Текст книги "За руку с его величеством (СИ)"

Автор книги: Валентина Гордова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Поговорить ещё у нас с Аяром не получилось. Открылась дверь и в гостиную, громко топая ногами, маленьким вихрем внёсся Егорка, который, преодолев комнату, ловко запрыгнул на руки мгновенно его подхватившего Аяра.

– Ага, попался, маленький разбойник! – Обрадовался он ему так искренне, что у меня сжалось сердце от болезненной радости.

Эти двое были, словно два кусочка одного целого. Оба такие радостные, такие счастливые, такие… родные. И мысль сама закралась в голову: Аяр был бы потрясающим отцом.

– Ну-ка быстро мыть руки! – Велела зашедшая следом мама нарочито грозно, хотя сама не могла сдержать улыбки, когда Аяр, кружа визжащего Егора по комнате, унёсся в ванную.

Мама улыбалась так, как улыбаются только прожившие долгую жизнь люди. И пусть она была ещё молодой, её взгляд выдавал притаившуюся в ней грусть и мудрость.

Мама всегда была моим персональным лучиком света. Знаете, не яркого, слепящего глаза солнца, а простого тёплого, мягкого белого света, чистого и настоящего.

– Привет, мам, – улыбнулась я, поднялась, прошла и буквально упала ей в объятья.

Мы виделись всего пару дней назад, но, судя по ощущениям, прошла целая жизнь. Ещё одна.

– Ох, дорогая моя! Что с тобой опять стряслось? – Мамочка обняла в ответ, крепко и тепло, и лишь после этого чуть-чуть отодвинулась, чтобы с тревогой заглянуть мне в глаза.

Глаза, что сами по себе начали слезиться.

– Всё хорошо, – соврала ей очень тихо, сглатывая пульсирующий ком в горле, – всё хорошо, мам.

– Вижу, – неодобрительно покачала она головой и поджала губы, ни разу мне не поверив.

Расстраивать, как и пугать, маму мне не хотелось. Пришлось срочно брать себя в руки и уже увереннее признаваться:

– Я просто очень соскучилась по вас с Егоркой.

– Аяр попросил нас пожить у вас, – призналась она тут же и, даже не пытаясь скрыть собственного подозрения, прищурилась: – У вас что-то случилось?

Мне было понятно её недоумение: на их с Егором доме защита столь мощная, что укрывает даже добрую часть города. Так что ничего удивительного, что существа из старых легенд не сумели добраться до них. Единственная хорошая новость.

Другое дело, что мама не стала свидетелем ни единого слуха… Вот это действительно странно.

Но рассказать ей обо всём я просто не успела, потому что в гостиную вернулись всё так же довольные мужчины. Мне просто не хотелось портить их хорошее настроение.

– Ни о чём не волнуйся, – шепнула я маме до того, как Аяр с Егором подошли и уволокли уже нас за стол.

Это была та самая семейная встреча, во время которой хотелось просто остановить время и наслаждаться, наслаждаться, наслаждаться… Аяр покорил сердце моей мамы ещё во время их первой встречи, на которой я, увы, не присутствовала. В общем, общались они легко и непринужденно, как очень хорошие давние друзья. Сердце Егора Аяр тоже покорил давно и безвозвратно, став для него кем-то вроде личного героя – благородного, сильного, умного и мудрого. Такого, на которого хотелось равняться. Сам же Аяр к Егору относился едва ли не как к собственному сыну, что, вопреки всем доводам разума, вызывало внутри меня что-то болезненно тянущее, напрягающее, неприятное.

И я даже знала, что это было: желание, практически потребность увидеть Аяра, вот так же дурачащегося с нашим сыном. Слушать, как он будет говорить ему просто о сложном. Видеть, как сияют от радости его глаза. Их глаза.

Мысль, которую я гнала столько времени, просто боясь, сомневаясь, пытаясь отложить… эта мысль сейчас свалилась на меня ледяной лавиной, и единственное, чего хотелось до ломоты в костях – скорее выбраться наружу, избавиться от этой щемящей нехватки того самого, необходимо всем нам счастья.

Поэтому, когда наш обед, медленно перетёкший в простые непринужденные разговоры у камина, подошёл к концу и мама, шепнув мне, что зайдёт завтра, утащила явно этому не обрадовавшегося Егора, а мы с Аяром остались одни, я не дала ему возможности произнести ни слова. Просто прижалась к нему всем ужасно слабым телом, поднялась на носочках и поцеловала.

***

– Ты даже не представляешь, как я сейчас жалею, что нельзя отмотать время назад, – прошептал Аяр куда-то мне в волосы, после чего эти самые волосы поцеловал.

Затем поцеловал висок, веко, скулу…

– Представляю, – заверила его, чувствуя себя всё ещё ужасно слабой, но вместе с тем невероятно счастливой и какой-то… целой.

Улыбка никак не желала пропадать с моих губ, как, собственно, и с губ Аяра. Мы просто лежали в кровати, закутавшись одеялом, и улыбались, как два не очень умных существа. Но зато счастли-и-ивых!..

Жаль, что счастье не может длиться долго.

Появившегося из стены Ищейку мы почувствовали одновременно. Точнее, почувствовала его я, Аяр просто увидел. И услышал. Жаль, что сама я тем же похвастаться не могла.

В итоге, когда тень исчезла, вновь оставляя нас одних, Аяр был жутко напряженным, а я… даже краснеть от смущения не стала, просто очень-очень расстроилась, уже точно зная, что сейчас услышу.

И услышала:

– Снежинка, – начал Верховный виновато, – построения сформировали окончательно, нужно избавиться от этой мерзости раз и теперь уже навсегда.

Страх липкими щупальцами оплел сердце.

– Ты что, собираешься покинуть материк? – Искренне надеясь, что ошибаюсь, прошептала я, холодея от верно сковывающего по рукам и ногам страха.

Аяр… не ответил. И своим молчанием сказал больше, чем мог бы передать словами.

– Ты никуда не идешь, – при всём понимании того, как по-детски это звучит, я всё равно не смогла смолчать.

И, кутаясь в одеяло, приняла сидячее положение, чтобы повернуть голову и с вызовом взглянуть на мужчину своей мечты. И, собственно, даже не удивилась, наткнувшись на его немигающий взгляд.

– Не впечатляет, – поведала ему, чувствуя, как стремительно хорошее настроение сменяется на ужасное.

И откуда-то появлялось желание кого-нибудь пристукнуть. Несвойственное, кстати, мне желание!

– Я тебя впечатлить и не пытался, – настроение Аяра тоже портилось удивительно быстро. – Снежинка, ты остаёшься дома.

Звучало так, что я даже подумать не смела о том, чтобы противиться. Но я подумала, и даже больше:

– Аяр, ты не указываешь мне, – да-да, я тоже так умею. И вообще, он, возможно, только что стал отцом нашего будущего ребёнка, которого мы оба, я это точно знаю, хотели. Я имею право на подобный тон и недовольство! – И все эти построения вполне могут справиться и без тебя.

Его глаза отчётливо сверкнули в полумраке спальни, после чего мне холодно сказали:

– Ты и сама знаешь, что не могут.

Я знала другое:

– В тебе не осталось магии Жизни, изрядную долю своей ты потратил на создание купола. Ты сейчас бесполезен так же, как и я.

Возможно, это звучало слишком грубо. Всего лишь возможно. Но так был хотя бы шанс, что он меня просто услышит и поймёт: ему там не место. Не сейчас, не в этом состоянии, когда я буду сидеть и не находить себе места от тревоги, зная, что в любой момент с ним может что-то случиться.

Не после того, как он едва не умер, а затем из нашей памяти пропал целый кусок. Мы ведь так и не поняли, что тогда случилось. Почему бы не заняться этим вопросом? Конечно, он не сравнится по важности со спасением жизней, но всё же…

– Снежинка, – позвал Аяр тихо-тихо, вырывая меня из собственных безрадостных мыслей и заставляя прислушиваться к каждому его слову, – я не могу сидеть, сложа руки, пока мои люди будут жертвовать собой на поле боя. Что я за правитель такой, если прячусь, когда остальные идут в бой?

– Аяр, – прошептала я в отчаянии.

Потому что он был прав, прав в каждом слове, но… Но как мне объяснить ему свои собственные чувства? Как сделать так, чтобы он услышал о том, что я просто боюсь, до ужаса, до дрожи в похолодевшем теле, до зубного скрежета боюсь за него.

Судорожно выдохнув, посмотрела в его удивительные, ставшие такими родными глаза и проговорила:

– Не только эоры не могут жить без своей айрины.

Жаль, что об этом никто не говорит. Я не была айриной, я даже не пыталась быть ею, но я могла сказать с уверенностью: как эоры сходят с ума без своей любви, так и айрины.

Аяр после моих слов будто окаменел в одно единое мгновение, застыл, как глыба льда, и ни единая эмоция не читалась на его разгладившемся в безэмоциональности лице.

И это было действительно жутко. Особенно, когда он, сверкнув взглядом, очень тихо, но вместе с тем чётко проговорил:

– Со мной ничего не случится, Снежинка. Всё будет в порядке.

Вместе с шумным выдохом из меня вышло и ещё что-то. Кажется, это были жизненные силы и надежда. Он не услышал меня, просто не услышал. Уверенный в собственной безопасности, Аяр не пожелал слушать то, о чём я говорила ему.

А если он меня не слышит, какой смысл стучать дальше?

– Верь мне, – попросил он, будто прочитав мои мысли, обхватил лицо тёплыми ладонями и потянулся для полного нежности поцелуя.

– Конечно, – кивнула я механически, ужасно сожалея, что такие простые прикосновения так быстро разорвались.

А потом Аяр, быстро одевшись и приведя себя в безупречный порядок, поцеловал ещё раз и ушёл.

За ним закрылась дверь и… так больше и не открылась.

Ни сейчас, ни через маэ, ни через орэ, который я, кажется, даже не шевелилась, сидя с поджатыми к груди ногами, медленно раскачиваясь и не отрывая взгляда от деревянной поверхности.

Глава 12

Не знаю, в какой момент я потеряла связь с действительностью и провалилась в сон. Кажется, между этими мирами вообще не было никакой разницы, потому что я её просто не почувствовала.

Зато отчётливо ощутила лёгкие прикосновения прохладного ветерка к щекам и плед, лёгший на мои плечи.

И тут же вспомнила, что Аяр собирался поставить на меня защиту от ментального воздействия. Но забегался, замотался и совершенно забыл, и…

– Ужасно выглядишь, – хрипло проговорила Вэр.

Точнее, Ая голосом Вэр.

Скосив взгляд, я внимательно посмотрела на её заметно побледневшее лицо с впавшими щеками и тенями под глазами. А мы не виделись сколько? Пару орэ?

– На себя бы посмотрела, – отозвалась я с тяжёлым вздохом.

Ведьма неожиданно тоже вздохнула, а потом укутала плечи в наколдованный плед, почти такой же, как у меня самой. И пояснила в ответ на мой скептический взгляд:

– Не хочу, чтобы твоя подруга заболела.

Врёт? Блефует? Пытается втереться в доверие? Что она делает?! И почему говорит так, что у меня даже сомнений не возникает в правдивости её слов?

– Где это мы? – Отворачиваясь от неё и сильнее кутаясь в тёплый пушистый мех, огляделась я.

Не было больше каменных перил и безмолвно горящего города. Теперь мы стояли на краю мрачного обрыва. Какие-то тёмные кусты росли за спиной, под ногами было множество мелких камней, а внизу, в нескольких метрах, на краю огромной поляны с такой же тёмной травой, как листва на кустах, стояла армия. Большая и такая же мрачная, как и всё вокруг. И даже бездонное небо над головами заволокли тяжёлые серые тучи.

– Мы ждём, – загадочно отозвалась ведьма, глядя вдаль.

Ждать можно было много. Ждать с армией… Очень надеюсь, что сейчас не появится Аяр.

– Ты редко спишь, – заметила Ая тут же, отвлекая меня от неприятных дум.

Не думаю, что сейчас подходящее время обсуждать мой сон. Поёжившись скорее от страха, чем от холода, спросила, не особо рассчитывая на ответ:

– Что случилось после того, как ты напала на Аяра?

И сама подивилась своему безразличному тону. Нет, мне не было плевать, мне было просто… страшно, наверно. Страшно так долго и настолько сильно, что сейчас, плечом к плечу с нашим главным врагом я просто перестала чувствовать что-либо.

Зато Ая, оторвав взгляд от своего воинства, повернула голову и уделила всё своё внимание мне, выраженное в одном удивлённом:

– В каком смысле?!

Если она врёт, блефует, играет со мной, то я просто отказываюсь понимать, как у неё это так правдоподобно получается. Ну просто нельзя так натурально играть удивление, смешанное с непониманием и даже тревогой. Как?! Я просто не понимаю.

И совершенно не знаю, можно ли ей верить. Я уже просто запуталась.

Не глядя на неё, безразлично пожала плечами.

– Ни я, ни Аяр не помним, что случилось, – спокойно объяснила ей.

И приготовилась… много к чему приготовилась. К удивлению, которое и так присутствовало, к нежеланию отвечать, к смене темы и даже к своему внезапному очередному провалу в памяти.

Чего я не ожидала, так это тихого и заметно испуганного:

– После какого нападения, Вика?

Нервный смешок как-то сам собой вырвался из горла. О, да, конечно! Очень умно.

Я хмыкнула, покачала головой и повернулась к ведьме, подселившейся к моей подруге, чтобы заглянуть в непонимающие глаза, покачать головой ещё раз и почти восхищённо произнести:

– Я почти верю!

Непонимания в её глазах стало больше, тёмные брови сползли к переносице так, что между ними залегла вертикальная складочка. Играла она мастерски, а я сама была готова побиться головой о дерево, если бы была уверена в том, что это поможет привести мысли в порядок и отличить правду ото лжи.

Я просто не понимаю, говорит она искренне или играет!

– Викулька, – как-то осторожно, подбирая слова, начала она, понизив голос, – скажи мне, сколько наших встреч ты помнишь.

Напряжение в её голосе заставило меня невольно поёжиться.

– Зачем? – Нахмурилась я и поджала недовольно губы.

– Просто скажи, – она свои, напротив, облизнула и приоткрыла так, что облачка ставшего обжигающим дыхания вырывались в прохладный, но не морозный воздух.

Говорить почему-то не хотелось, но я всё равно мысленно их пересчитала: в пещере, во время нападения на Аяра и два мои сна. Однако отвечать не торопилась, задумчиво посмотрела на, кажется, искренне встревоженную ведьму и велела:

– Ты тоже. Одновременно.

Она кивнула, даже не задумываясь, и торопливо кивнула ещё трижды.

– На счёт три, – велела она.

Страх сжал мои плечи, опуская их вниз, к земле. Дыхание стало жарким и тягучим, как горячий мёд, а перед глазами от напряжения всё немного искрилось и плыло, но я всё равно повернулась к Ае всем телом. Она встала напротив.

– Раз, – сказала я похолодевшими губами.

– Два, – подхватила ведьма хрипло.

– Три, – выдохнули одновременно и мгновенно за этим:

– Четыре.

– Три.

Наверно, глупый способ был проверить её правдивость, но то, как после нашего одновременного и совершенно разного ответа округлились её глаза…

– Ты понимаешь, что это значит? – Почему-то шепотом спросила она у меня, нервно оглядываясь и особое, наиболее пристальное внимание уделяя тёмным кустам, будто там сейчас затаился кто-то жутко опасный.

Я невольно тоже на них покосилась. Когда увидела, что они лишь едва колышутся от ветра, стало спокойнее.

– Не особо, – призналась честно, не находя в себе смелости оторвать взгляд от кажущихся такими опасными кустов.

И хотя мой внутренний магический радар говорил, что там никого нет, страшно всё равно было.

– Это значит, – всё также шепотом ответила Ая, не глядя на меня, – что в этом мире есть кто-то, использующий мой облик.

В это мгновение каменный выступ содрогнулся! Но нет, это лишь казалось таковым, на самом же деле просто мир перед моими глазами вздрогнул.

«Есть кто-то, использующий мой облик» – эхом повторилось в пульсирующей голове.

– Скажи, – тихо-тихо попросила я, – а как давно ты потеряла контроль над всеми этими?

Я неопределенно махнула рукой, указывая на ровные чёрные построения под нами. А они ведь действительно стояли и даже не рычали, просто спокойно чего-то ждали. Слишком спокойно. Животные себя так не ведут, только если…

Только если им не приказали…

– У меня его не было с самого начала, едва я только оказалась здесь, – ответила она и лишь только после этого очень-очень медленно повернула голову, чтобы широко распахнутыми от ужаса глазами взглянуть на меня, а затем ещё медленнее повернуться и окинуть перепуганным взглядом все эти ровные построения терпеливо ожидающих чего-то монстров.

Монстров, которых целенаправленно здесь построили.

Монстров, управлять которыми кто-то мог.

– Чего они ждут? – Прошептала я так тихо, что и сама себя с трудом расслышала.

Но каким-то невероятным образом расслышали все они. Все эти монстры, собравшиеся внизу, вдруг слажено повернулись в нашу сторону, закинули головы назад и взглянули прямо на нас…

– Это же сон? – Серьёзно в этом сомневаясь, спросила я у Аи, начиная лихорадочно соображать, что делать.

– Должен быть, – не очень уверенно отозвалась она, вытащила руку из-под меховой накидки, сформировала на кончиках пальцев тёмно-тёмно-зелёное свечение и скинула его вниз.

За его коротким полётом все мы пронаблюдали с одинаковым любопытством, а когда свечение прошло мимо кахэша, ничего ему не сделав, мы с Аей как-то невольно переглянулись. Затем вновь посмотрели на монстров. Монстры на нас.

Затем от их отряда отбилась какая-то летучая тварь. За её полётом все мы тоже смотрели с одинаковым любопытством, только мы с ведьмой ещё и со страхом. Но не дёргались: надо же проверить, могут они нам что-то сделать или…

Когда длинные острые когти вспороли моё предплечье, я совершенно невольно шарахнулась назад, не сдержав громкого вскрика. Руку обожгло болью, сознание – ужасом. Торопливо прижав ладонь к глубоким царапинам, я куда медленнее поднесла её к лицу, присмотрелась…

Боль, ощущения, кровь – это не было сном. Это не было сном!

Ая среагировала на мгновение раньше, чем дёрнувшиеся к нам монстры, и на два раньше, чем происходящее осознала я. Притянув магией какую-то увесистую корягу с земли, она с силой швырнула её в рванувшую ко мне тварь, сбив ту и отправив в полёт куда-то вниз.

Проследить мне за этим не позволили, схватили за руку и с силой дёрнули, торопливо уволакивая в чёрные кусты.

– Вытаскивай нас! – Закричала я, слыша обрушившееся на уши рычание, шипение, жужжание, громкий топот многочисленных лап и дрожь земли под ногами.

Пледы, зацепившись за колючие ветви кустарника, остались где-то там, позади. Ветки вцепились в неприкрытую одеждой кожу, задёргали волосы, забили по глазам…

– Я могу вытащить только тебя, – несясь вперёд, совершенно не разбирая дороги, бросила Ая, крепко держа меня за руку, – для меня это не сон!

Топот, хруст ломаемых ветвей, шуршание листвы и нарастающий вой за спиной!

– Разбуди меня, – решила я, с трудом поспевая переставлять ноги, – и я призову тебя через метку!

Это была очень хорошая идея. Более того, это была очень своевременная идея, но…

Сильный удар пришёлся куда-то в правое плечо, порезы пронзило болью, а меня саму сбило с ног, завалило на спину, протащило ещё пару метров и от души приложило об дерево.

Я не знаю, что это было, я просто не успела рассмотреть… А когда перед глазами всё помутнело и закружилось, увидеть что-либо вообще было практически невозможно.

И тут же, буквально мгновенно, далёкий голос Аи и вспышка света, окутавшая меня с ног до головы за миг до того, как лица коснулись чьи-то длинные острые шипы.

Ощущения, как при падении с огромной высоты, после которого я фактически утонула в липких простынях. Завозилась, заёрзала, не в силах избавиться от предательского ощущения, что это не простыни, а один из монстров, но в итоге смогла с этим справиться, дёрнула повязку, открывая руны на руке, и…

И застыла. Просто замерла, не шевелясь.

Какая-то часть меня была в ужасе и молила действовать быстрее, забрать Аю из того кошмара, в котором я сама сейчас была, сделать уже хоть что-то!

А другая часть запретила касаться её метки. Запретила приводить в дом ту, что могла просто врать и пользоваться этим. Я же не видела, кто именно собрал все эти построения, не знала, говорит ли она правду о том, что не может управлять существами. Я ничего не знала, у меня не было ни единого факта, подтверждающего правдивость её слов.

Верить просто так?

И, возможно, делая очень большую ошибку, я прикоснулась не к оставленному ведьмой следу, а к собственному внутреннему источнику магии. Коснулась осторожно, собирая крохи накопившейся магии, и призвала портал.

Светлая воронка закружилась в шаге у кровати, и мне понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы подняться и ступить в неё.

– У меня большие проблемы, – произнесла, выходя в светлой гостиной.

И пошатнулась, запутавшись в собственных ногах.

– Кахэша тебе в душу! – Прошипел вмиг наполнившийся злостью женский голос.

Короткая пауза, во время которой Давина подлетела ко мне и схватила за здоровую руку, уволакивая к дивану, а затем детский звонкий голосок:

– Мама, по бам.

– Амарис, радость моя, иди радуй бабушку, – толкнув меня на диванчик, велела самая настоящая Верховная ведьма своей единственной, пока, и ужасно любимой дочери.

Амарис, деловая двухлетняя леди с двумя короткими, но толстыми косичками, серьёзным выражением лица и большими зелёными глазами, окинула меня задумчивым взглядом, особое внимание уделила почему-то совершенно не испугавшей её кровоточащей руке, затем также задумчиво посмотрела в моё лицо.

А вот сказала она уже не мне:

– К бабушке незя.

И так это невинно-невинно звучало, что Давина, прекратив испепелять меня пока молчаливым яростным взглядом, обернулась и взглянула на дочь.

– И что ты опять успела сделать? – Спросила с недовольством, затем выдохнула, успокаиваясь, и уже куда вежливее и спокойнее попросила: – Дорогая, пожалуйста, сходи к бабушке. Сейчас мама будет ругаться плохими словами.

– Маме по бам? – Догадалась малышка.

– По бам, – подтвердила Давина серьёзно и в доказательство действительно несильно стукнула себя по губам.

И только после этого Амарис, ничего не возражая, убежала из комнаты. Вот и чего Дав на неё наговаривает? Послушный понятливый ребёнок.

Но я здесь не для этого.

Вцепившись в руку ведьмы, с ужасом заглянула ей в глаза снизу вверх и, набрав в грудь побольше воздуха, протараторила:

– Ая говорит, что на острове есть кто-то, применяющий её облик и управляющий пришедшими из портала монстрами. Она вернула меня обратно, а сама осталась там, и их так много, а я сказала, что выдерну её за собой, но что, если она врёт и…

– Стоп! – Велела Давина, вскинув руку и заставляя меня просто заткнуться. Постояла, с сомнением глядя на меня, а затем попросила: – Медленно и чётко.

Медленно и чётко не получилось, но я пыталась. Всю ту маэ, что Давина безжалостно залечивала рану на руке, бедре и голове, я, сбиваясь и запинаясь, говорила ей о том, что произошло.

– Умирает, говоришь? – Стряхивая остатки лечебной магии с кончиков пальцев, переспросила она, отстранилась и окинула меня задумчивым взглядом.

– Может, прямо сейчас, – подтвердила я со страхом, что прямо сейчас её могут просто убить.

И с мольбой взглянула на Давину.

А та, вдруг пожав плечами, безразлично сообщила:

– Проблем будет меньше.

Глупо было рассчитывать на другой ответ, но всё же:

– Мы не можем оставить её.

– Можем, – уверенно отозвалась она, – и даже оставим.

– Но её же убьют, Давина!

– Это если она не соврала и на острове действительно есть кто-то, способный подчинить себе её монстриков, – она грациозно опустилась в одно из кресел, закинула ногу на ногу и, наматывая тёмный локон на указательный палец, задумчиво продолжила: – тогда это не очень здорово, дорогая моя. Мало нам было одной полоумной.

Я просто не понимаю, как можно быть настолько безразличной к чужому горю. И тогда я, подавляя в себе раздражение, использовала последний из доступных мне методов:

– Она в теле Вэр, Давина.

И вся безразличная невозмутимость с ведьмы мигом слетела, будто её никогда и не было. Вместо неё появились злость, небольшая растерянность и, как это обычно бывает у Давины в критических моментах, уверенность.

Вот с этой, сияющей в зелёных глазах уверенностью она и поднялась на ноги, зло глядя куда-то в пространство перед собой. На оценку ситуации ей понадобилось всего пара мгновений, а после на весь дом прогремело:

– Амарис, ты к дедушке!

Глава 13

На переправку дочери к отцу Акара у ведьмы ушло всего несколько маэ, после чего она, схватив за руку, уволокла меня в портал.

– Вот как знала, что оно нам пригодится, – проговорила, махом руки распахивая высокие двустворчатые двери и заводя меня в огромный, украшенный разнообразнейшими рунами храм.

– Это что? – Следя за ней, удивленно огляделась я.

– Тут бывшая Верховная собиралась убить молодых ведьм, – отмахнулась Давина, будто это было сущей мелочью, довела меня и оставила в центре большого, созданного из сплошных рун круга, а сама осталась за его пределами, – я кое-чего подправила, доделала, доработала, используя руны Первой Верховной ведьмы, и алтарь, поглощающий силу у одного и передающий другому переделала на качественную ловушку. Пару раз даже опробовала, но, ты сама понимаешь, все это мелочи в сравнении с легендарной ведьмой.

Легендарной я бы её сейчас ни за что не назвала, как, собственно, и безумной. Скорее уж уставшей, немного напуганной и раздосадованной.

– Зови, – велела Дав решительно.

Так решительно, что я не посмела ей перечить, подняла руку, стянула помявшуюся повязку и осторожно коснулась кончиками пальцев рунической вязи.

Мгновение ничего не происходило, а затем… яркая, ослепительная вспышка, громкий щелчок и Ая, без чувств свалившаяся прямо передо мной в руническом кругу.

– О, Тьма, – прошептала я, прижимая руку ко рту.

Она вся… на ней просто не было живого места! Разорванная ткань, местами даже кожа, волосы растрепались, всё в крови… и она, лежащая без движения прямо передо мной.

– Вика, я не могу к ней подойти, – с сожалением произнесла Давина, – ловушка меня обратно не выпустит. Посмотри, она дышит?

Кахэш, пожалуйста, только не умирай! Вэр, ты просто должна жить!

Медленно подойдя ближе на негнущихся ногах, я неловко опустилась на пол, уткнувшись коленями в холодный каменный пол, протянула руку и коснулась закрытой волосами шеи.

И тут же вздрогнула, едва не одёрнув ладонь. Потому что кожи я не почувствовала, только кровоточащее мясо…

– Твою, – выругалась глухо, чувствуя, как вместе с чужой кровью на пальцах в венах медленно стынет моя собственная.

Ненавижу кровь, я просто не переношу её. У меня это с детства, но даже деятельность боевого некроманта не спасла.

– Вик, – укоризненно позвала Давина, – соберись!

Да, да, нужно собраться и… о, боги, какая же мерзость!

– Дыхание есть, – отчиталась я, не в силах прекратить кривиться, – Дав, можно спасти, но…

– Но что, Вика?

Верховная посмотрела на меня с какой-то мрачной обречённостью, уже сразу приготовившись к самому худшему.

Вздохнув, подняла голову, с сожалением посмотрела на старую подругу и тихо призналась:

– У меня магическое истощение. Барьер вокруг острова и…

– Я совсем забыла, – перебив, покачала Давина головой, а затем запустила руку в карман чёрного платья и грозно велела: – Иди сюда.

У неё в карманах много чего интересного было. И чесоточный порошок, и усыпляющие соли, и успокаивающие настойки. Но самым полезным, как я считаю, были маленькие мятные конфетки, в одно мгновение восстанавливающие если не все магические силы, то большую их часть точно.

Поэтому я, уже точно зная, что сейчас меня этими самыми конфетами кормить будут, отняв ладонь от Вэр, попыталась встать.

Но лишь на попытках всё и закончилось, потому что в следующее мгновение находящаяся без сознания, истекающая кровью и вообще едва живая девушка дёрнулась всем телом, неестественно выгнулась в спине и с силой сжала окровавленными пальцами моё запястье.

Вскрикнула я не специально, перепугавшись просто до ужаса, шарахнулась в сторону, но не смогла сделать совершенно ничего!

– Вика!

А Ая, совсем жутко выгнувшись, вдруг подалась совсем близко ко мне, почти прижавшись своим окровавленным лицом к моему! Её безумные, широко распахнутые глаза смотрели прямо в мои, тоже распахнутые от ужаса.

– Это он, – прошептала она быстро-быстро, но так тихо, что я с трудом поняла.

– Что? – Выдохнула хрипло, дёргая схваченной рукой в безуспешных попытках высвободиться.

– Вика, отойди от неё! – Велела Давина встревожено.

– Это он, он, – зашептала безумная ведьма, придвигаясь ещё ближе ко мне, – он всё это время был здесь, он…

– Кто? – Не поняла я.

Про кого она говорит? И почему выглядит такой до безумия перепуганной?!

Ая медленно моргнула, взглянула на меня уже осмысленнее, а затем беззвучно выдохнула:

– Риэн.

Мне показалось, что после её ответа содрогнулись небеса, задрожала земля и весь мир перевернулся с ног на голову. Хорошо, что действительно просто показалось – содрогнулось что-то внутри меня.

– Вика! – Вновь позвала Давина.

– Стой, где стоишь, – повысив голос, мрачно велела ей Ая, а потом медленно повернула голову, взглянула на злую ведьму и добавила: – Тебе нужно беречь вас, Давина. Себя и Амарис, дорогая.

Давине можно сказать многое, очень многое, и быть уверенной на две сотни процентов: её это не заденет. Этой ведьме вообще плевать на общественное мнение, её устраивает то, что думает о себе она сама. Её не выбить из колеи оскорблениями, угрозами, да и вообще ничем.

Но всё меняется, стоит кому-то упомянуть её мужа или, ещё хуже, её дочь. «Роди себе своего ребёнка и говори про него, что хочешь», – обычно отвечает она холодеющим голосом, а потом делает что-нибудь такое, что у посмевшего открыть рот в сторону её дочери пропадает всякое желание что-либо говорить ещё лет так на десять.

Но сейчас всё было иначе. Давина не начала злиться, она вдруг… испугалась. Выражение её лица разгладилось и будто окаменело в этой безэмоциональности, кожа стала заметно бледнее, даже сжавшиеся губы вдруг побледнели…

Она ничего не сказала, но они с Аей явно поняли друг друга, потому что Первая Верховная удовлетворённо кивнула, а затем вновь уделила всё своё внимание мне.

– Они не прятали его, они его фактически убили и скрыли во льдах. Ловушка, что вы открыли, разбудила его и…

И она ещё что-то говорила, но так быстро и тихо, что я совсем ничего не поняла. Ая и сама догадалась об этом, замолчала, сжала зубы, а потом твёрдо проговорила:

– Нам нужен Рьяс.

– Вика, отойди от неё, – с отчётливым напряжением в голосе хрипло велела Давина.

Я бы с радостью, но только она продолжала держать меня за руку, практически наваливаясь сверху. При всём своём желании я просто физически не могла этого сделать!

– Вика, она из древних!

– Из кого? – Не поняла я, но мне совершенно точно не понравились вдруг сузившиеся глаза ведьмы.

А в следующее мгновение она поднялась на ноги. Вот просто встала, быстро и ловко, будто и не была разодрана практически в клочья.

И, сверкнув глазами, медленно, пугающе медленно развернулась и встала лицом к явно испуганной Давине.

Но, просто наплевав на свой страх, Дав взглянула в её глаза и велела:

– Виктория, ты сейчас же встанешь и выйдешь из круга, – голос её был глухим и повелительным.

Подняться удалось не сразу, но я всё же смогла это сделать и послушно шагнула за пределы магической ловушки, не сводя встревоженного взгляда с окаменевшего лица Давины.