Текст книги "Раскаленная пустыня"

Автор книги: Вадим Полищук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Я очень на это надеюсь, лейтенант.

– Так точно, господин генерал-лейтенант!

Сочтя свою миссию по вразумлению оступившегося офицера выполненной, губернатор вернулся в кресло за своим рабочим столом, давая понять, что экзекуция окончена. Лейтенант остался стоять на прежнем месте, позволив себе лишь слегка расслабиться и более не тянуться, изображая почтение перед грозным начальством.

– Полковник Сареханов доложил мне о трагическом случае со штаб-капитаном Бирюговым. Жаль, очень жаль, толковый был офицер. И такая нелепая смерть.

Алекс чуть склонил голову, так же выражая сожаление по поводу гибели своего, пусть и временного, начальника. После секундной паузы генерал перешел к деловой части разговора.

– В этот ваш…, как его?

– Серв, господин генерал-лейтенант.

– Да, Серв. Туда будет направлена саперная рота для обустройства складов и создания необходимых складских запасов для похода на Гохару. Эта задача с вас снимается. Вам же предстоит произвести разведку пути к Зафару. Как мне доложили, ваш проводник очень хорош, но мы не можем ставить успех операции в зависимость от одного человека, который даже не является подданным империи. Справитесь, лейтенант?

Алекс опять вытянулся, демонстрируя служебное рвение.

– Приложу все усилия, господин генерал-лейтенант! Но почему именно Зафар? С точки зрения быстроты захвата Гохарского эмирата выгоднее было бы начать с захвата самой Гохары.

– А вам не кажется, господин лейтенант, – в генеральском голосе явственно лязгнул металл, – что вы опять пытаетесь прыгнуть выше своей головы?

– Виноват, господин генерал-лейтенант!

Маркашев выдержал паузу, потом все-таки снизошел до объяснения.

– Судя по вашему же рапорту, путь до Гохары существенно длиннее, чем до Зафара. Длительный путь по пустыне физически измотает солдат, и мы рискуем оказаться в положении генерала Каурбарса. К тому же, нельзя оставлять в тылу вражескую крепость. Ее гарнизон может сделать вылазку и перерезать нам пути снабжения. Поэтому, принято решение начать с Зафара, и я не вижу причин для его пересмотра! Вам все понятно, лейтенант?

– Так точно, господин генерал-лейтенант, понятно!

Собственно, возражений против плана Маркашева у Алекса хватало. Путь до Гохары был длиннее всего на один суточный переход по пустыне, а штурм Зафара потребует от солдат куда больше сил. К тому же, полностью утрачивался шанс сходу занять Гохару, а крепость там куда серьезнее зафарской и защитников на порядок больше. То есть, предстоял еще один штурм с применением осадной артиллерии. А это опять же потери времени. И людей. В возможную вылазку зафарского гарнизона лейтенант не верил ни на грош. Быть такого не может, чтобы гохарские вояки рискнули вылезти из-под защиты крепостных стен и отправиться в пустыню искать встречи с целыми полками руоссийской пехоты. Но все эти мысли Алекс предпочел оставить в свей голове, а разговор с начальством перевести в другое русло.

– Разрешите вопрос, господин генерал-лейтенант?

– Спрашивайте, – разрешил губернатор.

– Как я понимаю, с прибытием в Серв саперной роты, выделенные в мое распоряжение саперы, будут возвращены в ее состав?

– Правильно понимаете, – кивнул Маркашев.

– В таком случае, со мной остаются только два унтер-офицера и местный проводник. Этого абсолютно недостаточно…

Генерал взмахом руки прервал Алекса.

– На этот счет не беспокойтесь, дадим вам солдатиков. Сколько нужно, столько и дадим. Взвода вам хватит?

– Да куда же столько, господин генерал-лейтенант? Полудюжины рядовых вполне будет достаточно, но эти солдаты должны быть хоть немного знакомы с условиями пустыни.

– И где же я вам таких найду, лейтенант? Отправляйтесь-ка к Сареханову в полк и берите, кого хотите. Я распоряжусь.

– Слушаюсь, господин генерал-лейтенант!

– Что-нибудь еще?

– Никак нет, господин генерал-лейтенант, готов приступить немедленно!

– Вот и приступайте. Немедленно.

Поворот через левое плечо получился не очень, отвык, однако. Покинув начальственный кабинет, Алекс облегченно вздохнул. Потом, торопливо натянув на лицо озабоченно-деловое выражение, лейтенант быстрым шагом направился обратно в гостиницу. День подходил к концу, а на вечер у молодого офицера, только что вернувшегося из безводной и безлюдной пустыни были обширные планы – он собирался вовсю использовать все имеющиеся в Аринбурге блага цивилизации. Проще говоря, сначала завалиться в кабак, а потом в местный бордель.

Но прежде, чем посетить местные обители греха, Алекс постучал в дверь соседнего номера и, не дожидаясь разрешения, вошел. Как он и ожидал, Шохад был на месте, он выходил из своего жилища только для того, чтобы поесть.

Караванщик неподвижно сидел на ковре, поджав под себя ноги, стулья и кресла он упорно игнорировал. На появление Алекса никак не отреагировал, даже не шелохнулся.

– Не хочешь узнать, как прошел визит к губернатору?

Шохад даже головы не повернул.

– Думаю, так, как ты и предполагал.

– Правильно думаешь. Разве что ругали меньше, чем я ожидал.

– И что ты думаешь делать дальше?

– Не знаю. До весны еще есть время, что-нибудь придумаю. А пока что нам велено разведать пути к Зафару.

Караванщик наконец-то шевельнулся.

– Зачем? Песок везде одинаковый. Если надо будет провести солдат от Серва до Зафара, то я сделаю это.

– Приказ есть приказ. И его надо выполнять. Ладно, к черту все приказы. Сейчас я иду в бордель! Ты со мной?

Гохарец молча принял прежнюю позу.

– Ах, да, тебе же нельзя.

Алекс отправился к выходу, но задержался в дверях.

– Шохад, о чем ты все время думаешь? О том, как перережешь глотку эмиру?

– И об этом тоже, офицер.

– Ну-ну.

После того, как дверь за лейтенантом закрылась, караванщик обернулся и что-то прошептал ему вслед. Если кто-то, знавший гохарский язык, смог его услышать, он бы разобрал "Иди, офицер, иди. Лишь бы в конце твоего пути лежала Гохара. И дворец эмира".

Как и предполагалось, к Серву саперная рота вышла на восьмой день. Можно было идти и быстрее, но на этот раз по настоянию Алекса они двигались только по указанным Шохадом ориентирам, а не прямо, как предлагал караванщик. К тому же караван был большой – более сотни солдат и почти столько же вьючных верблюдов. Зато повезло с погодой – за весь переход всего одна более или менее серьезная буря, обошедшаяся без потерь в людях и животных.

Алекс привычно соскользнул с верблюжьей спины, удачно приземлившись на обе ноги. Ответил на приветствие Фелонова и Ивасова.

– Быстро вы на этот раз обернулись, – обрадовался Ивасов.

– А зачем столько народа? – удивился Фелонов.

– Чтобы в дороге скучно не было, – отшутился Алекс. – А если серьезно, то с сегодняшнего дня здесь за все отвечает командир саперной роты штаб-капитан Катасонов.

– Значит, мы возвращаемся? – обрадовался Ивасов.

– Ага, сейчас. Как бы ни так! Нам предстоит разведать дорогу к Зафару.

– А к Гохаре?

– Ну и к Гохаре на всякий случай.

– Вчетвером? – удивился Фелонов.

– Не бойся, – успокоил унтера лейтенант, – прибыло подкрепление. Головастый!

– Я, господин лейтенант!

– Веди сюда свое воинство, с новым начальством знакомиться будете.

Головастый – такой же рядовой, как и пятеро остальных солдат. И размером головы ни от кого не отличался, но за чуть большую шустрость и сообразительность был назначен старшим в этой команде.

– Ста-анови-ись!

Солдаты образовали куцый строй.

– Р-равняйсь! Сми-ирно!

Лейтенант представил рядовым обоих унтеров. Фелонов скептически оглядел свалившихся на его голову подчиненных.

– И где вы, господин лейтенант, таких… неказистых набрали?

– А ты думал, мне самых лучших выделят? – ухмыльнулся Алекс. – Да ты не огорчайся, солдатики все крепкие, здоровые, добровольцы к тому же. Стрелять в ту сторону, куда укажешь, могут, я проверял.

– А попадать могут?

– С этим сложнее, но ничего, научим. Время еще есть. Ну а с дисциплиной, надеюсь, проблем не будет?

– Не извольте беспокоиться, господин лейтенант, не будет, – горячо заверил начальника Фелонов, и бросил на солдатиков такой выразительный взгляд, что некоторые невольно поежились.

– Ну, тогда – вольно! Пойду я, пожалуй, отдохну, притомился что-то малость в дороге. А ты объясни им тут, что к чему. Только недолго, они тоже устали, сегодня пусть отдыхают, а уж завтра…

Прежде, чем идти вглубь пустыни, вновь прибывших бойцов обучили езде верхом на верблюде, рассказали об основах выживания во время песчаной бури. Затем солдаты выпустили по пять пуль в древнюю глинобитную стену Серва.

– Сойдет, – поморщившись, оценил результаты стрельбы лейтенант.

Но прежде, чем надолго идти в пески, Алекс решил сделать тренировочный поход на трое суток, пусть новички немного поучаться.

К концу третьего дня, когда до Серва оставалось не более двух часов пути, их накрыла песчаная буря, одна из сильнейших, что пришлось пережить Алексу. Почти двое суток не стихали рев и завывания несущего колючий песок ветра. В душу лейтенанта уже начали закрадываться сомнения, что эта буря когда-нибудь вообще закончиться, но тут шум ветра над слоем засыпавшего его убежище песка начал понемногу стихать.

Головастого откапывали дольше всех, почти час. Уроки новичкам выживания пришлись очень кстати – люди выжили, но два верблюда погибли, и их наездникам пришлось возвращаться в Серв пешком. Вернулись как раз вовремя, в Серве уже думали собирать спасательную экспедицию.

– Премного благодарен, за беспокойство о нашей судьбе, господин штаб-капитан, но если не считать потери двух верблюдов, то у нас все в порядке.

– Вот и ладно.

У Катасонова своих забот было выше головы, и отпавшая необходимость искать в пустыне отряд лейтенанта Магу, давала ему немалое облегчение.

– Что дальше делать планируете?

– Дам пару дней на отдых, после чего, выступим на рекогносцировку к Зафару.

– В таком случае, желаю удачи, лейтенант.

Сразу к Зафару отряд Алекса не пошел, сначала лейтенант захотел проверить путь к Гохаре. К тому же, вместо десяти человек в отряде было только девять. После пережитой песчаной бури один из солдат показывал столь явные признаки страха перед предстоящей экспедицией, что его решено было оставить в Серве.

К середине пятого дня экспедиция достигла границы пустыни, где через песок начали пробиваться первые, совсем еще чахлые, растения. Вскоре барханы стали ниже и реже, начали появляться сухой, растрескавшейся, но настоящей твердой почвы. А зеленая полоса на горизонте уже была видна невооруженным глазом.

Внезапно Шохад остановил своего верблюда.

– Дальше нельзя, нас могут увидеть.

Лейтенант поднял к глазам бинокль, повел им по горизонту. Он с трудом догадался, что темно-зеленая масса это рощи каких-то деревьев или заросли кустарника, а проплешины между ними – поля. Людей видно не было, но они, несомненно, были где-то там.

– Сколько отсюда до Гохары?

Караванщик ответил незамедлительно, будто только и ждал этого вопроса.

– Один дневной переход, если идти очень быстро.

– Один день для каравана? – уточнил офицер.

– Нет, для руоссийских солдат.

– А что с водой?

– Дальше есть все, и вода, и еда. Всем хватит.

Вода и продовольствие это, конечно, очень хорошо, но и эмирские гарнизоны тоже могут встретиться на дороге.

– Нет, – отверг сомнения лейтенанта Шохад, – на этой дороге никого нет. Она ведет в пустыню, с этой стороны вас никто не ждет.

Алекс удовлетворенно кивнул и, разворачивая своего верблюда, отдал приказ.

– Идем к Зафару!

После нескольких дней хождения по пескам очень не хотелось уходить от манящей зелени обратно в пустыню. Тем не менее, пришлось. На вторые сутки пути отряд вышел к Зафарскому оазису. Оазис был невелик, но чтобы подобраться ближе к крепости, пришлось сделать большой крюк по песку и пересечь караванную дорогу. Зато вид на крепостные ворота отсюда был великолепным.

Внимательно рассмотрев крепостные укрепления в бинокль, лейтенант поинтересовался.

– С другой стороны ворота в таком же состоянии?

Караванщик молча кивнул.

– И когда их последний раз ремонтировали?

– На моей памяти – ни разу.

Похоже, что так и есть. Ров почти засыпан песком и каким-то мусором, стены местами обвалились, ворота держались только на честном слове. Для того, чтобы их выбить, пожалуй, и артиллерию через всю пустыню тащить не потребуется. Достаточно посильнее треснуть по ним прикладом.

А вот и местная артиллерия! На площадке крепостной стены у ворот темнели два орудийных ствола. Судя по виду, пушки довольно древние, калибр не больше четырех фунтов, а рука местного артиллериста не прикасалась к ним настолько давно, что местные птички успели свить в них гнезда.

При воротах маялись от безделья два то ли стражника, то ли солдата. Полосатые халаты, в руках… Алекс еще раз внимательно вгляделся. Да, даже не винтовки, а короткие копья. Ну и, как полагается, кривые сабли на бедре. Нападения тут точно никто не ждал, местное начальство считало Тюра-Кум куда более надежной защитой Зафара, чем городские стены.

Внезапно, оба стражника встрепенулись, подхватились, заняли предписанные места по обе стороны от наполовину открытых ворот. Лейтенант повел биноклем, отыскивая причину их внезапно проснувшегося служебного рвения. Так и есть, со стороны пустыни приближался небольшой караван.

– Сейчас бакшиш будут брать, – подтвердил его догадку караванщик.

После недолгого торга один из воротных стражей прошелся вдоль каравана, сунул нос в некоторые из тюков, после чего, вернулся к воротам и обсуждение суммы за проход через городские ворота продолжилось.

Лейтенант вспомнил о своих обязанностях.

– Сколько эмирских солдат в городе?

– Три сотни.

– Маловато для такой крепости, – прикинул Алекс. – Я слышал, что их больше.

– Когда-то, может, их было и больше, – возразил Шохад, – а сейчас, даже вместе с городскими стражниками больше четырех сотен не наберется.

Значит, одного батальона при батарее полковых трехфунтовок для штурма Зафара вполне хватит, если только его защитники не разбегутся при приближении руоссийцев.

Тем временем, торг у ворот затягивался.

– Чего-то долго они, – забеспокоился Алекс.

– Сейчас договорятся.

Караванщик оказался прав, ворота распахнулись полностью и караван проследовал за городскую стену.

– Ну и нам, пожалуй, пора, – принял решение лейтенант, – больше мы здесь ничего не высмотрим.

Спустя четверть часа отряд руоссийских разведчиков снялся с дневки, пересек караванную тропу в обратном направлении и растворился в пустыне, направляясь обратно к затерянному в песках Тюра-Кум древнему Серву.

– Ну, что там?

Вопрос, прямо скажем, был дурацким – по диагонали через ложбину между двумя барханами тянулась широкая дорожка верблюжьих следов. А если учесть, что противный северный ветер стих совсем недавно, то были они оставлены от силы сутки назад. Шохад подъехал к дорожке следов, соскользнул с верблюда, и буквально носом исследовать их. Караванщик прополз не меньше пяти саженей, прежде, чем поднялся с коленей.

– Сегодня утром прошли. Одиннадцать верховых верблюдов и четыре вьючных.

Алекс и сам мог прикинуть, что караван состоял из не менее, чем десятка животных. Однако, он и представления не имел, как можно отличить след верхового верблюда от вьючного, но если Шохад говорит, что прошли одиннадцать всадников и четыре вьючных верблюдов, то ему можно верить. До сих пор, он в этих делах еще ни разу не ошибся. Отсюда следовал простой вывод – гохарцы искали именно их, так как торговому каравану вглубь пустыни идти незачем.

Лейтенант вытащил компас и проверил направление следов.

– Из Сфагана вышли и пытаются найти Серв.

Караванщик молчаливым кивком подтвердил вывод офицера.

– Когда мы сможем их догнать?

Шохад через пару секунд выдал ответ.

– Если пойдем быстро, увидим их спины еще до темноты.

– А под утро нападем и всех…

Фелонов сделал характерный жест, большим пальцем правой руки чиркнув по горлу.

– На себе не показывай, – прервал унтера лейтенант.

Идея ночного нападения напрашивалась сама собой, но если не учитывать караванщика, то у противника было на несколько штыков больше. И если часового не удастся снять бесшумно, то схватка накоротке при свете звезд превращалась в рулетку с непредсказуемым результатом. А уж потерь избежать не удастся наверняка. Поэтому, Алекс принял другое решение.

– Ночью их трогать не будем, пусть спят спокойно. Мы обойдем место ночевки и устроим засаду на их пути. Гохарцы – паршивые стрелки. А если еще и позицию выбрать правильно, то все шансы будут на нашей стороне.

– Кто-нибудь может уйти, – предположил Ивасов.

– Значит, стрелять надо так, чтобы никто не ушел.

– Не уйдет, – неожиданно заявил караванщик. – Мой верблюд самый быстрый в Тюра-Кум.

– Даже у эмира нет верблюда быстрее? – усмехнулся Алекс.

Караванщик шутки офицера не оценил.

– Может, и есть, но вряд ли они взяли своих верблюдов из эмирского стада. А если мы хотим их догнать, то нам надо торопиться.

Торопиться – это не то слово. Казалось бы, верблюд – скотина тихоходная, но в этот раз была настоящая гонка, выматывающая, как людей, так и животных. Из-за бархана уже виднелся только краешек багрового диска, окрасившего пески пустыни в тот же цвет, а противника они так и не увидели. Неожиданно, ехавший впереди Шохад остановился перед гребнем очередного бархана, и предостерегающе поднял руку.

– Что случилось?

– Они остановились за следующим барханом.

– Уверен?

Караванщик утвердительно кивнул.

– И куда дальше?

Гохарец повернул своего верблюда почти перпендикулярно следам, по котором они шли до сих пор, и двинулся вниз по склону. Алекс повернул за ним, следом двинулись остальные.

Багровый закат сменился коротким серыми сумерками, потом наступила непроглядная тьма, а следом на небе зажглись яркие, крупные звезды. Они же все ехали и ехали не останавливаясь. В темноте Алекс потерял направление, и понятия не имел о том, сколько они проехали, и сколько верст до места вражеской ночевки.

– Остановимся здесь, утром осмотримся и найдем место.

Оспаривать предложение караванщика не было, ни сил, ни желания, ни смысла. В конце концов, ему виднее, это его работа. Алекс только позволил себе шутку.

– И что бы мы без тебя делали, Шохад?!

– Ничего. Песок бы уже давно засыпал ваши кости.

Пораженный внезапно открывшимся смыслом этих слов, офицер на несколько секунд замер. Нет, ничего нового или неожиданного караванщик не сказал. Он уже несколько раз спасал всех и Алекса лично от казалось бы, неминуемой гибели, но тут вдруг подумалось, что мог бы и не успеть спасти. Или просто не смочь.

Тряхнув головой, лейтенант отогнал полезшие в голову мрачные мысли. Завтра утром предстояло дело, в котором никакой, даже самый лучший караванщик не поможет. Предстояло сделать свою солдатскую работу – убить всех врагов, не дав уйти никому.

Шохад растолкал Алекса в утренних сумерках.

– Бери Влада, пойдем искать место.

Долго ходить не пришлось. От места ночевки они отошли всего-то на полсотни саженей, как караванщик остановился, не пересекая гребня бархана. Лейтенант остановился рядом, осмотрел открывшуюся панораму.

– Думаешь, они пойдут здесь?

– Здесь самое удобное место, если они не отклонятся от вчерашнего направления.

А если отклонятся, то в лучшем случае пройдут мимо. В худшем – обнаружат следы преследователей и тогда охотники превратятся в дичь. Оставалось надеться, что у противника достаточно опытный проводник, который не допустит такой грубой ошибки.

Алекс прикинул направление движения противника и место восхода солнца. Годится, вражеских стрелков оно будет слепить, а своим поможет.

– Влад, здесь оставите наблюдателя, остальным не высовываться, пока последний всадник не минует место засады, тогда выдвигаетесь на гребень и открываете огонь. В этом случае солнце будет прямо за вами, да и они не сразу поймут, откуда по ним стреляют.

– А если кто-нибудь из передних успеет проскочить за бархан.

– За барханом его буду ждать я. Здесь от меня с револьвером толку никакого, расстояние велико, а там, накоротке, он будет как раз.

– Опасно, – поморщился Фелонов. – Может, я туда пойду, а ты здесь командуй.

– Что я слышу? Господин старший унтер-офицер боится, не справится с шестью стрелками? Отставить! Поднимай солдат, и сюда. А я пошел.

Время тянулось иссушающе медленно, глаза после полубессонной ночи слипались. Алекс уже начал жалеть, что выбрал себе эту позицию. Фелонов был прав – надо было отправить его сюда, а самому остаться с солдатами. Здесь, если что-то пойдет не так, он никак не сможет повлиять на ход событий.

Солнце уже успело почти полностью выбраться из песка, а Алекс уже в десятый раз проверил готовность "гранда" к стрельбе. Вернув револьвер в кобуру, офицер потянулся к фляге, как вдруг поблизости грохнул слитный залп, а затем округу огласили крики ярости страха и боли. Начался отсчет решающих для кого-то восьми секунд, быстрее стрелкам винтовки не перезарядить. Лейтенант торопливо выхватил револьвер, взвел курок и приготовился к стрельбе, гадая, откуда появится противник.

Отпущенные судьбой секунды истекли и руоссийские стрелки уже повторно разряжали винтовки, когда из-за гребня выскочил первый всадник. Направление Алекс почти угадал, оставалось только взять чуть правее и выше. Целик, мушка, выбрать холостой ход… В память врезались расширенные от ужаса неминуемой смерти глаза гохарца, плавный спуск… По ушам ударил грохот выстрела. Все-таки бабахает "гранд", что твоя гаубица. Пуля буквально снесла всадника с седла.

А через гребень уже переваливает второй противник! Взвести курок, целик, мушка… Винтовка у противника за спиной, да и вряд ли заряжена, поэтому, гохарец выхватил саблю, и что-то зарычав, бросил своего верблюда прямо на целившегося в него руоссийца. Но верблюд – не конь, он разгоняется медленно, даже вниз по склону. Алекс плавно нажал на спусковой крючок… Бах! Мимо! Пуля каким-то чудом миновала противника, находившегося буквально в трех саженях.

Щелкнул взведенный курок. Сейчас уже не до прицеливания. Бах! Торопливо дернув спуск, Алекс перекатился вправо, избегая сабельного клинка. Еле успел! Курок, разворот… А ведь попал! Скрючившийся между горбов гохарец, все больше заваливался вправо с каждым шагом верблюда. Наконец, он вывалился из седла мятой куклой. Лейтенант опустил револьвер. Почуяв, как его начинает колотить предательская дрожь, офицер сам опустился на песок.

– А у вас тут, смотрю, дело жаркое было.

Через гребень, с винтовкой в руках, перебрался Фелонов.

– Стрелять надо лучше, один чуть не ушел.

Впрочем, эти свои слова Алекс вполне мог отнести и на свой счет. К счастью, унтер об этом не догадывался, и лейтенант поспешил сменить тему.

– Потери есть?

– Нет, никто даже стрельнуть не успел.

– Убитых лучше проверь.

Фелонов шагнул к ближайшему телу, ткнул штыком.

– Этот – готов!

Дойдя до второго гохарца, унтер обернулся к Алексу.

– Этот – еще жив!

– Допросить его можно?

– Вряд ли, похоже, скоро отойдет.

– Ну так помоги ему! Чего человеку мучиться?

Пока Влад разбирался с раненым, появился Шохад. Подошел к первому убитому и долго его рассматривал. Потом направился к перезаряжавшему револьвер офицеру.

– Знакомого увидел?

– Да, он тоже был караванщиком.

Только сейчас Алекс обратил внимание, что первый был не вооружен, если не считать заткнутого за пояс кинжала.

– Коллега, значит. Не жалко?

– Нет, – решительно отрезал Шохад. – Когда вы войдете в Гохару, погибнут тысячи. Мне их не жалко. И его тоже. Ради своей мести я готов на все.

– Страшный ты человек Шохад, – констатировал лейтенант.

Караванщик хотел что-то ответить, но не успел, вернулся Фелонов, принес трофейную винтовку и снятый с убитого патронташ.

– Смотрите, какое ружье интересное. Никогда раньше такого не видел.

– Дай-ка взглянуть.

Алекс взял трофей, опустив скобу, открыл затвор – пусто. Покрутил, оружие в руках, рассмотрел клейма на казенной части ствола и вынес вердикт.

– Бритунийская винтовка системы Тартини-Герти с качающимся затвором, выпушена Эрнфильдским арсеналом не далее, как в прошлом году. Похоже, из нее еще ни разу и не стреляли. Интересно, откуда в занюханном Зафарском гарнизоне такая красота?

– Они не из Зафара, – влез в разговор караванщик, – это – эмирские гвардейцы.

– Очень интересно, – повторил Алекс, – пошли, глянем на остальных.

В представлении офицера гвардейцы эмира должны были выглядеть как-то иначе, чем это воинство в разномастных халатах. Но коренному гохарцу Шохаду виднее, он на гвардейцев в своей прежней жизни насмотрелся. Впрочем, было у покойников и много общего, что указывало на регулярное воинское подразделение – все высокие, крепкие, не старше тридцати лет. Одинаковые винтовки, патронташи, у всех пряжки с замысловатой вязью. Выходит, ими заинтересовались всерьез, если послали солдат, охраняющих самого эмира.

– Фелонов, собрать трофеи, поймать верблюдов. Этих – закопать. И быстро, мы – возвращаемся в Серв.

В качестве трофеев им досталось десять винтовок и только один, похожий на укороченный палаш, штык. У остальных были только разнообразные сильно изогнутые сабли и такие же кривые кинжалы. Похоже, даже эмирские гвардейцы не заморачивались единообразием вооружения, а штыковая атака в их планы явно не входила. Кроме оружия, трофеями стали полтора десятка верблюдов со всей поклажей. Правда, двоих из них пришлось тут же пристрелить, чтобы не мучились от полученных в перестрелке ранений, а еще двоих по той же причине разгрузить и вести порожняком. Но Шохад заверил, что эти поправятся и еще пригодятся в предстоящих выходах.

Затянувшийся сбор и сортировку трофеев прервал лейтенант Магу.

– Хватит с барахлом возиться! По верблюдам!

Надо было срочно предупредить Катасонова о том, что власти Гохары уже забеспокоились и их начали искать. А поначалу казавшаяся бескрайней пустыня Тюра-Кум на самом деле оказалась не такой уж и большой. И в последнее время в ней стало как-то тесновато.

– Думаете, по нашу душу, лейтенант?

– Уверен, господин штаб-капитан!

Катасонов еще раз обошел сложенные во дворе караван-сарая трофеи, носком сапога тронул приклад лежавшей с краю винтовки.

– И это была эмирская гвардия?

– Так точно! Шохад в этом уверен.

– Плохо, – сделал вывод штаб-капитан, – очень плохо. Уж очень быстро они забеспокоились. А может, не стоило их трогать? Пустыня большая, вряд ли бы они нас нашли.

– Уж больно направление они выбрали правильное. Если бы мы их не перестреляли, не далее, как сегодня к вечеру они могли бы нас обнаружить.

– Знали где нас надо искать?

– Скорее, имели представление. Серв ведь был разрушен гохарцами. Сведения о нем вполне могли сохраниться в тамошних архивах. Да здесь даже не результат важен, а сам факт начала поисков.

– И что будем делать?

– Вряд ли эту пропавшую экспедицию быстро хватятся, – пустился в рассуждения лейтенант Магу, – две-три недели у нас есть. Потом, могут решить, что они просто погибли в пустыне, а подготовка новой экспедиции потребует еще времени. Если только они не отправили несколько экспедиций одновременно, что вряд ли. Так что новых гостей можно ждать не раньше, чем через месяц. Потом надо будет выставить секреты вокруг Серва, организовать поиск противника.

– Может вы и правы, лейтенант, – согласился Катасонов. – секреты выставим, поиск будет возложен на вас. А что с Зафаром?

Алекс доложил результаты разведки.

– Рапорт мой будет представлен сегодня же.

– Хорошо, пишите. Ваш рапорт будет немедленно отправлен в Зубурук. А следующей вашей задачей будет составление кроков для дороги на Зафар. Справитесь?

– Так точно, господин штаб-капитан! Не извольте беспокоиться.

В принципе, пора была уже, и откланяться, но лейтенант Магу почему-то медлил. Катасонов заметил эту задержку.

– Что-нибудь еще, господин лейтенант?

– Так точно! Я по поводу трофеев. Винтовки у гохарцев уж больно хороши, мне бы с полдюжины свою команду вооружить.

Самому Катасонову не принятые на вооружение винтовки под патрон, который в Руоссии днем с огнем не найдешь, были не нужны. Да еще и штыки к ним отсутствовали. Поэтому штаб-капитан от широты душевной махнул рукой.

– Хоть все забирайте.

Алекс тут же воспользовался представленной возможностью. Солдаты и унтеры новому оружию обрадовались. Унитарный патрон центрального боя с латунной гильзой и свинцовой пулей давал в разы меньше осечек, чем их нынешние с бумажной гильзой. А сама новейшая бритунийская винтовка сорок пятого калибра позволяла вести прицельный огонь на недоступные ранее дистанции. В этом отношении только "шапсо" могла с ней соперничать. Да и со скорострельностью у казнозарядной системы Тартини-Герти все было в порядке.

Единственным огорчением было явно недостаточное количество патронов к новым винтовкам. Даже, если вооружить только четверых солдат и двух унтер-офицеров, то и тогда приходилось всего по шесть десятков грязно-желтых патронов на ствол.

– Не могли больше взять, твари ленивые, – ворчал Ивасов.

Еще не так давно и в руоссийской армии сотня патронов на ружье считалась вполне достаточным количеством. Столько солдат пехотинец расходовал за целую летнюю кампанию. Но недавняя и неудачная Южноморская война дала огромный рост расхода патронов. При отражении штурма Паюн-горы солдат выпускал сотню пуль за день, если, конечно, ухитрялся дожить до вечера.

А новые скорострельные казнозарядные винтовки делали потребность в патронах и вовсе неимоверной. Той же "тартини" полсотни патронов могло хватить едва ли на пару часов хорошего боя и то, если сильно их экономить. К тому же, патроны к новым винтовкам нельзя было изготовить в войсках. Новообразованные патронные заводы империи работали почти круглосуточно, с трудом создавая необходимый запас к ожидавшейся войне за Коранд и Гохару.

Эмиру же каждый патрон приходилось везти через полмира аж из самой Бритунии, что делало его если не золотым, то уж позолоченным точно, хотя внешне это никак не проявлялось. А казна эмирская вовсе не бездонная, да и других расходов у нее хватало. Вот и сэкономили гохарцы на боеприпасах к новейшим винтовкам.

– Хватит ворчать! – оборвал подчиненного лейтенант. – Патронов мало? Точнее стрелять будете, если жить хотите.

– На счет "точнее стрелять", господин лейтенант, – влез со своим мнением Фелонов, – надо бы проверить винтовки-то.

Надо, конечно, с не пристрелянным оружием в бой идти – последнее дело. Наказание за проявленную инициативу последовало немедленно.

– Вот ты этим и займись, вечером доложишь. А я – рапорт писать.

Пока лейтенант скрипел пером по листу бумаги, разложенному на патронном ящике, из-за палаточного брезента время от времени потрескивали одиночные выстрелы."… высота крепостной стены не превышает двух саженей. Стена сложена из глинобитного кирпича…". Сволочная капелька чернил сорвалась с плохо очиненного пера и шлепнулась на бумагу, тут же растекшись в жирную кляксу. В голос ругнувшись, Алекс смял и швырнул на пол палатки четвертый испорченный лист. И ведь помарок допускать нельзя, рапорт вполне может лечь на стол самого генерал-губернатора, а большое начальство аккуратность любит.