Текст книги "Роса на Солнце"

Автор книги: Вадим Львов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Четвертый день. Окрестности Судака. Крым

Батальон «федаинов» второй день пытался взять под контроль небольшой городок Судак, намертво перекрывавший путь к основной цели «гелаевской» бригады – Феодосии. В отличие от быстро захваченных Ялты, Алупки и Алушты, тут «федаины» уперлись лбом в отдельный батальон украинской морской пехоты, переброшенный в Судак из Феодосии, несмотря на противодействие союзной авиации. В отличие от милицейских частей и мотострелков, батальон «морпехов» под командованием подполковника с характерной фамилией Лютый был укомплектован лучшим человеческим материалом, дрался умело и отчаянно. Взять наскоком Судак не удалось, и исламисты вынуждены были перейти к «правильной осаде». Чередовать минометные обстрелы из реактивных минометов «Тип-63», атаки союзной авиации и попытки точечных захватов небольшими группами боевиков важных объектов. «Русня» такую тактику быстро просекла, и никто из штурмовых групп живыми обратно не вернулся. Так хорошо начавшаяся кампания забуксовала, и это нравилось Турпалу все меньше и меньше.

Сегодня ночью украинцы, окруженные под Севастополем в Балаклаве, пошли на прорыв и соединились с основными силами, снова восстановив единый фронт обороны. Там сейчас шли самые тяжелые бои. Крымчаки, усиленные десантом союзников, пытались, наконец, взять осаждаемый с первого дня Севастополь. По идее вся «гелаевская бригада» должна была находиться там, но ее срочно перебросили на восточный участок фронта. Виной тому были два обстоятельства: во-первых, неожиданная высадка русских в Феодосии, а во-вторых, сильно обострившиеся отношения между «освобождаемыми» крымчаками и «освободителями» – горцами. Как обычно, не могли поделить добычу. В основном симпатичных рабынь и золото. Местные считали, что все, захваченное у «русни», принадлежит им по праву. «Гелаевцы» были с этим категорически не согласны. Споры между соратниками по «борьбе за ислам» быстро переросли в перестрелки с десятками убитых и раненых. Сам Турпал участвовал в одной подобной стычке два дня назад в Алуште. Тогда их ротный захотел купить у крымчаков мать с двумя дочерьми, однако татары отказали в грубой форме, сославшись на своего эмира. Перебранка плавно перешла в перестрелку. В роте погибло четверо, еще семь было ранено. Татар же покрошили больше десятка, у них не хватало опыта. Обидно, что все зря. Русская «шалава» со своим выводком погибла под перекрестным огнем, не получил командир Бакуров себе новую наложницу. Рабов было много, но за молодых девчонок шла яростная конкуренция. Не только с татарами, но и с другими ротами и батальонами исламской бригады.

Командир бригады генерал Ахмед Абдуллаев, как и положено настоящему горцу, решил вопрос с присущей ему мудростью. За каждым батальоном были закреплены свои объекты: школы или детские сады, куда и свозили рабов, захваченных бойцами этого батальона. Из состава легко раненых боевиков в батальонах формировались группы конвоиров и охранников. А каждый командир роты и батальона имел свою долю в случае продажи рабов. По приморской полосе, в освобожденных от «русни» городах и поселках уже шастали работорговцы с удостоверениями бюро по делам беженцев Европейского союза. Они платили за каждую голову от пятисот до полутора тысяч евро, в зависимости от качества «товара». Это было вопиюще дешево, но рабов оказалось с избытком, и только с помощью жадных европейцев имелась возможность куда-то сплавить приобретенное. Рабов оформляли как беженцев и перевозили в Румынию и Турцию. Турпал заработал семь тысяч евро и в ближайшее время собирался заработать еще.

Когда всю бригаду, рассеявшуюся по всему побережью, снова собрали в единый кулак и перебросили на восток, Медоев расстроился, что не удастся нормально заработать на рабах и грабеже богатеньких поместий. Но командование сразу дало понять, что этот приказ надо выполнять беспрекословно. Личная охрана комбата, два десятка мрачных наемников, не снимающих маски, тут же, на спортивной площадке возле «зиндана», пустила в расход наиболее шумных из числа несогласных с командованием. Остальные прикусили язык и дисциплинированно погрузились в украшенные зелеными знаменами грузовики и автобусы, конфискованные у сбежавших русистов. Всю дорогу, привыкший на Кавказе к постоянным авиаударам русских, Турпал ожидал налета «Су-25», «Су-24» или проклятых русских вертолетов, которые могли разметать за секунды длинную автомобильную колонну с воинами Аллаха. Но авиация Евросоюза четко стерегла небо, и переброска прошла на удивление спокойно. Морпехи Лютого к тому времени выбили отряды крымчаков из Судака, и в бой пришлось вступать прямо с колес.

Вечером Турпала вызвали в штаб батальона, где, помимо комбата-боснийца Эдина Папаца, сорокатрехлетнего бывшего югославского офицера, находился ротный командир Бакуров и еще двое ротных из числа соплеменников Медоева.

– Пойдешь в особый отряд, Медоев. На должность командира отделения. Опыта горной войны у тебя предостаточно! – на хорошем русском приказал комбат.

– Возьмешь с собой из роты людей, на которых указал ротный. Вот список! – Эдин протянул Турпалу бумажку.

– Все, свободен!

Высокомерие и грубость боснийца здорово задели Турпала, но спорить с ним было смертельно опасно. Бормоча под нос проклятья и моля Аллаха воздать инородцу достойную кару за хамство, Медоев вернулся в расположение роты и стал собирать боевиков. В список комбата попал и его приятель, молчаливый пулеметчик Багаутдин, единственный, с кем у Турпала сложились более или менее приятельские отношения. Выслушав Турпала, пулеметчик сплюнул, достал кинжал и стал неторопливо вычищать грязь, забившуюся под ногти. Затем вытащил из кармана «заряженную» сигарету и, присев за бруствер окопа, закурил. Раздалось характерное потрескивание. Затянувшись, пулеметчик протянул сигарету Турпалу и сказал:

– Особая команда – это хорошо. Заплатят много, и первыми в город войдем. Все рабы – наши!

Турпал от неожиданности поднял глаза на невозмутимого пулеметчика. Вот тебе и «торчок» из аула. Образования – три класса и коридор. А голова варит, как надо. Прав Багаутдин, ох, как прав…

Повеселевший Медоев затянулся любезно протянутой сигаретой и хлопнул Багаутдина по плечу. Пошли, мол.

В особом отряде насчитывалось около восьмидесяти бойцов, выбранных по наличию опыта боевых действий в горах. Вообще-то в бригаде был так называемый горный батальон под командованием полковника Ахваз-шаха, но двое суток назад их по ошибке накрыла союзная авиация. Батальон только перевалил горы и спустился в низину, чтобы замкнуть кольцо вокруг Белогорска, как четверка бомбардировщиков засыпала его кассетными бомбами. Весь штаб погиб, а батальон распался на несколько потерявших управление отрядов. Отозвать их под Судак не было никакой возможности. Пришлось командованию «гелаевцев» импровизировать на ходу. Задание было относительно несложным. Обойти горами позиции украинской морской пехоты и с началом общего штурма ударить в тыл обороняющимся. Маршрут выдвижения особого отряда был уже разведан спецназом Евросоюза, и боевикам оставалось только пройти по нему, замаскироваться и, дождавшись атаки, ударить в спину. Несмотря на уверения союзников, бригадный генерал Абаев неверным союзникам не доверял и включил в состав отряда еще саперов и гранатометчиков. Мало ли что. Пока боевики готовили снаряжение и отсыпались, пришла радостная новость. Турки взяли, наконец, Симферополь и развивают наступление на север и восток. Русисты бегут и сопротивления почти не оказывают. Остался еще один сильный удар – и весь Крым войдет в состав «Дар аль-ислам». Жаль только, что новостей с Кавказа уже несколько дней не слышно.

Ровно в час ночи отряд осторожно двинулся вперед вслед за передовым, усиленным саперами дозором. Поднимались вверх навьюченные, словно мулы под завязку боеприпасами, по узким горным тропкам в абсолютной темноте, практически на ощупь. Через четыре часа марша, точнее, ползанья по горам, измученный отряд, сняв плохо замаскированные сигнальные мины, увидел в туманной утренней дымке сады и огороды Судака. Они были на месте. Осталось только спуститься вниз и взять спящую ленивую «русню» на нож. Как сотни лет делали их предки, круша неверных и продавая их женщин и детей в арабские, персидские и турецкие гаремы. До атаки оставалось еще более часа, и боевики, стараясь хорониться за кустарником и камнями, стали рассредоточиваться. Вдруг Турпал услышал пронзительный, хорошо знакомый свист.

– Мина!. Ложись!. – заорал он, ничком бросаясь на каменистую землю. Взрыв! Истошные вопли откуда-то справа на высокой ноте. Снова взрыв… Еще один. Турпала подхватило горячей, визжащей осколками металла и каменистой крошки волной и бросило вниз со склона.

День четвертый. Канев. Украина

Генерал-лейтенант Константин Васильевич Волобуев угрюмо посмотрел на последнюю сводку, полученную из разведывательного отдела, и перевел взгляд на стоящего перед ним полковника Скирду, «прикрепленного» к штабу первого гвардейского корпуса украинского офицера.

– Атакуем через пару часов, полковник. Братья-славяне готовы нас поддержать?

– Товарищ генерал-лейтенант, в Киеве уже бои начались. Мы готовы вас поддержать, но наши силы скованы в столице и ее окрестностях.

– Не причитайте, Скирда. Какой же идиот будет бросать подвижное соединение в миллионный город? В самом Киеве сил для обороны достаточно, как я понимаю. Ваше дело – прикрыть наши фланги. Фланги, ты понимаешь? А наше дело не дать европейцам взять вашу столицу. Если ваши парни фланги не удержат, то считайте, «кабздец» всему гвардейскому корпусу. У нас все снабжение через Днепр идет. Отрежут от Днепра, и получим этот… как его… Аустерлиц… Усек?

– Так точно! Товарищ генерал! – Скирда вытянулся.

– Вы, полковник, я слышал, местный?

– Да, из Мироновки. Верст тридцать пять отсюда!

– Организуйте горячее питание для проходящих подразделений корпуса. Раз местный. Напрягите тыловиков, напрягите население. Корпус триста километров отмахал налегке, так что, будьте любезны, перед боем обеспечить наших бойцов не только топливом и боеприпасами, за что, конечно, спасибо, но и горячей пищей.

– Разрешите исполнять!

– Разрешаю!

Едва за украинцем закрылась дверь штабного автомобиля на базе «Урал», Волобуев отбросил карандаш, который вертел в руке во время разговора, и повернулся к начальнику штаба корпуса генерал-майору Колосову.

– Что скажешь, Вадим? – С Колосовым они были знакомы еще с тех времен, когда вместе учились в Дальневосточном высшем командном училище имени Рокоссовского. Потом им приходилось неоднократно пересекаться на этапах служебной карьеры, пока судьба снова не свела их в приемной у главкома сухопутных войск. На следующий день новоиспеченные командующий и начальник штаба вылетели в Смоленск, где и разворачивался первый гвардейский корпус. За два года семьи командующего и начштаба успели здорово сдружиться, без свидетелей и подчиненных генералы часто общались на «ты».

– Попали мы, Костя, здорово. Восьмой корпус отстал, только вчера границу пересек. Против нас – основные силы союзников. Немцы, французы, поляки…

– Это я и так знаю, – отмахнулся Волобуев. – Какие шансы у нас? Что твои умники из оперативного отдела говорят?

– Да здесь, Кость, не в умниках дело. Поставь себя на место европейского главкома. Какое бы ты принял решение?

– Учитывая общее численное превосходство и недостаток времени? Постарался бы нанести несколько отвлекающих ударов и один основной. В ближайшие часы.

– Вот и я так думаю. В отличие от нас, союзники очень жестко привязаны ко времени. На этом театре военных действий Евросоюзу надо взять Киев в ближайшие сутки и не допустить нашего прорыва к нему. Мы туда рваться и не будем.

– Это как? Вадим, у нас ведь не частная лавочка. Здесь армия, ты забыл? Нам поставлена четкая задача: не позволить противнику захватить столицу Украины. Любой ценой.

– Так для того, чтобы не допустить захвата Киева, нам достаточно нанести поражение противостоящей группировке противника. А не лезть на рожон. Приказ составлен так, что действовать мы должны на свое усмотрение. Проявить инициативу…

– И ответить головой… Так, Вадим?

– Мы и так головой ответим, если потеряем корпус. Костя, надо европейцев на хрящ насадить. Ты пока с украинцем вопросы решал, из Генштаба сводки новые пришли. Ознакомься. Особенно со второй. – И протянул Волобуеву листок с мелко набранным шрифтом.

Волобуев прочитал, поднял глаза на Колосова и снова принялся читать…

– Да. Это меняет дело. Не ожидал. Ведь в реальном бою первый раз массово применили. Впечатляет. Дополнительный козырь.

– Ну, чего? Рискуем и пьем шампанское, или нас перемалывают до прихода восьмого корпуса в течение суток. Побывать в шкуре фельдмаршала Паулюса, надеюсь, нет желания, товарищ генерал-лейтенант?

– Да, пошел ты, Вадим. Все – шуточки твои! Что там ВВС?

– Все, что может летать, будет работать на нас.

– Так, давай уже свой план. Что штабные наколдовали? Не томи, Вадим, каждая секунда дорога.

Первая сводка, прочитанная Волобуевым, содержала последние вести с фронтов, кипящих от Калининграда до Кавказских гор. Контрудар союзников в Польше по прорывающимся в глубь страны русским войскам провалился, наступление задержать не удалось, удалось только замедлить. На Кавказе, после первых суматошных дней, связанных с захватом автобуса с детьми и детского сада, обстановка стабилизировалась. Боевиков здорово потрепали, оттеснили в горы, сейчас их добивали переброшенные со всей страны отряды спецназа МВД и СНБ при поддержке пары горнострелковых бригад. Дела там творились лютые, пощады не было никому, да ее никто и не просил. Сегодня ночью начались серьезные морские бои. На Балтике произошли стычки ракетных катеров ДКБФ и легких морских сил коалиции, потери имелись с обеих сторон. На Черном море побоище было гораздо более ожесточенное, и наших «мореманов» покусали здорово, но те в долгу не остались и, как говорилось в сводке, «уничтожили один авианесущий корабль и фрегат противника».

Вторая сводка была посвящена экспресс-анализу повреждений бронетехники русской армии, проведенному в полевых условиях представителями ГАБТУ. Исходя из этих данных, командирам предписывалось навязывать встречный бой с бронетехникой противника, стараясь уничтожить ее самостоятельно и развить успех. В отличие от предыдущих дебильных постулатов, что танки с танками не воюют, превосходство русских танков в броневой защите позволяло это сделать.

Союзники с помощью тактических комплексов ATACMS, дальнобойных гаубиц PzH-2000 и «Цезарь» пытались смешать с землей атакующие бригады первого гвардейского корпуса. В ответ русские штурмовики и бомбардировщики настырно пытались их подавить, игнорируя собственные потери.

Прямо над подвижным КП генерала Волобуева падал, сбитый ракетой с «Рафаля» «Ми-24», вылетавший на очередную штурмовку. Винтокрылая машина падала на землю, вращаясь вокруг своей оси и разваливаясь в воздухе. Еще кто-то из солдат и офицеров скрепил своей кровью и жизнью будущий союз Руси и Украины. На секунду Волобуев задумался о том, сколько еще «похоронок» придет русским матерям прежде, чем удастся загнать европейских «полудурков» обратно в Берлин и Париж.

За два дня до событий. Рига. Латвия

Министр иностранных дел Руси Витольд Чарско́й прибыл в столицу крошечного прибалтийского государства на частном реактивном самолете «Гольфстрим», подчеркивая неофициальность своего визита. В аэропорту его встречал автомобиль посла с неразговорчивым водителем за рулем и монументальным телохранителем. Более – никого. Причем посол в подробности визита Чарско́го посвящен не был, так же как большинство людей на этой планете. За несколько часов до прилета Витольд лично позвонил премьер-министру Латвии Валдису Ганецкису и президенту Литвы Дануте Баранаускас, чтобы договориться о конфиденциальной встрече с ними на одной из небольших вилл на Рижском взморье.

Несмотря на всю сюрреалистичность ситуации, просьба о личной встрече вопросов у политиков не вызвала. Дело стремительно шло к вооруженному конфликту, в котором Прибалтийские страны оказались между Сциллой Евросоюза и Харибдой Руси. Им хотелось жить, а значит, приходилось вертеться. За неделю до прилета Чарско́го страны Балтии посетил комиссар Евросоюза по международным делам Кристаллина Дочева с пакетом предложений по участию в операции «Гефест». Участие сводилось к недопущению снабжения по морю и суше русских войск в Калининградском анклаве. В Брюсселе понимали, что слабо вооруженные и малочисленные прибалтийские армии долго русских не сдержат, поэтому коалиция планировала высадить в Прибалтике десант и перебросить несколько эскадрилий «Торнадо» и F-16. Лидеры стран Балтии, в целом, отнеслись к предложению еврокомиссара благожелательно, но ответили уклончиво. Мол, надо подумать, свести дебет с кредитом. Тогда из Брюсселя стали откровенно давить, пытаясь выбить из «прибалтов» конкретный ответ в кратчайшие сроки. Лидеры Балтии проявляли несвойственную этим северным народам изворотливость и продолжали политические маневры с неясным результатом. Масла в огонь подлило заявление посла США в странах Балтии мистера Джейсона Нориджа, который завуалированно предостерег «маленьких, но гордых» друзей США от участия в авантюрах.

Кремль все это время хранил полное молчание, как будто все происходящее его вообще никак не касалось. Движение началось за неделю до звонка Витольда Чарско́го, когда в прессу попали сообщения о том, что русское командование, в случае конфликта с ЕС, готово пройти сквозь Прибалтику за сутки, применяя боеприпасы особой мощности и даже химическое оружие. Пресс-служба министерства национальной обороны эти слухи публично опровергла, но, как говорят в Одессе, осадок остался. Жители уютных Таллина, Вильнюса и Риги впервые за долгие годы независимости почувствовали смрадное дыхание пожаров и разрушений. И хорошенько задумались, их руководители – тоже.

Витольд Чарско́й сердечно поприветствовал политиков и извинился за столь необычный способ встречи.

– Сами понимаете, господа, дело не терпит отлагательств, а вот огласка для наших переговоров ни к чему. Поэтому заранее прошу прощения за срочность и повышенную секретность, выходящую за рамки привычного дипломатического этикета.

Витольд Чарско́й получил всемирную известность еще при прежнем руководстве страны, когда будучи представителем при ООН мастерски «отшил» дипломатов США и Грузии во время скоротечного августовского конфликта. После этого последовала короткая опала языкастого дипломата в Австралии, где он полгода отработал послом и откуда был срочно отозван по настоянию Стрельченко. Витольда отправили в Брюссель официальным представителем при НАТО, где он попортил много крови тамошним чиновникам и генералам. Через год с небольшим Чарско́й уже обживал огромный кабинет министра в помпезном здании на Смоленской площади. За границей назначение Чарско́го вызвало целую бурю. В СМИ человек с репутацией «ястреба», «твердолобого» стал министром иностранных дел огромной страны с немалым ядерным потенциалом. «Вай мэ, шо ж теперь делать-то?» – вопрошала левая и либеральная пресса и в ужасе закатывала глаза.

– Правительство Руси в моем лице хочет договориться с правительствами Латвийской и Литовской республик о беспрепятственном пропуске, в случае начала конфликта с Евросоюзом, соединений сухопутных войск и ВВС вооруженных сил Руси через свою территорию и воздушное пространство. Под наши гарантии безоговорочного уважения вашей территориальной целостности и государственного суверенитета.

Политики переглянулись. Немая сцена затянулась. Пока Ганецкис, прочистив горло, не спросил Чарско́го:

– Что значит, пропустить войска? Мы – члены НАТО. Это – агрессия. И народ нашей страны.

– Да пропустить – и все тут! Транзитом в Калининградскую область. Какая агрессия, что вы? Правительству Руси Прибалтийские государства не нужны, извините за откровенность. Нас интересует безопасность Калининградской области и наших людей, живущих там.

– Господин Сталин говорил то же самое. Про безопасность. В итоге наши государства были оккупированы, и десятки тысяч людей сгнили в ГУЛАГе! – госпожа Баранаускас подняла глаза на Чарско́го.

Витольд глаз не отвел, но ответ ему пришлось обдумывать несколько дополнительных секунд.

– Понимаете, госпожа президент. Оправдываться за преступления гнусного сталинского режима у меня полномочий нет. Но у меня есть полномочия сообщить вам, господа, что Правительство Руси пойдет на самые жесткие меры, вплоть до силовых, чтобы обеспечить безопасность Калининградской области. Если возникнет угроза жизни нашим гражданам в этом анклаве, мы будем вынуждены проводить войсковую операцию по их защите. Невзирая на суверенитет ваших государств. Нам бы хотелось этого избежать.

– Вы готовы к Третьей мировой войне, господин Чарско́й?

– Господин Ганецкис, вы напрасно надеетесь на помощь НАТО. Во-первых, НАТО в классическом виде доживает последние дни. Во-вторых, вы считаете, что США и Великобритания поддержат агрессию стран Евросоюза против Украины и Руси? Вы ошибаетесь. Вам придется рассчитывать только на помощь стран ЕС. А их силы очень ограничены. Так что вы останетесь один на один с нашей военной машиной. Сколько времени продержатся ваши армии? Сутки? Двое? А разрушения, а жертвы, неизбежные при боевых действиях на вашей территории. Ради чего, Ганецкис? Ради кучки брюссельских мечтателей и олигархов, которые даже не оказали вашей стране помощь в разгар финансового кризиса!

Здесь крыть было нечем: Евросоюз действительно не оказал никакой помощи тонущей экономике стран Балтии. Да и на десант союзников надежда была призрачная. Сколько им удастся высадить? Пять, семь тысяч максимум. Русские их даже не заметят, походя раздавят, как грузинскую армию на Присских высотах. Вместе с инфраструктурой Прибалтийских государств и их независимостью. Валдис ощутил неприятный холодок внизу живота. Сейчас здесь, на этой старой вилле, решалась судьба его государства и его народа.

– А вы не боитесь, господин Чарско́й, что этот разговор может записываться нашими спецслужбами? И попадет в прессу и на телевидение? – спросила Данута.

– И это хорошо. Психологи препарируют наш разговор и выяснят, что я вас не обманываю. Что до прессы, то пусть ваши граждане узнают, на что вы готовы променять их жизнь, имущество и независимость своих стран. На брюссельские пустые обещания. Тем более я еще не все сказал!

– Что еще, господин министр?

– Я уполномочен заявить, что Правительство Руси намерено оказать существенную финансовую помощь государствам Балтии, попавшим в сложное экономическое положение. Как безвозмездную, так и в виде беспроцентного кредита! – Чарско́й сдержанно улыбнулся и стал похож на провинциального актера, с чувством играющего Мефистофеля. – Вот здесь проект договора. – Он протянул бумаги своим собеседникам.

Через полчаса, когда изучение документов закончилось, Данута Баранаускас тяжело вздохнула и, покосившись на молчавшего Ганецкиса, произнесла:

– Как ваши военные планируют эээ… транзит через нашу территорию?

– Исключительно походными колоннами в сопровождении ваших военнослужащих или полицейских. Все места стоянок и заправок будут обговариваться заранее. Для авиации желателен воздушный коридор.

– Как вы знаете, наше воздушное пространство охраняют истребители НАТО. Сейчас это итальянцы и бельгийцы, а также персонал наземных РЛС и постов наблюдения.

– Мы бы могли их дезавуировать! – сказал Чарско́й, блестя золотой оправой дорогих очков. – У нас на это есть все средства, но думаю, госпожа Баранаускас, пусть это сделают военнослужащие вашей армии. В конце концов, это – ваша земля.