Текст книги "За гранью игры"

Автор книги: Валентин Никора

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Папка «History»

На прошлой неделе

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug18.htm

Фридрих фон Шлиссенбург мчался на своем «мерседесе» в Берлин. Фридрих не любил этот город. После советской оккупации и возведения знаменитой стены, немецкий народ раскололся. Те, кто остался в зоне влияния Советского Союза, незаметно для себя утратили боевой арийский дух. В душе Фридрих даже немного презирал восточных немцев, и уж тем более – переселенцев из России. Но все-таки даже выходцы из Поволжья были милее сердцу Фридриха, нежели эти вонючие арабы, заполонившие страну. Дешевая рабочая сила. Именно дешевая, потому что только немцы были очень дорогой нацией: самыми пунктуальными, точными и аккуратными. Конечно, в семье не без урода, но в массе своей, именно немецкий народ воплощал для фон Шлиссенбурга все добродетели народа-победителя.

В детстве Фридрих не любил Россию. Но еще больше он ненавидел Францию. Русские были тяжелы на подъем, точно медведи по весне, но именно они были серьезным противником: ленивым, но сильным. Зря Гитлер поторопился нарушать «Пакт о ненападении». Молниеносная война с Россией была единственной ошибкой Адольфа. Впрочем, Фридрих прекрасно понимал, что Советский Союз был в то время слишком агрессивной страной. И коммунистическая зараза грозила прокатиться по Европе, точно эпидемия чумы в Средние века.

А французы – это даже не воины, а бабники! Им бы только за юбками увиваться и отсиживаться в своих Елисейских полях. А еще французы вечно разевали рот на целостность Германии, и все время норовили оттяпать кусок пожирнее. Воинами французы никогда не были. Ах, мушкетерская отвага, воспетая Дюма-отцом! Ну да, им бы, французам, только шпажонками перед смазливыми девчонками размахивать, а как дело касалось настоящей войны – хлоп, и лапки кверху. Народ-победитель. Как же! Сопротивление они организовали. Ага, только когда Россия топталась уже у собственных границ, только тогда французы вспомнили о национальной гордости и начали печатать листовки. Трусы! Подлые трусы!!!

Фридрих понимал, что идеи нацизма крайне непопулярны в Европе. Но в голове майора никак не укладывалось: как это в свободной Америке получилось так, что негры – самый привилегированный класс. Впрочем, американцы были ростовщиками – не более того. Свои капиталы заокеанские дядюшки Сэмы сколотили именно во время Второй Мировой войны. Это золото было омыто кровью немцев. А теперь Америка указывала ООН и Германии, кого и когда нужно бомбить. Позорище!!!

Фридрих вез в ставку пакеты от начальника штаба Вооруженных Сил, от комиссара ООН по вопросам урегулирования конфликта на Ближнем Востоке. Америка требовала присутствия немецких войск в зоне военных действий в Персидском Заливе. Да, фон Шлиссенбург недолюбливал хитрых исламистов, но все-таки уважал. В вопросах чести и морали Фридрих был прямым, упертым, как истинный овен, и неприступным, как скалы. Фридрих понимал только силу. Исламисты вызывали у барона не только раздражение, но и невольное восхищение. Давно надо было показать этим заморским янки, что мир – это не одни только Штаты. Фон Шлиссенбург не любил азиатов. Но бомбы с пожеланием счастливого рамазана – это уже слишком. Соперника нужно хоть чуточку уважать и сильно ненавидеть. Враг должен быть достоин того, чтобы его убили. А подобная демонстрация технической мощи, граничащая с цинизмом, только злила Фридриха. Вояки! Да, эти американцы – великие стратеги. После Вьетнама долго подштанники стирали. Они теперь только бомбить и умеют. В основном мирное население: детей, стариков, а еще часто почему-то попадают то по школам, то по больницам. Югославию вон, чуть с землей не сровняли. Славян они гнобили, идиоты! А на чьей стороне выступили? То-то и оно! Впрочем, Штатам не все ли равно? Их только цены на нефть волнуют, а вовсе не урегулирование межнациональных распрей. Им нужен лишь Персидский залив.

Фридрих вздохнул. Надоело ему вся эта политика до чертиков. Чиновники – все законопослушные и добропорядочные бюргеры. Послушаешь – и тошно становится. Будто никогда и не было великой Германии, державшей всю Европу в страхе. Хождение на цыпочках перед Штатами, а именно так рассматривал Фридрих позицию министерства Иностранных Дел, злило майора. Да, Германия слаба, но зачем же втягиваться в чужую войну? Нужна нефть Америке, вот пусть сама ее и добудет.

В боковом зеркале показалась машина. Ничего примечательного: «шкода».

Фридрих не любил оживленных трасс. Но сейчас выбора не было: приказы не обсуждаются. А кроме того фон Шлиссенбург надеялся ворваться в Берлин утром, когда город только бы начал просыпаться. Уже было семь часов, а до города еще далеко. И солнце давно поднялось. Лето.

Машина, севшая на хвост, на обгон не шла, но и не отставала. Фридрих почувствовал смутную тревогу, достал из кобуры пистолет и сунул его под сиденье: подальше от чужих глаз, поближе к руке. Неспокойно нынче в мире, тревожно. Разная шваль почувствовала свою силу. Взрывы в Нью-Йорке показали, что нет в Америке ни порядка, ни расторопной армии. А значит – нет и карающей десницы. Эх, Адольф, почему не Германия стала сверхдержавой, ну почему?

Фридрих снова глянул в зеркало. «Шкода» упорно держала дистанцию. Сотовый телефон висел на ремне. Звонок можно было сделать в любую минуту. Но пока висящие на хвосте не подавали признаков агрессии. А Фридрих был очень мнительным, и больше всего на свете он боялся быть осмеянным. Страх перед унижением был сильнее даже ненависти ко всем, кто растоптал Германию и поставил её на колени.

«Шкода» не отставала.

Фон Шлиссенбург нервничал все сильнее. Кто бы это мог быть? Кому выгодно, чтобы пакет из ООН не попал в Берлин? Да и глупо это. Были же и телефонные звонки, и электронные письма. Эта поездка – пустая формальность. В принципе, как и все, что творилось нынче в Германии. Только в армии еще поддерживали военный дух. Солдаты Бундесвера были великолепными спортсменами. На все остальное приходилось закрывать глаза. Не утешало даже зависимое положение России. Ох, нельзя недооценивать русских. Кредиты Запада на развитие стран Содружества Независимых Государств – это деньги на ветер.

Мысли майора как-то незаметно переметнулись к семье. Изольда была прекрасной домохозяйкой, матерью троих крепких парней, но и только. В последнее время Фридрих начинал понимать, что ему постоянно чего-то не хватает. Суровый к себе и всем окружающим, барон начинал испытывать потребность в понимании. Лелеять в сердце ненависть и всегда бояться выдать себя – это мучительное занятие. Конечно, Изольда знала о настроениях своего мужа, но не догадывалась, какие страсти кипят в этой груди. Да фон Шлиссенбург и не допустил бы женщину так глубоко в свое сердце. Во всем должен быть порядок: в стране, в армии, в семье и в любви. И когда прыщавые юнцы уходили на альтернативную службу – выносить ночные вазы за престарелыми бабульками, – Фридрих не понимал этого. Мужчина должен быть воином, захватчиком, добытчиком. Так было во все времена. А современная молодежь что? Тьфу, смотреть противно! Хиппи. Волосы – до плеч, в ухе – серьга. И это они – опора и защита Отечества?

«Шкода» не желала отрываться.

«Да что же это такое, в конце концов? Оставят меня в покое или нет?» – мысленно взревел Фридрих и ударил по тормозам. Машину слегка занесло.

«Шкода» не успела притормозить: видимо, тот патлатый водитель был все-таки начинающим водителем. Автомобили столкнулись. Не сильно. Помяли друг другу крылья да разбили фары.

Фридрих сидел в машине и чувствовал, как гнев переполняет его, как ненависть захлестывает, туманит глаза, бьет через край и заливает всю дорогу.

Из «шкоды» не стреляли. В заднее зеркало хорошо было видно эту размалеванную безусую физиономию. Немец. С заднего сиденья так никто и не поднялся с гранатометом. Неужели Фридрих ошибся?

Рука барона гладила рукоятку пистолета. Так, на всякий случай.

Чего ждет этот трус, моргающий голубыми глазами. Ну же: вставай, скажи, что ты думаешь о продажных военных!

Водитель «шкоды» вздохнул и вышел.

Тут только барон осознал свою ошибку. Краска бросилась Фридриху в лицо. Надо же, это была женщина. Вот ведь довоевался в своем воображении с подростками-полудурками и со всем миром до того, что перестал отличать мужчин от женщин. Да, это был крайне тревожный симптом. Конечно, и немка могла работать на русских, французов или американцев, но барон отогнал эту мысль, отстегнул пустую кобуру и вышел навстречу незнакомке:

– Ах, как жаль. Вас подвезти?

Женщина была явно шокирована происшествием и лишь благодарно мотнула головой, улыбнувшись хмурому барону. Сердце фон Шлиссенбурга немного оттаяло. Да, немки – самые красивые девушки в мире, это точно.

Барон представился и пообещал оплатить расходы по ремонту. Это не было проявлением широкой натуры. Фридрих чувствовал легкую вину перед незнакомкой и стремился ее хоть как-то загладить.

– Маргарита Вильгельмовна, – представилась женщина.

«Высоко летает...» – почему-то подумалось барону.

Сев за руль, фон Шлиссенбург первым делом вызвал ремонтников и полицию.

– Ну что, едем?

– А вас не остановят с помятым крылом? – вопрос прозвучал как-то совсем по-детски.

– Мадам, я – солдат. Со мной вы защищены от любых житейских невзгод.

Барон говорил чистую правду.

Паркуясь у посольства, фон Шлиссенбург попросил подождать его около получаса.

Маргарита, видимо, не спешила в свой Мюнхен. А барон предпочитал не думать, почему Маргарита не свернула в свой город, а ехала в Берлин. Возможно, женщина просто не знала дороги, но всюду же указатели... Наверное, у Риты были дела и в Берлине, но после аварии потрясенная женщина решила сразу вернуться домой. Впрочем, все это не сильно волновало барона.

В посольстве Фридриха приняли незамедлительно, внимательно выслушали и дали три дня отгулов. Барон вернулся к своей прекрасной спутнице.

– Так быстро? – удивилась Марго, отрываясь от чтения любовного романа, купленного в соседнем магазинчике.

– В армии всегда так, – гордо ответил барон.

Потом нужно было заехать в гараж казармы, сдать казенный «мерседес» и пересесть на «мерс» уже личный. Все это произвело на Риту еще большее впечатление.

В забегаловке «Elefant»[4]4
  Слон (нем.).


[Закрыть] барон заказал столик на двоих. Марго не отказалась.

Рейнское вино – в этом барон разбирался – было нацежено из бочки урожая 1853 года. Фон Шлиссенбург обожал дорогие вина и любил смаковать букеты различной выдержки. Марго, на удивление, разбиралась в этом вопросе. Хмурый Фридрих, привыкший к всеобщему почитанию пива, был приятно поражен. Фридриху начинало казаться, что сами боги смилостивились над ним и послали эту женщину в виде утешительного приза.

Рита и в самом деле была красива. Голубые выразительные глаза в сочетании с ямочками на щеках и белокурыми локонами делали Марго немного таинственной и загадочной. Горделивая посадка головы, умение вести себя за столом, безукоризненное знание этикета – все это в совокупности создавало барону эйфорическое ощущение, что наконец-то он встретил в своей жизни ту женщину, которая понимает его с полувзгляда. Изольда как-то сразу отошла на второй план. Верный себе даже в мелочах, Фридрих ни на минуту не сомневался, что ради Марго он не оставит семью, и все же, все же... Да боги с ней, с семьей! Сейчас все это не имело никакого значения. Барон шутил и смеялся. Впервые в жизни он не чувствовал, что нужно держать себя в узде. А Рита кивала головой и вставляла такие реплики, от которых у барона захватывало дух:

– Да, отец служил в армии Третьего Рейха. Да, именно он и есть тот самый легендарный генерал.

– Да, Марго ненавидит этих евреев и арабов, но придет светлый день и для Германии.

– Да, не стоит мараться в крови недоумков. Скоро недочеловеки сами уедут на свою этническую родину.

Фон Шлиссенбург не испытывал подобного блаженства вот уже лет пятнадцать. Это надо же, женщина, а как тонко умеет чувствовать!..

Потом «мерседес» мчался по шоссе. И Фридрих чувствовал на себе лучащийся добротою взгляд. Нет, таких людей просто не бывает! Рита – это ангел, посланный с небес, чтобы указать миру правильную дорогу.

В конце концов барон не выдержал и развернул машину.

Сначала Рита молчала, а потом спросила:

– Разве я давала вам повод?

Эта последняя фраза распалила в голове барона тлеющую страсть. Фон Шлиссенбург обернулся и тут же свернул с дороги на обочину. Это было неправильно, но барону в этот миг было плевать на все предписания и инструкции. Остановившись в поле, Фридрих обернулся к Рите:

– Я хочу тебя.

Это было пошло и грубо, но Маргарита почему-то не удивилась.

– Я люблю тебя. – Поправился барон и вдруг понял, почему Изольда вот уже три года не возбуждает его.

Все дело было в том, что Фридрих отделывался от жены дежурными фразами, не вкладывая в слова эмоции и силу своего желания. Сейчас, в машине с красивой женщиной, Фридрих испытал укол стыда за свое мужланство.

– Иди сюда, мое солнышко, – проворковал барон, презирая себя и распаляясь все сильнее.

Когда барон фон Шлиссенбург проснулся, то не обнаружил красотки в своих объятиях. Странно, обычно после любовных утех Фридрих принимал душ и читал на сон грядущий Агату Кристи. А тут все случилось утром, да еще вдруг позорно уснул. Правда, давненько с бароном не случалось такого бурного и страстного романа в машине. Барон вообще был традиционен, и супружеская кровать всегда была пределом мечтаний для любовных утех.

Фридрих кинулся за руль и погнал машину по полю. Сколько же он спал? Куда подевалась Рита? Она не могла далеко уйти! Или все же успела добраться до шоссе и уехать автостопом, как вонючие хиппи?

Барон вывернул «мерседес» на шоссе. Пусто.

Куда подевалась эта колдунья? В какую сторону она подалась? Как угадать?

Сердце грохотало в груди, рвалось наружу. Как тяжело потерять счастье, даже не успев его обрести.

Барон остановил машину, вышел на дорогу, привел себя в порядок, расчесался и нервно закурил. Упустить такую женщину! Это было самой большой и непростительной ошибкой в жизни Фридриха! Фон Шлиссенбург вдруг понял, что бросил бы Изольду и детей ради таких вот жгучих ночей.

«Подарок судьбы», – едко усмехнулся барон и заглянул еще раз на заднее сиденье. Надо же, удача! Рита забыла сумочку. Видать, очень спешила.

Фридрих вытащил сумку и открыл ее. Так, а где же паспорт, кредитки, деньги в конце концов? Ничего. Она что, с неба свалилась? Никаких документов, ни единой фотографии. Нет даже телефонной записной книжки. Духи «Кобра», тушь для ресниц, губная помада, румяна, маникюрные ножницы, пилочка для ногтей. Типичный женский набор. Прокладок не хватает.

Барон грустно вздохнул. О! Сигареты. Она еще и курит! «Test the West»? Тьфу ты, пропасть – и пачка полетела в канаву.

Ничего, никаких зацепок! Где теперь её искать, эту Маргариту Вильгельмовну? Да и настоящее ли это имя?

Фридрих вернулся в машину.

На барона навалилась не свойственная ему слабость и апатия. Почему-то болела спина. Наверное, растянул позвонки, когда кувыркался с Ритой.

Фридрих положил ладони на баранку автомобиля и задумался. Что-то странное творилось в мире. Не могла же девушка просто испариться, раствориться в воздухе? Барон глянул на циферблат: тринадцать часов. Да, у Маргариты было время, чтобы дойти до трассы и поймать попутку. Ищи теперь ветра в поле! Как все неудачно сложилось...

Папка «History»

На прошлой неделе

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug22.htm

Конечно, Фридрих выкинул сумочку Риты. Скандалов с Изольдой не хотелось. Барон взял себе на память лишь лицензионный диск с игрой «Summer House», тот, который находился там же, в сумочке. Конечно, фон Шлиссенбург предпочел бы оставить себе что-нибудь из женского туалета Риты, но вот не повезло. А кроме того, диск можно купить в любом магазине: уж игры-то не могли возбудить подозрений в супружеской измене.

Правда, Фридрих не жаловал все эти «стрелялки» и считал их глупым времяпрепровождением. Однако такая женщина, как Марго, просто не имела права терять даром свое бесценное время! Конечно, этот дурацкий диск Рита могла везти в подарок сыну, племяннику, соседу. Мало ли кому. Ведь матрица так и осталась нераспечатанной, неопробованной.

Фридриха это возбуждало. Нет, не компьютерная игра, а сама мысль, что Марго своими пальчиками перебирала диски в магазине сотнями, но выбрала именно этот. Интересно, что там внутри?

Три дня отгулов пролетели незаметно. А там и выходные подоспели. Пятый день свободы. Практически целая трудовая неделя. Фридрих не знал, чем себя занять. Он возился в саду, сколотил книжную полку, валялся у телевизора и прокручивал на видео «Греческую смоковницу», пока Изольда возилась на кухне. Эротические фантазии тревожили барона по ночам все эти дни. Изольду это радовало и удивляло одновременно. Привыкшая к порционной любви по средам и субботам, законная супруга терялась в бесконечных догадках: что же такое стряслось с мужем, если он каждую ночь приставал и стал каким-то страстным, ненасытным.

Даже соседки заметили, как расцвела угрюмая Изольда, как она заметно похорошела и начала лучиться счастьем. Все изменилось.

Сейчас воскресным утром барон поднялся с супружеской кровати, оделся и отправился в рабочий кабинет. Мысль об игрушке, которую выбрала Марго, не давала покоя все эти дни. Ночи с женой, когда на месте Изольды барон представлял Марго, были восхитительными. И Фридрих хотел урвать от жизни все, что хоть как-то ему напоминало ту таинственную незнакомку. Звонки в ремонтную мастерскую ничего не дали. За разбитой «шкодой» так никто и не явился.

От Риты остался только запечатанный диск...

Фон Шлиссенбург прошелся по кабинету, включил компьютер и дождался, пока монитор переварит пароль и выдаст рабочее меню.

Фридрих несколько минут просто сидел у компьютера и гладил диск. Потом разорвал целлофан, открыл коробку, полюбовался на серебристую поверхность наклейки, вставил диск в сидиром и начал игру. Инсталляции не было. Все началось сразу с заставки, в которой рассказывалось о злобных пришельцах, высадившихся на окраинах Нью-Йорка. Это было так тривиально, что барон даже разочарованно зевнул.

Первый уровень. Он же – первый этаж. Ничего особенного. Два охранника стоят, курят, чешут языками:

– А женщины там – сущие дьяволицы!

– Ты лучше скажи: пиво там есть?

– На кой тебе пиво, если там гетеры?

Фридрих покривился: ну да, о чем еще могут трепаться новобранцы Бундесвера? Только о пиве и о бабах. Нет бы о воинском долге, о величии Родины. Тьфу! Подставили спины: вояки, блин! И барон выстрелил.

Первый, тот, который хотел выпить, обернулся и поднял странный автомат.

Фридрих стрелял прицельными короткими очередями. Он догадывался, что где-то рядом лежат и патроны и дополнительная жизнь, но военный профессионализм давал о себе знать. Фон Шлиссенбург спокойно и пунктуально расстрелял всех сбежавшихся охранников. Все они теперь лежали рядком на кафельном полу в лужах растекающейся анимационной крови. Это всего лишь игра, юниты, а не настоящие солдаты, но легкая гордость победителя появилась на лице. Ладно хоть домашние не видят. Барон подумал, нажал на паузу и закрыл дверь в кабинете на ключ. Не хотелось, чтобы за таким детским занятием застала Изольда или дети.

Монитор призывно мерцал. Фридрих снова сел за игру.

Несколько перебежек – и обнаружился сундук. Фон Шлиссенбург выгреб из тайника патроны, отнял у мертвецов боеприпасы и лишь потом двинулся дальше по тоннелю. Тихо. Лишь где-то напевало радио. Что-то без слов, но не классика. Впрочем, барон все равно ничего не понимал в музыке.

Тоннель ветвился. Вот и первая потайная дверь. Фридрих подошел, нажал на «Пробел». Открылось черное отверстие. Барон радостно ворвался внутрь и сразу начал стрелять. По всему, что движется. Вот это было наслаждение! Плевать, кто там падал под пулями: коммунисты или французы, арабы или янки. Главное – это азарт настоящей войны, привкус крови на губах. Где всем этим желторотикам понять величие настоящей схватки, когда идешь грудь – в грудь, кинжал – в кинжал! Кровь забурлила. Да, это как секс с незнакомкой в машине. Ох, не зря Маргарита купила именно эту игру! Знала, видимо, какие чувства и эмоции охватят любого, кто сядет играть!

«Неужели я столько лет заблуждался? – удивился собственному прозрению майор. – Ничего плохого в компьютерных играх нет. Адреналину они прибавляют. Пожалуй, стоит отменить запрет на игры в казарме. Более того, стоит самому подобрать тренажеры и стратегии. Вот в понедельник этим и займусь».

Там, где прошел барон, остались одни лишь поверженные юниты.

Статистика в правом углу показала сто процентов здоровья. Война только началась. Барон деловито нырнул за колонну. Сейчас наверняка появятся новые гости. Логика профессионального военного была безукоризненной. На шум стрельбы должны были сбежаться остальные охранники.

И в самом деле через мгновение в дверях показался юнит. С каким удовольствием фон Шлиссенбург нажал на клавишу. Их там было еще трое. Но их, видимо, воевать учили только с женщинами и только с самолетов!

Через несколько мгновений все было кончено. Фридрих аж вспотел от усердия: вот это игра! Барон быстро собрал патроны и отобрал у мертвого офицера огнемет. Так намного лучше! Впрочем, впереди могут поджидать такие красавцы, что огнеметом их и не взять. Ну конечно, сейчас поднимутся авианосцы, сыплющие атомные, кислородные, водородные бомбы. Выйдут киборги и роботы, распылят газы, а сами бойцы будут трусливо жаться к своим мониторам. Ну, держитесь, воины ХХЙ века! Это идет барон Фридрих фон Шлиссенбург! Истинный воин. Ариец.

Звук в игре был замечательный – шаги отдавались от стен гулким эхом, как в жизни. Барон шел по коридору, ступая уверенно и не оглядываясь, походкой настоящего мужчины и победителя.

– Эй, красавец!

Барон дернулся, стреляя с разворота, от бедра. Классная все же анимация: позволяет полностью управлять телом героя. Но в последнее мгновение, когда палец еще не нажал на кнопку, Фридрих увидел не солдата, а девушку. Автомат метнулся вверх и прошил стену. Фридрих оцепенел. Незнакомка была похожа на Бритни Спирс. Да нет же – это была вылитая Марго.

– Ты долго шел ко мне, мой герой! – Надо же, из колонок монитора полился приятный женский голос. Такой же, как у Маргариты: чуть-чуть с хрипотцой и тонкий, как струна скрипки. – Нам предстоит с тобой уничтожить злобных монстров, что захватили всю Землю.

Фридрих нервно сглотнул и согласился с рисованной девушкой: правда, землю давно уже захватили масоны: русские, французы, янки, евреи. Пора, пора очистить планету от скверны! Да, все они – злобные инопланетные твари. А немцы – единственные носители истинно земной, человеческой культуры. Смерть им всем!

– Когда ты соберешь все артефакты и пройдешь на последний этаж, там мы снова встретимся. Освободи меня, прекрасный рыцарь, вырви меня из плена, отдай Землю людям.

Да, художник постарался. Героиня как живая! И грудь у неё приподнималась, и ветер колыхал короткую юбку. Девушка закончила свой страстный монолог, кокетливо обернулась, подмигнула и шагнула прямо сквозь стену. Что ж, это война. Здесь зевать некогда.

Ага, вот и тролли поползли или это французы так позеленели от долгого употребления устриц? Барон увернулся от огненного шара и открыл огонь на поражение. Второй шар, третий. Ну правильно, это методика Соединенных Штатов: бомбами на расстоянии швыряться безопаснее. Подлые трусы!

От удара молнией увернуться все же не удалось. Кровь выплеснулась на монитор. Выскочила статистика, и Фридриха снова приголубили молнией. Их было четверо, этих зеленых монстров. Бежали они из разных точек, с разной скоростью. Барон подпрыгнул, сделал сальто и ухватился руками за косяк дверей, подтянулся и замер. Снизу до самого потолка полыхнуло пламя. Эти болваны не успели переориентироваться и пульнули друг в друга шарами, да еще и молниями. Ну да, вот тактика для новой Германии: пусть русские дерутся со Штатами, пока все не ослабеют. Фридрих приземлился и распластался на полу. Молнии и шары ударили в косяк и пролетели на расстоянии анимационной ладони от головы. Вот вам, янки, и ядерные бомбовые удары!

Монстры были уже совсем близко. Их тела дымились кровавыми рваными ранами.

Хрясь – удар ногой пришелся одному из чудовищ в челюсть. Хрясь – это Фридрих с разворота шарахнул второму по глазам прикладом. Тупоголовые монстры снова залепили друг в друга шарами и молниями. Трое рухнули в лужи черной крови. Морды чудовищ оплыли, зацвели синяками и фингалами.

– Сучье отродье! – прошипел последний тролль.

Ну, это не новость. Вот если бы чудище извинилось и предложило рейнского вина, это было бы удивительно. Барон выстрелил этому гаду прямо в его советскую пропитую рожу. Тролль хрюкнул и завалился на бок, точно кабан. Битва закончилась. Чудовища лежали мертвыми и дымились. Похоже, враги кончились. Или прятались по щелям и думали, откуда бы им ударить ядерной бомбой. Фридрих прошелся по коридору, подобрал сундук с красным крестом.

Барон усмехнулся: стопроцентное здоровье и полный комплект боеприпасов. Классно чувствовать себя героем!

И все же для полного счастья чего-то не хватало.

Фридрих открыл новые двери.

Но барона встретил вовсе не скрежет зубовный и не шквальный огонь. Готовый ко всему, фон Шлиссенбург не отпускал пальцев от клавиатуры, хотя реакция военного и так позволяла не делать мелких проколов. Да и, честно сказать, уж больно медлительны все эти юниты.

На пороге стояла все та же женщина. Маргарита? Бритни Спирс? Просто красивый фантом? И когда она успела переодеться? Это даже интереснее, чем просто громить врагов. Хоть какое-то разнообразие.

На девушке было нечто прозрачное, похожее на платье дриад или греческих богинь.

Фридрих сглотнул и подался к монитору.

– Ты смелый воин. Пойдем, я покажу тебе настоящую дорогу к славе, к городу Солнца! Мы с тобой обоснуем на Земле новую Священную Империю с иными порядками. Мы будем править вдвоем: только ты и я!

Барон понимал, что в принципе это наваждение. Всего лишь игра. Но ведь персонажей с кого-то рисуют. Почему у Маргариты в сумочке был этот диск? Может быть, именно эта героиня оцифрована именно с Риты? Тогда все становится на свои места. Людская тщеславность – не такой уж и большой порок. Нужно будет выйти из игры и найти списки людей, участвовавших в проекте. Но это потом. А сейчас вперед, за Ритой.

– Оглянись, смелый рыцарь. – Девушка почти пела. – Мы уже у цели.

Барон развернул обзор на мониторе: одни стены.

– Фридрих, оторвись от компьютера!

«Что за бред?» – Барон вздрогнул: слова неслись из динамика. Никто не мог запрограммировать такой речи. Это же глупо. Тысячи людей будут играть и может быть сотня из миллиона окажется именно Фридрихами.

– Ну, я жду.

Дева на мониторе стояла вполоборота. Фридрих вспомнил жаркие губы Риты, чуть солоноватые, удивленные, немного осуждающие глаза и точеные груди. Бред!

И все-таки барон повернулся. В кабинете все оставалось по-старому, никто не вошел и не говорил из-за спины. Да и как, если дверь на замке?

Дверь! О нет! Она открывалась. И в проем вползал сизый туман.

Это чертовы янки предприняли газовую атаку! Или русские обрушили на Германию всю мощь своего психотропного оружия! Нужно немедленно звонить в Берлин, в Бонн, поднимать людей, ставить под ружье армию!

Дверь открылась, и на пороге показалась Рита. Живая. В ее голубых глазах блестели лукавые искорки. И платье колыхал невидимый ветер. И соски грудей проступали сквозь ткань.

Этого не может быть!

Мистика!

Эта Марго – ведьма! Мало их жгли на кострах, не всех тогда, видно, спалили!

Да она еврейка!

Нет, не может быть!

Убить ее!

Нет!

Мысли метались с бешеной скоростью, точно серебряные пули, да все мимо оборотня, стоявшего в дверях.

Марго вызывала желание. Сильное, непреодолимое.

Рита обещала не только наслаждение, но и власть.

Реальную, в ином мире, во вселенной, где есть только враги и друзья и нет трусливой дипломатии побежденной страны.

Так, наверное, сходят с ума.

И фон Шлиссенбург шагнул в туман.

– Добрый день, господин барон. Меня зовут Аррах...