Текст книги "Команда ликвидаторов"

Автор книги: Валерий Рощин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Клод остается с пограничниками и следует в Сплит к своему вертолету. Он получает лаконичный приказ перелететь в Аракос – ближайший к греческим Патрам аэропорт.

* * *

Минуло почти двое суток. Клод успешно перегнал в Грецию свой «Robinson R-44», раскрашенный в красно-белые цвета, и присоединился к общей группе, когда та прибыла в Патры на катере.

– Марсель, Этьен, Антуан, позаботьтесь о транспорте и одежде, – приказывает Анчич, не опуская от глаз окуляров бинокля.

– Простая амбулатория устроит?

– Вполне. И поторопитесь – к окончанию швартовки мы должны быть на машине поблизости от пирса.

Названные мужчины перебрались с яхты на причал и отправились в город выполнять приказ. А бывший генерал и двое других легионеров продолжают наблюдать за приближением к широкому пирсу уже знакомого круизного лайнера «Sea Dream»…

Судно пришвартовано, боцманская команда опускает вдоль борта парадный трап. И вот уже первые туристы покидают корабль, лениво шествуя к терминалу с таможней и пограничниками.

Недалеко от терминала припаркована машина скорой медицинской помощи. В передней кабине сидят трое: скучающий Клод постукивает пальцами по рулю; в середине – Марсель, читающий газету; на правом кресле – Анчич, не выпуская из рук бинокля, всматривается в лицо каждого, кто выходит из терминала и направляется в город. Эти трое одеты подобающим образом: темно-зеленые костюмчики для медперсонала, такого же цвета чепчики. Сзади, в закрытом чреве мобильной амбулатории, на выдвижных носилках жмутся друг к другу два настоящих медицинских работника и водитель. Они раздеты, руки связаны, рты заклеены скотчем. Пленников стерегут Антуан, Этьен и Гийом.

На торпеде медицинского автомобиля лежит фотография Марко Матича. Анте преотлично знает его внешность, а Марсель с Клодом периодически поглядывают на портрет и сверяют с ним внешность проходящих мимо туристов мужского пола.

Основная масса пассажиров «Sea Dream» сошла на пирс и вскоре растворилась на городских улицах.

– Никого похожего, – качает головой Марсель.

– Думаю, они вообще не сойдут на берег, – вздыхает Клод.

– Ты с ума спятил?! – взрывается генерал. – Какого черта Матичу плыть дальше? Ему необходимо вернуться в Сербию – в свое задроченное правительство в изгнании! Кому он сдался в России?!

– Возможно, – пожимает вертолетчик плечами. И вдруг замечает припозднившуюся парочку, только что прошедшую через досмотровый терминал: – Еще двое. Не они?..

Анчич вновь поднимает бинокль.

– Это не Матич – сто процентов.

– А девчонка?

Парочка уже продефилировала на удалении в сотню метров и встала у железной дороги, пропуская небольшой пассажирский состав, курсирующий вдоль побережья. Генерал настолько увлекся изучением мужчины, что не успел толком рассмотреть девчонку.

Яркая блондинка, волосы длиннее, чем у Хелены; черт лица уже не разобрать. Рост и фигурка в целом похожи, но…

Анчич кривит левую щеку. Среди коллег-легионеров лишь у Клода где-то в далекой Центральной Африке подрастает сын, остальные вообще не знают, что такое дети. Однако у него нет желания вдаваться в подробности и объяснять этим идиотам, что «любящая» дочь каждый год на пару недель прилетает из Колумбии в Европу, но предпочитает проводить время не с родным отцом, а с вонючим сербом по имени Марко.

Он открывает рот, дабы сказать, что никогда не видел девчонку, и… та на секунду поворачивает лицо в его сторону.

– Ах ты, паршивка! Это же Хелена!.. – растерянно бормочет он. И, швырнув назад фото Матича, рычит: – Этьен, Антуан! Присмотрите за причалом!

Схватив фотопортрет, те выпрыгивают из салона.

Двигатель ревет, тяжеловатая машина трогается, но слишком долго набирает ход – молодой мужчина успевает заметить приближение и в последний момент запрыгивает вместе с девушкой на подножку последнего вагона.

Клод отлично управляет не только вертолетами, но и различными типами автомобилей. Он лихо разворачивается на пятачке и мчит следом за составом по параллельной асфальтовой дороге.

Погоня развивается нормально в течение нескольких минут – машина неотступно следует за составом. Затем узкоколейка уходит немного в сторону, а чуть позже и вовсе прячется за полосу кустов и деревьев.

Сквозь разрывы растительности весело мелькают желтые вагоны, однако того, что происходит в последнем, разобрать невозможно.

– Враг! Псовка! – выдает Анте одно крепкое ругательство за другим.

– Впереди дороги снова сходятся, – обнадеживает Клод.

Марсель добавляет:

– А дальше остановочный павильон. Там мы их и прихватим.

– Прихватим. Если они не выпрыгнут раньше…

Мобильная амбулатория на полсотни метров опережает состав – к моменту его остановки Анчич и Марсель уже под крышей павильона. Вскочив внутрь последнего вагона, они внимательно осматривают оторопевших туристов. Затем молча покидают состав.

Хелены с молодым мужчиной здесь нет.

* * *

Прошло около двух часов. Генерал провожает взглядом четвертую машину скорой медицинской помощи, промчавшуюся мимо к воротам терминала.

– Пора, – кивает он.

Клод запускает двигатель и, сделав по площади небольшой вираж, подкатывает к воротам. Дежурный распахивает створки и пропускает медиков, даже не взглянув на документы. Амбулатория подъезжает к парадному трапу, но тормозит немного поодаль от остальных белых автомобилей с желтыми полосами посередине.

– Что будем делать? – спрашивает Марсель.

– Немного посидим, осмотримся, дождемся других медиков. И поднимемся следом за ними на борт…

В городе все чаще звучат сирены – под бортом «Sea Dream» скопилось не менее десятка машин.

Генерал проверяет пистолет и одновременно отдает приказания:

– Марсель, ты разбираешься в медицине и знаешь греческий – на всякий случай пойдешь со мной. Остальные ждут на месте.

Двое мужчин в зеленых костюмах торопливо поднимаются по трапу. Лица театрально озабочены; первый налегке, у второго в руках блестящий чемоданчик. Сухо кивнув двум морякам на вахте, первый справляется на ломаном русском:

– Медблок?

– Прямо, по трапу наверх и направо, – жестами изъясняются молодые парни.

– Хвала, – благодарит на хорватском мужчина с крупным ястребиным носом и решительно ступает на борт судна.

* * *

Они проходят по коридору прямо и поднимаются наверх безо всякого желания поворачивать направо к медблоку. Ведь все прибывшие на борт врачи – греки и подлог раскроется быстро.

Однако, оказавшись на верхних ступенях трапа, Анте с Марселем натыкаются на приличную очередь из тех, кому необходима медицинская помощь. И слева, и справа их «коллеги» – греческие врачи – опрашивают скошенных неизвестной эпидемией. Из открытой двери медблока раздается зычный мужской голос:

– Пассажиры с больными детьми проходят вне очереди…

– Задержимся, – тихо командует Анте, осознав, что никому в этом коридоре до них нет дела. – Осмотри для виду толстую тетку, а я похожу, послушаю…

Русский язык он немного знает. Сказать так, чтобы до собеседника из России сразу дошло, – не скажет, но понимать – понимает.

– …Не, я болел дизентерией, – вяло делится воспоминаниями мужчина в белой рубашечке с погонами второго помощника. – Там все по-другому. Температура шпарит, озноб колотит, башка раскалывается. Жрать неохота, а в гальюн бегаешь через каждые пять минут…

– Да-а, – соглашается другой морячок, – а тут просто острая боль в желудке и кишечнике.

Чуть дальше подпирают стенку коридора накрашенные девицы, судя по одежде – официантки из ресторана.

– Первый раз меня стошнило прямо в зале, представляете? – вскидывает на лоб выщипанные брови бледная шатенка. – Хорошо, что не на клиентов.

– А хоть бы и на них! – зло парирует подружка. – Мы-то здесь при чем?! Нас всех накормили какой-то заразой!..

Напротив девиц на корточках сидят несколько молодых парней – по виду стюарды или кто-то из обслуги.

– Когда печень отбили – и то так паршиво не было, – с трудом произносит слова высоким голосом пухлый юноша с ершиком бесцветных волос на голове. – Блин… скорее бы на берег увезли в нормальную больницу или здесь таблеток дали…

«Что такое «блин»? – напрягает память Анчич. – Не помню. Здесь все говорят об охватившей судно эпидемии. Главная новость. И бессменная на пару дней тема. Похоже, и термин «блин» из той же медицинской области…»

Он шагает к следующей группе, но внезапно тормозит, услышав голос другого стюарда:

– Это когда ты с матросом-мотористом базарил по поводу босой девки?

– Ну да. Сама приперлась, сама забралась в шкаф. Сучка…

– А ты ее потом на борту встречал?

– Нужна она мне! – обиженно ухмыляется полноватый парень.

Лицо хорватского генерала тоже скривилось в ухмылке – из ничего не значащих фраз ему удалось почерпнуть многое.

Он доходит до конца коридора, пытается подняться на палубу выше, но… на последних ступенях трапа сталкивается нос к носу со старшим механиком «Sea Dream». С тем самым механиком, что водил при досмотре по трюмной палубе и показывал цистерны с водой. Анчич поспешно отворачивает лицо в сторону и вскоре решает вернуться в коридор к Марселю.

– Не пора спуститься к машине? – опасливо шепчет тот.

– Мы остаемся на судне. Идем, я знаю укромное место.

Мужчины незаметно выходят из коридора и направляются в сторону палубы со спасательными шлюпками.

– Но ведь твоя дочь на берегу! – на ходу выясняет причины столь резкой коррекции планов Марсель.

– Дочь никуда не денется. Если не вернется на «Sea Dream», то сядет на самолет и через час будет в Загребе. А вот Матич на берег точно не сходил. Значит, он здесь. И значит, мы его обязательно найдем.

– Как знаешь, – достает коллега компактный приемопередатчик. – Что сказать парням?

– Скажи, чтоб отъехали подальше от порта и убрали бригаду врачей. Клод должен перегнать «вертушку» из Аракоса на восток Греции – на любой остров Эгейского моря, пусть ждет там. Остальные пусть отправляются туда же на моторной яхте Гийома…

Глава 7
Россия, Москва; Сербия, Белград
12 августа

Полтора часа назад генерал-майор Борщевский получил сообщение от капитана второго ранга Черенкова. Короткая текстовая часть его не заинтересовала – обычный отчет о проделанной работе в закодированной форме. Зато весьма обрадовал прицепленный файл – фотография Хелены Анчич.

Это было ровно полтора часа назад.

В дверь кабинета постучали.

– Войдите.

– Разрешите, товарищ генерал?

– Да. Готово?

– Так точно. – Молодой майор подал флэшку.

Борщевский воткнул ее в разъем ноутбука, нашел и открыл графический файл.

– Что ж, нормально, – ухмыльнулся он, рассматривая фотографию Хелены на палубе неизвестного судна.

С помощью «Фотошопа» майор убрал с фотографии все лишнее и добавил несколько нужных деталей. К примеру, вооруженного молодца в военной форме и в фуражке с хорватским гербом. Изображение было слегка размазано, будто снимали с приличной дистанции через мощную оптику. Однако, глядя на выражение лица девушки, сомнений не оставалось – она испугана и едва не плачет.

– Отлично! – кивнул генерал. – Вы свободны.

Спустя полчаса на e-mail белградского агента улетело письмо с фото, текстом для Матича и краткой инструкцией.

* * *

Марко явился в Белградский строительный банк за час перед закрытием – как и рекомендовал немногословный сотрудник спецслужб. Сотрудник был из России – Марко сразу это понял, хотя тот и не представился.

Охрана хорошо знала главного казначея изгнанного правительства Сербской Краины – он легко вошел в операционный зал, а затем, предъявив ключ, и в помещение банковских ячеек.

– Не буду вам мешать, – предупредительно закрыл за собой дверь клерк.

Оставшись в одиночестве, Матич находит нужную ячейку, открывает ее и достает сложенный вчетверо листок, из которого выпадает фотография. Подняв ее, молодой человек тотчас узнает любимую девушку, стоящую на палубе какого-то корабля. Возрадовавшись быстрому результату, он поворачивает листок к свету и принимается читать короткий текст, написанный очень бледными чернилами:

«Место пребывания «объекта» установлено. Это хорошо охраняемое судно, свободно перемещающееся в пределах Средиземного моря. За судном ведется скрытое наблюдение с помощью разведывательной спутниковой группировки, авиации и специальных катеров. Для организации спасения «объекта» потребуется не менее сорока миллионов евро. Первый транш в размере двадцати миллионов вы обязаны перевести не позднее 14 августа сего года. Реквизиты счета прилагаются…»

В резиденцию белградского предместья Земун Марко возвращался на такси. На душе было неспокойно. Не успев толком обрадоваться появлению весточки о Хелене, он испытал глубочайший шок от названной суммы, которую он обязан перевести за спасение девушки.

Сорок миллионов!

В казначействе, ведающем небольшим бюджетом изгнанного из Хорватии сербского народа, такие деньги, конечно, имелись. Марко мог позаимствовать и больше. Но каким образом и за счет чего потом возвращать одолженную сумму?..

Добравшись до резиденции, он поднялся в маленькую квартирку, сел за рабочий стол и включил ноутбук. Пока тот выполнял сложную процедуру входа в закрытую программу бюджетных транзакций, молодой человек вытянул из кармана сложенный вчетверо листок и фотографию Хелены. Поставив фото к письменному прибору, неторопливо закурил сигарету и принялся рассматривать изображение девушки…

Наконец, на экране появилось знакомое поле программы.

Он развернул листок, дабы еще раз прочесть текст послания, и… почувствовал в груди неприятный холодок. Короткий текст, написанный бледными чернилами, исчез, не оставив ни одной буквы, ни одного знака препинания.

И только реквизиты банковского счета, напечатанные ниже отчетливым и ярким шрифтом, напоминали о необходимости срочного перевода первого транша.

Часть III
Паром «ALINTERI-10»

Глава 1
Эгейское море
14–15 августа

После череды приключений мы наконец вернулись на «Sea Dream» и наша жизнь вошла в спокойное русло. Казалось, отныне ничто нас не побеспокоит до самого прибытия к берегам России. Погода радует теплом и солнцем; круизное судно бойко режет форштевнем воду, проходя по пятнадцать миль в час. За прошедшие сутки мы обогнули Грецию, вошли в Эгейское море; впереди – пролив Дарданеллы и последняя суточная стоянка в Стамбуле…

После ночного плавания и подъема по штормтрапу ничего особенного в нашей жизни не произошло. Мы хорошенько выспались в моей каюте, в полдень вместе сходили на обед, позже я отстоял вахту. Девчонка оклемалась и больше не жалуется на боли в желудке.

Перед ужином, сделавшись серьезной, она вдруг заявляет:

– Евгений, хочу перед тобой извиниться.

– За что?

– За глупые попытки совершить побег. В последние дни я достаточно убедилась в твоих дружеских намерениях.

На искреннюю простоту не похоже. Опять врет?

Усмехаюсь:

– Принимается…

Большую часть ее новых шмоток все же удалось спасти после купания в морской водичке, поэтому нам не стыдно показаться на людях. Вечером она приоделась в сексуальный топик, короткую юбочку, и мы неплохо поужинали в ресторане. На обратном пути Хелена изъявила желание покурить на свежем воздухе, и я привел ее в укромное местечко на одной из палуб рядом с последней спасательной шлюпкой.

Мы стоим рядом, молчим. Звездное небо, теплый ветерок, тишина. Романтика, да и только!

– Огни справа – это город?

Припомнив карту, пожимаю плечами:

– Какой-то греческий остров. Один из последних.

– А что впереди? – глядит она в черноту.

– Турецкий берег.

– Далеко до него?

– Километров пятьдесят…

– Ужин был замечательный. Спасибо, – говорит девушка. И мечтательно вздыхает: – Хочу еще шампанского.

– Легко, – говорю я, припоминая, какой из баров сегодня работает до утра. – Но ты должна оставаться на этом месте.

Она так искренне смеется, что усмотреть подвох невозможно.

Спускаюсь в бар, покупаю бутылку шампанского и тупо краду два фужера. Просить взаймы у местных официанток бесполезно – все одно не дадут.

Возвращаюсь в приподнятом настроении. Правда, исподволь точит беспокойство: не убежит ли снова? Но успокаиваю себя аж тремя фактами. Во-первых, она пообещала ждать. Во-вторых, бежать некуда – кругом море. А в-третьих, в ресторане она с грустью призналась:

– Я не сбегу, Женя.

«Ну да, ну да, – чуть не смеюсь в ответ, – свежо питание, да серится с трудом!»

Но она, уловив мое ироничное сомнение, добавила:

– Я вспомнила одну замечательную пословицу, которую несколько раз повторял близкий мне человек.

– Да? И что же это за волшебная пословица?

– Он говорил: «На небе Бог, на земле – Россия».

Ого! Удивленно спрашиваю:

– А кто он по национальности?

– Серб.

– Тогда вопросов нет. Русские с сербами действительно очень дружны…

Поднявшись по трапу, иду коротким коридорчиком. Распахиваю дверь, отделяющую надстройку от палубы, и… получаю страшный удар в голову. Сознание наполовину отлетает, и пару следующих ударов ощущаю сквозь мутную пелену.

* * *

Лежу в обнимку с мокрой палубой, пахнущей шампанским. Вокруг осколки битого стекла.

Слышу возгласы Хелены и хрипловатый мужской голос, повторяющий одну и ту же малопонятную фразу. Кажется, они говорят на хорватском. Неужели ее отец или кто-то из его людей остался на «Sea Dream»?

Надо мной склоняется незнакомый мужик, подхватывает под мышки и тащит к борту. Ну, а я потихоньку тащу из ножен любимый нож. Слава богу, что по привычке прицепил его к голени, едва вернувшись в свою каюту…

Ага, приподнимает. Наверное, хочет перевалить через борт и отправить в свободное плавание. Ничего у тебя, голубчик, не выйдет.

Резко обхватываю его шею левой рукой, правая двигается навстречу. Широкое лезвие легко, будто в разогретый воск, входит в тело. Мужик охает и валится с ног. Туда тебе и дорога, сука.

Вскочив, оцениваю обстановку. Хелена почему-то стоит на узких перилах борта, держась одной рукой за изогнутую поворотную шлюпбалку; лицо заплаканное, губы дрожат. В паре метров от нее – мужчина в современном камуфляже. Крупная фигура тотчас оборачивается на стон товарища; в руке блестит пистолет, ствол которого направлен точно в мой лоб.

Это отец Хелены. Полагаю, долго раздумывать он бы не стал и продырявил бы лишнему свидетелю парочку жизненно важных органов. Но нажать на спусковой крючок мешает истошный вопль дочери.

– Не-ет!! – кричит она и пытается что-то объяснить.

Из потока хорватских слов мне понятно имя: «Марко Матич». Причем эти слова сначала требовательно произносил мужчина, а теперь выкрикивает дочь. Генерал (если девчонка не соврала) держит меня на мушке и продолжает уговаривать Хелену…

Я не только изумлен внезапным появлением на борту хорватов, но и растерян: стою, слегка заведя за спину правую руку и сжимая ладонью рукоять ножа. Нож – хорошее оружие, но против огнестрела на средней дистанции не катит.

В общем, надежды на благополучный исход маловато.

И вдруг, после зычной словесной перепалки, ситуация резко меняется: ноги девушки соскальзывают с перил борта, и та на секунду повисает в воздухе, держась рукой за шлюпбалку. Неловкость сопровождается звонким визгом, заставившим папашу на секунду отвлечься от наблюдения за моей персоной.

Секунды достаточно.

Нож бросаю снизу без замаха. На середине траектории лезвие сверкает быстрой молнией и вонзается точно в правое плечо генерала. Хорошо вонзается – по самую рукоятку. Генерал рычит от боли, пистолет скачет по палубе. А Хелена срывается вниз.

Палуба находится настолько высоко, что я даже не слышу всплеска. Перегнувшись через борт, всматриваюсь в темноту…

Надо что-то делать!

Подскочив к ее отцу, выдергиваю свое любимое оружие. Бью рукоятью в челюсть и… прыгаю вниз.

Полет длится невероятно долго. Пожалуй, с такой высоты прыгать не доводилось.

Удар едва не лишает сознания. Вхожу в воду ногами и сразу включаю максимальную скорость, дабы отплыть подальше от судна и не попасть под мясорубку гребных винтов…

Я успеваю отплыть в сторону. И, с грустью провожая удаляющиеся огни круизного судна, гадаю: сумела ли выплыть с глубины Хелена?..

* * *

Утро. Восточный горизонт ярко освещен багряным солнечным диском. Водичка теплая, но мы плещемся в ней несколько часов – Хелена основательно замерзла; мне тоже нежарко.

– Нас спасут? – отдает безнадежностью ее голос.

Поддерживая легкое девичье тело на поверхности, усмехаюсь:

– Знаешь, какая самая распространенная на свете иллюзия?

– Нет.

– Иллюзия того, что будто бы кому-то до кого-то есть дело.

– Господи… За что мне все это? Что я такого ужасного сделала?

Интересно, а я чем прогневил Бога? Меня-то за что назначили твоей нянькой?..

Мне удалось разыскать ее в кромешной темноте спустя четверть часа после падения с высокого борта. Я вернулся метров на триста назад, покричал… И услышал в ответ слабый голос живой «посылки», которую едва не потерял. Девчонка здорово ударилась спиной о воду, нахлебалась воды, но все-таки сумела вынырнуть на поверхность и продержаться до моего появления.

А сейчас утро. Спокойное, солнечное утро, какое бывает только в южных широтах. Я лежу на спине, помогаю держаться на поверхности уставшей девушке и ритмично работаю ногами, медленно перемещаясь к востоку.

Вдруг слух улавливает далекий тарахтящий звук. Приподняв голову, исследую горизонт…

Горизонт чист, но звук нарастает. Неужели глюки?

Услышав тот же звук, заволновалась и обрадовалась Хелена:

– Это за нами! Нас ищут, правда?

– Определенно нас. Беда в том, что мы не знаем, кто ищет.

– Вертолет! – первой увидела источник тарахтящего звука девушка. – Посмотри туда! Видишь?..

Верно – с запада к нам приближался небольшой вертолет, по форме напоминающий головастика.

– Мы здесь!! – голосит спутница, размахивая руками.

Решаю осадить безрассудный порыв:

– А если рядом с пилотом сидит твой грозный папаша?

Она тотчас перестает орать и глядит на меня растерянным взглядом:

– Что же делать?

– Разумнее не попадаться на глаза пилоту и обойтись без чужой помощи.

– Ты серьезно?

Господи, до чего же трудно общаться с непрофессионалами!

– Хелена, мы недалеко от берега – нас либо подберет одно из судов, шныряющих меж островами и материком, либо мы сами доплывем до ближайшего мыса.

Девица жалобно смотрит на меня:

– Сами? До мыса?..

– Так, – полощу я рот соленой водичкой, – а вот это уже плохо.

Стрекочущий в полутора километрах красно-белый вертолет выполняет вираж и, кажется, летит в нашу сторону. Встряхиваю подружку:

– Прочисти легкие, набери побольше воздуха и ныряй следом за мной…

Волоку ее на глубину трех-четырех метров.

Дело в том, что плавающие на поверхности воды люди легко обнаруживаются экипажами поисковых самолетов и вертолетов с дистанции до полутора километров. Если же человек находится под водой, заметить его возможно, лишь пролетев в непосредственной близости или точно над ним.

Мы парим на одной глубине. Держу Хелену за талию перед собой и внимательно наблюдаю за ее поведением. Сначала она терпит, плотно сжав губки, но ровно через минуту начинает дергаться. Ладно, пойдем, подышим.

На поверхности первым делом гляжу в небо…

Вертолет завершает вираж в километре и уходит к линии горизонта. Ну и ладненько – хоть бы ты вообще не возвращался.

Некоторое время вокруг никаких звуков, кроме слабого плеска волн. Я опять лежу на спине, поддерживаю спутницу и равномерно работаю ногами…

– Летит, – оповещает девушка.

Прислушиваюсь…

Верно – летит. Слух у нее определенно лучше моего.

Оба до рези в глазах всматриваемся в небо… Есть визуальный контакт! Теперь маленький пепелац мчится точно на нас. Это плохо.

Интенсивная вентиляция легких, глубокий вдох, рывок вниз.

И опять мы с нею на глубине друг напротив друга. Лицо в лицо, глаза в глаза.

Проходит двадцать секунд, сорок, шестьдесят – полет нормальный. Удивительно, но девчонка терпит. Видно, понимает, что на сей раз тревога боевая, а не учебная.

Однако предел нетренированного организма очевиден – к середине второй минуты Хелена начинает волноваться. Обнимая ее за талию, я ощущаю пробегающие волны мышечных спазмов. Меня это тоже беспокоит, ибо очередной нервный срыв погубит обоих.

Спустя несколько секунд она отталкивает меня и норовит всплыть на поверхность. Все, пора применить успокоительное, рецепт которого имеется в моем арсенале.

Решительно притягиваю девицу к себе и слегка надавливаю ладонью на грудь, заставляя выпустить воздух. Она в ужасе: и без того огромные глаза того и гляди вылезут из орбит.

Ха, девочка, то ли еще будет!

Впиваюсь губами в ее губы и тихонько вдыхаю в нее свой воздух.

Молодчина – не сопротивляется. Похоже, сразу уловила суть моих «сексуальных домогательств»!

* * *

Впервые этот способ кратковременного выживания под водой показала нам инструктор секретной школы боевых пловцов Анна Маленкова. Мы тогда были сопливыми курсантами, а она – зрелой тридцатидвухлетней красавицей, капитаном третьего ранга, кавалером трех боевых орденов. В голове – кладезь знаний, за плечами – приличный опыт; под водой плавает лучше белой акулы; стреляет, бегает, метает ножи, работает со специальной аппаратурой – не хуже любого профи мужского пола.

Как-то прохаживаясь по краю глубокого бассейна, где проводились тренировки погружений без снаряжения, она повторяла перед практическими занятиями довольно скучный материал – готовила нас к предстоящим экзаменам:

– …Жизненная емкость легких простого человека составляет четыре-шесть литров. У ныряльщиков за жемчугом и губками, у боевых пловцов и прочих профессионалов, способных погружаться на большую глубину без водолазного снаряжения, объем достигает восьми литров. При погружении на глубину тридцать метров объем воздуха в легких уменьшается в четыре раза…

Мы почти не слушали, ибо знали этот материал с первого курса. Впрочем, возможно, кто-то и внимал монотонным фразам, но лично я любовался красивой фигуркой, обтянутой неопреном импортного гидрокостюма.

– …По данным профессора Тамбиевой, средняя продолжительность задержки дыхания у взрослого человека после обычного вдоха составляет около пятидесяти пяти секунд, после выдоха – сорок секунд. Однако уже после первого года тренировок показатели увеличиваются вдвое…

– Анна Леонидовна! – не выдержал кто-то из курсантов. – Разрешите вопрос?

– Да, пожалуйста.

– А каковы максимальные показатели по задержке дыхания?

– На соревнованиях по подводной охоте в Алжире в 1954 году сорокалетний Жак Мадина пробыл под водой (правда, без движения) три минуты с четвертью, австралиец Бьюмонт – четыре с половиной минуты, а индонезиец Энох – четыре минуты сорок шесть секунд.

– Ого! – переглянулся с товарищами вопрошавший.

– Да, это приличные показатели, – согласилась капитан третьего ранга и добавила: – А рекордом пребывания под водой в неподвижном состоянии на сегодняшний день является и вовсе астрономический результат – почти шесть с половиной минут. Принадлежит он французу Пуликену.

– Показатель Пуликена нельзя считать честным, – возразил я из строя.

– Вот как? Честными нельзя считать результаты цирковых представлений иллюзионистов и прочих аферистов. А чем тебе, Черенков, не угодил Пуликен?

– Он появился на поверхности в полуобморочном состоянии, а перед погружением дышал чистым кислородом.

– И тем не менее его результат засчитан и официально объявлен мировым рекордом.

– Долго нам еще тренироваться до таких результатов, – подвел я черту сих прений.

– Согласна. За пару-тройку лет до таких высот никто не способен подняться, – хитро прищурилась молодая женщина. – Но вы не должны забывать о таких понятиях, как смекалка и изобретательность.

Две шеренги двадцатилетних курсантов застыли в нескольких шагах от глубокого искусственного водоема. По его бетонному краю подобно черной пантере прогуливалась опытная подводная пловчиха, на счету которой участие в десятке сверхсекретных операций. Скучная теория – одно, а намеки на практические приемы из боевого опыта – совсем другое. Все шуточки и разговорчики разом стихли; мы с уважением и в ожидании глядим на свою наставницу.

– Готова поспорить на «пятерку» в зачетке, – стреляет в нас лукавым взглядом Анна Леонидовна, – что уйду с любым из вас на глубину и вынырну с ним ровно через пять минут.

– С живым?

Ее губы едва сдерживают улыбку:

– Естественно. Гарантирую абсолютно нормальное состояние испытуемого.

– Без акваланга и других баллонов?

– Без ничего. В одних гидрокостюмах.

– Шутите?..

– Нет. Такими вещами не шутят.

Молчим. Как-то необычно и боязно.

– Итак, я жду, – поторапливает она. – Нужен всего один доброволец.

Выхожу из строя:

– Разрешите?

– Черенков? – не поворачиваясь, узнает она меня по голосу. – Хорошо. Встань на краю бассейна. А вы, – кивок старшине группы, – засекайте время…

До сих пор не возьмусь ответить на вопрос, чем я руководствовался, соглашаясь участвовать в том эксперименте: жаждой узнать нечто новое из области подводного плавания или желанием побыть в течение пяти минут наедине с неприступной красавицей Анной Маленковой.

Мы опустились на дно бассейна, куда почти не проникал тусклый свет боковых плафонов. Наставница «поставила» ученика строго перед собой и удерживала за плечи. Так мы и «стояли» на глубине шести метров, играя друг с другом в «гляделки».

Однако по истечении трех минут – личного рекорда задержки дыхания – мне с непреодолимой силой захотелось рвануть вверх и глотнуть свежего воздуха. И тогда произошло удивительное.

Приобняв меня одной рукой за спину, ладонью другой руки инструктор сильно надавила на мою грудную клетку. Пришлось тотчас выпустить из себя воздух. А уже в следующее мгновение она целовала меня в губы. Вернее, так показалось молодому самоуверенному Казанове, соскучившемуся по близкому общению с женщиной. Казанове смертельно не хватало воздуха, но про себя он героически решил: «Будь что будет! Нахлебаюсь, но в грязь лицом не ударю!» И схватил Анну Леонидовну за грудь четвертого размера.

Ответом был легкий подзатыльник и требовательный напор воздуха, шедший посредством контакта типа «поцелуй» из натренированных легких.

«Ах вот в чем дело! – вник я в смысл виртуозного способа продлить жизнь под водой. – Понял, понял! Годится!..»

Мне давно было известно, что в обычном свежем воздухе содержится двадцать один процент кислорода. При вдохе легкие человека «забирают» четыре, а семнадцать неиспользованных уходят в атмосферу вместе с выдохом. Целых семнадцать процентов. Непозволительная расточительность! Этим «отработанным» воздухом вполне можно дышать, что мы и делаем в душном транспорте или в других тесных, набитых людьми пространствах. Именно поэтому в арсенале спасателей и медиков до сих пор остается эффективный способ искусственного дыхания методом «изо рта в рот» или «изо рта в нос».

Отдав мне свой воздух, молодая женщина отпрянула. В скудно освещенном водоеме черт ее лица не разобрать, но я улавливаю требовательный вопрос: ты понял?