Текст книги "Оперативное вмешательство"

Автор книги: Вадим Львов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Еврейская автономная область. Бабстово. 22 июня

Бамс! И, подпрыгнув на линялом и нещадно воняющем табаком зеленом сукне, шар скакнул в лузу.

– Партия! – Майор Павел Волобуев небрежно бросил кий на стол и сделал большой глоток пива.

– Черт! Явно не мой день! – отозвался его соперник, командир инженерно-саперной роты капитан Труфанов и, горестно вздохнув, протянул майору пятьсот рублей.

– Не тот ты, Серега, университет оканчивал! С танкистами по игре в бильярд разве что спецназ сравнится. Саперам тут ловить нечего.

Небольшой и прокуренный зал забегаловки под претенциозным названием «У Саши. Культурно-развлекательный центр» был забит почти под завязку, и три четверти присутствующих составляли сослуживцы Волобуева по 69-й отдельной бригаде прикрытия. Сегодня можно гулять, командно-штабные учения закончились, у соединения оценки хорошие, и большинство офицеров, грея в кармане купюры, отправились праздновать.

В бригаду прикрытия, сформированную два года назад, майор Волобуев попал случайно. Как-никак он танкист, причем с нормальным боевым опытом. Такие люди в танковых войсках требуются остро и карьеру делают быстро. Получив после украинской кампании капитанские погоны, орден Мужества и танковую роту, Паша уже настроился на неторопливое развитие карьеры, как вдруг от общих знакомых по Челябинскому танковому училищу, осевших в кадрах Главкомата сухопутных войск, он узнал о местечке комбата в только что формируемой «бригаде прикрытия». И туда, естественно, требовались люди с фронтовым опытом. Тем более предполагалось заочное обучение в академии и отличные жилищные условия. Сибирь и Дальний Восток уже лет шесть находятся под пристальным вниманием Москвы, и деньги здесь делают хорошие. Так что можно квартиру в новом доме задешево взять. Павел все чаще думал о женитьбе, как-никак ему уже двадцать пять. Так что семейное гнездышко, хоть и в этих дебрях, пригодится. Многим девушкам брак с молодым комбатом покажется перспективным.

69-я отдельная бригада прикрытия была соединением необычной организации, даже для постоянно обновляемой русской армии. Помимо стандартных для любой мотострелковой бригады элементов: четырех мотострелковых батальонов и одного танкового, самоходно-артиллерийского и зенитно-ракетного дивизионов – бригада прикрытия имела в своем составе реактивный дивизион РСЗО «Прима», отдельный инженерный батальон заграждения и отдельный истребительно-противотанковый полк. Да, вот так. В составе бригады – целый истребительно-противотанковый полк. Оснащенный не абы чем, а самоходными противотанковыми орудиями «Спрут».

Да и батальоны были необычными, в каждом – штатный снайперский взвод, взвод разведки и противотанковая батарея «Корнетов».

Привычные БМП и БТР в бригаде заменяли МТ-ЛБ с уширенной гусеничной лентой, прошедшие капитальную модернизацию. Эта неказистая на вид машинка, после того как над ней колдовали спецы из «Муромтепловоза», получила боевой модуль с разнообразной начинкой от старого КПВТ до новейшей спарки «ГШ-30В». А главное, была приземистой, маскировалась хорошо и, что особенно важно для Дальнего Востока с его хлябями, могла везде пройти. Тем более на широкой гусенице. Нет, это, конечно, не «Т-80УМ» с его совершенной броней, газовой турбиной и электронной начинкой, напоминающий звездолет, случайно попавший в танковые войска. Да здесь и задачи другие. Не надо рваться вперед, ломая сопротивление противника, здесь, наоборот, необходимо охладить наступающий пыл вероятного противника, сбить темп, заставить дорого платить за каждый метр продвижения.

Бригада прикрывала как сам Биробиджан, так и столицу Дальнего Востока, миллионный Хабаровск, а главное, прикрывала немаленький кусок Транссиба.

– Мало у нас тут войск! – безапелляционно заявил начштаба 3-го батальона, майор Витя Толстых, с силой поставив пивную кружку на стол.

«Началось веселье», – с радостью подумал Волобуев, предвкушая начинающийся скандал. Офицеры бригады, сейчас «отвисающие» в кабаке, делились на две яростно спорящие партии. Спорили о возможном конфликте с Поднебесной. Причем в партии «Да, мы на раз порвем китаез» были те, кто прошел украинскую и отчасти казахскую кампании. В противоположном лагере «Нас сомнут здесь на раз» – те, кто, кроме бесконечной кавказской войны, нигде поучаствовать не успел.

– Хватит вполне! – парировал хмурый командир дивизиона самоходок подполковник Головатый. – Чего от твоих косых ждать-то? Ну ударят, предположим, первыми, и чего? Тут же и завязнут.

– Да брось, Головатый! С чего завязнут?! Спецназ вперед пустят, он все наши кордоны обойдет и через пару суток в Биробиджан войдет.

– Какой на х… спецназ? – отмахнулся Головатый. – Это у них он по телевизору крутой. Что-то я таких в жизни не видел. Вот французский, немецкий – да, тот в Хохляндии видал. А китайцы – понторезы обычные.

Павел щелчком пальцев показал бармену «еще пивка» и протиснулся к спорщикам, засевшим у углового столика. Многие обернулись, косясь на Волобуева, но большинство было поглощено разгоравшимся спором.

– Во, Волобуев! – заорал Головатый. – Иди сюда, комбат! Чего скажешь-то?

– А чего я-то сразу?! Вас послушать хотел.

– Ты же у нас в высших сферах общаешься… Тебе и видней, – оскалился ранее молчавший танкист Бражников.

Павел еле сдержался, чтобы с ноги не въехать по этой ухмыляющейся физиономии. Достали уже напоминаниями про его высокопоставленного отца. Надо отбрить Бражникова раз и навсегда.

– Ты, Бражников, если завидуешь, то завидуй молча. Не у всех же батя – главком стратегического направления.

Бражников стер с лица улыбку и насупился. Так и надо, не хрен умничать!

– Так что, Паш, чего думаешь?

Волобуев отхлебнул пива и вытер губы, отправив в рот сухарик.

– Это, господа и товарищи, – как фишка ляжет. Ежели НОАК первыми ударят, то головы нам точно не сносить. И МПД накроют с одного удара, и аэродромы, и Транссиб перережут. Тут сколько у нас войск, даже не важно. Разделают, как свинью.

– А дальше?

– Чего дальше… Хрен знает… Думаю, затяжная война, плавно перерастающая в ядерную. С вмешательством третьих стран.

– Почему затяжная?

– Да потому, что страна большая. Блин, детский сад! Ну вот «косые» здесь, на Дальнем Востоке нас с дерьмом смешают, но останется запад, центр, юг. Там у нас войск хватает, сюда перебросим и устроим мясорубку китаезам. Только отбить захваченные с ходу территории будет сложно. Так что и говорю: до Байкала китайцы вполне могут все Приморье захватить, Хабаровский край, Благовещенск. Если первыми ударят, повторяю…

– А что, может быть по-другому? – удивленно спросил Толстых, прекратив терзать хвост воблы.

– Ага. Еще как. А вы даже об этом не подумали, господа офицеры?! – громко спросил Волобуев, любуясь произведенным эффектом. – Что будет, если мы первыми врежем?

Головатый хлопнул себя по коленям.

– Во Пашка, во голова! Сразу боевой опыт виден. Действительно, если мы первыми ударим-то, что будет?

– Хреново будет «косым»! С нашим боевым опытом и боеспособными ВВС мы их потреплем здорово. А если еще флот подключится, тогда НОАК вообще небо в овчинку покажется.

– Так их же больше! В несколько раз! – пришел в себя Толстых, бросаясь в контратаку.

– А вот здесь, дорогой товарищ, уже их количество не имеет значения! Мы бьем первыми, все довоенные планы развертывания и мобилизации НОАК летят к черту, мы господствуем в воздухе, бьем по штабам и узлам связи, парализуем работу промышленности, блокируем порты минными заграждениями. Китайцам приходится импровизировать на ходу, под нашими бомбами… И скажу я вам, что это очень сложно сделать. Так что у нас в запасе по-любому будет пара месяцев, чтобы перевести свою промышленность на военные рельсы и провести толковую мобилизацию. А у китайцев этого времени уже не будет…

Кто-то усмехнулся за спиной, кто-то свистнул и пару раз хлопнул в ладоши. Мол, красиво завернул, бродяга.

Доселе молчавший начальник оперативного отдела штаба бригады подполковник Васильченко крякнул и, тряхнув головой, веско спросил:

– Это твое, майор, мнение или папа подсказал?

– Это просто фантазии, господин подполковник!

Бармен, перекинув не первой свежести полотенце на левую руку, неожиданно протянул руку с пультом, делая громче новости.

– Сегодня в Багдаде в ходе операции дивизиона специальной полиции МВД Ирака в номере отеля «Иштар» был ликвидирован опасный международный террорист Асланбек Дикаев, более известный отечественным спецслужбам по кличке Анчар. Вместе с ним в перестрелке погибли два сопровождавших его охранника и два сотрудника спецподразделения. Есть раненые. У нас на связи багдадский корреспондент Василий Шумаков…

Шумакова, облаченного в репортерскую жилетку цвета детской неожиданности, уже никто не слушал. Все радостно загалдели.

– Во дают! За две неполные недели – второй. Того еще хмыря, как его, «хенерала» ихнего – Мациева…

– Во-во, Мациева на прошлой неделе «вованы» под Бамутом в расход пустили вместе с его бандой – человек в двадцать пять. Так что не грех еще по стаканчику проглотить за такое дело.

Тем временем на экране телевизора замаячил некий носатый и очкастый «перец» – аналитик с интересной фамилией Чертовский. Павел помнил его, очень неглупого и бойкого на язык мужика, умеющего парой фраз по-простому показать изнанку мировой политики.

Чертовский вещал: влияние Руси на Ближнем Востоке и в Центральной Азии так выросло, что спецслужбы обновленного Ирака из кожи вон лезут, чтобы улучшить с нами отношения, и даже «замочили» для нас целого террориста. Что в словах Чертовского было правдой, а что – трепом, Волобуев не знал, но, надеялся, меньшая часть.

Среди общего веселья Паша обратил внимание на смурного Васильченко.

– Что, не рады, подполковник?

– Да знаешь, Паш… Я ведь их обоих помню, и Дикаева, и Мациева… Когда на юге в командировках бывал, мы охотились на них. А тут за две недели обоих хлопнули…

– Так, и что?

– Да ничего, предчувствия хреновые. Не обращай внимания, майор! – хмыкнул Васильченко, протягивая руку для прощания. – Отдыхай, майор… Заслужил!

Москва. Восточный округ. 25 июня

Очередная пивная крышка с шипением отскочила от горлышка бутылки и отправилась в направлении мусорного ведра.

– Попал! – радостно заявил Вадим Мальков и, смачно рыгнув, потянулся за очередным куском копченого сыра.

Его собутыльник кивнул и поднял вверх указательный палец.

– А у меня тост! – громко объявил Роман Ефременко. – За нас с вами, друзья, и за хрен с ними!

– Поддерживаю! – третий участник компании, лохматый загорелый тип в линялых джинсах, Вова Абрамсон, тут же поднял запотевшую бутылку «Шпатена».

– Ага! – Мальков тоже схватил бутылку и отхлебнул. – Лепота, братва! Лет сто так хорошо не сидели…

– Не сто, конечно! – Абрамсон закатил глаза к потолку. – Почти шесть… да, шесть лет вот так не собирались.

– Хе, Абраша! А как мы соберемся, если ты постоянно в своей вшивой Калифорнии торчишь и на братву вообще болт забил.

– Чья бы корова мычала, Калган! – отмахнулся тот, кого назвали Абрашей. – Тебя вообще никогда на месте не застанешь, все по разным «жопам мира» носишься.

– Я не ношусь. Это, мля, моя служба! Как говорится, Родина послать может, а мы Родину – не имеем права.

Трое закадычных друзей со школьной скамьи, Калган-Мальков, Абраша-Абрамсон и Сервелат-Ефременко, сидели на кухне и уже который час с удовольствием лакали пиво, коробки которого громоздились у их ног.

Когда-то давно, очень давно, в той еще, прошлой жизни, их отцы работали на одном заводе, оборонном «почтовом ящике» с характерным названием «Румб», ребята росли в одном дворе и ходили в одну школу. Господи, как давно это было – словно другая эпоха.

Родители пахали на производстве, по праздникам гуляли в малогабаритных хрущевках под шелест древних катушечных магнитофонов, из динамиков которых хрипел великий Высоцкий или неслось пение волшебной группы ABBA. Пацаны ходили в школу в одинаковых темно-синих костюмчиках, со смешными ранцами за спиной. Время шло, ребята росли, менялась страна, и менялся мир…

– Жаль, что Масел и Фриц не подтянулись! – Сервелат качнул головой с явными залысинами. – Нехорошо это, не по-братски.

– Да если бы их дожидались, никогда бы не встретились! – резонно заметил Абраша. – У меня другой возможности точно в ближайшие пару лет не будет.

Изначально их подростковая компания состояла из четырех человек, в которой, однозначно, верховодил Масел, Кирилл Маслов, ныне большой чин в центральном аппарате МВД, и чуть позже, когда они уже учились в шестом или седьмом классе, к ним присоединился Юра Орешников, он же Фриц. Фриц переехал в Москву, куда перевели его отца, инженера-электроника, откуда-то из Прибалтики. Прозвище Фриц он получил из-за типичной нордической внешности, доставшейся ему от матери-латышки, вернее, от ее родителей. Как потом рассказывал сам Юра, они когда-то, до присоединения к СССР, были капиталистами средней руки и владели собственной пекарней. Отец Фрица был русским, он познакомился с будущей женой Ингой во время службы в армии. Неторопливый и основательный, как и все северяне, Фриц был тем не менее надежен, как скала. И в драке его скорее можно было убить, чем сдвинуть с места и заставить бежать.

Родители Малькова, как и Абрамсона, коренные москвичи, всю молодость прожившие в самом центре, недалеко от Арбата. Они переехали на восток столицы уже после рождения детей и после того, как оборонный завод сдал досрочно партию квартир для молодых инженеров. Батя Ефременко приехал в Москву по лимиту, работал на стройке и однажды помог девчонке отбиться от двух поддатых парней на автобусной остановке, предъявив в качестве аргумента обломок кирпича. Девушка была спасена, а спаситель оказался в милиции за «превышение пределов самообороны», так как один из хулиганов попал в больничку с пробитой башкой. И досталось бы полировать благородному идальго нары, если бы не выяснилось, что девушка Люда – не просто секретарь-машинистка главного конструктора на крупном оборонном заводе, но имеет еще двух братьев. Один из которых, Геннадий, работает там же водителем-«персональщиком», а второй, Василий, служит в милиции, в районном ОБХСС. Естественно, что пара звонков кому надо решили все проблемы, и Коля Ефременко вышел из узилища. А через три месяца Коля уже сочетался с Людочкой Масловой законным браком. Благодаря родне он перешел работать в ОКС[22]22
  ОКС – отдел капитального строительства. На каждом крупном оборонном предприятии (и не только оборонном) в советские времена была своя строительная организация, возводящая «под ключ» жилые дома и прочую инфраструктуру в интересах работников завода.


[Закрыть] «Румба» и за пятнадцать лет сделал там блестящую карьеру, поднявшись от простого каменщика до начальника участка.

Последний участник их теплой компашки, Кирюха Маслов, был старше всех на год, жил в соседнем доме и приходился Сервелату двоюродным братцем.

– А че так, бизнес, что ли, расширяешь? – поинтересовался Калган, нанизывая на вилку очередной кусок жареной «Докторской» колбаски.

– И это тоже. Но не это главное. Сейчас реально делать нечего. Подружку свою, очередную мисс Силикон, я выпер, сразу вам позвонил и – в самолет.

– А че выгнал-то?

– Ее интересовал не мой золотой еврейский характер, а моя золотая кредитка! – хохотнул Вова.

– Ну, это история обычная, – подтвердил Сервелат. – Еще жахнем?

Возражений не последовало.

На столе присутствовало все то, что любят солидные мужчины с хорошим аппетитом. Несколько банок шпрот, балык, жареная колбаска двух видов, гренки, прожаренные с чесноком.

Только отхлебнули пивка, и вдруг зазвонил телефон у Абраши. Глянув на экран, он заорал:

– Во, братва! Масел звонит. Здорово, Масел, бродяга, ты где?

Диалог шел в одну сторону, Вова кивал головой, делал страшные глаза, говорил «ага» и «угу», потом сказал: «От ребят тебе привет», – и отключил трубу.

– Ну и че Масел? – спросил Калган, не переставая жевать. – По каким причинам забил на нас болт?

– По служебным. Где-то в Моздоке сидит, очередных урюков отлавливает.

– Бывает. Я вот, помнится, раньше каждый Новый год в КУНГе встречал. Как назло. Вместо фейерверка – пальба душманская.

– Сам же выбрал свою судьбу…

– Ага. И в принципе, не жалею! – кивнул Калган.

Вадик Мальков сразу после окончания школы, изрядно огорошив друзей и родителей, ринулся поступать в легендарное Рязанское воздушно-десантное училище и, как ни странно, поступил с первого раза, да не куда-нибудь, а на элитный факультет разведки. Оттуда открывалась прямая дорога в спецназ, куда Вадик и «навострил лыжи».

За прошедшие двадцать лет Калган обзавелся погонами подполковника, двумя боевыми орденами и успел дважды развестись, не считая одного серьезного ранения и менее серьезной контузии. Сейчас подполковник Мальков тянул лямку в отряде специального назначения «Сапсан», расположенном в подмосковном Солнечногорске на месте бывших офицерских курсов «Выстрел». Отряд подчинялся непосредственно начальнику УСО генерал-лейтенанту Корженевичу и имел репутацию «преторианской гвардии» Стрельца.

Калган занимал должность старшего инструктора парашютно-десантной подготовки и специализировался на парапланах. Здесь Вадик был одним из лучших специалистов на Руси, способных приземляться буквально на носовой платок.

– Не жалею! – передразнил друга Сервелат. – Чего хорошего-то?.. Вот и отпуск еле-еле себе выбил!

– Не понять тебе, «торгашенской душонке», гвардейского офицера! – заржал Мальков, нацеливаясь на очередной кусок колбасы.

– Я не торгаш, я честный бизнесмен. У меня легальный бизнес.

– А здесь бывает честный бизнес? – встрял Абраша.

– Нет, Вов, он, б… ть, только в вашей сраной Калифорнии бывает! Вот у тебя сколько «ботанов» в фирме трудится?

– Сорок семь! – без запинки ответил Абрамсон, будто ждал этого вопроса.

– Вот, Абраш. А у меня – больше сотни. В вашей Америке любой дурак может бизнесом заниматься, а у нас здесь это – вопрос выживания. Вон даже Калган в армию сбежал, дабы на шее у налогоплательщиков сидеть. Вместе с Маслом. Одни мы с Фрицем деньги стране приносим… Абраша сейчас уже другой стране деньги приносит, чертов эмигрант.

– Ты забыл добавить – колбасный эмигрант, – вспомнил Калган, подняв вверх вилку.

– Скорее, силиконовый! Люблю, понимаешь, искусственное вымя.

– Кстати, а чего там Фриц?

– Как чего?! Сидит в очередной дыре и поднимает бизнес заказчикам. Как написано в его резюме: специалист по кризисному менеджменту.

– Теперь это так называется? – Мальков посмотрел на друзей.

– Ну, никто же не напишет в резюме: «Решаю проблемы заказчика с туземцами любыми способами», – довольно сказал Вова, хлопнув себя по животу. – Между прочим, из всех нас у Фрица самые блестящие финансовые перспективы. По мере нарастания хаоса в мире такие люди бабки лопатой гребут.

– Блин, Абраш, вот любишь ты звонкие слова. Сейчас ни у кого нет блестящих перспектив. Кризис, сука, никуда не делся. Только сильнее становится.

– Нам с Калганом кризис не помеха. Нас социум, так сказать, кормит… Он вот в армии служит, моя «фирмочка» на заказах оборонных Пентагона кормится.

– Эх, вокруг меня одни бизнесмены… Ты, Абраш, обратно на Русь-матушку, в фатерланд наш, не собираешься возвращаться?

– Не-а. Зачем? Бизнес налажен, заказов полно, сейчас программное обеспечение систем безопасности в фаворе. Дом скоро куплю с видом на океан. Лафа…

– А если случится что? – вдруг совершенно спокойно спросил Мальков.

– Ты что имеешь в виду?

– Да всякое. В мире, видишь, черт-те что творится. Ту же Мексику возьми. Там, говорят, дела уже круче, чем у нас в Чечне было. Людей, как кур, крадут, наркоту тоннами через границу таскают.

– Что есть, то есть. Латиносы так через «бордер» и шастают. Но, в принципе, мне еще повезло. Ты сам, Вадим, должен знать, что у нас есть в Сан-Диего.

– Да уж, знаю. База Коронадо, где «котиков» натаскивают, плюс авиабаза, да и рядом, за городом, целая дивизия морпехов стоит.

– Так что, братва, клал я на все эти мексиканские банды. Мне бояться нечего.

– Свежо предание.

– А ты чего этот разговор-то начал? Ась? – поддел друга Сервелат. – Знаешь что-то, но друзьям не говоришь!

– Я всегда знаю много чего и говорю только тогда, когда действительно нужно. Лишней пурги гнать не люблю.

– А-а-а, Украина… это где Масла контузило…

– Да не контузило его, брешет. Ему в дыню кто-то из пластунов заслал. Вот он и вырубился.

– Хе, Масел кого хочешь достать может. А пластуны сами народ нервный, у них работа такая. А Масел небось по привычке командовать полез.

Калган усмехнулся. Так и есть, Маслов прирожденный командир. Даже в ущерб собственному здоровью.

Вадим, глядя на друзей детства, думал о том, что, несмотря на более чем тридцать лет знакомства, он вряд ли может что-либо рассказать о своей службе. Как Масел, да и Фриц, наверное. Как объяснить тому же Сервелату, что ты полгода торчишь в местах, очень вредных для здоровья? И возвращаешься тощий, злой и загорелый, как черт.

За шесть лет службы в «Сапсане» Калган побывал в Азербайджане, Иракском Курдистане, Сирии и Йемене, не считая Украины, Польши и родного, так сказать, Кавказа. И о каждой командировке рассказать можно будет только лет через двадцать пять.

Неожиданный звонок валяющегося возле разделочной доски мобильника отвлек его от философствования. С минуту понаблюдав за орущей и подпрыгивающей трубкой, гвардии подполковник Мальков взял ее и нажал на соединение.

– Слушаю. Мальков…

– Господин подполковник! – услышал Вадим ровный и лишенный эмоций, словно у робота, голос дежурного. – Объявлен «Радиус», повторяю, «Радиус»…

– Принял! – рявкнул Калган, бросая трубку. – Все, накрылся отпуск, б… ть. Ладно, братва, мне срочно умыться надо! И такси вызовите!

«Радиус» – это серьезно. Очень серьезно! Значит, есть приказ с самого «верха» и весь отряд поднимают по тревоге, отзывая людей из отпусков. Хотя чего он еще мог ожидать?

Уже больше месяца их коллеги, конкуренты из СНБ и МВД, землю носом роют, ведомственный спецназ вообще почти весь на казарменном положении.

Весь юг трясут так, что перья летят во все стороны. Значит, что-то нарыли. Что-то важное, просто так «Сапсан» дергать не будут.

– Давай, братуха, звони, как доберешься! – напутствовал его Вова, придерживая одной рукой сильно накачавшегося пивом и разомлевшего от жары Ефременко.

– Обязательно! Тебе скоро – за океан?

– Да, утром третьего, билет уже есть. Вот так-то…

– Ничего, Абраш, увидимся, даст бог!

Пожав друзьям руки и закинув в салон спортивную сумку, Калган-Мальков втиснулся в узкий салон «Хендей Соларис».

Машина сорвалась с места, и, прежде чем их родная улица исчезла из виду, подполковник успел обернуться, зацепив взглядом стоящих во дворе друзей, нет, скорее всего уже давно – братьев. В груди неожиданно что-то дернулась, как бы предупреждая, что он видит их в последний раз.