355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Вадим Полищук » Возвращение республиканца » Текст книги (страница 4)
Возвращение республиканца
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 17:54

Текст книги "Возвращение республиканца"


Автор книги: Вадим Полищук



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Ну, тогда здравствуйте, господин лейтенант!

– Здравствуй, Вольдемар! Чертовски рад тебя видеть живым.

Первым свою эпопею рассказал Дескин. Нейман внимательно слушал, ахал, охал, качал головой, задавал вопросы, вдавался в заинтересовавшие его подробности. Два часа пролетели незаметно. Наконец, Вольдемар иссяк.

– Да-а-а, – потянул восклицание Нейман. – На два приключенческих романа хватит. Как минимум.

– Да я то что. Как Вы в этот кабинет попали?

– Сам удивляюсь.

Ответил Неман, подумав, продолжил.

– Наверное, удачное стечение обстоятельств плюс былые заслуги. Сначала восстанавливал городскую энергетику, потом планетарную, а потом вдруг оказался единственным кандидатом в министры энергетики в планетарном правительстве. А что? Образование соответствующее, стаж по специальности приличный, послужной список безупречный, плюс участие в сопротивлении, плюс ранение. Герой! Ну как такого не выдвинуть.

– Ну и чего Вам не сиделось в министерском кресле? – не без ехидства поинтересовался Дескин.

– Мне там хорошо сиделось. Со стороны, конечно, видней, но я не самым худшим министром был. По крайней мере, пока я в этом кресле сидел, ни один человек от холода не умер, ни одного здания не разморозили, а объем производства почти довели до довоенного. Но полгода назад прошли выборы. Обычно двух сенаторов выдвигает победившая партия, одного оппозиция. В тут голоса почти поровну разделились, драка была… Потом договорились, по одному от партий выдвигают и одного независимого. Тут я им под руку и подвернулся. Человек небезызвестный, технарь, в политических интригах не замечен. Вот мне и сделали предложение, от которого я не смог отказаться.

– А на награждение Вы случайно попали?

– Фамилию «Дескин» в списках награжденных я случайно увидел, а на награждение специально пришел. Вольдемаров Дескиных в республике не так много, подумал, вдруг старый знакомый нашелся. И, как видишь, угадал.

Сенатор взглянул на часы.

– А на банкет ты уже опоздал.

– Ну и черт с ним, – отмахнулся Вольдемар. – Вы мне лучше скажите, когда вся эта бодяга закончится?

– Ты это о чем?

– О войне. Сколько она еще тянуться будет? Сначала все было понятно, на нас напали, мы отвечаем. Почти весь флот угробили, но хоть понятно за что. И результаты были, за один Варен массу народа положили, и на планете, и в космосе, но удержали. А сейчас что творится? Только какие-то силы накопили, сразу в бой. Экипажи неопытные, пилотов истребителей готовить едва успеваем. А я чем занимаюсь? Ну высаживаются наши разведывательные группы на планеты, чего-то там вынюхивают. А толку от этого. Сил для реализации информации все равно не хватает. Людей только зря теряем. Надоело. Вот и скажите мне господин сенатор, долго еще это будет продолжаться?

– Все сказал? – Нейман выдержал паузу. – Не по адресу вопрос. Я в этом кабинете всего третий месяц, еще мало что знаю и почти ничего не могу. Но во многом ты прав, ситуация действительно сложилась странная. Сил для решительной победы нет и собрать их никак не удается. Дальнейшие военные действия будут только увеличивать потери, не давая значимых результатов. Если бы это была война на истощение ресурсов, то рано или поздно она закончилась бы сама вместе с ресурсами одной из сторон, но это не наш случай. Я тут одну цифру нашел, которой в открытой информации нет. На военное производство республика тратит чуть больше пяти процентов своих ресурсов. Представляешь? Пять процентов, почти как в мирное время. Так мы еще сто лет воевать можем.

– Действительно странно, – согласился Дескин. – А мне казалось, что все силы брошены на строительство флота.

– Какова численность населения республики?

– Больше пятидесяти миллиардов.

– Пятьдесят два и семь, согласно последней переписи. – уточнил сенатор. – А сколько у нас в вооруженных силах?

– Миллионов двенадцать, может пятнадцать, – высказал свою оценку Вольдемар.

– Десять с половиной, если быть точным. То есть ресурсов у нас завались, и людских, и материальных. Можно мобилизовать промышленность, вооруженные силы в разы увеличить, кораблей понастроить, экипажи обучить…

– И победить? – Вольдемар продолжил мысль сенатора.

– Можно и победить, но можно и проиграть. Потому что это и будет война на истощение ресурсов. Противоположная сторона сделает тоже самое, потери вырастут на порядки и лет через десять – двадцать один обессиленный доходяга падет к ногам другого доходяги, сохранившего каплю сил. Только кому она нужна, такая победа?

– А кому нужна такая вялотекущая война?

– Многим. К сожалению очень многим. И чем дольше она идет, тем больше народа с нее кормится. Вот взять хотя бы Кагершема…

– Какого из Кагершемов? – решил уточнить Вольдемар.

– Да любого. Один почти все военные подряды под себя подгреб, от миллионов скоро лопнет и все ему мало. Второй флот в свою вотчину превратил, сенатская комиссия во флотские дела боится нос сунуть. И этого ему уже, чувствую, недостаточно. В последнее время из новостей не вылазит, на всех каналах красуется, чуть ли не в отцы нации метит.

– А сенат ваш куда смотрит?

– Туда и смотрит! В карман одному и в рот другому. Не все, конечно, но многие. Да и не в одних Кагершемах дело. Таких деятелей возле войны много крутится, да и не только возле, на самой войне тоже хватает. Вот взять к примеру тебя…

– А что я? – удивился Вольдемар

– Ты за пять лет после академии из сержантов в капитаны третьего ранга прыгнул, а если бы не было войны, то ты сейчас младшим лейтенантом был, но мог и сержантом остаться.

– Если бы не было войны, мои родители были бы живы, – вспыхнул Дескин. – А я бы сейчас инженером был. А сами Вы, господин Нейман, из муниципальных инженеров лихо прыгнули в сенаторы тоже благодаря войне.

– Извини, Вольдемар, я выбрал очень неудачный пример, но сути это не меняет. А что касается меня, то я с удовольствием отдал бы это кресло, за то, чтобы не было никакой войны и самой большой моей проблемой было короткое замыкание в старом кабеле.

– Вы меня тоже простите. Нервы у меня не железные. Пойду я, пожалуй.

– Ну вот и поговорили, – подвел итог сенатор. – Но ты еще заходи, не забывай старого Неймана.

– Да какой Вы старый. – Вольдемар постарался подбодрить погрустневшего Неймана. – Мы еще на Вашей свадьбе станцуем.

– А ты знаешь, – Теодор Нейман вдруг хитро улыбнулся. – Я ведь женился, четыре года назад.

– Как? – ахнул Вольдемар и взглядом прошелся по рукам сенатора в поисках кольца.

Нейман перехватил взгляд Дескина.

– Да не ношу я колец, не привык как-то. Всего несколько раз после свадьбы надевал.

– А кто она, – поинтересовался Вольдемар. – Надеюсь не Ваша бывшая секретарша?

Сенатор бросил на Вольдемара подозрительный взгляд.

– Секретарша… Но ты не думай, никаких грудастых блондинок с ногами от ушей. Она всего на пять лет моложе меня, вдова. Очень хорошая женщина, я тебя с ней еще познакомлю.

– Поздравляю! – Вольдемар в порыве чувств обнял Неймана. – А дети у нее есть?

– Нет. И, наверное, уже не будет. Поздно нам. – погрустнел сенатор.

– Еще раз простите меня.

– Да ничего, – отмахнулся Нейман.

– Ладно, мне пора. Дела знаете ли. До свидания, господин сенатор.

– До свидания. Обязательно до свидания, Вольдемар.

Дескин нажал на ручку двери и сделал шаг вперед.

– Огонь!

Десять выстрелов, писк секундомера.

– По времени уложилось, а вот меткость не очень. Всего четыре попадания. Вы сегодня какой-то рассеянный, господин капитан.

Рассеянный. Какая тут меткость, когда в голове все кувырком. Чертов Нейман! А ведь как хорошо все было до вчерашнего дня, просто и ясно. На республику напали, я ее защищаю. Правда постепенно справедливая и оправданная война переросла сначала в активную, а потом довольно вялотекущую и абсолютно бессмысленную бойню без видимых перспектив. А вчера скотина Нейман между делом поведал что для Вольдемара и ему подобных это война, а для больших людей по обе стороны космического фронта – мероприятие по перераспределению финансовых потоков и решению частных политических задач. А самое главное, что останавливать весь этот балаган никто и не собирается. После подобных мыслей, вся деятельность капитана Дескина в штабе флота показалась Вольдемару мелкой и никому не нужной.

Между тем, сержант-инструктор воспринял затянувшуюся паузу как огорчение капитана по поводу провальной стрельбы.

– Разрешите совет, господин капитан.

– Давай.

– Не пытайтесь до всех нормативов дотянуться, они для молодежи написаны и их уровня Вам уже не достичь. Да и не надо, работа у Вас другая, достаточно просто себя в форме держать.

Вольдемар грустно улыбнулся, двадцать восемь, а уже старик.

– Вы, сержант, не моложе меня, а все нормативы перекрываете с солидным запасом. Бежали мы вместе, но у меня язык на плечо, а Вы только покраснели слегка.

– Я же инструктор. Как я буду других учить тому, чего сам выполнить не в состоянии. Поэтому я каждый день тренируюсь, а Вы всего два раза в неделю, да и то по два – три часа. Впрочем, кроме Вас, другие штабные здесь вообще не появляются.

Прав сержант, до уровня спецназовцев уже не дотянуться и возраст, и штабная служба не позволят. Однако пора, возвращаться в штаб не хотелось, но пришлось. Нехорошие мысли, мучившие Вольдемара всю дорогу, немедленно оправдались, как только он открыл дверь своего кабинета. Все плохие новости были написаны на лице заместителя аршинными буквами, оставалось только уточнить детали.

– Кто?

– Экипаж ка дэ ка один. – ответил лейтенант Табер. – В полном составе.

КДК-1 один путешествовал по системе Тары, прилепившись к одному из астероидов. В принципе, корабль мог маскироваться и сам, но так было надежнее. Вся операция по высадке разведывательной группы была разыграна как по нотам и сейчас вступала в завершающую фазу. Поскольку противодействия противника не ожидалось, десантный катер решили не бросать, а забрать с собой. Для этого привлекли в операции довольно крупный корабль с большим ангаром, куда катер мог войти достаточно быстро. Катер уже подобрал группу и готовился стартовать в космос. В рубке КДК-1 царило радостное волнение, еще немного, катер будет подобран и можно возвращаться домой.

– Крейсер!

Изумленно-испуганный вопль оператора раздался абсолютно неожиданно. Все взгляды метнулись к экрану тактического компьютера в надежде, что оператор ошибся. Не ошибся. Хотя аппаратура командного корабля работала в пассивном режиме, она смогла идентифицировать цель по мощности исходящих от крейсера радиосигналов. Само появление здесь крупного военного корабля считалось событием почти невероятным. У коалиции оставалось не так много кораблей этого класса, чтобы гонять их по задворкам второстепенных, с военной точки зрения, планет. Сейчас накапливая информацию, компьютер рисовал траекторию движения крейсера. К сожалению, траектория направлялась к планете, точнее к зависшему на орбите десантному кораблю.

– Не успеют, – подвел итог младший лейтенат.

Действительно не успевали. Пока подберут катер, пока разгонятся, а крейсер уже начал интенсивное торможение, пять же, как минимум.

– К бою!

В рубке КДК-1 команда была встречена скорее с удивлением. К какому бою? На старом, пусть и модернизированном сторожевике, с крейсером?

– Он нас сожрет и не подавится. – выразил общее мнение артиллерист.

– Заткнись, – прошипел механик, и уже громче. – Ну, что замерли? Команды не слышали?

Рубка зашевелилась, посыпались доклады о готовности. Сержант Данилевич поспешил в свой пост управления двигателями бывшего сторожевика.

– У нас есть шанс?

На этот вопрос своего подчиненного старый сержант покачал головой.

– Нет. Против крейсера никаких шансов.

– Тогда зачем?

– Лейтенант хочет отвлечь внимание крейсера на нас и дать десантному кораблю возможность уйти.

– А получится?

– Увидим. Пост управления двигателями к бою готов!

Остановить крейсер действительно было нельзя, но помешать ему было можно. Командир КДК-1 увидел неплохую возможность сделать это. Траектория, по которой тормозил крейсер, проходила рядом с астероидом, за которым прятался командный корабль. При этом для интенсивного торможения крейсер использовал маршевые двигатели, то есть летел кормой вперед. Если влепить все четыре ракеты в эту корму, то экипажу крейсера с поврежденными маршевыми двигателями надо будет думать о собственном выживании, а не о продолжении охоты. Неприятность заключалась в том, что как только КДК-1 включит свой радиоприборный комплекс, он будет немедленно обнаружен крейсером и уйти от ответного залпа ему уже не удастся. Можно было попытаться использовать в качестве укрытия астероид, но умные ракеты могли найти корабль и там, даже если он успеет спрятаться.

Артиллерист крейсера сработал безупречно. Несмотря на поврежденные двигатели, рыскание на курсе и легкую панику в рубке, он выждал, когда внезапно атаковавший их сторожевик войдет в зону наиболее вероятного поражения и, не скупясь, выпустил по нему сразу четыре ракеты. Хватило бы и двух. Уже первая превратила КДК-1 в груду металлолома, вторая прошла мимо, третья и четвертая разнесли остатки корпуса на более мелкие фрагменты. Отчаянно тормозя маневровыми двигателями, крейсер старался остановить свой малоуправляемый полет в бездонную черноту космоса. Десантный корабль республиканцев спешно подхватил катер с разведчиками и, набрав максимально возможное ускорение, улепетывал прочь из такой негостеприимной системы. Только в поясе астероидов Тары добавилось несколько крошечных, по космическим меркам, стальных обломков, которые постепенно занимали свои места на орбитах вокруг местной звезды. Им торопиться было некуда.

Глава 4. Пацифист

Вольдемар рассматривал список, выведенный на экран коммуникатора. Не читал, а именно рассматривал. За последние три дня он прочитал его больше сотни раз и помнил его наизусть. Да и был этот список очень коротким, всего одиннадцать имен и столько же фамилий – весь экипаж командно-десантного корабля с порядковым номером один. В этом списке под седьмым номером стояла фамилия Данилевича, должность – старший механик, представлен к Военному кресту третьей степени, в скобках «посмертно». Такая же пометка стояла напротив десяти остальных членов экипажа КДК-1. Список представляемых к награде был готов еще три дня назад, его уже давно пора было отправлять начальству, но капитан Дескин оттягивал эту печальную процедуру. Ему почему-то казалось, что пока список не отправлен, еще есть надежда на возвращение корабля, а отправить представление наверх все равно, что подписать окончательный приговор всему экипажу. Глупость, конечно, телеметрия принятая десантным кораблем однозначно свидетельствовала о полном уничтожении КДК, ни одной спасательной капсулы отстрелено не было.

Вольдемар оторвал глаза от коммуникатора, незримая тяжесть давила на сердце. Он тяжело вздохнул, потом со злостью хлопнул по клавише. Список представленных к наградам членов экипажа КДК-1 отправился в путешествие по инстанциям. Незримая бюрократическая машина пришла в движение. Захрустела своими бюрократическими шестеренками, зашелестела пластиком документов, выплеснула из своих бюрократических конденсаторов заранее накопленную там энергию, погнала электроны по своим сверх– и полупроводникам. И все ради того, чтобы через некоторое время выплюнуть наружу тот же список с рядом подписей и согласований. И тогда через бескрайнюю черноту космоса и прозрачное стекло оптического волокна в разные концы республики помчится беда. Где-то упадет в обморок мать, где-то зарыдает вдова, будут кричать дети, молча сожмут кулаки мужчины. Зачем? Зачем все это? Ради чего?

Вспомнился сержант Бобев, умерший на руках у Вольдемара в первый день высадки астенойцев и лицо астенойского пехотинца, которого он убил в полумраке обесточенного цеха. А потом пошла целая череда лиц, молодых и старых, тех, кого хорошо помнил и тех, чей образ почти стерся из памяти. Отец, мама, Браун, Билл Кагершем, Радек, и еще десятки других с кем столкнула военная судьба и тут же навсегда разлучила. Теперь еще и Данилевич. Сколько можно? У каждого на войне есть свой предел. Видимо капитан третьего ранга Дескин достиг своего. Сейчас он сидел в удобном кресле, в своем кабинете, надежно охраняемого здания штаба флота. А здание это находилось на самой защищенной планете республики. Вольдемар сейчас не видел мелькания лазерных лучей, не ощущал ударов по корабельной обшивке, проламываемой боеголовками вражеских ракет, не слышал шипения воздуха, утекающего из отсека в космический вакуум, не испытывал ужаса еще живых людей несущихся в мрачную черноту внутри искореженных и безжизненных корпусов кораблей. Но война продолжала дотягиваться до него и в этом обжитом кабинете, хорошо охраняемого здания на самой защищенной планете.

Еще недавно все было просто и понятно. Вот враги, вот свои, а вот приказ что нужно делать с врагами. Последний разговор с Нейманом многое перевернул в душе Вольдемара Дескина. Кое о чем он догадывался и раньше, но не мог, а может и не хотел, сделать окончательные выводы. Эти выводы за него сделал сенатор. И сразу возникла масса новых вопросов. Зачем? Ради чего? Сколько можно? И самый главный. Что делать дальше? Можно продолжать сидеть в этом кабинете, отправлять на смерть одних и писать представления на других. Новых орденов может, и не дадут, но погоны капитана второго ранга наверняка обломятся в ближайшей перспективе. Можно написать рапорт и пойти на передовую. До сих пор везло, но лимит везения не бесконечен. И тогда даже заплакать по Вольдемару Дескину будет некому. Нет, это тоже не выход. А где? Где выход из этой ситуации? Где эта точка опоры, и какая должна быть длина рычага, чтобы свернуть эту несущуюся в кровавую пропасть массу с ее гибельного пути.

Вольдемар задумался. Задача казалась не разрешимой. Как мог повлиять на ситуацию в республике начальник третьеразрядного подотдела штаба одного из родов войск, пусть и самого могущественного? Да никак! Слишком мала его масса и слишком незначительна сила. Значит надо найти союзников, имеющих и массу и силу. Первый напрашивался сам собой – сенатор Нейман. С него и начнем, решил Вольдемар. А дальше? Дальше будет видно, главное начать.

– Сам придумал или кто подсказал?

Судя по тону, сенатор был не очень доволен прочитанным.

– А это что еще за закон «Всеобщей нехватки денег»? Никогда не слышал. Тоже твое открытие?

– Мое, – Вольдемар пустился в разъяснения. – Количество денег в мире вообще, и в республике в частности конечно. В то время как потребность в деньгах, необходимых для реализации желаний ее граждан, как в качестве отдельных индивидуумов, так и в качестве всевозможных организованных сообществ бесконечно. Так как удовлетворить все желания всех граждан республики в принципе невозможно, то денег на всех всегда не хватает. Нет, в каких-то локальных ситуациях может наблюдаться даже избыток денег, но если взять картину в целом…

– Ты мне зубы не заговаривай, – прервал его сенатор. – Развел демагогию. Можешь говорить конкретнее.

– Я и говорю. Забирая деньги на нужды войны, военные тем самым сокращают расходы на другие программы, что ведет к ухудшению экономической ситуации в республике. Пока это не очень заметно. Но чем дольше идет война, тем больше денег она требует, а это, в конце концов, вызовет недовольство тех, кому они не достанутся.

– Ну это даже флотскому офицеру понятно, – фыркнул Нейман. – Сейчас, в основном режут социальные программы. Хочешь разыграть недовольство социально не защищенных граждан?

– Нет. От этих граждан никакого толка. Даже если удастся их как-то организовать и даже вывести на улицы, то это ничего не даст. Во-первых, войну это не прекратит. Во-вторых, им кинут крошки с бюджетного стола и они успокоятся.

– Так и будет, – согласился Нейман. – Тогда кого ты планируешь взять себе в союзники?

– Нам. Нам в союзники. – уточнил Вольдемар.

– Хорошо нам. И все-таки, кого? И как остановить войну? Здесь одного нашего желания недостаточно. Или у тебя уже есть план.

– Планом это назвать нельзя, но кое-какие соображения по этому вопросу есть. А что касается союзников, то они должны иметь не меньшие, чем военные, финансовые и лоббистские возможности.

– То есть…

– То есть это могут быть только представители горно-добывающей отрасли.

Нейман задумался, надолго.

– Предположим, я с тобой соглашусь. Пока их продукция пользуется увеличенным спросом, и они всем довольны. Но основную долю прибыли сейчас получают не они, а оружейники, электронщики и машиностроители. Когда это до них дойдет, они могут просто потребовать увеличения своей доли, и все.

– Нет, не все, – не согласился Дескин. – Сейчас мы строим корабли, поднимаем в космос миллионы тонн дорогостоящей стали и там гробим, топливо жжем кубическими километрами. И все это отрываем от своей промышленности, на обновление основных фондов средств идет все меньше. И горняки с энергетиками почувствую это первыми. И вот когда до них дойдет…

– То будет уже поздно, – поморщившись продолжил Нейман.

Сенатор вытащил из потайного кармана карту памяти, вставил ее в свой переносной коммуникатор и вывел на экран содержимое одного из файлов.

– Читай. А то можно подумать, что ты один о судьбе Родины думаешь, а я тут только штаны протираю.

Текст представлял собой нечто среднее между докладом и аналитической запиской. Никаких ссылок на первоисточники не было, но не из головы же взял эти цифры сенатор, где-то нашел. А цифры были интересные. И математика была хитрая. Впрочем, со времен академии высшую математику, как и статистику, Вольдемар уже успел основательно подзабыть. Поэтому не очень понял зачем нужно анализировать рост военных расходов по второй производной, но когда дошел до выводов… О, выводы были очень простыми и еще более интересными. При сохранении существующих тенденций, через девять лет, плюс-минус один год, эта вялотекущая война перейдет в войну на истощение с непредсказуемым результатом. А завершится она лет через двадцать, плюс-минус два года. При этом в ходе боевых действий с обеих сторон погибнут около двадцати миллиардов человек. Плюс два, минус три миллиарда.

– Двадцать через двадцать, – задумчиво произнес Вольдемар.

– Что? – не понял сенатор.

– Я говорю, что через двадцать лет погибнет двадцать миллиардов.

– Но это все не точно…

– Ну да. Год туда, год сюда. Двумя миллиардами больше, тремя меньше. Какая разница? Где же мы их всех хоронить будем? Целую планету под кладбище отвести придется.

– А вот об этом ты не волнуйся. Космос он большой, в нем и пятьдесят миллиардов сгинут, и сто. Ты лучше думай, как все это остановить. И учти, времени остается не так много, как кажется. Я, конечно, не психолог, но думаю, что через три-четыре года заряд взаимной ненависти станет слишком велик, и остановить эту бойню будет уже невозможно. Пока обыватель ежедневные сводки с мест боев читает между спортивными новостями и светской хроникой у нас есть шанс, но когда эти сводки вылезут на первый план, вот тогда будет уже поздно.

Теперь задумался Вольдемар.

– То есть у нас еще есть три года.

– Я бы сказал два, – поправил его Нейман. – Но рассчитывать надо на год. В течение ближайшего года все решится.

– Никому не показывали?

Вольдемар Дескин кивнул на экран коммуникатора.

– Упаси господи. Тебе первому. Узнает тот, кому знать не следует, что мы тут замышляем, мне быстро несчастный случай организуют, а ты штрафной ротой уже не отделаешься. На скользкую дорожку вступаете, господин капитан третьего ранга.

– Я ее сам выбрал, – ответил Вольдемар. – Так что поздно пить боржом…

В этот раз Нейман был в кабинете не один. Кроме него присутствовал невысокого роста старичок с венчиком седых волос вокруг блестящей лысины. При первом взгляде на гостя на ум пришло определение «дедушка», на вскидку Вольдемар дал ему лет семьдесят. При встрече на улице его можно было принять за провинциального бухгалтера, чему способствовали очки в простой стальной оправе, прикрывающие близорукие глаза и мешковатый недорогой костюм. Однако сидели оба за небольшим приставным столом. Нейман покинул свое рабочее место и сел напротив гостя, что указывало на его, как минимум равный статус, а скорее всего, он находился на более высокой ступени местной иерархии, чем сам хозяин кабинета. Это предположение Вольдемара тут же подтвердилось.

– Заместитель председателя нашего комитета сенатор Тасселер, – представил гостя Нейман. – Капитан третьего ранга Дескин.

– Рад знакомству.

Вольдемар подошел к столу и пожал сухую крепенькую руку приподнявшегося из-за стола «дедушки», потом поздоровался с хозяином.

– Присаживайся.

Нейман указал на один из стульев. Когда Вольдемар сел, слово взял гость. Вот теперь стало ясно, кто здесь главный. Судя по манере речи и повадкам гостя «дедушка» был тем хвостом, который привык крутить собакой.

– Я внимательно прочитал Ваши соображения сенатор, а также Ваши, капитан. Все это конечно очень интересно, но, как вы понимаете, требует основательной проверки, а также подтверждения из других независимых источников.

И Вольдемар, и Нейман молча согласились с данным утверждением.

– У Вас, сенатор, проблема вскрыта гораздо глубже, что неудивительно. По своему служебному положению, Вы имеете доступ к тем материалам, которых был лишен капитан Дескин. Однако, диагностировав болезнь, Вы не предлагаете методов ее лечения.

Тасселер сделал паузу и посмотрел на Неймана, ожидая его возражений. Возражений не последовало, и зам председателя сенатского комитета продолжил. На этот раз он обратился к Вольдемару.

– У Вас, капитан, имеется некое весьма туманное подобие плана дальнейших действий. Но все, что Вы предлагаете настолько расплывчато и неопределенно, что воспользоваться им прямо сейчас просто невозможно, он требует основательной доработки. И вообще, все настолько глупо и непрофессионально, что может даже получиться.

Сам Дескин был категорически не согласен с оценкой своего плана, данной сенатором Тасселером. Профессиональным разведчиком «дедушка» явно не был. То ли эмоции Вольдемара слишком явно отразились на его лице, то ли заместитель председателя сенатского комитета по вечерам баловался телепатией.

– Я, капитан, в разведке никогда не служил, но в политике уже почти полвека, четвертый срок в сенате нахожусь. За это время много всяких планов видел, и в каких только комбинациях не участвовал. Поэтому если я говорю что план надо доработать, то его нужно доработать.

Тасселер впился взглядом в Вольдемара, ожидая его реакции, тот постарался сделать «морду ящиком».

– Есть доработать!

В голову некстати пришла мысль, что авторитет сенаторов измеряется теми же величинами, что и у уголовников – сроками.

– Вот и займитесь этим. Свое мнение по Вашим материалам я сообщу позже, после проверки. Всего хорошего, господа.

Тасселер поднялся, давая понять, что разговор закончен. С Нейманом и Дескиным попрощался за руку. После того как за ним закрылась дверь, Вольдемар поинтересовался у Неймана.

– Ну и кто это был?

– Глава энергетического лобби в сенате, серый кардинал добывающей промышленности. За ним стоят такие деньги…

Нейман выразительно закатил глаза вверх.

– Неделю руку мыть не буду. К таким деньгам прикоснулся, – съязвил Вольдемар. – А по виду и не скажешь.

– Я же говорю, серый кардинал. Фигура не публичная. Председателя нашего комитета ты в новостях можешь регулярно видеть. Представительный мужик, солидный и одет на миллион. Но он – кукла, ширма, Тасселер вертит им как хочет.

– Ладно, понял. А меня то сюда, зачем он притащил?

– Лично хотел взглянуть. Да, да, не смейся. Он из этого короткого разговора вынес намного больше, чем сказал. Ему личное впечатление о человеке гораздо важнее всяких планов. Цифры можно проверить, план доработать, людей не переделать. Вот он и смотрел можно с тобой дело иметь или нет. И заметь, сам сюда пришел, не к себе пригласил.

– Ну это как раз понятно. Появление флотского офицера в его приемной может привлечь внимание. Вероятность этого, конечно, невелика, но вдруг. А так зашел капитан Дескин к старому другу сенатору Нейману, а у того совершенно случайно сидит сенатор Тасселер. Поговорили пять минут и разошлись. Ни один стукач внимания не обратит.

– Если Тасселер свое драгоценное время нам уделил и сходу идею не отверг, то половину дела мы уже сделали. Если кто и сможет сдвинуть эту махину, то только он.

– Вам виднее, господин сенатор. Я в этой кухне слабо разбираюсь. До свидания, надеюсь до скорого.

– Вокруг нашего злейшего друга в сенате, в последнее время, началась какая-то непонятная возня.

– Что-нибудь необычное?

– Нет, вроде обыкновенная канцелярская переписка, но уж очень активно она идет. За последнюю неделю его канцелярия запросила массу статистической информации, а к ее обработке они привлекли аналитический отдел «Спейс энерджи». О чем именно идет речь узнать, к сожалению, не удалось.

Уильям Кагершем откинулся в кресле и усмешкой посмотрел на своего помощника, отвечающего за связи с государственными структурами.

– Чего Вы всполошились? Это же его работа. Наверняка опять будут требовать увеличения цен на ракетное топливо или увеличения ассигнований на строительство новых электростанций. Пока у нас в сенате большинство, наш «друг» не очень опасен.

Помощник рискнул испортить шефу благодушное настроение.

– Ротация членов сената продолжается, в течение ближайших шести месяцев соотношение сил может измениться не в нашу пользу. На смену тем, кого удалось протолкнуть на волне патриотического подъема приходят прагматики. Лоббировать дальнейшее увеличение военных расходов станет труднее.

Кагершем поморщился.

– Это действительно проблема. Вот и займитесь этим, прагматики тоже любят деньги.

Все было как в шпионском кино, водородомобиль с наглухо затонированными стеклами подхватил Вольдемара в безлюдном проезде. Внутри салон был разделен глухой перегородкой, кто вел машину Дескин так и не увидел. Покрутившись по улицам минут двадцать, видимо проверяя отсутствие слежки, машина повернула в какую-то подворотню и сразу за ней опустились ворота подземного гаража. У машины моментально выросли два охранника, один открыл дверцу, второй вежливо предложил пройти сканирование сетчатки глаза. Убедившись в том, что приехавший действительно является Вольдемаром Дескиным, также вежливо и невозмутимо предложил.

– Пожалуйста, следуйте за мной.

Пока дошли до лифта, Вольдемар успел увидеть три роскошных лимузина занявших специальные удлиненные парковочные места. Скоростной лифт стремительно вознес их куда-то на верхние этажи высотного здания. На выходе из лифта еще одна проверка и уже другой охранник проводил Дескина к конечной точке маршрута. Ей оказался небольшой зал заседаний для топ менеджмента корпорации «Спейс энерджи». Логотип компании занимал одну из стен зала почти полностью. В центре зала стоял большой круглый стол, а вокруг него десятка полтора кресел по сравнению с которыми, погибшее в пламени горящего космопорта кресло военного коменданта выглядело банальной табуреткой. Однако телу Вольдемара не удалось почувствовать удобство одной из этих совершенных конструкций, для него предназначался обычный офисный стул около одной из стен.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю