Текст книги "Метаморфозы сознания (СИ)"

Автор книги: Вадим Скумбриев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Ей пришлось перейти на какой-то другой, незнакомый язык – русские слова путались на языке и не желали складываться в предложения. С удивлением Хелена поняла, что говорит на родном нидерландском, и что даже английский исчез где-то в глубинах памяти.

– Разучилась молодёжь пить, – Рыжков осуждающе покачал головой и залпом допил остатки виски. Он был совершенно трезв. – Оставайся у меня, я уж на полу одну ночь как-нибудь посплю. Утром отправишься домой.

– Я...

– Никаких возражений, – он поднялся и уверенным движением поймал Хелену за руку. – Господи Иисусе, одни беды с этими детьми...

Мировой океан, 9 июня. Снежана Савицкая

Альфа заливала океан ярким светом, и вода сверкала так, что больно было смотреть. Освещённость на десять процентов выше земной – сухие, бездушные цифры. Они ничего не говорят о том, как это выглядит на самом деле.

Яркий свет, пожалуй, был главным недостатком Фрейи в глазах Снежаны. Она общалась с разными людьми, в том числе с военными, бывавшими в джунглях, и джунгли эти у них упоминались исключительно в качестве ругательства, да и других проблем хватало. Но это – дальние края, а вот свет мешал жить даже в городе.

Рано или поздно они привыкнут. Ну а сейчас приходилось терпеть.

Экипаж «Трайдента», как обозвали катер на верфи, составлял пять человек. Один военный, одна пилот и трое учёных. Военный, по мнению Снежаны, был совершенно лишним: если уж что и случится на борту, его гламурный чёрный автомат всё равно никого не спасёт. Но умники в штабе решили по-своему. Их право, только пусть в её работу не лезут.

Ни с кем из новых коллег знакомиться она не стала. Этих людей она всё равно видит в первый и последний раз. И кого ей набрали? Плоскогрудая блондинка, стриженная под каре. Солдат, с интересом косящийся на Снежану – в глазах его читался вполне естественный интерес. Сухопарый немец. Невысокий мужичок с властным взглядом из-под аккуратных техн-очков, обсуждающий с немцем какие-то тонкости ихтиологии. Вот и вся команда, которая сидит сейчас у иллюминаторов и от нечего делать смотрит, как белые буруны разлетаются в стороны от судна.

Катер нёсся по водам океана, направляясь к ближайшему острову, и с каждой минутой Снежана чувствовала себя всё более неуютно. Вода – не её стихия. Зато, если вспомнить новости, именно отсюда идут все беды. Погибший учёный. «Сигюн». Лодка с пропавшими пассажирами. Что там ещё? Ах, да.

Чёртова плесень.

– Начинаю погружение, – сказала Снежана. Пульт управления системами катера оказался прост до безобразия, куда проще, чем у дикоптеров и вертолётов. Она полностью выучила его меньше чем за пару дней, и ещё несколько ушло на тренировки. Никаких проблем здесь она так и не увидела, считая, что с заданием вполне справился бы любой обычный человек.

Хотя она же не знала, как думают остальные. Судить она могла только по себе. Да и какая теперь, в конце концов, разница?

Она включила систему заполнения цистерн главного балласта, мельком заметив колебания на экране вывода данных со звуковых сенсоров. ИНФРАЗВУК, гласила надпись под колеблющимися линиями. Снежана задумалась, что бы это могло значить, но тут обзорное окно ушло под воду, и кабина заполнилась мягким светом, сменившим адское пекло наверху. Солдат поёрзал на своём кресле, не отрывая взгляда от бокового иллюминатора.

Подсознательно Снежана думала увидеть что-то вроде образовательной картинки по «Discovery» – то есть риф, красивых рыбок, плавающих вокруг, и так далее. Но вокруг простиралась лишь голубая пелена, как и в озере, где Снежана проходила тренировки. Океан не отличался от озера ничем.

– Глубина двадцать метров, – оповестила она, сама не зная, зачем это делает. «Трайдент» немного задрал нос, и пришлось задействовать вспомогательные цистерны. Подобные манёвры удавались Снежане плохо – лодка шла волнами, то вверх, то вниз. Но вышколенный, как наложница в гареме, компьютер молчал – значит, всё в порядке.

– Чтоб я ещё раз на такое согласилась, – пробурчала Снежана себе под нос. Хоть и простое, управление по-прежнему было совершенно непривычным. Всё равно, что пересесть с автомобиля на... она даже не могла подобрать аналогию.

Дурацкая была идея.

Связь с берегом прервалась. Это тоже прибавляло тревоги пилоту, привыкшей, что потеря связи – ситуация внештатная. Не говоря уже о том, что прежде летавшей в небесах девушке было очень неприятно погружаться под воду. Приходилось сдерживать себя, полностью отдавшись управлению и забыв обо всём прочем. Но длилось это недолго.

– Приближаемся к цели, – угрюмо заявила Снежана, глядя на экран показаний гидролокатора. Во время погружения остров был примерно в километре, теперь до него осталось метров сорок. То и дело мерцал экран звуковых сенсоров, регистрируя всё новые шумы. Что-то нехорошее было в них, Снежана понимала это, но что – узнать не могла.

Инфразвук – неестественный, вдруг поняла она. Вот что здесь не так. Инфразвук должен кто-то издавать, и неизвестно почему Снежана была уверена, что это именно «кто-то», а не «что-то».

– Готовьте камеры, – сказал кто-то, кажется, немец – она не стала оборачиваться, будучи всецело поглощена приборами. А потом из голубой мглы выплыла коралловая стена, и Снежана заставила лодку плавно повернуть, ведя её вдоль острова.

В чём не было уже никакого смысла, потому что главную цель миссии они выполнили. Самый твердолобый скептик признал бы в увиденном творение разума.

– Тёмная энергия... – потрясённо высказал солдат. Граница между ним и учёными будто стёрлась – сейчас все они были туристами, впервые увидевшими Ниагарский водопад.

Они проплывали мимо города. Наверное, так мог бы выглядеть подводный термитник – огромная, необъятная конструкция, непомерно разросшийся коралловый гриб, ставший домом для чужих существ. Термитник уходил куда-то далеко вниз, в глубину, а наверху пробивал сверкающую пелену воды, превращаясь в остров. Люди высаживались на него, даже не подозревая, что лежало у них под ногами. Зато о визитёрах хорошо знали обитатели.

Снежана видела их, наблюдавших за крохотной скорлупкой у своих берегов. Наросты на гладкой стене города были башнями, готовыми встретить врага, и на башнях сидели защитники. Растопырив гребни, они внимательно изучали чужаков, и Снежана не сомневалась, что сигнал уже послан вглубь гнезда, что внутри принимают решение, и вряд ли это решение окажется положительным для гостей.

Их не станут звать внутрь. Их уничтожат.

– Начинаю возвращение на базу, – сказала она, отворачивая рули. Вновь задёргались показания звуковых сенсоров, но теперь девушка могла слышать это – тонкий писк где-то на границе слуха. Экран будто взбесился, и она наконец поняла, что это значит.

– Стойте! – возмутилась блондинка. – Мы же почти ничего не увидели!

– Мы увидели достаточно, – холодно ответила Снежана.

– Да подождите вы! – она даже привстала.

– Черта с два!

Снежана резко повернула, настраивая «Трайдент» на обратный курс. Блондинку отшвырнуло в сторону, прямо в объятия солдата, но её участь пилота уже не заботила: всё внимание сконцентрировалось на спасении себя самой. Пассажиры были уже не важны.

Из-за неприметных выступов на риф одна за другой выплывали рыбины – отсюда они казались размером с хорошего тунца. Затем на звуковом экране промелькнула отчётливая волна – и весь косяк устремился к «Трайденту».

И-и-и-и-и-и-и-и, пел воздух в кабине.

Бурлили винты, толкая лодку вперёд. Снежана повысила тягу, стараясь выжать из машины всё, что только можно, проклиная Келлера за эту авантюру, да и себя саму, что согласилась на это. Она не знала хитростей управления подводной лодкой, не знала, какие режимы двигателей сейчас будут наиболее эффективны, не знала, что вообще нужно делать. Она была пилотом дикоптера, волею начальства засунутым в крошечную скорлупку из композитов и металла, а потом погружённым во враждебную среду. А ей – враждебную вдвойне.

И-и-и-и-и-и.

Всплывать, вдруг поняла она. Нужно всплывать на поверхность. Там будет хоть какое-то преимущество.

В хвосте лодки что-то взвизгнуло, чавкнуло, и приборы тревожно замигали. «Повреждение правого винта», – вспыхнула надпись на боковой панели. «Повреждение корпуса», – вспыхнула другая. Изображённая ниже красивая трёхмерная моделька лодки замигала красным в районе хвостового стабилизатора.

– Знаю и без тебя, тупая железяка! – рявкнула Снежана. Пассажиры сидели на своих местах, мертвенно-бледные, разве что солдат казался чуть поживее. Картину эту девушка увидела лишь мельком, заметив отражение в стекле, и тут же забыла, поглощённая работой. Мимо проскочила рыбина, размашисто виляя плавником, резко развернулась, становясь прямо на пути «Трайдента», и через мгновение на лобовое стекло обрушился удар живого тела.

Конструкции выдержали. Всё-таки инженеры предполагали экстремальные условия для своего творения, и их не сдерживали привычные для авиации нормы минимума массы. Рыба соскользнула в сторону, мелькнув серой складчатой спиной, и Снежана облегчённо вздохнула. На какой-то миг она представила себе, что было бы, расколоти эта тварь кабину.

– Это же прилипалы! – ахнула блондинка. – Тёмная энергия, они самые!

Снежана её не поняла. И только когда скорость лодки начала падать, обернулась и посмотрела на иллюминаторы.

Их вовсе не пытались уничтожить.

Прилипалы одна за другой ударялись о стенки корпуса, присасываясь к нему. Затем они втягивали воду, превращаясь в огромные надутые шары, и тут же выбрасывали её вперёд, тормозя лодку. Двигатель надрывно ревел, пытаясь справиться с этой силой, но рыб становилось всё больше, и машина медленно уступала.

Снежана не знала, что будет дальше. Может, их остановят, а потом прибудет какая-нибудь штурм-группа. Может, их отбуксируют в город. А там – кто знает, что акванты делают с людьми?

Но тут она вдруг поняла, что вода вокруг сильно посветлела. Запущенный механизм продувки цистерн балласта по-прежнему работал, и лодка поднималась. Рыбы не давали ей двигаться вперёд, но не могли помешать всплытию.

– Кажется, ушли, – пробормотала Снежана, и через несколько секунд в обзорное стекло ударил слепящий свет Альфы.

Солдат выдал длинную тираду на каком-то кошмарном диалекте.

Немец прокашлялся.

Молчавший всё это время мужичок в техн-очках тяжело вздохнул.

– Чего же вы ждёте? – взвизгнула блондинка.

Но двигатель уже нёс их дальше и дальше от проклятого острова: прилипалы оказались в воздухе и больше не могли остановить его. Забыв о пассажирах, Снежана сверилась с картой и сделала вираж, выходя на нужный курс. Погружаться больше в воду она не хотела, как и оставаться здесь ещё хотя бы минуту.

– Не могу сказать, что наша миссия закончилась неудачей, хотя она и оказалась столь короткой, – сказал мужичок, снимая очки. – И хочу поблагодарить нашу прекрасную леди-водителя. Отдаю дань вашему мастерству вождения.

Снежана лишь покачала головой, но похвала ей понравилась. Всё же она занималась слишком непривычным для себя делом...

И, вдруг поняла она, противным.

Никогда больше она не полезет под воду. Пусть Келлер нанимает тех, кому океан интересен по-настоящему.

А её стихия – воздух.

– Надеюсь, вы понимаете всю важность нашего открытия, герр Энджелл, – проговорил немец, потирая щёки. – Майн юнге фрау, скажите, мы можем связаться с землёй? Погоня может продолжаться, и если мы погибнем, человечество должно...

– Дайте мне отдышаться, тёмная энергия! – бросила Снежана. Правый двигатель работал вполсилы и явно на последнем издыхании, отчего приходилось делать поправку на рысканье. Правда, наверняка в морских терминах это звалось как-то иначе, но сейчас Снежане было плевать. – Эти грёбаные акванты и их вонючие рыбины меня измотали нахрен, чтоб их три пьяных Люцифера оттрахали!

– Понимаю вашу эмоциональность, мисс, но доктор Юнцт прав, – встрял Энджелл. Немец выпучил глаза и, кажется, потерял дар речи. – Лучше подать сигнал сейчас, иначе потом может быть поздно.

– Хорошо, – буркнула Снежана, нажимая кнопку подъёма антенны. До берега сто пятьдесят километров – должно добить без труда.

Больше всего ей хотелось выпить чего-нибудь крепкого и завалиться спать. Желательно с каким-нибудь красивым мускулистым пареньком, который помог бы снять стресс. Можно было бы воспользоваться даже солдатом, если бы Снежана не чувствовала чисто физического отвращения к этой гнусной роже.

Хотя в крайнем случае она согласна была снять стресс и сама.

27 августа 2083. Земля

Они сидели в корпусах лабораторий Вестмааса – пятьдесят учёных, те, кого здесь застала война. Крошечный научный городок остался невредим, но растерянные люди лишились связи, той невидимой нити, которая давным-давно стала частью их жизни. И наступил хаос.

Никто не знал, что случилось в мире: была только вспышка и гул далёкого удара, уничтожившего Роттердам. Люди спрашивали друг друга, пытались узнать новости у тех, кто приезжал сюда извне, но те сами ехали сюда за новостями, а их не было. Молчало телевидение, молчали радиостанции. Всем становилось ясно только одно: мир рухнул, и мало-помалу жители впадали в панику.

А хуже всего было то, что небо затянуло мраком, и как грибы плодились истаявшие когда-то верования, где главную роль занимал грядущий конец света. Уже наступивший конец света. Единственная церковь не могла вместить вновь обретённых прихожан, и тем приходилось молиться на открытом воздухе, под свинцовыми небесами. На руинах снесённой когда-то мечети появился невесть откуда взявшийся муэдзин, и нестройный хор голосов призывал Аллаха смилостивиться, пока у соседей звенели колокола.

Трудно поверить, во что может превратиться цивилизованное, процветающее общество за каких-то три дня.

Когда на улицах появились первые проповедники, директор института не стал ждать. Он понимал, к чему это приведёт, и на четвёртый день все сотрудники, собрав ценные вещи, ушли за крепкие заборы. Ворота за ними захлопнулись, оставив город снаружи умирать.

Хелена не знала, сколько это продлится. Она не изучала социальные ситуации и не могла рассчитать нужные вероятности. Возможно, окажись заточение слишком долгим, она сошла бы с ума: моделировавшие её разум генетики не проводили тесты на столь критические ситуации. По счастью, об учёных не забыли.

– Вы хотите жить, доктор Моргенсен? – спросил её худощавый молодой немец. Они сидели в спектрографической лаборатории, вдвоём, и только капающая где-то вода из незакрытого крана да их слова нарушали тишину. – Плотины разрушены. Через день, не больше, вода подступит к Вестмаасу.

– У меня не редуцирован инстинкт самосохранения, – ответила Хелена. Её разум ликовал – уже просто потому, что сменилась обстановка. Возникла цель. Нашлось, о чём думать.

– Понимаю. То, что я вам скажу, не есть тайна – то же самое предлагают всем остальным в этом здании...

– Но со мной вы говорите наедине, – с иронией сказала Хелена.

Немец не смутился.

– Потому что ваша жизнь самая ценная, доктор Моргенсен. Мы можем найти замену любому из тех, кто заперся здесь. Любому из моего экипажа, включая и меня самого. Любому, кроме вас.

– Вам нужна не я, а мои гены.

– Нам нужны ваши способности, – мягко ответил он. – Так же как способности всех, кто может принести пользу в будущем. Для этого мы здесь, и не стану скрывать, что это место оказалось в приоритете из-за вас.

– Даже не из-за наводнения?

– Даже так. Это веская причина, но мы могли бы прилететь и завтра. Ординатор – важнее. Вы слышали о проекте «Авангард»?

– Корабль для межзвёздного полёта?

– Именно. Он был достроен и оснащён за несколько лет до Чёрного дня – огромная удача, хотя с какой стороны посмотреть... Теперь мы зовём его «Спасителем», и на борту есть место для двух тысяч человек. Мы хотим видеть вас среди них.

– Думаю, вы прекрасно знаете, что я отвечу.

В её голосе не было ни капли эмоций, и немец кивнул. Он действительно прекрасно знал ответ.

Через полчаса Хелена устраивалась в кресле второго пилота одного из вертолётов – её вывозили первой. За воротами института уже собралась толпа, крича что-то нестройными голосами, через забор летели камни. Вертолёты были грузовыми, их набивали под завязку, зная, что возвращаться сюда уже не будут. Никто не протестовал: знали, что так надо.

– Летать боишься? – спросила девушка-пилот, надевая шлем. У неё были густые русые волосы, схваченные на шее магнитной заколкой, в её речи проскальзывал русский акцент, и она была очень молода – ровесница Хелены, не старше.

– Нет, – ординатор покачала головой.

– Отлично. Пристёгивайся.

Хелена закрепила ремень безопасности, слыша, как гулко бьётся в ворота что-то тяжёлое и кричат люди снаружи. Может, среди них был и сосед из дома напротив, каждое утро поливавший свою лужайку из толстого зелёного шланга. И соседка из дома слева, заядлая собачница, чьи питомцы не раз ездили на международные выставки. Какая разница? Она улетит, а все они останутся здесь – останутся тонуть в уже наступающем на город море.

– Взлетаем, – оповестила пилот. Винты раскручивались, хлопая всё чаще и чаще. – Меня зовут Снежана. Путь будет долгий, так что, наверное, надо познакомиться.

– Хелена.

Ординатор откинула голову на спинку кресла. Она не чувствовала жалости к остающимся. Для них нет места в вертолётах, взять они больше никого не смогут. Да и не она решает здесь всё.

Значит, беспокоиться не о чем.

День. Фрейя

Возвращение в порт полуразбитого, облепленного прилипалами «Трайдента» не оставили без внимания.

Энджелл и доктор Юнцт дали короткое сообщение о том, что гипотеза окончательно подтверждена: на Фрейе действительно есть своя цивилизация, и человечество впервые в своей истории встретилось с чужим разумом. О состоянии корабля они не упомянули ничего. Наверное, не подумали, а может, просто не захотели, решив удивить людей.

Журналист – профессия вечная, и человечество не осталось без них даже после апокалипсиса. Порт звенел от щелчков камер – давно уже ненужных, лишь имитируемых аппаратурой, сиял от вспышек, бесполезных под яростным солнцем Альфы. Но журналисты ожидали встретить учёных, возвращающихся с рутинной миссии, а увидели героев, едва выживших после нападения чудовищных тварей. А вот и сами твари, бессильно повисшие на корпусе лодки, а где-то под ней они ещё трепыхались, поднимая сильные волны и будоража зрителей.

Встречать учёных приехал генерал Вальтер Эвальд из штаба ВВС. Чтобы открыть двери «Трайдента», пришлось задействовать двух морпехов с электропилами – даже мёртвая, рыба держалась крепко и не желала отпадать. Когда вращающиеся диски коснулись плоти, журналисты сняли и это. И только потом – выходящих из лодки людей.

Речь генерала об угрозе со стороны аквантов и необходимости жёсткого ответа. Интервью. Бесконечные вопросы. Съёмка. Снова интервью...

Через несколько часов пристань опустела, и только два инженера, качая головами, разглядывали оторванный напрочь хвостовой стабилизатор «Трайдента».

Пристань затихла, и эстафета теперь перешла городу – получив подтверждение своим опасениям, люди не собирались сидеть сложа руки. Вопреки обыкновению, Андрей Плутонов с коллегами не ушли сегодня домой, как обычно, в семь вечера. У них было слишком много работы, и Совет заседал до глубокой ночи.

Никто не сомневался, что следующий ход будет за аквантами.

И что скоро они его сделают.

Станция «Гагарин», 11 июня. Фиона Кристофоретти

Они сидели на балконе второго этажа, откуда можно было смотреть на лежащее внизу море. Начинался прилив, и вскоре вода подойдёт почти к самому основанию здания станции, но пока что до этого было ещё далеко.

Фиона пришла сюда полюбоваться рассветом, но теперь сильно сомневалась в романтичности этого действа. На небе там же, где и всегда, висел Альфригг, клонился к горизонту Двалин, в зенит вышел Грер, а возле созвездия Кассиопеи торчал диск Беты, и всё это сияло так ярко, что можно было без труда считать иголки. Мало того, что на Фрейе не было времён года, так тут не было ни рассветов, ни настоящих закатов. Фиона знала, что лет через пять сияние Беты заметно ослабнет, но жалюзи на окнах снимать не собиралась.

Правда, на западе Альфа всё же поднималась, собираясь отвоевать положенную территорию. И, вообще говоря, все это не отменяло уплывшей куда-то за горизонт романтики.

– Тёмная энергия, я до сих пор иногда сомневаюсь, что осталась жива, – сказала итальянка. – Ты просто не представляешь, до чего это жутко – пытаться вздохнуть и понимать, что тело тебя не слушается. На редкость мерзкая смерть.

– Мерзкая, – согласился Джеймс. – Но как по мне, куда хуже помирать в своей постели, в окружении внуков и правнуков, немощным старичком, вспоминая себя в молодости.

– Не говори глупостеё! – вскинулась Фиона.

– Я не хочу стареть, дорогая, – Джеймс сложил руки на груди. – Не хочу чувствовать себя слабым и знать, что когда-то я был другим. Нынче можно легко дожить до сотни и больше, я знаю. Медицина у нас хорошая. А дальше? Жить стариком? Черта с два! Я лучше отправлюсь в какую-нибудь самоубийственную миссию. Такую, чтобы точно концы отдать.

– Псих, – буркнула девушка.

– Нет. Я просто люблю жизнь.

– Тогда постарайся не умирать в ближайшие пятьдесят лет!

– Ты правда думаешь, что наши отношения столько продержатся? – усмехнулся Джеймс.

– А что, уже есть предпосылки? – подозрительно посмотрела на него Фиона.

– Нет. Но я реально смотрю на вещи.

Она замолчала. Капитан, по сути, был прав. Никто из её ухажёров долго не задерживался: слишком уж импульсивной и непостоянной была сама девушка. Правда, никто из них и близко не дотягивал до того, чем они с Джеймсом занимались наедине. К тому же теперь они были связаны, вместе оказавшись на краю гибели и выбравшись оттуда. Такое просто так не порвать.

А ведь всего две недели прошло после «Сигюн», если подумать. Только кажется, будто на самом деле – несколько лет.

– Давай не будем забегать вперёд, – наконец сказала она.

– Не будем, – согласился Джеймс. – Кстати, слышала новость? Дионис всё-таки внял моим молитвам.

– Что? – растерялась итальянка.

– Что-что, – засмеялся Джеймс. – На этой планете появились спиртные напитки! Неделю назад один французский винодел откупорил партию своего... чёрт его знает, чего, напиток он творил из каких-то местных плодов вроде яблок. Пускай будет сидр, неважно. Так вот, он узнал, что плоды эти проходят последние глубинные проверки в Центре и не стал ждать, а просто позвал друзей, тоже французов – наверное, только у них в стране живут такие рисковые парни – и устроил вечер дегустации. А вчера он, живой и невредимый, представил этот сидр публике. Хелена в своём Центре за голову, наверное, хватается, но человек сорок уже эту отраву пригубило. И если через пару дней никто не помрёт, я к ним присоединюсь. Чтобы пораньше успеть. А то мало ли, может, в следующий раз он сделает вино из местных одуванчиков.

– Пьяница, – вздохнула Фиона, но капитан лишь снова рассмеялся, и она призналась себе, что тоже вовсе не прочь выпить. Диета последних месяцев, состоявшая из пищевых концентратов и воды, успела настолько ей надоесть, что девушка набросилась бы даже на плоды баклажанов, которые терпеть не могла с самого детства. Вот они, минусы освоения чужой планеты. Пока не проверишь детально биосферу, в пищу её употреблять нельзя. То есть можно, но только если выделить химическим путём все нужные витамины и минералы, а потом запихнуть их в разноцветную пасту и желе, обеспечив полную стерильность.

Полезно, питательно, даже вкусно, а всё равно жрёшь через силу, потому что это не еда.

Правда, на днях выступал какой-то мужик из Совета, рассказывал, что несколько видов местных растений прошли испытания и признаны безопасными, но на опытной делянке они пока что едва колосятся и созреют только через пару месяцев. Там, где нет ни лета, ни зимы, семена можно сеять когда угодно. Только всё равно придётся ждать, прежде чем испечётся первый хлеб.

– Надо будет позвать Хелену на дегустацию, – сказала Фиона. – Она никогда в жизни спиртного не пила. Даже представить боюсь, на что похож пьяный ординатор.

– Капитан Гленн, – ожил коммуникатор Джеймса. – Это Йозеф. Срочно, в диспетчерскую. Доктора Кристофоретти тоже прихватите, уверен, она где-то рядом.

Итальянка разочарованно вздохнула. Романтическое любование рассветом было безнадёжно испорчено. Хотя какой это, к чёрту, рассвет...

– Что этому уроду от нас надо? – спросила Фиона, поднимаясь со стула.

– По мелочам он бы звать не стал, – медленно проговорил Джеймс.