Текст книги "Физрук: на своей волне 4 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Учительница по физике разогревалась на глазах.

– Ты козёл, – вырвалось у неё, – я всем сердцем ненавижу тебя за всё, что я терпела: за то, что ты заставлял меня убирать разбросанные по квартире носки, за то, что ты никогда не доедал еду, за то, что ты не ставил посуду в раковину…

Голос её ломался, переходя в крик, и в каждой фразе слышалась не только обида, но и жестокая самоуверенность. Она уже не стыдилась своих обвинений.

– Выскажи, выскажи всё, что думаешь, – подбадривал вахтёр, – он должен понести за это ответственность и наказание!

Пока физичка бодрилась, я перевёл взгляд на Софу. Она сидела на коленях среди «сестёр по вере» и выглядела так, будто участвует в каком-то торжественном приёме. Нарядилась, судя по всему, во всё лучшее, что имелось в её гардеробе: блестящее платье, колье, туфли на каблуках. Увидеть её в этом виде среди участниц секты было… мягко говоря, сюрреалистично.

Вот оно, объяснение всех недавних «чудес» и почему никто в школе не трогал вахтёра. Почему его подпольный магазинчик под самым носом у администрации так и не прикрыли. Завуч – его «крыша». Точнее, не крыша, а одна из «посвящённых».

Всё становилось на свои места. Этот старый хмырь оказался куда хитрее, чем выглядел. Он не просто организовал секту, а встроил её прямо в структуру школы, превратив учреждение образования в свой личный кружок по эмоциональной дрессировке женщин.

А ведь я вспомнил, что Марина тоже в эту тему вляпалась… То, что Марина туда ходила, само по себе выглядело странно, но объяснимо – молодая, наивная, эмоциональная. Но завуч?..

Впрочем, дальше было больше.

Учительница по физике вдруг заплакала, слова застряли у неё в горле. Она покачала головой и, судя по всему, отказалась идти дальше.

Вахтёр не отступил, переместил фокус на аудиторию и скользнул взглядом по собравшимся.

– Кто готов отомстить здесь и сейчас? – прошипел он.

Все женщины смотрели в пол, а вот завуч подняла руку.

– Я готова! – выкрикнула она.

Женщины вокруг ответили шумом одобрения.

Соня встала с колен, сделала шаг вперёд и выкрикнула:

– Ненавижу!

– Давай смелее, ты сможешь, выкрикивай это ему в лицо, снимай с себя груз! Пусть он получит по заслугам! – подключился вахтёр.

Завуч, будто обезумевшая от накатившей на неё волны эмоций, начала выкрикивать свои обиды. Фразы сыпались одна за другой – бытовые претензии, мелкие унижения…

Но у меня тотчас сформулировался вопрос – а кому, чёрт возьми, это всё адресовано⁈

На мгновение, скользнув взглядом по центру круга, я отчётливо увидел на полу силуэт… Кто-то, какой-то мужик, лежал без сознания на полу спортзала у ног Миши.

Ну а кто это было, стало понятно, когда София выкрикнула имя трудовика…

– Я тебя ненавижу! – прорычала она.

Я приоткрыл дверь ещё, и вот тут мои худшие догадки обрели конкретную форму.

Посреди круга, у ног вахтёра, похоже, лежало бледное, безжизненное тело трудовика. В луже крови, которая медленно расползалась по полу.

Они его что, на хрен, замочить собрались⁈

Похоже, что да… этот старый хмырь вдруг протянул Соне нож….

Я не стал думать – думать было некогда. Когда завуч подняла нож и замахнулась, я рванулся вперёд, действуя на инерции и на том, что в таких случаях обычно работает лучше всего – скорость и решимость.

Мне удалось сократить дистанцию до мымры молниеносно. Последние метры я уже не бежал, а нырнул вперёд одним прыжком, чтобы сбить завуча до того, как лезвие вонзится в бессознательное тело.

Я подскочил к этой дуре с боку, схватил за запястье и в одно движение повернул руку так, чтобы лезвие прошло мимо и не попало в цель.

Нож выпал из её рук. Я тут же сориентировался и оттолкнул его подальше к стене, чтобы в дальнейшем видеть его и контролировать ситуацию, если кто-то захочет его взять.

– Ты что творишь, одумайся, – сказал я, сидя сверху на девчонке, – ты же его убьёшь, дура!

Завуч, кстати, не пыталась сопротивляться, а просто смотрела на меня вытаращенными глазами; такое впечатление, что она находилась в агонии и не понимала, что происходит и что она вообще творит.

Музыка, которая продолжала играть во время этого действия, наконец выключилась. В спортивном зале повисла кромешная тишина.

Я на секунду задумался: что будет, если вдруг эти бабы, руководимые вахтёром, решат пустить в расход меня вслед за трудовиком?

Вот блин – будет нелепая смерть. Такая даже в страшном сне не приснится: умереть, когда я вписался за этого идиота. И при этом сдохнуть сам от рук тех самых женщин, которых он обидел.

Да такое даже экранизировать можно; талантливый режиссёр, приложив старания, может какую-нибудь кинопремию за такую ленту получить.

Но, положа руку на сердце, прямо сейчас мне было совсем не весело, потому что я не понимал, чего ждать. Но, слава Богу, бросаться на меня, пытаться связывать или валить на пол никто не спешил.

Понимая, что завуч не собирается оказывать мне хоть какое-то сопротивление, я поднялся на ноги.

Следовало помочь трудовику, которому крепко досталось от этих обезумевших баб. Я понимал, что нужно срочно вызывать скорую, иначе шансов спасти его может не остаться. Всё-таки ножевые ранения штука коварная.

Поднявшись, я увидел, что весь пол вокруг трудовика был перепачкан в свежей крови – его крови.

Лежащее на полу тело даже не шевелилось и не подавало никаких признаков жизни.

Плохи дела, видимо.

Трудовик лежал лицом вниз.

Неужели всё… убили?

Дальше всё шло как в замедленной съёмке. Вахтёр взвизгнул и схватился за голову. Несколько женщин вскочили, заверещали.

– Скорую вызывайте, дуры, вы же человека убьёте, – заорал я.

Бабы с выпученными глазами просто наблюдали за происходящим. Тут же, блин, можно попасть и на заранее запланированное убийство по сговору, и тогда всем этим сектанткам дадут такие сроки, что в тюрьме и умрёшь…

Однако никто из них даже не пошевелился, чтобы позвонить и вызвать карету скорой помощи.

Я решил, что вызову скорую сразу после того, как окажу трудовику первую медицинскую помощь.

Подбежал к трудовику, опустился на колено рядом с ним, перевернул и… замер от неожиданности.

– Да какого хрена здесь происходит? – вырвалось у меня.

Глава 9

На полу передо мной лежал никакой не трудовик. Нет, это был… я медленно вдохнул воздух полной грудью и так же медленно выдохнул… это был чёртов обыкновенный манекен! Пластиковый, обгорелый, с потемневшими краями и вмятинами.

Тот самый, которого я сам же притащил в школу, чтобы на уроках ОБЖ показывать детям, как действовать при чрезвычайных ситуациях. Теперь, лежа на полу в тусклом свете ламп, выглядел манекен жутко…

И главное – сейчас этот манекен был одет в одежду, в которой я не раз видел трудовика. Та же куртка, те же штаны, блин. Всё выглядело настолько правдоподобно, что мозг на секунду споткнулся об этот «мираж».

Я смотрел на этот «труп» и почти сразу боковым зрением заметил, что рядом с вахтёром стоит открытая упаковка томатного сока. На полу блестела красная лужа, в которой отражался свет.

И следом пришло осознание – это не кровь, а сок. Просто кто-то разлил чёртов томатный сок, а я поначалу принял его за кровь трудовика.

– Владимир Петрович, вы… вы дурак, – послышался сбоку голос завуча.

Софа поднялась на ноги и теперь стояла неподалёку, задыхаясь от возмущения.

– Зачем вы нам всё опять испортили? – сказала завуч дрогнувшим голосом.

В её глазах сразу выступили слёзы, а на лице застыло выражение какого-то разочарования. Как будто у человека была мечта, и я только что лично объяснил ему, что достичь её невозможно.

Остальные бабы тоже загомонили.

– Надо же было всё так испортить, какой кошмар, – доносилось со всех сторон. – Ну это в стиле Владимира Петровича…

Гул нарастал, каждая добавляла что-то своё – вздохи, упрёки, негодование. Вахтёр стоял у стены, белый как мел, глаза бегали, но он молчал. Явно прокручивал в голове, как теперь выкручиваться.

Я молчал тоже. В голове вертелось одно и то же: как вообще поступать дальше? Что делать с этим балаганом? Первый раз в жизни я оказался в подобной ситуации… Вроде ничего не случилось, а ощущение, будто на ровном месте развалился целый театр, и я невольно оказался в центре сцены.

Что касается Сони, она стиснула кулаки так, что побелели пальцы. Потом обиженно развернулась и, не сказав ни слова, почти бегом вылетела из спортзала.

Её пытались остановить другие женщины – окликнули, даже попытались схватить за локоть, но София не дала себя удержать. Похоже, у неё начиналась настоящая истерика.

Странно.

Я-то всегда думал, что Соня у нас железная леди – из тех, у кого всё под контролем и даже эмоции разложены по полочкам. А тут словно прорвало плотину.

Останавливать её я не стал. Для начала самому хотелось понять, что вообще тут происходит. Всё это выглядело дико, да. Но и одновременно слишком продуманно, будто у происходящего был какой-то сценарий, о котором я ничего не знал.

Я всё понимаю, но какого чёрта, по сути, здесь творится?

Осознание подкрадывалось медленно, шаг за шагом: похоже, я влез в какое-то театрализованное представление. Ну и, как назло, именно своим появлением всё здесь испортил.

– Владимир Петрович, я вам всё объясню прямо сейчас, – зашипел, как гадюка, вахтёр, вырастая у меня перед носом.

Параллельно он бросал в зал понятные каждому жесты. Ладонью, не смотря, как будто подталкивал присутствующих к выходу. Ему явно нужно было остаться со мной один на один.

Я не ответил сразу. Если честно, сам ещё стоял в шоке. Пульс стучал в висках, в голове снова и снова вертелась одна мысль:

Что, чёрт возьми, здесь происходит посреди ночи в школьном спортзале.

Я перевёл взгляд на Мишу.

– Говори, – сухо произнёс я.

Хотя, положи руку на сердце, чтобы я вообще начал слушать, Мише понадобится всё его красноречие. Да и доводы, прямо скажем, тяжёлого калибра – без намёков и «потом объясню». Только конкретика. Весомая и значимая. Или разговор закончится, не начавшись.

Однако остальные бабы, кроме нашей завуча, никуда, похоже, уходить не собирались. Наоборот, они начали тарахтеть и возмущаться.

– Всё оплачено! – выкрикнула одна, поправляя блузку. – И мы никуда не пойдём!

– Да, да, мы должны закончить! – подхватила другая. – Сегодня как раз важный этап, мы не можем всё бросить посередине!

Они шумели, переговаривались, перебивали друг друга. В этом гомоне мелькали слова: «трансформация», «освобождение», «просвещение».

Похоже, они действительно называли всё это просвещением… причём с такой верой, будто в спортзале и правда творилось нечто духовное и возвышенное.

Я стоял, глядя на них, и в голове уже складывалась вполне себе «материальная» картина. Ушлый вахтёр за всё это ещё и деньги берёт. Вот песня…

Миша, кстати, сам выглядел потерянно, но держался. Растерянно кивал, суетился и, как попугай, повторял одно и то же:

– Девочки, всё будет, не переживайте, это просто недоразумение. Мы обязательно всё доведём до конца…

Миша обвёл глазами зал и повернулся ко мне, натянуто улыбаясь.

– Правда, Владимир Петрович? Мы же доведём сегодняшний этап до конца, да?

Женщины, кстати, смотрели на меня откровенно ненавистным взглядом. Так, будто я только что разрушил их святыню. В каждом лице читалось одно и то же: «всё из-за тебя».

На вопрос вахтёра я не ответил.

– Давайте всё-таки отойдём, Владимир Петрович, – затарахтел он, нервно потирая руки. – Сейчас я вам всё объясню, только не торопитесь с выводами, пожалуйста. Я обещаю, что отвечу на абсолютно любые ваши вопросы, какие вы сочтёте нужным мне задать.

Мне, честно говоря, тоже требовалось перевести дыхание. Поэтому я кивнул, принимая приглашение.

– Ну пойдём, переговорим с глазу на глаз.

Михаил тут же оживился и повернулся к женщинам:

– Девочки, я скоро, без паники только, мои хорошие, всё у нас под контролем, – торопливо заговорил он, изображая спокойствие.

Подойдя к своей каморке, я открыл дверь.

– Заходи, – сказал я коротко, кивнув Михаилу.

Мы зашли внутрь, и он сразу же закрыл дверь, будто пытался отрезать себя от внешнего мира. В тесной каморке повисла тишина. Лицо у вахтёра пылало, красное, как спелый помидор, лоб блестел от пота. Давление, похоже, реально скакнуло.

Он посмотрел на меня внимательно, и во взгляде мужика сквозил чистый страх. Правильно делает. Пусть боится.

– Ты совсем охренел? – процедил я, подступая к нему. – Ты что в школе вытворяешь? Совсем шарики за ролики заехали?

Миша открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Я резко схватил его за грудки и впечатал в стену так, что та глухо дрогнула. Воздух с хрипом вырвался из лёгких вахтёра, он только ухнул, будто пробитый мяч.

Михаил даже не пытался сопротивляться – лишь дёрнул головой, задыхаясь, и затрясся, как пойманная котом крыса.

– Владимир Петрович, я понимаю, что всё может выглядеть ужасно, – выдавил он, сипя и глотая воздух. – Но всё не совсем так, как вы поняли! Отпустите меня, пожалуйста, и присядьте… Мне нужно буквально пять минут! Обещаю, за эти пять минут вы полностью измените своё мнение…

Мне пришлось приложить усилия, чтобы успокоиться и разжать пальцы. Вахтёр, почувствовав свободу, тут же осел, жадно хватая воздух ртом, как рыба на берегу. Потом затрясся весь – мелкой дрожью, как осиновый лист. Судорожно начал поправлять свой мятый пиджак, которым я только что протёр стену, пригладил плечи, одёрнул рукава.

Глаза у Миши бегали, видно было, как в голове у него мельтешат слова, подбирает гад, что именно мне сказать.

– Хотите, я вам сейчас чай сделаю? – затарахтел он наконец. – Я вам сейчас всё объясню, Владимир Петрович, честное слово…

– Слушай, какой, к чёрту, чай, – проскрежетал я. – Что ты тут за шабаш развёл? Балаган самый настоящий. Ты чего нашим женщинам мозги пудришь, урод?

– Успокойтесь, успокойтесь, пожалуйста, – повторял как заведённый вахтёр.

– Я-то спокойный, – отрезал я. – А вот у тебя есть ровно пять минут, которые ты сам просил. Используй их, чтобы объяснить мне, что здесь вообще происходит. И поверь – если твоё объяснение меня не устроит, ничем хорошим для тебя это не закончится. Время пошло.

Я видел, как Миша на глазах побледнел. Ещё минуту назад он был красный, как варёный рак, а теперь стал меловым, будто из него всю кровь выкачали. Он прекрасно понимал, что я могу ему предложить, если не понравится ответ.

После нашего прошлого разговора в его подсобном магазинчике у Миши, видимо, остались стойкие воспоминания. А возвращаться к тому формату «переговоров» он явно не хотел.

– Пять минут, да, Владимир Петрович, – торопливо кивнул он, заикаясь. – В общем, я изо всех сил постараюсь уложиться в это время… – Миша, судя по всему, собирал в кулак последние остатки самообладания, стараясь хоть как-то взять себя в руки. – Успокойтесь, только успокойтесь, пожалуйста… В общем, Владимир Петрович…

Миша наконец перешёл к делу.

– Есть такой замечательный тренинг, – начал он, – он официальный, сертифицированный, все необходимые допуски и разрешения на его проведение мной получены.

Он говорил на одном дыхании, словно торопился выпалить всё, пока я не передумал слушать.

– Этот психологический тренинг, – продолжил Миша, – позволяет нашим замечательным женщинам навсегда избавиться от внутренних обид, которые им нанесли мужчины в отношениях. Эти обиды со временем превращаются в психологические травмы. А от этих травм, Владимир Петрович, у наших любимых женщин серьёзно портится качество жизни. Причём во всех её проявлениях.

Я слушал, и внутри поперхнулся.

– Ты что несёшь? – спросил я сквозь зубы. – Я же тебе сказал, без воды.

– Нет, нет, Владимир Петрович, любезный, вы послушайте, пожалуйста, я ещё не договорил, – попросил вахтёр, вытянув ладонь вперёд, будто просил пощады.

Я кивнул, показывая, что он может продолжать, хотя внутри уже всё кипело. То, что он сейчас нёс, иначе как бредом назвать было нельзя. Ни один нормальный человек такое бы не воспринял серьёзно. Но я сдержался – пусть договорит, раз уж начал.

Вахтёр охотно закивал, собираясь с мыслями, и снова заговорил:

– Так вот, это новая методика, Владимир Петрович. Она абсолютно безопасная и доказала эффективность. Женщины, в отличие от мужчин, подчас более ранимы… И задача этого тренинга им помочь.

Он говорил с видом вдохновлённого пророка, словно сам верил в каждое слово. Затем, явно решив подкрепить свои речи «доказательствами», быстро вытащил из кармана телефон. Стал что-то нервно листать, кликать, искать. Через несколько секунд он снова затараторил:

– Вот, пожалуйста, посмотрите, ознакомьтесь, – Миша протянул мне телефон, показывая экран. – Здесь максимально исчерпывающая информация по данному мероприятию.

Я взял устройство и бегло глянул на экран.

Действительно, какая-то страница… так, название тренинга, описание. Здесь же фотографии улыбающихся женщин и громкие слова о «восстановлении внутренней гармонии» и «освобождении от боли».

Всё оформлено будто по-настоящему: печати, подписи, даже ссылка на какой-то реестр.

Я пролистал чуть ниже, наткнулся на стандартные формулировки, рекомендации, ссылки на сертификаты и прочее бла-бла-бла. Выглядело убедительно, если не знать цену таким «чудо-методикам».

Знаю я эти стандарты.

Когда-то по телевизору такие же «специалисты» воду заговаривали. Тот же Кашпировский или кто там ещё – шоу устраивал, толпы в зале, все с серьёзными лицами. И ведь верили! А на деле это было обычное оболванивание.

Человеку ведь в больницу идти надо, лечиться, бороться, а не слушать вот такую вот лабуду, разлитую по красивым баннерам и заверенную печатями.

– Ну и вот, Владимир Петрович, смотрите, чтобы вы понимали, что всё здесь абсолютно на законных основаниях, – сказал вахтёр.

Он забрал мобильник, снова что-то поискал там и опять показал мне экран. Там теперь был показан какой-то документ – его личный сертификат, с печатью, подписями и прочей официальной мишурой.

– Видите? – с гордостью добавил Миша. – Это мой сертификат. Я прошёл курсы, сдал все экзамены, получил законное право проводить подобные тренинги. Всё честно, официально, как положено.

Я наклонился ближе, вглядываясь. На документе действительно что-то значилось – фамилия вахтёра, название «института», печать, QR-код для проверки.

Всё выглядело так, будто человек и правда учился, только вот чему – вопрос.

Охренеть.

Это что же получается, чтобы проводить такой маразм, теперь ещё и разрешение нужно?

Я покосился на Мишу, и, судя по выражению моего лица, вопрос этот читался без слов.

Вахтёр поспешил заговорить, заметив мой взгляд:

– Видите, Владимир Петрович, вы просто не так поняли. Я ведь работаю исключительно в рамках закона. Всё делается добровольно, никого не заставляют. И, упаси Господи, никакой секты здесь нет – как вам, возможно, показалось сперва. Видимо, вы просто никогда не интересовались такими практиками и методиками.

Я крепко задумался над его словами, пытаясь понять, что это вообще такое. Нет, наверное, у меня просто башка устроена по-другому. Такие вещи я не то что не понимаю, я даже понимать не хочу.

Всё это, на мой вкус, из той же оперы, что и прочая «высокая психология»: наука так себе, а эффект – как после кухонных разговоров с другом за рюмкой водки. Поболтали, поплакались, полегчало на вечер – и всё.

Хотя, с другой стороны… женщины ведь устроены иначе. Им, может, действительно нужно это выговаривание, это «освобождение». Чёрт их разберёт, этих хранительниц очага… Они же порой сами не понимают, откуда у них берётся боль. А тут им дают повод выговориться и называют это «терапией».

Тем более, этот товарищ, вахтёр-психолог, всё показывает – сертификаты, печати, разрешения. И если верить документам, то, выходит, имеет право. Да и действительно не похоже, чтобы женщин кто-то сюда силком тянул. Видимо, по доброй воле верят, что им это помогает.

– Владимир Петрович, дело в том, что тот, кто… кого вы приняли за нашего коллегу… – Миша замялся, видимо, не зная, как правильно подобрать слова.

– Манекен, – подсказал я.

– Да, манекен, это обобщённый образ мужчины, который обижает женщин. Мы никак его не зовём, вернее – каждая женщина зовёт его по-своему, – охотно пояснял вахтёр. – Вот, например, у Софии Михайловны вопросы к нашему трудовику! И для неё манекен – это именно трудовик, олицетворение всех его негативных качеств.

– Вот как, – хмыкнул я.

– Для нашей учительницы по физике это уже другой человек, а для учительницы по русскому – третий, – продолжал Миша. – То есть, понимаете, у каждой женщины в жизни практически встречается тот мужчина, который оставил ей травмы после отношений. И если эти травмы не проработать, они тянутся ниточками в следующие отношения.

Я слушал и думал про себя – блин, да понятно.

– Слушай, – перебил я его, – я тебя понял, Миша. Завязывай, пока у меня крыша не съехала от твоих объяснений.

То, что я понял – это то, что бабы как всегда хотят, чтобы появился какой-нибудь волшебник на голубом вертолёте. Тот, который по одному взмаху своей волшебной палочки изменит их жизнь к лучшему. Да только так хрена не работает. Но женщины, похоже, охотно верят в это. Верят в лучшее и пока верят, страдают.

Вон наши девчонки в девяностые, чем только не занимались: гадалки, цыганки, кто там ещё – и верили во всю эту чушь. Но это не аргумент.

Проехали.

Сейчас задача – понять, как всё исправить, девчата-то на меня обиделись на полную катушку. А ещё желательно остановить завуча, которая куда-то убежала. От греха подальше, чтобы не нанести Соне с такими раскладами ещё большую психологическую травму.

С другой стороны – блин, если это всё действительно работает? Если люди приходят, и им после этого как-то лучше… почему бы и нет? Раз бабы сюда ходят, может, им от этого действительно полегчает.

Я поднялся со стула и направился к выходу. Вахтёр дёрнулся, испугался – видимо, подумал, что я иду к нему и что его объяснениями я, мягко говоря, не удовлетворён.

– Владимир Петрович, я могу считать, что я перед вами объяснился? – осторожно спросил он, глядя исподлобья. – Вы… разрешите мне и дальше снимать ваш спортзал?

Я махнул рукой.

– Сиди, не дёргайся. Насчёт «разрешите – не разрешите» я ещё подумаю. А ты давай-ка иди, объяснись с девчатами, что я не хотел всё это рушить. Пусть знают, что вышло недоразумение. А я пойду, попробую нашего завуча поймать.

Я развернулся и вышел из подсобки, оставив вахтёра стоять посреди комнаты с его дурацким сертификатом и виноватым лицом.

От автора: Возродившийся в теле бастарда древний воин наследует усадьбу у Пограничья. Хитрые соседи, магия, древние механизмы и немного строительства: /reader/471130