они вооружены?

– Не имею информации, – честно ответил робот. – Имею косвенные данные о наличии у пришедших мощных и компактных источников энергии. Вероятно, батарей к бластерам или скорчерам.

– Дверь выдержит?

– Входная дверь выдержит воздействие лучевого оружия в течение тридцати секунд.

Середа погладил безмятежно спящую Дану по голове, отвел прядку с ее уха и прошептал:

– Даночка, вставай…

Дана, вздохнула и сонно пробормотала:

– Уже утро?

– Вставай, девочка, за нами пришли!

– Кто? – удивилась девочка.

– Тсс! ПНОИ. Четверо стоят у двери и звонят.

– Что делают?

– Сообщают о своем приходе! – нетерпеливо пояснил Середа. – Быстро встаем и тихо одеваемся! Найди себе что-нибудь походное!

Дана протерла глаза, встала, потянулась и на цыпочках, ломающимся шагом прошла к шкафу. В дверь застучали кулаками, пару раз ударили ногой.

– Быстрее! Тут черный ход есть?

– Нету! – ответила Дана, лихорадочно натягивая короткие широкие штаны и цепляя пальцами ног легкие туфельки, больше похожие на тапочки.

– Вот гадство… – ругнулся Виктор. – Придется прорываться… Плохо.

Он достал верный бласт и передернул регулятор на импульсный режим. Дана с ужасом и восторгом посмотрела на него, и тут ее осенило.

– Дегравитаторы! – сказала она громким шепотом. – Они тут каждому модулю полагаются! Вдруг пожар или что…

Дана пробежала к еле заметной дверце на стыке двух стен – прозрачной и не очень, и открыла ее.

– Заходи скорее! – сказала она.

Середа зашел, и в ту же секунду из холла докатилось пронзительное шипение – «гости» взламывали дверь. Дана поспешно открыла прозрачный шкафчик и достала два широких увесистых пояса – словно десяток печатных книг скрепили ремнем. Середа надел свой и застегнул. Потом оба нацепили кислородные маски.

– И что теперь?

Дана сдернула пломбу с пряжки и показала на кнопку.

– Давим! – скомандовала она.

Виктор надавил и тут же испытал удивительное ощущение – вес покидал его тело. Он оттолкнулся пальцами ног и на целую секунду завис в воздухе.

– Ну, будем прыгать! – выдохнула Дана.

Девушка раскрыла люк наружу, давление сравнялось, и крышка уползла в стену. Из квартиры донеслись громкие голоса.

– Ой, мамочки! Боюсь! – пискнула Дана и стала падать в двухкилометровую пропасть. Середа шагнул следом. Падалось медленно, тяжко, выматывающе. Рядом проплывал громадный «ствол» тысячеэтажника, мелькали подсвеченные стаканы лифтовых шахт и посадочные площадки, приросшие, как грибы-тутовики.

– Осторожно! – крикнула Дана.

Середа глянул вниз. Оттуда наплывала горизонтальная галерея с подвешенными модулями.

– Отталкивайся от стены!

Виктор сгруппировался и резко оттолкнулся. Отлетел метров на десять в сторону, где его поймала Дана.

– Держи меня за руку! Держишь?

Середа нащупал ее ладошку и крепко сжал. И впервые осмотрелся. Город не спал. Полосами света тянулись проспекты, сливаясь, расходясь и перекрещиваясь. Многие дома были обсыпаны многоточиями и пунктирами освещенных окон, гигантские дуги фривеев, прокинутые по-над кварталами, гнули на себе строчки фонарей, по ним стекали высверки фар и стоп-сигналов.

И никому в этом огромном городе не было дела до двух людей, летящих вниз в объятиях дегравитаторов. Город был сам по себе.

Середа глянул под ноги. Снизу наплывал колоссальный выступ. Протянутый на триста метров вбок, он был тускло освещен цепочкой рубиновых навигационных огней.

– Отталкиваемся! Раз, два… три!

Описав пологую дугу, Виктор и Дана приземлились в кольцевом парке, замыкавшем зеленую окружность вокруг тысячеэтажника.

– Не выключай! – шепнула Дана. – Так легче упрыгать! И… раз!

Толчковые ноги распрямились, и Виктор с Даной черными тенями перелетели шелестящую дубраву.

– И… раз!

Второй прыжок был неудачен – Середа запутался в кроне высокой сосны. Кое-как отцепившись от колючих веток, парочка приземлилась на траву, усыпанную хвоей, и тут же взмыла вверх.

– Крыша!

Спереди-снизу наехала плоская полупрозрачная крыша, на которой почивали три глайдера.

– Прыгаем дальше? – спросила захваченная процессом Дана.

– Глайдер водить умеешь? – ответил вопросом Середа.

– Ага!

– Садись и заводи!

Дана тронула прозрачный верх ближайшей машины, в нем протаяло изрядное отверстие. Девушка запрыгнула на место водителя и включила двигатель. Борт глайдера мелко запульсировал.

– Садись! – сказала Дана.

– А куда летим? – спросил Виктор.

– К Курту!

Середа сел рядом с девушкой, и глайдер свечкой ушел в небо. Со свистящим шелестом потянул на запад.

– Курт живет на окраине! – объяснила Дана. – В Одинцове! – она глубоко вздохнула и добавила: – Первый раз я угнала чужую машину…

– Надо же когда-то начинать… – утешил ее Середа.

Дана прыснула, и оба захохотали.

Начало светать, когда глайдер спланировал на широкую песчаную дорожку между двумя рядами коттеджей. Если бы не черные тени небоскребов на востоке, можно было бы подумать, что они очутились на деревенской улочке.

– Я все понимаю, – сказала Дана, откидываясь на спинку сиденья, – кроме одного: почему они вообще пришли? Эти, из ПНОИ?

– Может, это кто другой был? – усомнился Середа.

– Нет-нет, – потрясла головой Дана, – внизу машина стояла, черный фургон! Я видела! Но почему они вломились?!

– А что тут непонятного? – пожал плечами Середа. – Они сопоставили три факта и сделали верный вывод. Ты два раза – два! – вызывала информаторий по закрытой теме! Это во-первых. Во-вторых, ты заказала ужин на двоих. В-третьих, ты первая из землежителей, кто вошел со мной в контакт.

– Ты имеешь в виду – на диване, вчера вечером? – невинным тоном поинтересовалась Дана. – Оба раза?

– Я имею в виду вчера утром, – насупился Середа, – на космодроме!

Дана хихикнула.

– Ладно, – буркнул флагман Доброфлота. – Пошли будить Курта. Хватит ему дрыхнуть.

– Пошли!

Они пробрались во двор одноэтажного коттеджа, плоскую крышу которого затеняли высокие, кряжистые вязы, и постучали. В доме стыла тишина, и Середа уж решил, что в коттедже никого нет, но тут за огромным окном вспыхнул свет, прошаркали шаги, и хриплый голос спросил с великим подозрением:

– Кто там?

– Это я, Дана! – прошептала Ситтель. – Открой, Курт!

Дверь ушла в стену, и Середа увидел невысокого, плотного мужчину лет сорока. Его блондинистые кудри были изрядно прорежены временем, а в синих глазах застоялся страх.

– Дана? – просипел Курт и прочистил горло. – А это кто?!

– Ты что, новости уже не смотришь? Это же Середа! Флагман Доброфлота!

– Вот оно что… – протянул Курт и дернулся, прикладывая палец к губам. – Тихо!

– Да что с тобой, Курт?! – изумилась Дана.

– Вы не ПНОИ ждете? – спросил Середа.

Курт сильно вздрогнул.

– Откуда вы знаете?! – ощерился он.

– Они за нами пришли час назад, – спокойно объяснил Виктор. – Вы нас впустите или как?

– Лучше нам всем уйти! – выдохнул Курт. – У меня тут глайдер…

– Мы на машине! – перебила его Дана. – Пошли с нами!

– А? Хорошо… Я мигом!

Курт скрылся за дверью и вскоре вернулся, одетый, обутый и умытый.

– Пошли! – сказал он и заторопился на улицу. – Вы уж извините, что не пригласил в дом, но… Понимаете… – Курт мучительно искал слова. – Короче говоря, они установили за мной скрытое ментоскопическое наблюдение!

– Не может быть! – ахнула Дана.

– Может… – уныло покивал Курт. – Сам обнаружил. Ментоскоп они на крышу присобачили, под панельку энергоприемника, а выносы протянули в столовую, в спальню и даже в туалетный блок!

– Страшно было? – сказала Дана с сочувствием.

– Не так страшно, как унизительно! – пробурчал Курт. – Меня просто корчило! Раньше подглядывали, подслушивали, но хоть мысли человек мог спрятать! А теперь я весь открыт – читай меня! Качай с меня! Чокнуться можно!

– Они здесь! – крикнула Дана и показала в конец улицы.

Там разворачивался черный каплевидный фургон, похожий на ту машину-гравилет, которую вчерашним утром угнал Середа, только побольше размерами и с округлым горбом наверху. Гравилет развернулся и помчался на троицу, скользя над песчаной дорожкой в зловещей тишине, только блики скользили по гладкому кузову.

– Сматываемся! – крикнул Середа. – Дана, за руль! Курт, прыгай!

Запрыгнув сам, он зарастил колпак. Глайдер взял с места со скоростью отфутболенного мяча.

– Куда?! – отрывисто спросила Дана. – За город?

– В город! И держись пониже!

Глайдер заскользил над улицей, гоня перед собой упругую воздушную волну, вздувавшую занавески в открытых окнах и разворачивавшую листья деревьев обратной стороной.

Здания резко выросли, то разбегаясь по лугам, то кучкуясь. Промелькнула старая МКАД, и Середа крикнул:

– Давай под землю! Вон выход полидука!

– Так нельзя же!

– Давай, сказал!

Таращась от ужаса, Дана вогнала глайдер в подземный туннель. Полосы самодвижущихся дорожек, арки, перроны, световые надписи – все промелькивало в каких-то метрах, и слева, и справа, и снизу, и сверху.