Текст книги "Капитализм. История и идеология «денежной цивилизации»"
Автор книги: Валентин Катасонов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 100 страниц) [доступный отрывок для чтения: 41 страниц]
Хотелось бы сделать некоторые обобщения и выводы из представленного обзора финансовой стороны жизни еврейского народа в древние времена.
1. На протяжении большей части времени после сооружения Второго храма в Иерусалиме Иудея – страна, образовавшаяся на обломках некогда единого Израильского государства, – находилась под иностранным владычеством. Соответственно, своей государственности и своих государственных финансов еврейский народ не имел. Вместе с тем у древних евреев начиная со времен царя Соломона на протяжении всей их истории существовала система финансов Иерусалимского храма. В отсутствие государственности храмовые финансы отчасти компенсировали отсутствие государственных финансов.
2. После вавилонского плена, когда быстро начала расти зарубежная еврейская диаспора, храмовая финансовая система стала превращаться в международную финансовую систему. Ее центром был Иерусалимский храм, ее географическим ареалом стала империя (начиная с Персидской и кончая Римской), ее опорными точками – еврейские общины за рубежом.
3. Иерусалимский храм как международный финансовый центр помимо своих «уставных» функций (сбор храмовой подати и других официальных платежей; расходование средств на содержание храма и решение некоторых социальных задач в Иерусалиме) стал все активнее использоваться для коммерческой деятельности, приносящей прибыль. Иначе говоря, сокровища храма стали превращаться в капитал.
4. Финансовая деятельность храма (особенно коммерческая деятельность) обеспечивала в первую очередь интересы «жреческой олигархии» (первосвященников, небольшой группы приближенных к ним священников Иерусалимского храма, левитов), на которую возложена была обязанность управлять казной храма.
5. «Жреческая олигархия» была тесно связана с другими представителями местной финансовой элиты, а также с чиновниками Римской империи (в первую очередь с римским прокуратором – финансовым инспектором). Как внутри «жреческой олигархии», так и между «жреческой олигархией» и другими представителями финансовой элиты и римскими чиновниками существовали противоречивые отношения. Их объединяло желание грабить простой народ Иудеи, но в то же время шла и непрестанная борьба за доступ к управлению казной храма и его ресурсами.
6. Метрополии, которым подчинялась Иудея, взимали с нее налоги, используя для этого как налоговых откупщиков и мытарей, так и государственных чиновников (римский прокуратор и его аппарат). Первосвященники Иерусалимского храма были обязаны оказывать содействие в сборе таких налогов. Казна Иерусалимского храма служила своеобразным обеспечением налоговых требований со стороны метрополий.
7. Иерусалимский храм как финансовый центр был связан с другими финансовыми центрами – прежде всего Римом и Александрией. Отношения между ними имели характер делового сотрудничества и одновременно – острой конкуренции. В частности, еврейские общины Иерусалима и Александрии длительное время вели борьбу за религиозное и финансовое влияние в еврейском мире. Эта борьба окончилась победой олигархии Иерусалимского храма.
8. Постоянные злоупотребления, связанные с использованием средств казны Иерусалимского храма, а также рост налогового пресса со стороны метрополий были серьезными причинами народных волнений и восстаний в Иудее. В немалой степени именно это обусловило начало Первой иудейской войны, которая кончилась разрушением Иерусалимского храма.
9. Хотя римские войска под командованием Тита забрали сокровища Иерусалимского храма в качестве трофеев, однако это были далеко не все богатства храма. Часть богатств, находясь в коммерческом обороте, на момент разрушения храма оказалась за границами провинции; часть была захоронена на территории Иудеи.
10. Уничтожив Иерусалимский храм, римляне разрушили лишь верхнюю часть сложившейся к тому времени международной финансовой системы. «Корневая» часть той системы (общины еврейской диаспоры с их торговофинансовой деятельностью) осталась нетронутой. На ее основе в дальнейшем складывались другие международные финансовые центры – правопреемники Иерусалимского храма. Современные международные финансовые центры являются генетическим продолжением Иерусалимского храма.
11. Роль лидеров международного еврейства сегодня выполняет еврейская финансово-жреческая олигархия. Как и две тысячи лет назад, эта олигархия представляет собой симбиоз финансовой олигархии (саддукеев) и жреческой олигархии (фарисеев). Сегодняшние саддукеи – представители еврейского финансового капитала, крупнейшие банкиры, хозяева Федеральной резервной системы США, монополизировавшие выпуск мировой валюты. Современные фарисеи – руководители различных религиозных течений в рамках талмудического иудаизма, а также лидеры политического сионизма.
12. Эта финансово-жреческая олигархия последовательно проводит политику, направленную на решение стратегической цели, которая была сформулирована в рамках религии иудаизма еще более двух с половиной тысяч лет назад, – достижение мирового господства. Важнейшим условием реализации этой цели является восстановление Иерусалимского храма. Еврейская финансово-жреческая олигархия в начале XXI века рассматривает построение Третьего храма в качестве одной из наиболее приоритетных текущих задач, мобилизуя для этого все свои финансовые, политические, военные и духовные ресурсы.
Нет сомнения, что понимание истории Иерусалимского храма поможет нам лучше разобраться и во многих сегодняшних российских делах. Затронем лишь один вопрос. Нынешнее руководство России сделало громкое заявление о превращении Москвы в международный финансовый центр.В короткой истории государства под названием «Российская Федерация» было уже немало подобного рода заявлений, возводимых в ранг «национальных проектов» и «национальных идей» [765] . Большинство из них оказались мертворожденными, и о них все успели забыть. Но вот идея «построения международного финансового центра» в граде Москва продолжает жить. Судя по всему, убежденность в возможности за «ударную капиталистическую пятилетку» возвести такой центр у руководителей Российской Федерации перешла в разряд религиозной веры. Это похоже на ту сверхзадачу, которую в древнем Вавилоне поставили перед собой фанатично верившие в успех своего предприятия строители Вавилонской башни, – «быть выше Бога». Полагаем, что наш скромный труд о первой в мире международной финансовой системе, здание которой венчал Иерусалимский храм как финансовый центр, поможет лучше понять безумность (или лживость) идей тех, кто навязывает нам проект превращения Москвы в международный финансовый центр. Ведь и Иерусалимский храм был некоей вершиной, которая венчала широкий и устойчивый базис в виде разветвленной сети торгово-ростовщических точек (еврейских общин), разбросанных по всему миру. Не касаясь вопроса о том, нужен ли вообще сегодня России свой собственный международный финансовый центр, можем уверенно утверждать: проекты его создания подобны планам посадить дерево без корня.
ЧАСТЬ 5. СОВРЕМЕННАЯ «ДЕНЕЖНАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ» КАК РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКИЙ КАПИТАЛИЗМ
Глава 1. Наемный труд как узаконенное рабство
Современное рабство: сущность и формыСчитается, что с рабством современное человечество покончило еще в XIX веке. Обычно вспоминается история Гражданской войны между Севером и Югом в Соединенных Штатах, которая завершилась отменой рабства на территории всех штатов страны. Однако последней страной, официально отменившей рабство, была Бразилия (1888 год).
Вместе с тем рабство никуда не исчезло. Либо оно ушло в подполье, стало нелегальным, либо – приобрело такие формы, которые позволяют ему уживаться с нынешними законами. Более того, современное рабство может законами даже охраняться.
Современное рабство выступает в двух основных формах, понимаемое в узком и широком смысле.
Рабство в узком смыслеозначает, что один человек владеет другим человеком, при этом владелец (собственник) может использовать другого человека по своему усмотрению. Если раб используется для обеспечения личных потребностей хозяина в тех или иных продуктах труда и услугах, то такое рабство называется «патриархальным».Если раб используется для производства товаров и услуг, предназначенных для реализации на рынке, то речь идет о «классическом»рабстве (таком, которое существовало в Древнем Риме в конце республиканской и начале императорской эпох). Рабство в узком смысле часто называют «прямым»,или «физическим».
Рабство в широком смыслеозначает любую эксплуатацию одного человека другим, даже без возникновения у эксплуататора права собственности на эксплуатируемого. Главный признак любого рабства: у эксплуататора возникает право собственности на создаваемый работником продукт. Рабство, отличное от прямого (физического), может иметь различные названия: «экономическое», «социальное», «наемное», «капиталистическое», «непрямое»и т.п. При системе экономического рабства эксплуататора, как считают некоторые внимательные исследователи, было бы правильнее называть не «рабовладельцем»,а «рабопользователем».С нашей точки зрения, никаких изменений в терминологию вводить не надо, слово «рабовладелец» точно отражает суть любой эксплуатации: эксплуататор становится владельцем результата работы эксплуатируемого человека (т.е. владельцем работы). Правильнее говорить о продукте, создаваемом работником, как о «продукте работы», а не как о «продукте труда» [766] .По очень простой причине: несвободный человек работает, а свободный трудится (потому мы и называем первого – рабом, а второго – трудящимся).Следовательно, несвободный работник (в том числе работающий по найму) создает не продукт труда, а продукт работы.Хозяин присваивает продукт работы, поэтому его следует называть владельцем продукта работы, или короче – рабовладельцем. Общество, базирующееся на использовании наемных работников, без всякой натяжки может быть названо рабовладельческим.
Присваиваемые результаты работы могут иметь натурально-вещественную или денежную форму. Первая форма характерна для патриархального рабства, вторая – для классического, а также – для современного капитализма.
В XIX веке прямое рабство стало постепенно уходить с исторической сцены, а его место постепенно занимало экономическое, или наемное, рабство. Сегодня прямое рабство запрещено как международным правом, так и национальными законами. Однако оно полностью не исчезло, перейдя на нелегальное или полулегальное положение. Нелегальное рабствотщательно конспирируется, находится в «подполье», скрывается от правосудия. Полулегальное рабствоособенно не скрывается, оно существует в тех странах, где государство «смотрит сквозь пальцы» на факты рабовладения.
Следует отметить, что большинство современных авторов считают рабским любой труд, который является принудительным, несвободным (unfreelabor).Здесь требуются некоторые разъяснения и уточнения. С точки зрения антропологии любой труд требует от человека определенных усилий и жертв и в какой-то мере может рассматриваться в качестве вынужденной деятельности. В Священном Писании (Книга Бытия) мы читаем, что Господь, изгнав первых людей из рая, заповедал им добывать хлеб насущный «в поте лица» [767] . Вот и апостол Павел говорит: «если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» [768] . Святые отцы необходимость трудиться рассматривали как одну из важнейших заповедей. Т.е. у духовно и физически здорового человека должна быть потребность трудиться.Здесь речь идет о свободном труде -добровольном исполнении заповеди Божией.
Признаком же рабства может быть внешнее принуждение человека к труду. Раньше для внешнего принуждения использовалась почти исключительно грубая, физическая сила. Сегодня она дополняется духовно-психологическим насилием. Через манипулирование общественным сознанием и общественным поведением работодатели (хозяева крупных корпораций и банков) добиваются подавления воли и «полной покорности» со стороны наемных работников. Управление общественным сознанием достигло такого совершенства, что сегодня работник может даже не ощущать внешнего насилия. Он может, например, полагать, что трудится для того, чтобы потреблять. Такой работник порой напоминает лошадь, перед мордой которой вешают клок сена для того, чтобы она резвее скакала. Современные соблазны «общества потребления» очень напоминают тот самый «клок сена», который заставляет наемного работника резвее трудиться на своего хозяина.
Внешнее насилие – важный, но не универсальный признак рабства. Например, может быть внешнее принуждение к труду в воспитательных целях. Родители заставляют своих детей трудиться, чтобы они не выросли тунеядцами. Государство вправе устанавливать нормы обязательного труда для заключенных – как для их исправления, так и для того, чтобы они компенсировали ущерб, нанесенный противоправными действиями.
И тут мы опять приходим к выводу, что универсальным признаком рабства (прошлого и современного, патриархального и классического, прямого и наемного) является присвоение результатов труда (работы) одного человека другим.
О современном рабстве в разных его модификациях все чаще можно прочитать и в газетах, и в специальных журналах, и в толстых монографиях. Это явление, которое уже трудно замалчивать или подыскивать ему какие-то благообразные названия, призванные спасти современное цивилизованное общество от позора и дискредитации. Вот, например, книга английского автора Кевина Бейлза«Одноразовые люди. Новое рабство в системе глобальной экономики» [769] .
В указанной работе автор формулирует важную мысль: сегодня капитал воздерживается от классического рабства, предпочитая владению рабом контроль над ним. Капиталистический работодатель, преследуя цель получения прибыли, может вполне обходиться без «приватизации» работника. Кевин Бейлз, объясняя разницу между владением и контролем в сфере трудовых отношений, проводит аналогию: еще в XX веке в мире существовала колониальная система, которая основывалась на прямом владении одними странами (колониями) других (метрополий). Сегодня колониальная система ушла в прошлое, однако в современных условиях корпорации не менее эффективно эксплуатируют бывшие колонии, присваивая большую часть производимого там продукта. Это система называется неоколониализмом.Точно так же прямое рабство сегодня в значительной мере преобразовалось в наемное.
Наемное рабство: получение прибавочной стоимостиВ капиталистической экономике результат хозяйственной деятельности отдельного капиталиста выражается в виде валового денежного дохода (выручка от реализации товаров и услуг). Результат хозяйственной деятельности представляет собой валовой денежный доход за вычетом издержек производства (расходы на сырье, энергию, отчисления в фонд амортизации оборудования и других основных фондов, расходы в виде заработной платы и т.п.). Это будет валовая прибыль компании. Если из нее вычесть налоги, уплачиваемые компанией, то получим чистую прибыль. Такова в упрощенном виде «бухгалтерская арифметика» современного бизнеса.
Для понимания того, почему наемный труд является разновидностью рабства, нам потребуется несколько иная арифметика. Валовой денежный доход компании можно представить как сумму трудовых затрат. Одни затраты относятся к прошлым периодам, они воплощены в машинах и оборудовании, сырье, энергии и т.п. Это «прошлый», или «овеществленный», труд. На рассматриваемом нами предприятии к «прошлому» труду добавляется «настоящий», или «живой труд». Он создает «добавленную стоимость». За «прошлый» труд капиталист заплатил, покупая машины, сырье, энергию (эти затраты называются «постоянным капиталом»). А вот «настоящий» труд полностью принадлежит ему. Он им распоряжается. «Настоящий» труд – это результат деятельности тех работников, которых он нанял на свое предприятие. Результат «настоящего» труда («добавленная стоимость») – источник прибыли капиталиста. Но в то же время это и источник существования наемных работников. Таким образом, «добавленная стоимость» делится на две части,которые принято называть «необходимый продукт» и «прибавочный продукт».
«Необходимый продукт» – та часть «добавленной стоимости», которая необходима для поддержания жизни и работоспособности наемных работников. В марксистской теории он называется «переменным капиталом».
«Прибавочный продукт» («прибавочная стоимость»)– это то, что достается капиталисту. Это то, что является вожделенной целью его бизнеса. Деление «добавленной стоимости» на две указанные части – важнейший момент всей капиталистической деятельности.
Казалось бы, что работники – то есть те, кто создал «добавленную стоимость» – и должны играть основную роль в разделе этого «пирога». Роль капиталиста в «выпечке пирога» сводилась только к тому, что он предоставил необходимые машины и оборудование («средства производства», или «постоянный капитал»). Строго говоря, он вообще не должен иметь отношения к разделу «пирога»: «пирог» – «добавленная стоимость», а «средства производства» – «прошлый», или «овеществленный труд», и владелец средств производства уже получил за них необходимое возмещение (равное амортизации средств производства). Капиталист лишь тогда может иметь право участвовать в разделе «пирога», когда он участвовал лично в его «выпечке» своим «живым» трудом (очевидно, что не физическим, а умственным).
Но парадокс (а правильнее сказать, – драма) капиталистической цивилизации состоит в том, что:
– решающую роль в разделе «пирога» играет работодатель, а не работники;
– работодатель стремится всячески урезать «необходимый продукт» (долю «пирога», достающуюся работникам) и увеличить «прибавочный продукт» (долю «пирога», достающуюся работодателю).
С экономической точки зренияприбавочный продукт выражает отношения эксплуатации между работодателем (рабовладельцем) и работником (наемным рабом). С юридической точки зрения прибыль – это кража, незаконное присвоение.Современное право капиталистического общества двойственно: с одной стороны, оно защищает права собственности, провозглашает «святость» частной собственности; с другой стороны, оно легализует постоянную кражу продукта труда работодателями и не обеспечивает эффективной защиты прав работников.
Мы все сегодня настолько привыкли ко многим «аксиомам» правовой науки, что часто не замечаем: многие современные законы «узаконивают» разного рода жульничество и воровство. Это относится к разным сферам экономических отношений: трудовым, кредитным, налогово-бюджетным. В данном случае нас интересуют трудовые отношения эпохи капитализма. Позволим привести цитату из одной статьи, причем автор, судя по всему, не является «профессиональным» юристом и не утратил способность ставить под сомнение «аксиомы» правовой науки:
«Корысть-то, которая вызывала рабство – ведь как была, так и осталась. И если ее лишили одной формы удовлетворения, то сразу же корысть нашла и подбросила обществу другую форму своего удовлетворения, не так бросающуюся в глаза – мотив собственности не на самого человека производящего, а на инструменты, средства производства, которые ему нужны в труде. А отчуждение работника от прав на результат труда как было, так и осталось стопроцентным. Вместо разделения этих прав пропорционально между вложением труда и вложением капитала. Вот и все дела. Видимость стала другая. Раньше хозяин мог убить раба, а сейчас хозяин работника – нет. Вот и все. То есть физическое и трудовое рабство ликвидировали, а имущественная основа рабства как была, так и осталась. Рабство только сменило внешнюю форму. Ведь суть-то его и мера притеснения почти никак не изменились. Как было отчуждение продукта труда работников по надуманным основаниям, так и осталось. Ведь далеко не все в производственном процессе зависит исключительно от применения инструментов. От рук, приложенных к этим инструментам, тоже многое, если не большее зависит.
А в чем же тут хитрость-то? Да в очень простой юридической подтасовке в законах. В натуре вещи возникают в результате причастности тех или иных лиц трудом или имуществом к созиданию этих вещей. А вот право на владение этими вещами закон почему-то устанавливает только для участвовавших имуществом. То есть вовсе не по факту причастности к созданию новых вещей, а по факту владения другими, старыми вещами. Имущественного права труда на новые вещи как не было до отмены рабства, так и не возникло после отмены рабства(курсив мой. – В. К.)» [770] .
Буржуазное право «узаконило» новые «правила игры»: «продукт производства принадлежит не тем, кто его производит, а тем, кому принадлежат материальные средства производства». Эти «правила игры», как говорят историки права, сложились в XVII-XVIII вв. Самое интересное, что это было примерно в то же время, когда формировалась классическая политическая экономия с ее теорией трудовой стоимости (основной постулат: «источником стоимости является труд работников») [771] . Практическая целесообразность для отцов-основателей капитализма оказалась важнее теоретических абстракций Адама Смита и Давида Рикардо.
Сложившиеся в последние столетия «правила игры» привели к тому, что люди, жаждущие богатства, не стремятся напрямую приобретать рабов, которые бы создавали им эти богатства. Они приобретают «средства производства», которые, в свою очередь, дают им легальное основание эксплуатировать наемных рабов и присваивать производимое ими богатство. Получается замаскированное рабовладение,причем такая простенькая маскировка оказывается достаточной для того, чтобы представлять капитализм как «цивилизованное общество», не имеющее ничего общего с рабством Древнего мира. Очень точно объяснил суть этой маскировки академик-офтальмолог, директор МНТК «Хирургия глаза» Святослав Федоров:«Мы не всегда задумываемся, что такое акция. Я покупают бумаги как собственность на средства производства, а на самом деле – души людей. Если акции дают большую прибыль, то меня интересуют не станки, на которых люди работают, а степень их организованности и профессионализма. То есть покупаются не станки, а люди. Практически это рабовладельческий рынок.Раньше человек шел на него и выбирал: этот раб мне симпатичен телом, мышцами – я его беру; эту красивую женщину тоже беру. А сегодня я иду на рынок и смотрю: у этой компании три года дивиденды растут – я беру эти акции (курсив мой. – В. К.)» [772] .
Нередки случаи, когда работодатель присваивает все 100% продукта и труда. Просто не выплачивая работнику заработную плату. В России такая ситуация не является редкостью. По крайней мере большая часть вновь созданной стоимости в российской экономике приходится на доходы работодателей (прибыли компаний) и меньшая часть – на заработную плату наемных работников. Этого факта не может скрыть даже официальная статистика.
У нас в России даже появилась такая горькая шутка: «Если хочешь денег – работай, если хочешь больших денег – придумай способ украсть их у работающих» [773] . В этой шутке – суть всей «политэкономии» нашего капитализма.
Для определения степени эксплуатации наемных работников используется показатель «норма прибавочной стоимости»(НПС). Показатель НПС представляет собой отношение прибавочного продукта (прибавочной стоимости) к величине «переменного» капитала (величина заработной платы работников).
Современные экономисты не любят вспоминать про этот показатель, пользуясь привычным показателем «норма прибыли»(НП). Показатель НП представляет собой отношение полученной капиталистом прибыли ко всему авансированному (вложенному в дело) капиталу. Этот капитал включает в себя как инвестиции в сырье, энергию, средства производства («прошлый труд»), так и затраты на наем рабочей силы (заработная плата). Показатель НП показывает эффективность использования всего вложенного в дело капитала (как «постоянного», так и «переменного»). Маркс в «Капитале» сформулировал закон тенденции нормы прибыли к понижению.Статистика действительно подтверждает, что за полтора столетия со времени выхода в свет «Капитала» норма прибыли в промышленности западных стран действительно значительно снизилась. Некоторые апологеты капитализма на основании этого пытаются утверждать, что капитализм становится со временем более «гуманным». Однако изменение нормы прибыли отражает в первую очередь не степень эксплуатации наемных работников, а повышение в общем объеме авансированного для производства капитала доли «постоянного» капитала (затрат на материальные ресурсы и средства производства). Это повышение доли «постоянного» капитала отражает процесс вытеснения из производства живого труда. За этим стоит рост безработицы, оказывающей понижательное влияние на заработную плату тех, кто остается в производстве. Понижение нормы прибыли, как показывает статистика, происходит на фоне повышения нормы прибавочной стоимости (показатель, который действительно позволяет измерять степень эксплуатации наемных работников) [774] .
Например, созданный работниками компании за месяц чистый продукт («добавленная стоимость») равняется 100 000 денежных единиц. А заработная плата, которую они получили за месяц этой работы, составила 20 000 единиц. Таким образом, прибавочный продукт (прибавочная стоимость) капиталиста составил 80 000 единиц. В нашем примере норма прибавочной стоимости составит:
80 000 / 20 000 = 4.
А если выразить в процентах, то 400%.
По расчетам советского экономиста С. Л. Выготского,норма прибавочной стоимости в обрабатывающей промышленности США возросла с 210% в 1940 г. до 308% в 1969 г. и до 515% в 1973 г. Этот рост демонстрирует огромное усиление эксплуатации наемных работников по мере укрепления экономической и политической мощи монополий, а также под влиянием неуклонного замещения живого труда машинами. Машины резко повышают выработку прибавочного продукта в расчете на одного занятого работника. В то же время машины все больше вытесняют живого работника из процесса производства, обрекая его на голодное существование, увеличивая армию безработных и делая тех, кто остался на производстве, более «сговорчивыми» в вопросах зарплаты.
Если бы «пирог» доставался тем, кто его «печет», то есть работникам, через некоторое время работодатель с его «средствами производства» вообще не потребовался для процесса «выпечки». По очень простой причине: у работников образовались бы такие доходы, которые позволили бы выкупить принадлежащие капиталистам «средства производства». Или как вариант: создать (приобрести) новые «средства производства».
Возникает вопрос: почему решающая роль в определении того, какой будет пропорция двух частей продукта труда, принадлежит работодателю? Доминирование работодателя в этом «дележе» обеспечивается по крайней мере двумя средствами:
а) тем, что он монополизировал в своих руках средства производства;
б) тем, что он поставил на службу своим интересам государство с его законами, судами, репрессивным аппаратом, идеологической машиной и др.
Все «азы» теории прибавочной стоимости, как известно, изложены в «Капитале» Маркса. Вместе с тем, оставаясь на методологическом фундаменте «экономического материализма» Маркса, мы не сможем ответить на простые («детские») вопросы: почему работодателям удалось монополизировать в своих руках «средства производства»? Каким образом они добились того, что государство стало обеспечивать их интересы, а не интересы работников? Что необходимо сделать для того, чтобы работникам принадлежали результаты их труда? Известны ли в новой и новейшей истории прецеденты, когда работники обретали полные права на результаты своего труда? И т.д.
Современная экономическая «наука» этих вопросов боится «как черт ладана». Отметим лишь, что ответы на подобные вопросы лежат за пределами экономической «науки», которая не выходит за рамки узкого материалистического восприятия окружающего мира. Ответы следует искать в сфере политических и правовых отношений, а в конечном счете – в духовной сфере. Забегая вперед, отметим, что главной духовной причиной наемного рабства явился отход общества от христианского своего устроения [775] .
