Текст книги "Заговор черных генералов"

Автор книги: Вадим Хлыстов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– По церковным канонам вы, ваше высокопреосвященство, должны сейчас сопровождать меня. Надеюсь, как лицо, отвечающее за протокол, вы не будете против, чтобы я пригласил наших гостей присутствовать на балконе базилики Святого Петра во время папского послания?

Задыхающийся под прессом чужой воли главный помощник понтифика сразу увидел, откуда он сможет получить помощь. Толпа. Громадная толпа людей, с их взрывом эмоций, уже сейчас собравшаяся на пьяцца Сан-Пьетро, послужит ему. Он выпьет их эмоции до дна, а потом вспомнит, кто эти двое, и сокрушит их. Навяжет свою волю и заставит умереть в сладких грезах. Прекрасно, что странные монах и монахиня будут находиться рядом. Чем ближе объект, тем сильнее воздействие. Эта мысль придала существу по имени Эмилио Пачелли такую надежду, что он даже нашел в себе силы улыбнуться главе Ватикана:

– Появление наших гостей на балконе собора Святого Петра не будет нарушением протокола, ваше святейшество. Но позволю себе напомнить вам, что у нас осталось совсем мало времени. Верующие уже собрались на площади, а задержка может взволновать толпу.

Пий XI, соглашаясь, кивнул:

– Вы правы, друг мой. У нас осталось всего несколько минут.

Понтифик встал с кресла и водрузил на голову папскую тиару. Глядя прямо перед собой, глава Ватикана властно произнес:

– Братья и сестра во Христе, прошу следовать за мной.

И, не оглядываясь, решительно вышел из кабинета…

Ватикан. Рим. Апостольский дворец

26 апреля 1934 г., 11 час. 43 мин. по римскому времени

Подполковник плотнее прижал горошину наушника и жестом приказал соблюдать тишину. Приняв короткую информацию от Егорова, шепотом проговорил в приклеенную к углу рта нашлепку микрофона:

– Они пошли. Координатору на площади – занять позиции согласно боевому расписанию. Готовность пятнадцать минут. Группе в Санта-Мария-Галерия готовность сорок минут. Выполнять.

Выслушав ответные сообщения, что приказ принят к исполнению, развернулся к троим оставшимся с ним подчиненным:

– Наша очередь. Выходим.

Дверь из чердака Апостольского дворца чуть приоткрылась, и четыре фигуры, одетые в «хамелеоны», пригнувшись, мягко и неслышно ступая, рассредоточились по крыше папской резиденции.

Медленно подтянув к себе СВД, обернутую в ткань, подполковник взглянул в пятикратный оптический прицел и шепотом проговорил:

– Наблюдаю балкон. Доложить готовность.

Через мгновение пришел ответ от подчиненных:

– Здесь Касатка. Объект в прицеле.

– Здесь Фарада. Цель вижу.

– Здесь Говорун. Держу в прицеле.

Командир «росомах» на миг прикрыл глаза, давая им отдохнуть, а потом опять прильнул к оптике:

– Напоминаю, начало операции – слова Папы: «Нет ни эллина, ни иудея…» Без моего выстрела огонь не открывать.

– Принято.

– Принято.

– Принято.

В этот момент на балконе базилики Святого Петра появился понтифик с сопровождающими его священниками. Многотысячная толпа верующих на пьяцца Сан-Пьетро радостно взревела, приветствуя главу католического мира. Улыбнувшись, Пий XI воздел руки, и его голос, многократно усиленный микрофоном, раздался на площади:

– Дорогие братья и сестры в Риме и во всем мире! Патриархи, митрополиты, архиепископы, епископы и прочие на местах властью облеченные, в мире и общении с Апостольским Престолом пребывающие…

Подполковник медленно повел стволом снайперской винтовки, и в перекрестии прицела возникла голова Пия XI:

– Внимание, три минуты.

– Весьма сердечно Мы приветствуем всех вас, возлюбленные сыны и дочери Рима и всего мира, в духе «Аллилуйя» Светлого Христова воскресенья, в духе радости о Воскресении и мире во Христе после скорби о Его божественных страстях. Однако, к несчастью, настают времена, когда может не стать ни Воскресения, ни мира между народами…

Внезапно на площади послышалось несколько вскриков, которые быстро начали перерастать в недоумевающий гул. Чувство радостной восторженности, до того физически ощутимое толпой верующих, резко и внезапно начало перерастать в ощущение подавленности и тоски. Казалось, над площадью вдруг появилась черная воронка, которая начала высасывать из людей все светлое и доброе, оставляя в душе только пепел безнадежности.

В наушнике командира «росомах» раздался взволнованный голос Егорова:

– Стас, Ноя сообщила, что ОН пытается выйти из-под контроля.

– Что происходит?

– Похоже, начал использовать толпу. Эмпат, мать-перемать…

– Отменяем операцию?

– Нет, ни в коем случае. Но помни, что у нас в запасе не больше десяти минут. Иначе его придется ликвидировать без шума.

– Понял. Отбой связи.

Подполковник опять прильнул к окуляру прицела. На балконе собора православная монахиня, стоящая за главой конгрегации Священной канцелярии, плавным, перетекающим движением чуть отстранила отца-инквизитора и оказалась стоящей рядом с Папой, а четыре монаха-иезуита переместились ближе к статс-секретарю.

– У нас на пороге стоит новый вид безбожия, который, разнуздывая низменные человеческие страсти, заявляет с бессовестным цинизмом, что на земле не настанет ни мира, ни благополучия, пока не будет стерт последний след религии и пока не будет уничтожен последний её почитатель. Как будто бы безбожники имеют власть заглушить дивный голос Спасителя, заявившего через уста апостола Павла: «Нет ни эллина, ни иудея…»

Монахиня решительно оттолкнула понтифика и встала перед ним, закрыв своим телом. Подполковник, чуть подняв ствол снайперской винтовки, поймал в оптический прицел навершие папской тиары и плавно нажал на спусковой крючок. Почти сразу раздались три последовавших друг за другом выстрела его подчиненных.

Первая пуля, диаметром в десять миллиметров, выпущенная Касаткой из ствола Barrett 82, попала в левое сердце Эмилио Пачелли, растерзав его в кровавые ошметки. От ее же удара тело статс-секретаря развернуло на сто восемьдесят градусов и отбросило к стене. Поэтому, как и предполагалось, вторая пуля, прилетевшая мгновением позже, ударила его под правую лопатку, разорвав второе сердце. А третье изделие вершины человеческой науки – убивать – перебило позвоночник статс-секретаря. Однако, вопреки всему, тот еще продолжал жить. Изуродованное тело чуть дернулось на полу, и все находящиеся на балконе базилики Святого Петра с содроганием увидели, как, казалось бы, безнадежно мертвый кардинал попытался ползти к выходу, а его раны начали медленно затягиваться. Глава инквизиции прокричал резкую команду на латыни. Повинуясь ей, четверо монахов-иезуитов подскочили к распростертому на балконе телу и рывком перевернули его. Двое прижали ноги, один навалился, держа руки, а четвертый, выхватив из-под сутаны трехгранную мизерикордию, резко размахнулся и всадил ее прямо в глазницу. Кинжал «милосердия», разрывая мозг, эволюция которого на миллионы лет была старше людского, пробил затылочную кость, глубоко вонзился в мраморный пол и зафиксировал голову статс-секретаря, как булавка фиксирует бабочку. Создание, носящее имя Пачелли, страшно и протяжно закричало. И, вопреки физиологии Homo sapiens, сделало то, чего никогда бы не смог сделать обычный человечек с перебитым позвоночником и разрезанным мозгом. Своими окровавленными руками кардинал смял держащего их монаха-иезуита как легкий лист бумаги, а потом разорвал и отшвырнул останки в разные стороны. Но это была уже агония. Существо, еще видавшее, как обтесывали первый камень для крепостной стены Древнего Рима, совершив последнее в своей жизни убийство и сделав последний вздох, больше похожий на рык умирающего зверя, ушло в небытие, из которого не было возврата даже ему.

Секретарь конгрегации Священной канцелярии устало вытер пот со лба и приказал своим подчиненным:

– В госпиталь Святого Иакова его, в прозекторскую на вскрытие. Исследовать каждый сантиметр тела. Мы должны знать об этих тварях все. Головой отвечаете за останки.

Оставшиеся в живых монахи подхватили за ноги и руки то, что еще пять минут тому назад звалось Эмилио Пачелли, и скрылись в проеме двери.

В наушнике подполковника, внимательно разглядывающего происходящее на балконе собора Святого Петра через оптический прицел и готового немедленно открыть снова огонь, опять раздался голос Егорова:

– Стас, отбой. Все в порядке. Приступайте ко второй части операции.

– Как там Папа?

– Нормально. Крепкий мужик. Только побледнел, когда тиару с головы твоим выстрелом сорвало. Сейчас его уведут, а Меркати заявит о покушении. Начинайте работать. Все. Конец связи.

Подполковник отложил винтовку в сторону:

– Группе в Санта-Мария-Галерия – время «Х» минус десять минут.

– Есть время «Х» минус десять минут.

– Координатору на площади – начать операцию.

– Есть начать операцию.

Командир «росомах» поднял ладонь и жестом скомандовал своей боевой тройке:

– Уходим.

Тихими, неслышными тенями четыре фигуры покинули крышу папской резиденции, не оставив даже намека на свое былое присутствие…

Между тем пятидесятитысячная толпа верующих на площади Святого Петра замерла. Люди, находящиеся перед собором, не могли видеть, что в действительности происходило на его балконе. Они просто услышали непонятно откуда раздавшиеся выстрелы, вслед за которыми понтифик немедленно исчез из поля зрения. Такая последовательность событий всколыхнула в людях страшное предчувствие. И оно не замедлило подтвердиться волной криков, внезапно возникших в разных концах пьяцца Сан-Пьетро:

– Покушение!!!

– Покушение на Папу!!!

– Стреляли в понтифика!!!

– Убили!!! Убили Пия XI!!!

– Месть!!! Отомстить!!!

Волна криков нарастала. Но только хороший психолог смог бы вычислить, что некие неизвестные начали сознательно вводить толпу в критическое состояние, под воздействием которого она может пойти на любые поступки, вплоть до убийств. Такое состояние, даже если его быстро блокировать на месте, никогда даром не проходит. Оно легко распространяется, и люди, им заряженные, становятся точкам психологической катализации, способными оказывать влияние уже на других людей, даже спустя недели и месяцы.

Внезапно на балконе собора Святого Петра появилась одинокая фигура, облаченная в сутану кардинала. Крики сразу стихли, и толпа опять замерла. Трагичный голос секретаря конгрегации Священной канцелярии, многократно усиленный динамиками, тихо проговорил:

– Братья и сестры. Случилось страшное и противное Богу. На главу матери нашей Церкви совершено покушение. Сейчас за жизнь понтифика борются врачи. Прошу вас разойтись и молиться…

Последнюю фразу кардиналу не удалось договорить. На вершине дорической колоннады, охватывающей площадь двумя полукружиями, неожиданно раздалась серия хлопков из негромких взрывов, после которых на людей начали опускаться разносимые легким ветром непонятные листовки. Напуганная этими взрывами, находящаяся на грани массовой истерии толпа метнулась к выходу с площади.

Корреспондент католической газеты «Римский обозреватель» Леонардо Гинелли, присутствующий на пьяцца Сан-Пьетро не только из-за работы, но и как ревностный католик, поддался общей панике. Он бежал не останавливаясь к своей машине, оставленной неподалеку на улице Сан-Анджело. Но, уже вставляя ключ в замок зажигания, вдруг понял, что держит в руках листовку. Разгладив дрожащими ладонями лист бумаги, он с трепетом прочитал написанный на нем текст:

Мы начали борьбу против католичества, и она не ограничится теоретическими декларациями. Сегодняшнее покушение – это только начало. Подлость и ложь – вот что характеризует сегодня христианство. Наше движение не остановится ни перед чем, чтобы искоренить зло под названием Церковь. Время настало!!

НАЦИОНАЛ-ФАШИСТСКИЕ БРИГАДЫ

Поняв, что присутствует при рождении сенсации, которая может стать поворотом в его карьере журналиста, Гинелли выскочил из автомобиля и помчался в сторону ближайшей телефонной будки для срочного звонка в редакцию…

Корреспондент «Римского обозревателя» еще только набирал номер телефона своего шефа, когда в пригороде Рима с названием Санта-Мария-Галерия в помещение радиостанции «Радио Ватикана» ворвались шесть вооруженных человек в масках. Скрутив немногочисленную охрану, неизвестные закрыли в подсобном помещении работников студии и, прервав передачу, ведущуюся с площади Святого Петра, сделали заявление в эфир, текст которого до последней буквы совпадал с текстом листовок, разбросанных при покушении на понтифика. После сделанного заявления, не выключая оборудование, нападающие усадили молоденькую монахиню-диктора прямо перед микрофоном, связали ее, разорвав при этом сутану до исподнего, дали несколько пощечин, а потом скрылись из радиостанции в неизвестном направлении. От страха и унижения монахиня расплакалась, заставив весь католический мир с ужасом и состраданием целых пять минут слушать ее рыдания в прямом эфире, пока приехавшие полицейские не догадались выключить микрофон…

Слезы монахини-послушницы стали той соломинкой, которая сломала спину верблюда. Вечером того же дня, пылая праведным гневом, жители маленького Санта-Мария-Галерия разгромили помещение местной ячейки чернорубашечников. Фашистов вытащили на улицу, обмазали смолой, обваляли в перьях и под свист толпы пинками вытолкали за пределы городка, пообещав подвесить вниз головой, если они попытаются вернуться.

Антифашистские акции в Европе лесным пожаром прокатились по Франции, Польше, Испании, Германии, Италии и Австрии. Посол Берлина безуспешно пробовал лично дозвониться до пресс-секретаря понтифика. Услышав его голос, на другом конце провода просто бросали трубку. Муссолини, попытавшийся персонально навестить Пия XI, два часа бесплодно просидел в машине, окруженной швейцарскими гвардейцами, но в резиденцию Папы его так и не пропустили. Молчание Ватикана становилось зловещим, напоминая затишье перед готовой разразиться грозой. И гроза разразилась. 29 апреля 1934 года пресс-секретарь Пия XI объявил, что жизнь понтифика находится вне опасности и что он выступит с посланием перед верующими на площади Святого Петра.

В этот раз меры охраны были беспрецедентными. Досматривался каждый желающий попасть на пьяцца Сан-Пьетро, а на крышах всех окружающих площадь зданий разместились люди из службы безопасности Ватикана. Точно в 12 часов дня по римскому времени понтифик в окружении кардиналов появился на балконе храма Святого Петра. Увидев главу католической церкви живым и здоровым, многотысячная толпа прихожан вначале взревела от радости, а потом замерла, повинуясь успокаивающему жесту. Усиленный микрофонами, передаваемый по радио всеми известными радиостанциями ровный и властный голос Папы раздался на площади и в приемниках жадно прильнувших к ним слушателей:

–  Досточтимым братьям архиепископам, епископам и прочим ординариям, в мире и общении с Апостольским Престолом состоящим. Всем верующим, в лоне матери-Церкви нашей пребывающим.

Со жгучей тревогой и растущим недоумением мы давно уже следили за тяжкими испытаниями, которым подвергается Церковь. За усиливающимися притеснениями, от которых страдают те, кто остается сердцем и делом верен Царству Божьему.

Но древо мира, посаженное нами на канонических территориях католицизма с чистейшими намерениями, не принесло плода. Мы доверчиво надеялись, и никто на свете, имеющий очи видеть и уши слышать, не может винить в этом Церковь и ее главу. Опыт последних событий, происшедших в день Христова Воскресения, указал виновных и обнажил интриги, целью которых с самого начала была лишь война на уничтожение матери нашей Церкви.

Вопреки человеколюбивым заветам Господа Бога нашего, сторонники нацизма и фашизма начинают возводить отдельные расы и народы в понятия превыше принадлежащего им достоинства, впадают в мерзость идолопоклонства, которое искажает и извращает мировой порядок, замышленный и сотворенный Богом.

Никто – разве что преследующий античеловеческие цели – не может забрести в идеи о национальном Боге, о национальной религии или пытаться замкнуть в пределах одного народа, в узких границах одной расы Бога, Творца вселенной, Царя и Законодателя всех народов, пред Чьим величием все они суть «как капля из ведра».

Каждое слово этого послания мы взвесили на весах истины и любви. Мы не желаем соучаствовать в лицемерии несвоевременного молчания.

А посему с этого момента и до публичного покаяния-отречения от своих античеловеческих взглядов отлучаются от матери-Церкви все члены национал-фашистских партий, а также организаций, с этими партиями связанных. Конкордаты, заключенные Святым Престолом с национал-фашистскими режимами, объявляются недействительными.

Во имя Господа Бога нашего – аминь.

Закончив читать послание, Пий XI окинул долгим взглядом замершую в ужасе толпу верующих, потом решительно развернулся и в сопровождении свиты покинул балкон базилики Святого Петра…

Его превосходительству

первому председателю НСДАП,

канцлеру Германии

господину Адольфу Гитлеру

Строго секретно

Докладная записка № 32/8 (выписка)

Экз. единственный

Тема: «Внутренняя политика»

Дата: 30.04.1934 г.

Господин Первый председатель и Канцлер!!!

Настоящим довожу до Вашего сведения, что события, происшедшие в Ватикане с 26.04.34 г. по 29.04.34 г., резко отрицательно повлияли на внутреннее положение в стране. Разрыв Конкордата Ватиканом и отлучение от католической церкви всех членов НСДАП, СС, СА и других организаций ставят нас в чрезвычайно затруднительное положение, выдвигая на первый план вопрос моральной легитимности всех принимаемых партией решений. Это состояние усиливается тем, что сторону Святого Престола, по данным, поступающим из различных источников, готова неофициально поддержать протестантская община Германии. Все вышеуказанное чрезвычайно негативно влияет на положении партии в вооруженных силах. Аналитики прямо указывают на то, что в свете происшедших событий войсковое управление (генштаб рейхсвера) и военное министерство могут отбросить т. н. политику «нейтралитета и отстраненности» по отношению к процессам, происходящим в Германии, и выступить как антагонистичная НСДАП политическая сила. Считаю необходимым…

Рейхсфюрер СС Г. Гиммлер

Телефон зазвонил радостно и, можно сказать, внезапно-дерзко. Чертыхнувшись от неожиданности, я поднял трубку:

– Здесь Егоров.

Хорошо поставленный голос телефонистки из 5-го отделения Оперативного отдела ОГПУ в ответ мягко произнес:

– Господин государственный секретарь. На проводе господин Юденич из Цюриха. Вас соединять?

Мимоходом удовлетворенно отметив про себя, как быстро начало возвращаться в общение слово «господин» вместо «товарищ», я поинтересовался:

– Звонок по закрытой связи?

– Так точно, господин государственный секретарь. Господин генерал звонит из кабинета его начальника службы безопасности.

– Соединяйте.

Через мгновение в трубке раздался улыбчивый голос Юденича:

– Приветствую вас, Андрей Егорович.

– Рад вас слышать, генерал.

– Андрей Егорович, я звоню вот по какому вопросу…

Я хмыкнул:

– Леонтьева не отдам. И не просите…

– Черствый вы, господин государственный секретарь.

– Есть маленько…

– Но я, в общем-то, по другому вопросу связался с вами.

– Что случилось, Николай Николаевич?

Генерал пару секунд помолчал:

– Дело в том, что ко мне на прием пришел некий господин, назвавшийся Куртом Ангстом. Встреча была очень короткой. Так вот этот Курт просил передать вам, что лица, с которыми у вас состоялся диалог в замке «Белая Башня», находятся под глубоким впечатлением от происшедших в Риме событий и последовавших за ними жестких решений. Одно из этих лиц в конце мая будет присутствовать на промышленной выставке в Лейпциге и выражает готовность продолжить вашу беседу.

– Благодарю вас, Николай Николаевич. Это хорошая новость.

Поговорив еще десять минут о текущих вопросах в фонде и банке, я тепло распрощался с генералом, а потом вновь поднял трубку:

– Немедленно соедините меня председателем ОГПУ Ногинским…

Глава 8

Не каждый, кто знает слишком много, знает об этом…

Станислав Ежи Лец

Государственному секретарю СССР

Егорову А. Е.

Особой важности

Докладная записка

Экз. единственный

Дата: 09.05.34 г.

Тема: «Канцлер-II»

1. Венская резидентура иностранного отдела ОГПУ СССР подтверждает информацию, хранящуюся в базе данных подразделения «Росомаха», о том, что:

а) Канцлер Австрии Э. Дольфус с 1912 г. является членом католического ордена «Картельфербанд» – тайной структуры масонского типа. С середины девятнадцатого века все без исключения государственные посты в правительстве Австро-Венгерской империи, а позднее и Австрийской республики занимают члены этого ордена, подконтрольного Ватикану.

б) С 1930 г. Э. Дольфус обладает компрометирующими (в соответствии с нацистской идеологией) документами на нынешнего канцлера Германии А. Гитлера, которые Дольфусу удалось получить с помощью «Картельфербанд». Суть компромата: многочисленные случаи инцеста в семье А. Гитлера, а также наличие психических болезней (шизофрения) у ряда родственников канцлера Германии.

2. Берлинская резидентура иностранного отдела ОГПУ СССР подтверждает информацию, хранящуюся в базе данных подразделения «Росомаха», о том, что А. Гитлер знает о находящихся в распоряжении Э. Дольфуса компрометирующих документах. В связи с этим канцлером Германии утвержден план операции покушения на Э. Дольфуса под названием «Раваг». Однако дата начала активной фазы операции «Раваг» в этом мире – 23.06.34 г., а не 25.07.34 г., как в нашем. Непосредственный исполнитель 89-й венский штандарт СС оберабшнита «Дунай».

Цели операции «Раваг»:

Минимальная: ликвидация Э. Дольфуса и уничтожение компрометирующих А. Гитлера документов;

Оптимальная: ликвидация канцлера Австрийской республики, уничтожение компрометирующих документов, создание прогерманского правительства, аншлюс Австрии.

Председатель ОГПУ при СМ СССР

Ногинский С. Ф.

Три месяца ада под названием «Центр подготовки „Росомаха“» подошли к концу. И, чтобы окончательно удостовериться в том, что два его очередных узника, Сапсан и Шаман, готовы работать «в поле», этот ад вышвырнул их на парашютах из самолета южнее Калуги. Вышвырнул на предельно малой высоте с одним штык-ножом, без компаса, денег и сухпайка. Боевое задание, которые они получили, было предельно кратким: в течение семи суток выкрасть документы из сейфа в комнате № 37 на третьем этаже главного здания Генштаба ВС СССР.

Чтобы дать понять экзаменуемым, что работа «в поле» не сахар, точка выброса оказалась в самом центре активной фазы операции, которую проводила дивизия особого назначения ОГПУ СССР и полк ОСНАЗ 4-го управления Генштаба. Боевые группы ОДОН и ОСНАЗ, в полной экипировке и с собаками, натасканными на задержание, искали двух чрезвычайно опасных диверсантов, ориентировки на которых полностью совпадали с фотографиями Сапсана и Шамана. Ввиду исключительной опасности диверсантов группам предписывалось истребить их на месте в случае обнаружения. За выполнение приказа командир группы, уничтожившей опасных преступников, получал внеочередное звание и премию в размере годового денежного довольствия, а рядовые – двухнедельный отпуск с выездом на родину.

Если же еще учесть и то, что Сапсан и Шаман были заочно приговорены к высшей мере наказания – расстрелу военным трибуналом ВС СССР, то положение, в которое их поставил невидимый режиссер этого кровавого спектакля, было, прямо скажем, аховым.

Впрочем, в применении специальных средств тот же режиссер не ограничивал и испытуемых. Они имели право действовать в соответствии с нормативом прорыва антидиверсионного заслона на враждебной территории, без ограничения в применении любых методов и способов, вплоть до убийств и пыток.

От двух групп, обнаруживших их в точке выброса, Сапсан и Шаман ушли в болото.

Четыре крупных кобеля серо-черной масти, посланные за ними, исчезли навсегда, а их трупы никогда не нашли. В отличие от найденных через пять часов тяжелоранеными, с ножевыми ранениями всех двенадцати человек личного состава обеих групп ОДОН. Диверсантам нужно было огнестрельное оружие и информация о местоположении командного пункта проводимой операции. Поэтому, уничтожив собак, они вернулись за искомым, добыв его таким нехитрым, но действенным способом.

Через два часа после поступления сигнала о том, что диверсанты вывели из строя две мобильные группы ОДОН, в лесу, на окраине Калуги, предварительно вырезав часовых, диверсанты забросали гранатами палатку, в которой проводилось совещание командования дивизии и полка. Практически все присутствующие погибли, а их удостоверения личности, находящиеся при них деньги и основная карта операции с указанием местоположений групп захвата исчезли. Сценарист всего происходящего был беспощаден. Он экзаменовал не только «росомах»…

Еще спустя час, ранним утром, в километре от деревни Желыбино некто Захаров, а среди знакомых Петька-пьянь, приподняв тяжелую со страшного бодуна голову над бортом лодки, в которой спал, увидел, как двое совершенно голых мужчин тихо вошли в холодную майскую воду Оки. На голове у каждого из них был узел из одежды, который крепился ремнем к подбородку. Мужчины, не сговариваясь, но как по команде оттолкнулись ногами от дна и бесшумно поплыли к противоположному берегу реки. Впрочем, Захаров спустя десять минут навсегда забыл увиденное, так как его правая рука нащупала полупустую бутылку самогона, к которой он радостно и облегченно присосался.

Спустя еще тридцать шесть часов двое залетных деловых, судя по всему очень серьезных, видимо решивших поискать удачу в Первопрестольной, сняли двух молодых проституток в районе трех вокзалов столицы и растворились с ними в Хамовниках.

На следующее утро две двадцатипятилетние, но уже прожженные шалавы, сестры-близняшки Дашка и Сашка, были готовы для этих залетных на все. Они заранее люто ревновали и ненавидели каждую юбку в Москве. Потому что то, что произошло ночью, было исполнением всех их тайных желаний и высвобождением тех чувств, которые, казалось бы, навсегда исчезли из их заскорузлых душ. Хотя откуда им было знать, что неведомые, холодные и циничные инструкторы именно для этой готовности и научили двух мужчин специальной методике обращения с женщинами, учитывающей женскую психологию и физиологию. Сестры теперь молчали бы о своих новых любимых на самом страшном допросе, потому что вспыхнувшая любовь не менее сильна, чем смерть. И это тоже знали те бессердечные инструкторы.

Но, так или иначе, ближе к полудню необычно молчаливые, сосредоточенные и целеустремленные близняшки вышли из дома и отправились в центр города. Вернулись они под вечер нагруженные коробками и свертками с первоклассной одеждой, актерским гримом, с париками и едой. А еще с информацией об изготовителе поддельных документов старом Семеныче, жившем в Замоскворечье, умудрившемся ни разу не сесть ни при царе, ни при новой власти. Женщины доложили, что Семеныч жив, здоров и проживает именно по тому адресу, который им указали деловые. Мужчины быстро и профессионально изменили свою внешность с помощью грима и парика, переоделись и покинули квартиру, наказав ждать их не менее двух суток.

В следующие сорок восемь часов в Москве произошли четыре, казалось бы, не связанных между собой события.

Кто-то ограбил пошивочную мастерскую для старшего командного состава армии на Пречистенке, унеся несколько комплектов уже готовой формы. Была обчищена сберкасса в районе Чистых прудов, и навсегда исчез старый изготовитель фальшивых документов Семеныч, перед этим выполнивший срочный заказ за очень большие деньги. А четвертое событие было связано со звонком в дверь квартиры, в которой жили сестры. Неизвестный малый лет тринадцати, грязный и чумазый, передал женщинам, что их ждут в квартале от дома их новые знакомые, и он их должен проводить.

Сестры быстро собрались и ушли с посыльным. Больше их никто никогда не видел в Москве. Правда, потом поговаривали, что их видели в Питере через два года, и они были хозяйками элитного борделя, который находился под «крышей» никому не известного, но очень влиятельного и могущественного лица. Или организации… Хотя все это слухи. Кто верит в наше время слухам?

На пятые сутки после выброски из самолета загримированные, одетые с иголочки в форму старшего командного состава армии Сапсан и Шаман, предварительно проверив и удостоверившись, что первая из двух конспиративных квартир, переданных им для выполнения задания, не провалена, позвонили условным звонком в дверь на улице Никитской. Открывший им мужчина правильно отозвался на пароль и пригласил внутрь. Но здесь неведомый режиссер преподнес им неприятный сюрприз. Когда они вошли в комнату, где им было предложено обождать, на них набросились восемь человек. И это были не сотрудники ОГПУ. Это были курсанты «росомахи» в «хамелеонах», только начавшие свое обучение. Следуя инструкции, которая гласила, что в случае противодействия им со стороны личного состава «Росомахи» убийство и применение оружия запрещены, Сапсан и Шаман обошлись с такими же, как и они сами, обитателями ада по-божески. Начинающих «росомах», хоть и пришлось при этом изрядно попотеть, просто вырубили, а потом связали. Правда, в Сапсана как бес вселился. Он на боевом кураже, уходя из проваленной точки, взял и углем написал на стене неприличную надпись, которую пишут на заборах, а Шаман, уже было двинувшийся к выходу за своим напарником, внезапно вернулся и быстро, одним росчерком, нарисовал не менее неприличный символ, эту надпись обозначающий.

Вторая конспиративная квартира оказалась без сюрпризов, и они наконец смогли получить все, что надо было им для выполнения задания. Сапсан и Шаман вышли на улицу, поймали пролетку и велели везти себя в центр. Остановившись за квартал до Колымажного переулка, расплатились и, изображая озабоченных делами старших командиров, с папками под мышкой двинулись к главному зданию Генштаба, чтобы «вживую» осмотреть и прочувствовать объект. Сторонний наблюдатель, если бы он, конечно, был, ничего не смог бы увидеть подозрительного в двух офицерах, остановившихся неподалеку от здания Генштаба и при этом сосредоточенно, но тихо о чем-то беседующих. Тем более что к ним подошел офицерский патруль и проверил у них документы. Документы оказались явно в порядке, так как начальник патруля четко козырнул этим двоим, вернул бумаги и повел подчиненных дальше проявлять бдительность и искоренять воинский непорядок.

Но, к сожалению, начальник патруля все же зря не арестовал этих двух властных и уверенных в себе командиров. Потому что в эту же ночь шесть домов, стоящих через дорогу напротив главного здания Генштаба, в которых располагались различные второстепенные армейские службы, вспыхнули как свечи. Одновременно. Несколько нарядов специальной пожарной охраны ничего не могли поделать с неизвестно от чего начавшимся пожаром.