Текст книги "Большая книга ужасов – 5 (сборник)"

Автор книги: Вадим Селин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Итак, серебряная вода полезна для людей. Но не для оборотней! Помимо микробов, она убивает и оборотней! Решив, что серебряных стрел и пуль на всех оборотней, пришедших в назначенное время на концерт, не напасешься, Прокопьева и изобрела столь интересный способ для расправы – бассейн с серебряной водой.

– Ровно в двенадцать ночи начнется концерт. Придут все оборотни, которые о нем узнали. По моим подсчетам, их будет не менее пятнадцати тысяч. И всем им предстоит искупаться в убийственной воде! – демонически захохотала Прокопьева. – Мои певцы споют новую песню! В нее я вложила самые сильные слова-стимулы! Все скрытые оборотни на время превратятся в волков, и их убьет серебро. Жалко, что оно действует на вас, перевертышей, только тогда, когда вы в своем истинном обличье… – посетовала географичка. – На всякий случай я установила на механизме таймер, и в назначенное время кнопочка сработает. И вырастет забор вокруг обезумевшей толпы, и откроются трубы, и польется смертельная вода… Все, пришедшие на концерт, умрут страшной смертью! Они загорятся, расплавятся в воде, смешаются с ней и погибнут! Я одним махом уничтожу пятнадцать тысяч оборотней! Будет красивый финал! Вы представляете, какая я великая? Представляете? – Глаза Лилии Владимировны лихорадочно блестели.

– Представляем, – кивнула Сухова. – Лилия Владимировна, вы… самая настоящая дура.

– Это еще почему? – вскинулась Прокопьева.

То, что у нее в роду были охотники на оборотней, мы и узнали с Аллой тогда в интернет-кафе. На одной страничке имелась маленькая заметочка о старинном Охотнике, где называлась его фамилия – Прокопьев. Сопоставив все факты, мы поняли, что географичка как раз из его семейства. На сайте, который нашла Алла, был еще и старый портрет этого Охотника. Несмотря на плохое качество репродукции, внешнее его сходство с нашей Лилией Владимировной было потрясающим. Странно, что информацию о Прокопьеве оказалось получить так легко, но никто не догадался отремонтировать постамент памятника и выбить на нем имя Охотника снова. Наверное, тут не обошлось без нашего оборотня-мэра. Могу только предположить, что ему было выгодно, чтобы никто не смог найти родственников человека, в честь которого поставили памятник, не всколыхнули интерес общественности к оборотням вообще. Или он действовал из других соображений, но главное в них было все равно одно: загадочный лик Охотника всегда должен быть окутан тайной.

– Конечно, ты дура! – закричала Сухова. – Ты же не подумала, что на концерт могут прийти обычные люди!

– Как ты смеешь убивать моих сородичей? – взревел в свою очередь и Даниил. – Ты… ты… Гореть тебе в аду!

В общем, мнения разделились. Сухова и Прокопьева считали, что умереть надо только всем оборотням. Выглядело это довольно смешно, если учесть, что они сидели на пеньке возле логова оборотня и, собственно, около самого оборотня. Или даже около двух…

Мое же мнение было двойственным. Я тоже хотел, чтобы оборотни умерли, чтобы они никогда не терроризировали людей. А с другой стороны – я же сам почти оборотень! Вот уж ситуация… В этот момент я понял, что оборотни не так плохи, как кажутся. Да разве они, то есть мы, виноваты, что родились оборотнями?! Перед рождением кто-то спрашивал наше мнение? Разве перед нами стоял выбор, кем появиться на этот свет – оборотнем или человеком?

Разгневанный Даниил внезапно набросился на Прокопьеву. Одним махом разорвал веревки, связывающие женщину. Она оказалась свободной.

– Ну, давай сразимся, истребительница оборотней! – прорычал Даниил. – Я разорву тебя на части, отомщу за всех нас!

– Не надо мстить, еще не поздно все исправить! – влезла между Прокопьевой и Даниилом Алла. – Только пол-одиннадцатого, до концерта еще полтора часа! Остановитесь!

Даниил отбросил Аллу в сторону, чтоб не мешалась. Прокопьева отскочила на три шага назад и приняла воинственную позу. Уперлась ногами в землю, задрала одну штанину и отцепила от специального крепления на ноге серебряную стрелу.

Кто бы мог подумать, что при ней имеется грозное оружие?

– Хочешь смерти, жалкий зверь? – рассмеялась Прокопьева. Я прямо не узнавал ее. Из ничем не примечательной учительницы она превратилась в женщину-воина. Как интересна жизнь! Никогда не знаешь, что скрывают окружающие. – Я помогу тебе умереть. Как помогу и твоим сородичам. Но для начала сделаю вот что… Попрощайся со своим волчонком!

Не успел я сообразить, что к чему, как Лилия Владимировна сделала сальто, ловко прыгнула за мою спину и сзади схватила меня за горло, приставив к кадыку наконечник серебряной стрелы.

– Что, страшно? – прошипела она мне в ухо.

Не дожидаясь моего ответа, Даниил завыл жутко и протяжно. Прокопьева даже вздрогнула и едва не проткнула мне горло своей стрелой.

– Вас посадят в тюрьму! – пропищал я.

– Молчать, волчонок! – Географичка сильнее сжала мое горло. – Здесь всем командую я!

Напряжение возрастало. Казалось, что разведенный еще в начале разговора костер разгорелся сильнее. Блики прыгали по испуганному лицу Аллы, по оскалившемуся Даниила и по усмехающемуся Прокопьевой. По моему, наверное, тоже прыгали, но я себя со стороны не видел.

Даниил по-волчьи расхаживал вокруг нас с Прокопьевой, смотрел ей в глаза и рычал. Вязкие слюни капали на землю. Мы с учительницей повторяли его движения. Вернее, это она меня крепко держа в руках, крутила, а я, находясь в какой-то прострации и до конца не осознавая происходящее, подчинялся ее действиям.

– Да что же ты делаешь, сумасшедшая! По тебе «Ковалевка» плачет! – прокричала Сухова и на всякий случай заплакала. «Ковалевкой» назывался дом для душевнобольных, расположенный на окраине Холодных Берегов.

– Отпусти его! – потребовал Даниил. – Ты и я – взрослые люди, не впутывай в наши дела ребенка. Давай сразимся один на один.

– «Взрослые люди»? – передразнила его Прокопьева. – Да будь ты человеком, ничего этого не случилось бы! И мне без разницы, какой у кого возраст. Арифметика тут проста: твой Егор – оборотень, и я должна его убить. Ты сам напросился, потребовал сражения. Вот и сражайся, зверь! – с вызовом произнесла географичка, тяжело дыша мне в ухо. – Я уничтожу всех до единого, у кого в крови есть хоть одна капелька крови перевертыша! Уничтожу! Вот увидите!

– Убей лучше меня, а сына не трогай! – взмолился мужчина, прижав волчьи уши к голове, как делают это собаки.

– И до тебя очередь дойдет, не переживай! – «успокоила» Прокопьева Даниила и решительно занесла надо мной стрелу. Мысленно я просчитал траекторию движения стрелы и с ужасом осознал, что она вонзится прямиком мне в сердце.

Даниил замер, с ужасом взирая на стрелу. Затем начал нерешительно переминаться с лапы на лапу, принимая какое-то решение.

Я закрыл глаза. Сейчас я умру…

Говорят, что за секунду до смерти перед внутренним взором человека проносится вся его жизнь. Неправда. Кроме страха и тупого ожидания смерти, нет ровным счетом ничего. Ни о чем не думаешь. Только боишься. В голове пусто. Знать, что тебя сейчас убьют, – довольно глупое состояние.

Даниил зарычал. В его рыке можно было различить жалобные нотки.

– Не надо, не надо… – повторял он.

– Лилия Владимировна, что вы делаете? Опомнитесь… – говорила Алла.

– Пожалуйста, не делайте этого… – просил я. При всем желании я не мог вырваться. Она держала меня очень крепко. Моя жизнь висела на волоске.

– Убью, – спокойно сказала Прокопьева и, взяв стрелу покрепче, начала ее движение по направлению к моей груди.

Стрела взметнулась в воздухе, намереваясь вонзиться в мое сердце.

Мне конец.

Глава X
Кровавый финал

Выстрел прозвучал неожиданно. Его я ждал меньше всего.

Хватка Лилии Владимировны ослабла. Стрела с шелестом упала на сухие листья. Следом за этим звуком я услышал тихий мягкий шлепок. Я сразу же понял, что произошло. Осторожно обернулся, догадываясь о том, что увижу за спиной. Прокопьева лежала на земле рядом со своей заветной стрелой и тяжело дышала, глядя широко раскрытыми глазами в звездное ночное небо. По ее белому свитеру расползалось кровавое пятно – темная кровь стремительно вытекала из раны. Лицо Прокопьевой покрылось испариной, которая блестела в свете костра. Из груди моей классной руководительницы донослись хриплые булькающие звуки.

Я перевел взгляд на Даниила. Он смотрел то на меня, то на кровавое пятно географички, то на стрелу, лежавшую в листьях.

Мы с Даниилом взглянули на Аллу. Она в свою очередь смотрела на Прокопьеву. Девушку била крупная дрожь. В руке она держала пистолет.

– Я… убила ее… – пробормотала Алла и выпустила оружие. Оно упало рядом со стрелой. Очень символично.

Качаясь из стороны в сторону, девушка подошла к нам поближе.

– Я ее убила… Убила… Боже…

Лилия Владимировна зашевелилась. Сжалась калачиком. В ее глазах отражалась полная луна. Мы склонились над ней.

– О… о… охотники… всегда… всегда умирают незаслуженно… такова наша участь… – вырывались слова изо рта моей учительницы географии. Она тяжело, прерывисто дышала. – Вопреки всем… законам жизни… плохие… убивают хороших… Как это… смешно… Но знайте, обязательно найдется кто-то, кто все же уничтожит вас, поганые волки… Вам нет места на земле…

Лилия Владимировна вздрогнула. Замерла на несколько секунд и обмякла. Ее руки покоились поверх раны на груди.

Мы молчали. Даниил закрыл глаза географички и пощупал пульс.

– Она… мертва… – как-то удивленно сказал оборотень.

«Потомственная охотница на оборотней умерла», – подумал я.

Алла заревела.

– Не плачь, девочка, не плачь… Ты поступила правильно. Я благодарен тебе. Она хотела убить моего сына.

– Меня посадят в тюрьму за уби-и-ийство… – прорыдала Алла. – У-у-у-у… Зачем я это сделала? Я не подумала… Я хотела помочь… Ужас…

– Не плачь. Не бойся. Я… возьму ее смерть на себя, – вздохнул Даниил. – Мне нечего терять. Я – оборотень, зверь… Все будут думать, что ее просто утащил оборотень в свое логово…

– Господи! Я убийца… Я не верю… Надо же, я убила человека… Нет, я не верю…

– Чем ты ее? – поинтересовался я, все еще ощущая на шее холодное прикосновение стрелы. До меня тоже еще не совсем дошло, что ради меня убили человека. По-настоящему убили!

– Серебряной пулей…

– Серебряной пулей? – удивился я. – Она же действует только на оборотней…

– Сама по себе пуля действует на всех. Не важно, серебряная она или нет. Пуля всегда остается пулей. Человека хоть серебряная, хоть золотая, хоть обычная убьет, – ответил за Аллу Даниил. – Ну, а оборотням серебряная страшна вдвойне…

Алла промолчала.

– Спасибо, что спасла мне жизнь, – обнял я девушку. – Я твой должник.

Уже потом, вспоминая этот разговор, я думал, что все происходило как-то неестественно. Как в каком-то фильме. Надо было говорить что-то другое… Но я сказал именно так: что я должник.

Сухова утерла слезы и улыбнулась:

– Если идти, то идти до конца. Тогда, в палате, я же дала обещание, что помогу тебе когда понадобится. Вот и помогла… Убила человека…

Даниил накрыл тело Прокопьевой ветками и подошел к нам.

– Мы должны успеть в школу до полуночи, – произнес он. – Я не могу позволить, чтобы мои сородичи погибли.

– А может, не надо их спасать? – устало спросила Алла. – Может, оно и к лучшему?

– А что, если среди них будут на концерте обычные люди? – Даниил представил Алле ее же аргумент.

– Но Прокопьева говорила, что слова-стимулы действуют только на оборотней.

– Объявление в Интернете могли прочитать не только оборотни, но и обычные подростки, – проговорил Даниил. И добавил: – Вы же прочитали.

– Но мы далеко не обычные… – уже не так уверенно проговорила Алла. – Егор оборотень, я тоже имею к вам отношение.

– Все равно спасти невинных надо, ведь среди тех, кто пришел на концерт, есть и скрытые оборотни. Помнишь, Прокопьева рассказывала про директора банка? Если бы она не доказала ему, что он оборотень, он так бы и прожил всю жизнь, не зная о своей крови… Подумай, Алла. Подумай!

Алла растерялась. А когда все осмыслила, сказала:

– Едем.

И мы поехали.

Как назло, когда мы уселись в машину Аллы, она вдруг забарахлила – категорически отказалась заводиться. Наша компания собралась идти до школы пешком, но Алла еще раз решила крутануть ключом в замке зажигания. Драндулет чихнул пару раз и заурчал мотором. Мы запрыгнули обратно в салон и на полной скорости помчались в город.

На территории школы гремела музыка, яркими огнями светились разноцветные прожектора, периодически крики фанатов-оборотней заглушали музыку. Действо чем-то напоминало июньское: именно в то время в школе проходят выпускные вечера, из школьного двора так же громко раздается музыка, а округа освещается прожекторами…

В углу школьного двора сейчас располагалась огромная сцена. Тысячи фанатов ждали своих кумиров и «разогревались» под мелодии менее известных диджеев. С очень большим трудом нам удалось протиснуться к входу в здание школы. Как только мы оказались внутри, сразу стало тише. Можно было спокойно разговаривать и слышать собеседника.

– До двенадцати осталось двадцать минут, – сообщила Алла.

– Где же может находиться эта проклятая кнопка? – озадачился Даниил.

Я подумал и ответил:

– Прокопьева же была директором школы. Скорее всего кнопка где-то в ее кабинете.

– Бежим туда! – скомандовал Даниил.

Мы ворвались в комнатушку секретарши, после которой следовал директорский кабинет. Нас ждало огромное разочарование: дверь оказалась закрытой.

– Вот черт! – воскликнула расстроенно Алла.

Даниил схватил тяжелый стул, на котором обычно сидела секретарша, и с размаху ударил им по двери. Безрезультатно. После второго удара она сотряслась, а после третьего и распахнулась.

Мы бросились в разные углы кабинета искать таинственную кнопку. Я первым делом заглянул под крышку стола. Обычно, судя по фильмам, там располагаются всякие секретные кнопки. Но ничего похожего там не наблюдалось. Так же, как и под крышками остальных столов в кабинете.

В поисках кнопки Алла принялась вытряхивать со стеллажей папки, документы, книги и тетради, но ее поиски тоже не увенчались успехом. Девушка беспомощно развела руками:

– Нету кнопки! Куда же Прокопьева могла ее спрятать?

– Может, под столом секретарши? – предположил я.

Алла ринулась в комнату секретарши, залезла под ее стол, и по отчаянному вздоху, раздавшемуся оттуда, я понял, что там кнопки тоже не обнаружилось.

– Смотрите-ка, а это что? – спросил Даниил, выползая из-под стола директрисы. В руках он держал какую-то тетрадку. – Она была приклеена под дном одного из ящиков…

Мы стали изучать тетрадку. Лилия Владимировна тщательно записывала в нее, сколько и с кого взяла денег. На одной из страниц стояла сумма расходов, необходимых на возведение забора. Я тут же сделал вывод, что «ремонтных» денег на него никак не хватило бы, а значит, Прокопьева снова шантажировала банкира или другого денежного оборотня, и к «ремонтным» деньгам прибавились «спонсорские». Несомненно, в другое время содержимое тетрадки могло представлять определенную ценность, но не сейчас.

– Где же эта чертова кнопка?! – воскликнула Алла и от злости ударила кулаком по столу.

И одновремено в моей голове что-то щелкнуло, я панически закричал:

– А сейф? В сейфе мы не смотрели!

Тяжеленный с мощными стенками сейф стоял в углу кабинета на четырех ножках и хранил в себе самые ценные школьные документы.

– Как мы его откроем? У нас нет ключа и шифра, – запаниковала Алла.

– Зато у нас есть сила оборотня! – напомнил я. – Мне кажется, изготовители сейфов не проверяют свою продукцию на то, сможет ли ее открыть оборотень.

Даниил, принявший по пути в школу облик человека, снова превратился в зверя и, тяжело ступая лапами, приблизился к сейфу.

– Торопитесь! Время! Время! – подгоняла его Алла, переминаясь от волнения с ноги на ногу.

Даниил взялся за ручку сейфа и попытался ее повернуть. Ручка не повернулась. Замок не выламывался. Оборотень поднапрягся и еще раз приложил усилия. Ручка снова выдержала напор, но на этот раз жалобно заскрипела. Даниил, пыхтя и отдуваясь, вцепился в злосчастную ручку и с воплем: «А-а-а!» повернул ее. Внутри сейфа что-то протяжно взвизгнуло, и дверца распахнулась.

Все внутреннее пространство сейфа было завалено бумагами, папками и прочей школьной ерундой. Никаких кнопок в нем не наблюдалось.

Мы вывалили на пол все бумаги. И тут на самом дне обнаружилась странная белая пластиковая коробочка.

– Что это? – дрожащим голосом спросила Алла.

– Не знаю… – хором ответили мы с Даниилом.

Оборотень осторожно взялся за коробку и приподнял ее. И мы увидели красную кнопку. Вокруг нее мигали переплетенные проводами лампочки.

– Это она? – не верила Алла.

– Наверное, – сказал я.

– А как ее отключить?

– Вот таймер. Что, если сбросить все установки? – вслух поразмыслил я. – Давайте попробуем. Тем более у нас нет другого варианта…

И мы стали нажимать на все кнопки таймера. До сих пор не знаю, кто нажал на верную, но главное, что на дисплее вместо красных цифр 00.00 наконец высветилось «OFF».

– Без одной минуты двенадцать, – произнесла, глянув на часы, Алла. – Через минуту мы узнаем, та это кнопка или нет…

И вот секундная стрелка наручных часов Аллы стала тоже приближаться к цифре 12. Мы втроем с замиранием сердца смотрели на заветную кнопку и слушали тиканье часов. Затем раздался бой настенных часов. Каждый из нас начал считать удары:

Один… Два… Три… Четыре…

Алла скрестила пальцы.

Пять… Шесть… Семь… Восемь…

Я весь вспотел. Мои руки тряслись. Даниил взял меня за руку. Я почувствовал, что он дрожит.

Девять… Десять… Одиннадцать… ДВЕНАДЦАТЬ!

Со стороны школьного двора послышался удар гитарных басов и развеселые крики.

– Не видим ваши руки-и-и! – закричал в микрофон знакомый голос солиста.

Радостно завизжали фанаты «Вкуса крови» и, как мне представилось, замахали руками в ответ на слова солиста. Заиграла одна из их ужасных песен.

Никаких звуков раздвигаемого забора не было, вода из него не лилась. Никто не горел в серебряной воде и не рассыпался в прах. Мечта Прокопьевой, что пепел оборотней удобрит цветочные клумбы школьного двора, не сбылась.

– Мы все сделали правильно? – с неверием в голосе спросила Алла.

– По-моему, – откликнулся Даниил. – Надо же…

Таймер высвечивал все то же «OFF». Красная кнопка не приходила в действие. Школьный двор не превращался в гигантский бассейн, наполненный серебряной водой.

Мы вышли из кабинета и поднялись на крышу школы. С высоты четвертого этажа стали наблюдать за концертом группы «Вкус крови». Как и задумывалось Прокопьевой, фанаты превратились в оборотней. Они пробыли в этом облике двадцать минут, а потом приняли прежний вид. Скорее всего Лилия Владимировна рассчитывала, что за эти двадцать минут все, кто находился сейчас на школьном дворе, утонут и сгорят…

Фанаты визжали от восторга. Им не хватало места на школьном дворе, и часть из них стояла за пределами забора, некоторые залезли на его верх и сидели там, как воробьи…

Мне кажется, Прокопьева не предупреждала певцов, что готовит оборотням свой смертельный сюрприз. Они погибли бы вместе с остальными… Как жестоко.

Нас, потных и разгоряченных, обдувал холодный ветерок. Я стоял лицом навстречу ветру и вдыхал воздух полной грудью. Впервые за последние несколько месяцев я чувствовал себя легко и свободно, не был отягощен мыслями и проблемами, все загадки были разгаданы. Из приготовленных Юриком серебряных пуль пригодилась только одна. Она спасла жизнь мне, но погубила мою классную руководительницу… Если бы не эта пуля, я был бы уже мертв и, накрытый ветками, лежал бы сейчас в лесу. Правда, погиб бы не я один, а еще и те, кто пришел на концерт «Вкуса крови», – тысячи человек…

Надо же, как все порой неожиданно поворачивается в жизни. Сегодня мы с Аллой намеревались убить оборотней из «Вкуса крови». Мы думали, что вся проблема именно в певцах, а оказалось, что они – тоже жертвы. Прокопьева шантажировала и пугала юношей. И многих других, в том числе и взрослых. Она грозилась убить и обнародовать правду о происхождении этих людей. А вышло все по-другому…

Наверное, когда-нибудь найдется другой человек, который захочет изничтожить всех оборотней. Их ведь немало, они повсюду. Нужно только присмотреться. Или, может, и присматриваться не стоит? Пусть все живут, как жили раньше, и скрытые оборотни не узнают о своем происхождении. Вероятно, и мэр Холодных Берегов не в курсе, что является оборотнем. Да что там далеко ходить – я сам до недавнего времени думал, что мой отец просто так бросил свою семью. А оказалось, он оставил нас с мамой ради моего благополучия…

В наше время быть оборотнем стыдно. Впрочем, не так стыдно, как неприятно. Очень уж это проблематично, не правда ли? Но, в конце концов, мы же не виноваты, что родились оборотнями. Оборотни тоже хотят жить!

Дорогие ведьмы, не читайте никогда заклинаний! Или хотя бы не держите в доме кошек, которые в самый ответственный момент могут прыгнуть на книгу и сбить вас с чтения. Вы сами можете из-за этого пострадать! Так же, как пострадали ваши коллеги, похищенные впоследствии моим отцом…