Текст книги "Маска Гермеса"

Автор книги: Вадим Новосадов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

ГЛАВА 13. КОЛЬЦО СУЖАЕТСЯ.

Заместитель руководителя президентской администрации, Владимир Головко, пригласил Спирина на секретную встречу, соблюдая все правила конспирации. Он проследовал за его личной машиной, которую вел сам Головко в дальнее Подмосковье и оказался в обычном деревенском доме. Этот бонза не ударял лицом в грязь перед подопечным в их негласном деле, которое вряд ли можно было назвать тайным предприятием, хотя невидимые нити их сговора были достаточно крепки, но сейчас избрал жилище более чем скромное, совсем не подходящее для чиновников такого уровня. Перестраховка насторожила Спирина.

– Ты знаешь, что следствие по несостоявшемуся взрыву в торговом центре снова возобновлено?

Головко, отяжелевший мужчина летам к шестидесяти, с поредевшим бобриком уставил на Спирина колючий взгляд из-под выпуклых надбровных дуг.

– Догадываюсь. Судя по тому, как некоторых, одних из самых лучших следователей, забрали у меня. И еще отшили от дела тех, на кого я мог бы повлиять. Хорошо знают, кто мои люди. Расследование, скорее всего под контролем самого директора, плюс, думаю, курирует его и Вольский, но к нему у меня тоже нет доступа. В общем, они меня подвинули. Не удивлюсь, что и я у них под наблюдением, – сдержанно объяснил Спирин.

– От меня то трудно закрыть следствие, – амбициозно заявил Головко. – У меня нет сомнений, против кого направлен был этот несостоявшийся теракт. Буранов, этой секретностью хочет перетасовать факты, чтобы манипулировать президентом. Только им одним он может от меня защититься, – рассуждал он понуждающим тоном.

– Когда паны ссорятся у холопов лбы трещат, – отшучивался Спирин, хотя настроение босса было далеко не веселым.

– Ты не прибедняйся. В основе всего – власть, и только власть. Кадырова хотят спихнуть.

– Вы всерьез считаете, что эти теракты – подстава для чеченского лидера? – придирчиво, и в тоже время наивно, будто ему пытаются всунуть липу, спросил Спирин.

– А для кого же еще? У него достаточно врагов. В республике, недобитые бандиты, здесь, в столице, оппозиционная диаспора, липнущая ко всей власти, где только может. Конечно, главный, у них, этот наглый Амалиев. Примеряет на себя власть в республике.

– Раньше, в фаворе была другая версия, – осторожно возразил Спирин. – Акт готовился на объекте, принадлежащем клану Амалиева, значит, он и направлен был против него.

– Оценивать можно по-разному, но возобладает точка зрения высшего лица страны. А оно склонно доверять приближенным, к кому я, боюсь, уже не отношусь, – в духе самобичевания изрек один из самых влиятельных лиц страны, как бы примеряя на себя жупел отстраненного от высшей власти чиновника, за свою независимую позицию.

Но в его словах чувствовалась не только ревность. Кадырову, главе самой беспокойной части России, подложили свинью, которая должна была навсегда сожрать доверие со стороны лидера страны. Адскую машину на объекте его главного соперника Амалиева, установили по заданию самого злейшего террориста, за которым охотятся уже не первый год. Отсюда напрашивается вывод, раз сепаратизм продолжает тлеть, то ответственность падает на президента республики, то есть на Кадырова. Но поскольку взрыв предотвратили, то именно Амалиев, получается, вышел сухим из воды, в отличие от чеченского президента, чьим союзником и был Головко.

– Эта политика, не мой уровень, – сдержанно добавил Спирин, открещиваясь на словах от того, что на самом деле, его интересовало не меньше своего патрона.

– Обходить политические вопросы, значит, быть заведомым аутсайдером. Республике нужна жесткая рука. Мы же, прижмем пружину, а потом отпустим. Если же придет к власти этот коррумпированный Амалиев, кого интересует только нефть, пиши, пропало. Кавказ снова оккупируют боевики. Такого рода предательство уже было в недалеком прошлом, до сих пор расхлебываем.

Головко славился своим суровым нравом, наводя страх даже на своих сторонников. Может быть, именно поэтому ему не удалось стать особой, весьма приближенной к кремлевскому окружению. Его держали при дворе как цепного пса, на коротком поводке, скорее для острастки, чтобы самим не быть обвиненными в авторитаризме. Ястреб, проводник жесткой линии, бескомпромиссный борец с насилием и несправедливостью, не выносил врагов, которые не были окончательно низвергнуты, то есть не сидели бы в тюрьме, не скрывались заграницей, а лучше и вовсе не существовали бы.

В свое время, хорошо поняв намек на компрометацию чеченского магната Амалиева, Спирин выверял весь механизм своей службы и агентурную сеть, чтобы объекты Амалиева были плохо защищены, а то и вовсе остались вне поля зрения. Террористический акт должен был навсегда уничтожить репутацию входившего в доверие к властям Амалиева, повсюду декларирующего свою лояльность к ним. Но, не состоявшееся чудовищное событие посеяло сомнение в надежности нынешней власти на Кавказе. У Спирина не было и мысли допустить столь масштабный акт, пусть его люди и покрывали не проверенных людей, просочившихся в столицу, которые оказались террористами. Подобная тактика была логична и неофициально допустима: бандитов заманивали, а потом накрывали их сеть, выходя на пособников, финансовые источники, и организаторов. Если бы все закончилось крупным провалом, то есть терактом, формально можно было бы все списать на риск, хотя многим чиновникам не сносить головы, в числе которых могли оказаться и Спирин, и Головко.

Спирин, хотя и манипулировал преступностью, все же не был безумцем, выйдя даже победителем, предотвратив почти вселенскую катастрофу, которую сам было чуть и не допустил, о чем его начальник не знал, или притворялся, что не знал.

– Нужно искать доказательства в пользу того, что именно Амалиев косвенно причастен к подготовке взрыва в своем торговом центре, – наконец то дал указание Головко, ради которого и назначил эту тайную встречу.

Повисла пауза, подопечный с недоумением насупился.

– Следствие ведется без моего участия, они не станут принимать мои факты, – скептически отмежевался Спирин.

– Это уже моя задача, примут или не примут. Я буду настаивать. Твое дело найти эти факты, – Головко высказывался так категорически, будто в этом было их единственное спасение. – Президент доверяет Кадырову. Любую провокацию против союзника, он воспримет как провокацию против себя. Если мы на этом сыграем, то укрепим репутацию в глазах президента.

Спирин расстался с боссом в подавленном настроении. Ему пришлось бы лепить доказательства из воздуха, если, конечно, не запустить в ход какую-нибудь подтасовку. Предстояло поломать голову, рискуя сделать очередной шаг в сторону собственного разоблачения. Впрочем, одна идея у него появилась быстро, не обещавшая особых неприятностей, но способная, как ему подсказывало чутье, открыть пространство для маневра. Не откладывая, он вызвал на тайный разговор своего “ визави ”, Юдина.

***

– Люди Ивлева должны помнить, где спрятали труп, тот, который в Париже, – сходу раскрыл карты Спирин на явочной квартире.

– Наверное, – с недоумением и с опаской проговорил Юдин.

– Нужно выдать труп местной полиции. Пусть пресса раздует скандал. Их спецслужба, и наша, по всему видно, снюхались. А Визант, убийца, их тайный агент.

– Выдать самих себя? – занервничал Юдин.

– Не себя, Виктор, а Ивлева, а если еще точнее – некоторых из его людей. До него то дело вряд ли дойдет. По крайней мере, это уже больше его проблемы. Мы отдаем на растерзание наших недругов. В лице этого Византа, который несмотря ни на что, не отыграл до конца роль козла отпущения. О нем не плохо бы толкнуть материал в западную прессу, с его то биографией. Это я беру на себя, а от тебя требуются тайные курьеры. О бдительности сейчас нужно думать в первую очередь, – с жесткого тона Спирин перешел на утешительный, видя, как заместитель министра впадает в оцепенение. – Задача не сложная. А что касается нашего общего знакомого, Ивлева, то его след и так уже взяли, наши и их спецслужбы.

– Мы сдаем нужного нам человека, – с возмущением защищал главного своего напарника, Юдин, боясь признать, что тот становился опасным свидетелем.

Спирин же чувствовал себя победителем, загоняя их обоих в сети.

– Я и не собираюсь его сдавать. Ты меня не правильно понял, – неожиданно резко возразил Спирин. – Наоборот, я хочу его спасти. Нужно отрезать нити, которые выведут на него. Или отвлечь внимание от него тем трупом, который на совести этого Византа. Но это, прежде всего, его забота. Или, твоя? Не мне же учить тебя как запутывать следы.

Юдин на секунду замялся, потом снова осмелел.

– Николай, у Ивлева туго со средствами. Ничего за свой счет он не сделает. А этого Отиса и след простыл. Как его найти? Только если в розыск объявить. Для этого нужны основания.

– А если подумать, Виктор? Окажи давление на его дочь, только корректно, путем убеждения. Пусть она официально заявит о его исчезновении.

– Странно, что мне это не пришло в голову, – повинился Юдин с плохо скрываемой насмешкой. – Если сокровищ не видать в ближайшее время, на что мои курьеры будут разъезжать по парижам. Мои счета ты велел не трогать, чтобы не светиться.

– Все верно. Именно твои счета наши органы совместно с Интерполом и пытаются отследить. Сейчас чревато любое неосторожное движение. Я же занимаюсь этим. Но мне нужна и твоя помощь, все с теми же курьерами.

Осторожность и предусмотрительность Спирина несколько умерило страхи Юдина.

***

Двое одинаково одетых мужчин характерной наружности подстерегли Веру Щербакову, возвращавшуюся вечером после репетиции, из-за неимения машины, всегда спешащей в этот поздний час к подземке, напуганной надолго первым визитом незнакомцев, и потому чуть не потерявшей сознание при повторном их появлении. Они так ловко ее подстерегли, что она заметила их в последний момент, когда уже нельзя было скрыться среди толпы.

Они показали удостоверения и с вежливой настойчивостью поинтересовались, не знает ли она, где ее отец. Вера сбивчиво отвечала, что не поддерживает с ним отношения, даже не знает его телефонного номера, а сам он пока не объявлялся. Двое незнакомых мужчин реагировали так, будто верили, а затем попросили ее заявить в милицию о том, что он исчез. Они удовлетворились ее обещанием сделать это на следующий день и исчезли.

***

Визант получил послание на электронный адрес от самого Отиса, просившего у него помощи в оформлении документов и предоставления канала для безопасного пересечения границы. Однако у Отиса было достаточно денег, чтобы выправить паспорт и найти подкупаемых таможенников на границе, а потому его просьба выглядела странно. Возможно, он перестраховывался, или намеревался подвергнуть Византа некой проверке, подозревая его в причастности к гибели Наумова.

Как раз к этому времени его вызвал Воленталь. В гостиничном номере, где проходила встреча, Визант упомянул о просьбе Отиса.

– Это не в первую очередь, – равнодушно ответил тот. – Нам нужно искать счета вороватых чиновников и экстремистов. С чего начать я пока не знаю. Хоть и есть зацепки от этого Сотника, но, скорее всего, эти средства давно рассеялись по оффшорным банкам. Придется хватать ящерицу за хвост, которая сбрасывает его. Кстати, ты знаком, с некой Ритой Вагнер?

Александр сдержанно ухмыльнулся, ответив утвердительно, как бы вскользь.

– Так вот, она сейчас в Париже. Занимается организацией телеканала, который намерен здесь открыть некто Лаврецкий. Его, ты надеюсь, тоже знаешь. Канал, несомненно, будет оппозиционный. Подозрительно, что бывший чиновник, пусть и не самого высокого ранга, я имею в виду Риту Вагнер, взялся за эту миссию, против государства, которому еще минуту назад служил.

Воленталь бросил пытливый взгляд, не требующий ответа.

– Что замыслил этот Спирин? – продолжил он. – Откомандировав эту хваткую красавицу сюда? Еще и президентская племянница, Анна Панина, сюда приезжает на учебу. Действительно, мир тесен, а Париж, центр мира.

– Если за всем стоит Спирин, в том числе и за покушением на меня, и за поиском сокровищ, то тем более есть причина помочь Отису. Он может послужить приманкой, чтобы наши общие знакомые снова обнаружили себя.

Соображения Византа казались убедительными.

– Так и быть, я займусь документами для этого Отиса, и безопасным каналом для транзита. Надеюсь, он более надежный, чем тот, который бы искал ты, через консульство, – хладнокровно согласился Воленталь.

После паузы он полюбопытствовал относительно того, что казалось, в первых встречах уже выяснил для себя.

– Александр, скажи, что все-таки тебя потянуло на эту работу? Ты же, как я понимаю, свободолюбивый человек. Разве спецслужба дает свободу?

– В свое время я и не подозревал, что попаду в крысятник, – резво и категорически отвечал Визант. – Меня влек азарт, лицензированный государством. А вы то как попали сюда? – не замедлил спросить Александр.

– А вот я искал свободы. Возможности приключений, или хотя бы, путешествий, -объяснил Воленталь, но без желания продолжать тему личностного выбора. – Раз на этого Отиса охотятся серьезные люди, тогда, у него, должно быть, и соответствующее сокровище.

– Вот этого я уж сказать не могу. Он мне все секреты не открывал. На вашем бы месте я бы мне не помогал. Сбыт его бриллиантов незаконен.

– В нашем деле недоверие не повредит. Я был бы не против того, чтобы ты, легализовав эти сокровища, обеспечил себя, и занялся бы частным сыском, время от времени, оказывая услуги правительству. Я, к примеру, достиг такого статуса, меня он устраивает, потому что я завишу, прежде всего, от себя.

– И чем же вы себя обеспечили, если не секрет? – Визант не мало был удивлен терпимостью партнера к возможному нарушению закона.

– Я немного занимаюсь коммерцией. А сегодня, я тебе подкину интеллектуальную работенку, – он вынул из кейса диск и выложил его на стол. – Здесь перечень фирм и банков, через которые наши подозреваемые, возможно, отмывали средства. Нужно отсеять то, что лишнее и ухватиться за нити, которые тянутся еще куда то. Из твоего досье я знаю, что ты не только не плохой оперативник, но и умеешь анализировать.

– Уж слишком общие задачи вы мне ставите.

– Я кое-что уточню, а остальное ты сам додумашь. Здесь далеко не все, что попало в предварительный список. Только то, что относится к Франции. Войди с банковскими служащими в контакт, под каким-нибудь предлогом. Там, где земляки, те банки и нужно взять под контроль. Сузится круг, я подключусь со своими специалистами. У нас и хакеры найдутся, которые могут присоединиться к данным любого банка. И вот еще что, не плохо бы продолжить отношения с этой Ритой Вагнер.

– У Риты серьезная карьера. Вряд ли я ей нужен, – сдерживая раздражение из-за вмешательства в его личные чувства, отсек Визант.

– Любую женщину можно обольстить, если найти правильный подход. Ты же привлекателен, даже без всяких усилий. Не использовать это, непозволительное расточительство, – оценивал Воленталь без намека на комплимент, но как показалось с легкой издевкой, в то время как Византа, ссылка на его притягательную внешность бесила, потому что подразумевала нарциссизм.

– Я не путаю личные отношения со служебными, – резко ответил Александр.

– Все отношения личные, – беспристрастным тоном продолжал Воленталь. – А в нашем деле, и то, и другое, неразделимо.

– Я не стану клеиться к тому, у кого нет ко мне интереса, и – наоборот, – сдерживаясь от гнева, возражал Визант.

– Этому легко научиться. Рита не может не нравиться. А для того, чтобы не ударить лицом в грязь, тебе нужно явиться к ней в каком-нибудь обновленном облике, – Воленталь пронзительно взглянул на партнера, как бы намекая на то, что ему известно об интимных отношениях его с Ритой.

Визант промолчал с едва насмешливо удивленным видом, чтобы не усилить чувство превосходства партнера над его раздражением, которое выражает только слабость.

– Это, на выполнение задания, – напарник выложил на стол конверт. – Потребуются дополнительные расходы, свяжешься.

Взглянув на не очень то и пухлый конверт, и имея уже наметанный глаз, Александр впал в некоторый скепсис, поняв, что этого ему и на месяц, при его привычке посещать людные места в столице наслаждений, не хватит. И вообще, столь скромный гонорар явно не соответствовал поставленным задачам.

– На эту сумму я не смогу надолго покидать свою квартиру, – иронично изрек Визант. – За компьютером же я быстро устаю, и время от времени мне нужно развеяться.

– Париж, город дорогой, поэтому нужно удерживать себя. Но если ты хочешь регулярно веселиться, попытайся полезное сочетать с приятным.

Визант задержал на нем вопросительный взгляд.

– Хорошо, считай, что эта сумма на первое время. Но мне нужны результаты, – согласился Воленталь.

***

На второй день своего затворничества, поглощенный компьютером, уставший до апатии, и со скудными результатами, сузившимися до списка подставных фирм, где настоящих хозяев нельзя было найти, Александр сделал перерыв. Организаций, которые были указаны в компромате Сотника, и след простыл, все закрылись как по команде, ищи теперь их банковские счета как ветра в поле. До того, как задействовать хакеров, следовало бы установить связь с клерками банков. Здесь было только два способа: флирт с женской половиной служащих, что было занятием приятным, но хлопотным, или – подкуп.

Прежде чем сделать в этом направлении первый шаг, Визант решил просмотреть прессу по Интернету, с которой он не знакомился в течение несколько дней. Тут его и ожидал улов. Тревожная сенсация появилась сразу в нескольких газетах, будто компенсируя бесплодность предыдущих поисков, хотя ему она грозила неприятностями.

Полиция достала из Сены труп, незначительно подвергшийся разложению, который еще поддавался опознанию, с огнестрельными ранениями и грузилом на ногах. В приведенных снимках, Визант узнавал одного из налетчиков на его квартиру, кого он и имел несчастье застрелить. Журналисты уже раздували версию о том, что пострадавший был из России. Вне сомнения, снимки Византа вскоре появятся в качестве подозреваемого, если дело не замнут спецслужбы.

Впрочем, ведь он не столь значительная фигура, чтобы о нем так хлопотать. И Воленталь подозрительно долго отмалчивался для такой ситуации. Была надежда, что местные власти не хотят развития скандала, поскольку в деле замешаны западные спецслужбы. Его просто тихо выпроводят из страны. Отбросив мысль об уголовном преследовании, Визант испытал предчувствие тоски от перспективы возврата на родину. До него добрались здесь, что уж говорить о том беззащитном положении, в котором он окажется дома. Будущность обычного следователя, или частного сыщика, которая ожидала его в лучшем случае, совсем не прельщала.

Не потому ли молчит и Воленталь, что и сам пришел в замешательство. Но тогда это все равно знак пренебрежения. Александр не торопился связаться первым, пусть напарник убедится, что у него крепкие нервы. Когда же Воленталь удивится хладнокровию партнера, тот объяснит это изучением поступающей информации, чем Александр и занялся в действительности. Опасность его подстегивала.

С найденного трупа, свой прорыв на информационный рынок и начала телекомпания Лаврецкого, вещающая на французском, английском и русском, языках. Только после того, как скандал выплеснулся с телеканалов, Артур позвонил ему.

– Занимайся тем, чем и занимался, – уверенно советовал он. – Если тебя объявят в розыск, что совсем не обязательно, я дам возможность выехать из страны.

– Я бы не спешил возвратиться на родину.

– Я об этом подумаю. Иностранные паспорта для твоего знакомого готовы. Я перешлю сообщение, где будет указан пункт пересечения границы и люди, которые помогут это сделать.

Воленталь не выразил необходимости в личной встрече. Наверное, обсуждать пока было нечего. Скандал запустили охотники на Византа, поскольку именно они знали, где спрятан труп. Кукловодом был Спирин. Какую цель он преследовал в данном случае? Напустить дымовую завесу, чтобы помешать разоблачению финансовых махинаций? Но исчезновение Византа не остановит поиска. Хотя, с другой стороны, здесь, как и на любой войне, время, один из решающих факторов, его то и намеревались выиграть враги.

Тогда Византу следовало поторопиться со своим расследованием. Как это часто случается, в момент напряжения и опасности, цепочка действий выстраивалась быстро и сама собой. Количество подозрительных фирм и банков он сократил до краткого перечня и отправил запрос Воленталю на досье руководителей и важных сотрудников, а также их связей. Такие данные имелись у местных властей, значит и Воленталь мог их получить, раз был связан с ними. Отчет пришел на удивление быстро, через три дня. Александру понадобилось еще меньше времени, чтобы обработать и этот файл. Возбужденный своим промежуточным открытием, он точно знал, что ему предстояло сейчас делать.

Он понадеялся на встречу с Артуром, чтобы обсудить свежую идею, но тот, сославшись на занятость, посоветовал отправить запрос по электронной почте. Византа интересовал некто Доминик Роше, персона, вызывавшая наибольшее подозрение на то, что он являлся посредником в легализации средств, происхождении которых хоть и было темно, но вело к России. Около полугода назад он ликвидировал фирму, возглавляемую им, и через которую проводил свои миллионные контракты, по-видимому, фиктивные. Свои операции фирма проводила с одним парижским банком.

Из досье, присланного Воленталем, следовало, что французские спецслужбы подозревали, что Доминик Роше отмывал нелегальные доходы, но до сих пор, не пытались разоблачить его. Причина, похоже, заключалась именно в этом банке, название которого, обязательно бы всплыло, и привело к публичному скандалу.

Этот загадочный Роше хотя и исчез бесследно, но родственники не объявляли об этом в полицию, получалось, что он поддерживал с ними контакт, скрываясь, видимо, под другим именем.

Его исчезновение усиливало догадку, что он согрешил в чем-то именно против теневых хозяев, поскольку полиция не преследовала его. Но база данных спецслужбы позволила быстро обнаружить его под запоминающимся именем Фердинанда Пуатье, чья кредитная карта, со снимком Роше, была зафиксирована две недели назад, в Париже. А то, что он пользовался картой довольно редко для обывателя, свидетельствовало о запасе наличности, которое в ходу у нелегально состоятельных лиц.

Уже через два дня агенты главной разведки Франции DGSE (генеральная дирекция внешней безопасности) вышли на него, и задержали в его же квартире, на юго-западной окраине столицы. При дознании, у него же дома, кроме Воленталя и Византа, присутствовал агент спецслужбы, некто Франсуа Мартен.

Мужчина лет сорока, с самоуверенным и хитрым лицом, время от времени требовал адвоката, держал в руках бокал коньяка, пригубливал его мелкими глотками и вызывающе рассматривал незваных визитеров.

– По-моему, вы не похожи на юристов, – насмешливо восклицал этот Роше.

Тогда Франсуа представил напарника Византа агентом российской спецслужбы, вроде пресловутой и внушающей ужас КГБ. Хозяин на секунду растерялся, услышав слово КГБ. Его голос осип, затем разразился тонкой истерической тональностью, которой он снова потребовал адвоката.

– Хорошо, доставим тебе адвоката, – усмирял его жестким тоном Франсуа, – после того как предъявим тебе обвинение в финансовом мошенничестве. На тебя давно досье заведено. А еще хуже – сдадим тебя русской мафии, от которой ты скрываешься. Пока ты отмывал их деньги, не забывал и про себя.

– Лжете, – воскликнул этот Роше и отпил крупным глотком коньяк.

– Мы докопались до всех твоих афер. Разве то, что мы здесь, не лучшее доказательство?

– Берете на испуг.

Французский напарник пристально смотрел на соотечественника, который в своей суетливости не знал как себя вести, наливая очередную дозу коньяка. Затем Франсуа кивнул в сторону Александра, и тот поведал ему на французском языке про несколько фиктивных сделок, прошедшие через руки Роше. Знание французского впечатлило хозяина.

– Пытаетесь меня завербовать. Ничего не выйдет, – тем не менее, сопротивлялся он.

– Нет, не пытаемся, – снова вступил в диалог Мартен. – Ты не представляешь для нас интереса. Расскажи о совместных аферах с русскими, мы тебе сделаем надежные документы, и проваливай, куда хочешь. Проживай то, что прилипло к твоим рукам. Или, нам на тебя наплевать. Мы мстительные, не говоря уже о русских. Сколько ты у них прикарманил? Миллион? Два? Прячешься в роскошной квартире, в хорошем районе, пьешь коньяк, который я не могу себе позволить даже по праздникам.

– Не хотите ли хлебнуть? – Роше поднял бутылку с ядовитым выражением лица.

– А у меня другая идея. Я сдам тебя русским. За деньги, – Франсуа кивнул в сторону Византа, который подыграл этому импровизированному выпаду, лукаво и хищно оскалившись.

– Думай. Если мы сейчас уйдем, с этим же предложением уже не вернемся.

Роше теперь колебался, снова налил себе коньяка, с его лица сошла насмешливость.

– А где гарантии?

Франсуа вынул из кармана паспорт.

– Сюда нужно только вклеить фотографию и вставить чип с биометрическими данными, и можешь катиться на все четыре стороны. Только мы тебя отыщем, когда понадобится.

Роше выхватил тисненую книжечку и стал ее перелистывать.

– В суде показаний не дам, – пугливо и вопросительно возроптал он.

– Думаешь, наше слово тебя успокоит? – бесцеремонно подхлестывал его французский агент. – Мой напарник задаст тебе кое-какие вопросы.

Дознание продлилось часа два, с перерывами, в которых они подкреплялись кто кофе, кто вином, с холодными закусками из запасов покладистого Роше. Разговор записывался на камеру.

Следующий день Визант потратил на то, чтобы разобраться в дебрях, где этот хитрый Роше пытался запутать следствие.

Подставные фирмы и фиктивные контракты переплетались с финансовой империей магната Лаврецкого, и пары крупнейших российских полу государственных компаний. Факт коррупции на лицо. Весь этот материал сошел бы для российского и зарубежного правосудия в качестве фитиля для пороховой бочки, на которой сидели некоторые высшие чиновники. Впрочем, рассчитывать на открытость российского правосудия не следовало бы. Оно предпочло бы роль пожарной службы, отгородилась бы стеной политической конфронтации от остального мира, а ее специальные органы занялись бы подтасовкой фактов. Чьи то головы, разумеется, полетели.

Визант снова отправил свои выводы Воленталю по электронной почте. Тот ответил ему похвалой за проявленные успехи. Как минимум, отметил Александр, партнера он не разочаровал.

Спустя два дня, Артур прислал ему следующую инструкцию для продолжения задания с обновленными данными. Они шокировали Александра. Перед ним было авизо с подписью Риты Вагнер, на несколько миллионов «евро», завизированной недельным сроком. Электронная копия документа сопровождалась пояснением. Средства принадлежали холдингу Лаврецкого, и предназначались для телеканала, переведены были из Монако, оффшорной зоны Европы. Финансовый посредник, уже известный банк, “Франк Интернациональ”. Новообразованная телекомпания входила в медиа холдинг, “коммуникэйшн дайнэмик групп”, КDG в аббревиатуре, активы которого оценивались в сто пятьдесят миллионов “евро”, и были приобретены другим финансовым конгломератом Лаврецкого. Магнат перекупал сам у себя, то есть легализовал средства.

Воленталь предложил обдумать продолжения связей с Ритой Вагнер, с целью выяснить источники легализованных средств. С банком “Франк Интернациональ” имели дело, кроме Лаврецкого, менеджеры упомянутых компаний и даже сам Мерзоев, известный миссионер экстремистов.

Теперь, можно было понять смелость Лаврецкого открыть оппозиционную телекомпанию. Хотя, дорога на родину ему точна была заказана. Но Лаврецкий пока не преследовался российскими органами. Не представлял ли он некую внутреннюю фронду, из высших чиновников и крупных бизнесменов?

Пораженный Визант понятия не имел, как он добудет оставшуюся цепочку информации.

«Компьютерных дел мастера помогут. Они уже показали, что кое-что умеют. У вас есть аргументы для вашей знакомой», – появилась строка в окне электронного письма от Воленталя.

Но Рита, возможно, и не имела представления на счет происхождения денег Лаврецкого. Даже если бы она согласилась на встречу с ним, по старой памяти, сумел бы он, сыграть роль обманщика в сердечных делах? Настойчивость Воленталя его раздражала. И все же, его увлекало участие в разоблачении финансовых махинаций.

ГЛАВА 14 . НЕЗАБЫТЫЕ ИНТИМНЫЕ СВЯЗИ В ВОДОВОРОТЕ ИНТРИГ.

Визант избрал прямой путь. Позвонил Рите и как давнишний любовник, тоном того, кто имеет на нее права, заявил о своем настойчивом желании в свидании. Уповал на то, что когда-то сложившиеся отношения притягивают подобно земной гравитации, которую вообще нельзя преодолеть. Самоуверенности Александра в данном вопросе было не занимать, он ощущал себя достойным любовником, галантным мужчиной, чего Рите, по его разумению, в первую очередь сейчас и не хватало, когда смешалось все – и принужденные узы Спирина, и новые возможности в общественном положении, и шанс стать немного свободнее. Она не выразила протеста, дав согласие, хотя сказать, что звонок привел ее в восторг, вряд ли можно было.

Александр предупредил, что находится здесь инкогнито, и встреча должна быть секретной. Как и в прошлые разы, несмотря на ее возросший статус, Рита позволила вольность для него – решилась ожидать его на одной из улочек, когда он подъедет на своей машине и умыкнет ее.

Он выехал на внутреннюю кольцевую Парижа, миновал площадь Согласия и Сену , оказался на бульваре Монпарнас . Свернул на улочку с тем же названием, прежде чем остановиться у одной из недорогих гостиниц, выбранной им заранее.

Войдя в номер, она нетерпеливо скинула платок, грациозно подправив свою короткую прическу. С минуту они стояли друг против друга, не спешив броситься в объятия. Александр заказал бутылку шампанского и легкую закуску.

– Ты ведь за рулем, – удивилась Рита.

– Машина взята напрокат, если напьюсь, позвоню в агентство, чтобы ее забрали, а мы воспользуемся такси, – легкомысленно отвечал Александр.

Пока они обменивались впечатлениями о Париже, официант привез тележку с заказом.

– Мне нужны доказательства, или нити к тому, что Спирин имеет отношение к легализации взяток и соучаствует в спонсорстве, или попустительстве экстремизма, – заявил Визант без вступлений, едва они пригубили игристого вина.

Рита вскинула бровями и казалось готова была рассмеяться, но на лице ее застыла сожалеющая насмешка, подразумевавшая невозможность его требования, в которой, к тому же, был намек на слабость их отношений.