Текст книги "Как стать продюсером 4 (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 9

Павильон после смены выглядел ужасно, повсюду валялись обрывки кабелей и куски пенопласта, а в воздухе всё ещё пахло гарью. Декорации покосились, и под потолком мигала лампа, которая превращала комнату в какой-то старый бункер. Лизи Райн стояла у камеры и упёрла руки в бока, возвышаясь над оператором. Она не кричала, но её тяжёлый взгляд пугал сильнее любого орка, и казалось, что она сейчас раздавит кого-нибудь просто своим молчанием.

– Мне не нужны ваши страдания, – наконец произнесла она, обводя площадку холодным взглядом. – Мне нужна правда. Чтобы зритель поверил, что вы реально прожили эту ночь, а не просто пришли с чистыми лицами и заученными репликами.

Актёры переглянулись, а гримёры засуетились, чтобы обновить следы усталости на лицах. Осветитель полез на лестницу, потому что софит давал слишком резкую тень на скулы Йоко. Я сидел на перевёрнутом ящике и лениво крутил в руках разбитую чашку, которую реквизиторы меняли после каждого дубля. Рядом Йоко прислонилась к стене и смотрела в сторону. Её тёмные волосы растрёпались, а зелёные глаза потускнели. Она выглядела так, будто не спала сутки, хотя мы оба знали, что это заслуга грима.

– Ты опять будешь строить из себя героя, который всё понял и разложил по полочкам? – тихо спросила Йоко, даже не поворачивая головы в мою сторону.

– А что, есть варианты получше? – я усмехнулся и подбросил чашку в ладони, глядя на неё с иронией.

– Конечно есть. Попробуй хотя бы раз просто послушать, что тебе говорят, – она наконец посмотрела на меня, и в её глазах вспыхнуло раздражение. – Ты произносишь реплики так, будто заранее знаешь все ответы в этой жизни. А твой герой в этой сцене должен быть растерян, он должен сомневаться в каждом слове.

– Я не растерян, – я пожал плечами и отставил чашку в сторону, глядя на неё с лёгким вызовом. – И мой герой, если верить сценарию, тоже не особо страдает.

– Вот поэтому Лизи останавливает каждый дубль, – Йоко покачала головой и отошла от стены, поправляя рукав своего костюма. – Ты играешь Кацу, который всегда прав и во всём лучший. А нужно сыграть обычного человека, который совершил ошибку и теперь понятия не имеет, как всё исправить.

Я хотел что-то возразить, но в этот момент Лизи громко хлопнула в ладоши, требуя внимания.

– Начинаем! Все по местам, живо! – скомандовала она, и в павильоне мгновенно стало тихо.

* * *

Сцена была простая: после катастрофы мой герой должен признать, что его самоуверенность чуть не погубила всех. Йоко стояла напротив, глядя на меня с усталой обидой, будто она уже сто лет ждёт извинений.

– Ты вообще осознаёшь, что могло произойти? – спросила она, едва заметно нахмурив брови.

– Понимаю, – я попытался придать голосу виноватый тон, но вышло как-то натянуто. – Я просто поторопился и должен был подумать, прежде чем лезть вперёд.

– Стоп! – Лизи резко подняла руку, прерывая нас. – Опять то же самое. Ты говоришь это так, будто зачитываешь инструкцию к тостеру. Твой герой не доклад в школе делает, он буквально выдавливает эти слова из себя, потому что ему чертовски стыдно, Кацу!

Я сжал челюсти, стараясь не сорваться на грубость. Йоко смотрела на меня с лёгкой усмешкой, и в её зелёных глазах читалось скорее любопытство, чем желание меня задеть.

– Хочешь, дам подсказку, как это сделать нормально? – предложила она, сокращая дистанцию и подходя почти вплотную.

– Валяй, – буркнул я, демонстративно разглядывая носки своих ботинок.

– Перестань пытаться оправдаться, это выглядит жалко. Просто признай, что тебе страшно. Покажи, что ты боишься, что тебя больше никогда не простят, – её голос стал мягче, и я невольно поднял взгляд.

– И какой от этого толк? – спросил я, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжалось.

– Толк в том, что получится сцена, ради которой люди будут пересматривать серию по десять раз, – Йоко едва заметно улыбнулась уголком губ. – И, может быть, ты наконец перестанешь играть самого себя, а попробуешь вжиться в роль.

Я хмыкнул, но спорить не стал. В конце концов, она была права, и именно это раздражало меня больше всего. (Кстати, читатели, если вы думаете, что я легко принимаю критику, то вы очень плохо меня знаете).

* * *

Лизи снова рявкнула команду, и мы разошлись по своим местам. В этот раз я решил забить на то, как смешно выгляжу со стороны, и просто смотрел на Йоко, стараясь поймать её волну.

– Ты хоть понимаешь, что могло случиться, идиот? – повторила она, скрестив руки на груди. В голосе теперь слышалась не злость, а какая-то настоящая, колючая обида.

– Понимаю, – я замялся, чувствуя, как пересохло в горле. – Я должен был всё обдумать, а просто полез на рожон. Теперь даже не знаю, как загладить вину, чтобы ты перестала на меня так смотреть.

Йоко медленно покачала головой и отвернулась, но я успел заметить, как у неё дрогнули губы. Она тяжело вздохнула и тихо, почти шепотом, добавила:

– Некоторые вещи нельзя просто так исправить, Кацу. Ты даже не представляешь, насколько всё стало хуже.

– Знаю, – ответил я, и в этот раз мне даже не пришлось играть.

– Стоп! – голос Лизи разрезал тишину, и я вздрогнул, возвращаясь в реальность.

Режиссёр подошла к монитору с таким видом, будто искала там микроскопическую пылинку. Она долго всматривалась в экран, хмурясь и поправляя очки, проверяя каждый кадр на соответствие своим завышенным стандартам. Наконец она коротко кивнула и, впервые за весь день, выдала:

– Снято! Свободны.

* * *

Я вышел из павильона, чувствуя себя совершенно выжатым. В коридоре меня уже ждала Чоу с планшетом, и по её лицу было понятно, что новости так себе.

– Слушай, Баро всё-таки нашли площадку, – она протянула мне телефон, слегка приподняв бровь. – Место небольшое, но они готовы обсуждать гастроли напрямую с детским домом, без лишних посредников.

Я взял телефон и быстро пробежал глазами по тексту. Внутри на секунду стало даже радостно, но эта эмоция быстро исчезла, когда я дочитал до конца.

– Только есть один проблемный нюанс, – Чоу тяжело вздохнула и скрестила руки на груди, глядя на меня с сочувствием. – Им уже позвонили из нашего же офиса и пообещали привезти точно такой же детский спектакль. Причём прямо сказали, что будут использовать наших детей и наш бренд.

Я сжал телефон так сильно, что корпус жалобно хрустнул. Знаете, в такие моменты очень хочется просто сжечь всё вокруг синим пламенем, но я помню, что сейчас я всего лишь скромный сотрудник, а не владыка ада.

– Значит, решили играть грязно, даже не скрываясь, – я процедил это сквозь зубы, глядя в стену.

– Похоже на то, – Чоу покачала головой и сделала шаг ближе. – Теперь нам нужно быстро придумать, как из этого выкручиваться, иначе нас просто обставили на нашем же поле.

– Для начала сделай одну вещь, – я вернул ей телефон и посмотрел прямо в глаза, стараясь скрыть раздражение. – Выясни, кто именно сделал этот звонок и что конкретно им пообещали. А когда получишь ответы, я сам с ними поговорю.

– Ты уверен, что это вообще хорошая идея? – она прищурилась, явно сомневаясь, что мой метод сработает.

– Абсолютно уверен, – я усмехнулся, хотя настроение было паршивое. – Если кто-то в этой компании хочет устроить мне войну, то я с удовольствием её организую.

Чоу ничего не ответила, но по её взгляду я понял, что она уже прикидывает варианты. Мы оба осознавали, что игра становится опасной, а ошибаться сейчас будет слишком дорого стоить.

* * *

Нооро сидел в маленькой комнате детского дома, заваленной папками, и выглядел как человек, который пытается собрать пазл, где половину деталей кто-то нарочно перепутал. Перед ним лежали распечатки с предложениями спонсоров, он перекладывал их из одной стопки в другую и шевелил губами, будто читал заклинание. Очки у него сползли на кончик носа, галстук был ослаблен, что для него означало крайнюю степень усталости.

– Это не подходит, – бормотал он, отбрасывая очередной лист. – Тут тоже какая-то дичь, они хотят снимать детей в спальнях. Это вообще законно?

Я стоял у окна и смотрел во двор, где Ай и Анжи спорили возле старой скамейки. Ай размахивала руками, а Анжи прижимала к груди нотную папку и периодически отворачивалась. Наверное, снова решали, должна ли корона на афише сиять ярче или лучше оставить её матовой.

– Слушай, – я обернулся к Нооро, засунув руки в карманы. – А что, если позвонить Като Арэта? Он был на премьере и, кажется, реально проникся. Может, захочет помочь без всех этих условий.

Нооро поднял на меня усталый взгляд, снял очки и принялся протирать их краем рубашки.

– Думаешь, он согласится просто так? Такие люди обычно хотят что-то взамен, даже если сначала кажутся милыми.

– Вот и проверим, чего он хочет, – я пожал плечами. – Если попросит что-то адекватное, будем думать. А если начнёт требовать детей в рекламе, пошлём его вежливо, но твёрдо.

Нооро хмыкнул и снова уткнулся в бумаги, но я заметил, что он уже не так сильно хмурится. Значит, идея ему понравилась, просто он не хотел этого признавать.

* * *

Сараке стоял у входа в маленький театр и разглядывал фасад, словно это была какая-то редкая картина. Рядом Асано-сан поправляла очки и что-то быстро черкала в блокноте, вообще не глядя на его задумчивое лицо.

– Ну и как тебе, Асано-сан? – он повернулся к ней с улыбкой. – По-моему, место очень милое, тут даже чувствуется какая-то своя, особенная атмосфера.

– Атмосфера это, конечно, здорово, но меня больше волнует, где дети будут сидеть между выходами, – она строго посмотрела на него, а потом снова уткнулась в записи. – Нам нужны отдельные комнаты, нормальный проход от гримёрок до сцены и выходы, которые не завалены старым хламом.

– Да ладно тебе, всё же видно, что тут безопасно, – Сараке обвёл рукой двор, стараясь звучать уверенно. – Ну, почти безопасно.

– Почти не считается, Сараке-сан, – она покачала головой и зашагала внутрь, даже не дождавшись ответа.

Они зашли в зал, и Сараке тут же начал считать ряды, смешно шевеля губами и загибая пальцы. Асано-сан тем временем проверяла каждую дверь, дёргала ручки и заглядывала за кулисы. В какой-то момент она чуть не зацепилась за провод, и Сараке машинально подхватил её за локоть. Он тут же смутился и отпрянул, чувствуя, как краснеют уши.

– Осторожнее, тут всё-таки темновато, – пробормотал он, глядя куда-то в сторону.

– Спасибо, – коротко ответила она и поправила пучок, хотя причёска и так была идеальной.

Они спорили о деньгах почти час, но делали это так увлечённо, что время просто вылетело из головы. Асано-сан требовала больше средств на безопасность, а Сараке пытался урезать смету, чтобы проект не обанкротился в первый же день. В итоге оба забыли про обед, и когда они наконец вышли на улицу, солнце уже начало садиться.

– Мы, кажется, совсем забыли поесть, – заметил Сараке, виновато глядя на женщину.

– Ничего страшного, я вообще не голодна, – соврала Асано-сан, но её желудок в этот момент громко и предательски заурчал на весь двор.

Сараке тихо рассмеялся и предложил зайти в кафе напротив, пообещав, что на этот раз они обсудят только погоду и больше ничего рабочего.

* * *

Я стоял посреди площадки с телефоном в руке, ведя прямой эфир. В кадре Ай с очень серьёзным видом объясняла зрителям, почему у демона на афише кривые рога, а на фоне Анжи что-то наигрывала на пианино, пока рабочие вокруг суетились с декорациями. Всё выглядело живо и просто, без этого приторного лоска, который обычно пихают в рекламу.

– Смотрите, если мы покажем всю эту кухню изнутри, люди поймут, что это не просто пафосное шоу, а реальный труд, – сказал я, обращаясь к камере и слегка ухмыляясь.

Чоу, которая всё это время ходила рядом с планшетом, остановилась и скептически приподняла бровь.

– И какой в этом смысл, Кацу? Ты реально думаешь, что люди, увидев кривые рога и пыль, сразу побегут переводить деньги на благотворительность? – она скрестила руки на груди, явно сомневаясь в моей затее.

– Не сразу, конечно, но им станет любопытно, – я развернул камеру на неё, заставляя девушку поморщиться от неожиданности. – Когда люди видят живую историю, они начинают сопереживать. А когда начинают переживать, то и кошельки открываются легче. Это же элементарная психология, Чоу.

– Только попробуй влезть в личные истории детей, – она строго посмотрела на меня, и в её глазах промелькнуло предупреждение. – Если кто-то решит, что мы используем сирот ради хайпа, никакой пиар нас не спасёт от скандала.

– Не переживай, я не идиот, – я усмехнулся и снова перевёл объектив на Ай, которая в этот момент громко смеялась над чем-то за кадром. – Никаких слёз и жалостливых исповедей. Только репетиции, работа и честные разговоры о том, почему нам всё ещё нужны гастроли.

– Ладно, попробуем твой метод, – Чоу подошла ближе и заглянула в экран, наблюдая за тем, как в чате эфира начали стремительно лететь сообщения.

* * *

Йоко записывала приглашение поддержать детский театр, и на этот раз всё выглядело иначе. Она стояла перед камерой в строгом костюме, но без своего обычного пафоса, волосы просто собрала в хвост, а вид был уставшим, но добрым. Она покосилась на листок в руке и недовольно поморщилась, глядя на строчки.

– Слушай, мне прислали этот текст, но он какой-то дурацкий, – Йоко скомкала бумагу и с досадой посмотрела на меня. – Тут сплошное восхваление корпорации «Кимура», а про детей написали всего пару слов. Это же выглядит как обычная реклама компании, а не помощь ребятам.

Чоу стояла рядом и нервно постукивала пальцем по планшету, стараясь не смотреть Йоко в глаза.

– Всё верно, так и задумано, – вздохнула она, поправляя очки. – Отдел рекламы решил, что твоё лицо сейчас – лучший способ поднять акции компании, поэтому они решили привязать благотворительность к имиджу бренда.

– А я считаю, что это просто отвратительно, – Йоко решительно бросила смятый листок на стул и выпрямила спину. – Я не собираюсь быть говорящей головой для их отчётов. Скажу всё по-своему, а если начальство не понравится, пусть попробуют меня уволить.

Я включил запись на телефоне, продолжая вести свой блог в реальном времени, и перевёл камеру на неё. Когда загорелся красный огонёк, Йоко заговорила легко и уверенно, совсем не глядя в мои записи.

– Всем привет, я хочу попросить вас поддержать один очень необычный спектакль, – она мягко улыбнулась, глядя прямо в объектив. – Его делают дети, которые сами придумали историю и нарисовали все декорации. Даже музыка их собственная. Ребятам очень нужна помощь, чтобы их постановку увидели в других городах, так что, если вам близко то, что они делают, просто посмотрите их эфир. Этого будет достаточно.

Я смотрел на неё через экран смартфона и понимал, что сейчас она не играет роль звезды. Она была обычным человеком, который искренне хочет помочь, и эта простота цепляла гораздо сильнее любых вылизанных слоганов.

– Слушай, это было отлично, – тихо сказал я, опуская телефон, когда запись закончилась.

– Спасибо, – Йоко устало выдохнула и провела ладонью по волосам, наконец расслабившись. – Надеюсь, люди поймут, что я имела в виду, и это сработает.

– Обязательно сработает, – я усмехнулся, глядя на количество лайков в прямом эфире. – Ты была слишком убедительна, чтобы зрители остались без ответа.

* * *

Первый эфир зашёл на ура, зрителей оказалось куда больше, чем мы ждали. В комментариях творилось что-то доброе, люди спрашивали, как закинуть денег на помощь, и даже присылали забавные рисунки с демоном в короне. Один спонсор вообще предложил бесплатно перевезти все декорации, просто потому что ему понравилась идея. Нооро буквально светился от счастья, а Сараке то и дело хлопал меня по плечу, утверждая, что мы наконец-то нащупали верный путь.

Спокойствие закончилось вечером, когда мне позвонила Асано-сан. По голосу было понятно, что она на взводе.

– Кацу-сан, тут прислали проект договора от новой площадки, – она замолчала на секунду, подбирая слова, – и знаете, что самое смешное? В приложении наш детский спектакль уже гордо назвали «гастрольным проектом корпорации Кимура».

Я крепче сжал телефон, чувствуя, как внутри закипает привычная злость.

– Вы там ничего не подписывайте, – ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал от раздражения. – Просто забудьте про эти бумаги, я сам во всём разберусь и приведу их в чувство.

Асано-сан фыркнула в трубку, и в её тоне вдруг прорезалась неожиданная жёсткость.

– Не переживайте, я и не собиралась ставить свою подпись под этим бредом. Просто хотела, чтобы вы были в курсе, с кем мы имеем дело на самом деле.

– Теперь я в курсе, спасибо, – я сбросил вызов и уставился в окно на мигающие огни города.

Кто-то решил, что может просто так приватизировать чужой труд, и этот гений явно забыл, с кем решил поиграть.

Глава 10

Кабинет Асано-сан был маленьким и очень аккуратным, везде висели детские рисунки, а в воздухе пахло чаем и старой бумагой. Нооро сидел за столом, сосредоточенно сверяя даты в письмах, при этом его очки постоянно сползали на нос, а галстук опять съехал набок. Сараке просто стоял у двери с руками в карманах и то и дело проверял телефон, будто ждал какого-то важного сообщения.

– Гляньте сюда, – Нооро ткнул пальцем в лист, – вот письмо за четверг, а вот за пятницу. В обоих написано, что права на спектакль теперь у «Кимуры», хотя мы вообще ничего не подписывали.

Асано-сан подошла ближе и наклонилась над столом, поправляя свои круглые очки. Её волосы были затянуты в тугой пучок, а серый костюм сидел идеально, хотя по лицу было видно, что она жутко устала. Она поджала губы и тихо сказала, что это уже не просто наглость, а попытка выставить их дураками, которые якобы согласились на условия, о которых даже не слышали.

– Вот именно, – я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – Давайте просто вывалим это в сеть. Пусть все увидят, как огромная корпорация пытается отжать шоу у детей из приюта. Это будет отличный удар по их имиджу.

Асано-сан резко выпрямилась и посмотрела на меня с холодной строгостью, от которой стало немного неуютно.

– Нет, Кацу-сан, так нельзя. Сначала мы должны быть уверены, что дети не останутся без приглашений из-за нашей ссоры. Если мы начнём орать на весь мир, площадки просто испугаются скандала и откажутся с нами работать, – она поправила очки и обвела нас серьёзным взглядом. – Мы не будем молчать, но поступим аккуратно. Сначала разберёмся с документами, потом поговорим, и только если не поможет, выпустим официальный ответ.

Сараке наконец убрал телефон и сделал шаг к столу, понизив голос до заговорщицкого.

– Я уже связался с администраторами двух залов, и они прислали мне копии тех предложений, что им слали от имени «Кимуры». Там всё оформлено так, будто наш спектакль уже давно принадлежит компании, – он пожал плечами, показывая, насколько всё серьезно.

– Но подписи детского дома там нет, – добавил Нооро, уверенно постучав пальцем по столу. – И это наша главная защита, потому что без неё все эти бумажки – обычный мусор.

Я усмехнулся, глядя на братьев, и почувствовал, что ситуация становится интересной.

– Значит, играем по правилам. Готовим новый пакет документов, где чётко пропишем, кто владеет постановкой и на каких условиях мы готовы передать права. Отправим это всем, кто ещё согласен с нами общаться.

– Я уже начал всё оформлять, – Нооро снова уткнулся в бумаги, – но надо торопиться. Если в «Кимуре» поймут, что мы готовим ответный удар, они могут начать действовать ещё агрессивнее.

– Пусть пробуют, – я поднялся со стула и одёрнул пиджак, чувствуя прилив азарта. – Главное, чтобы мы успели нанести удар первыми.

* * *

На съёмочной площадке стоял привычный шум и суета. Лизи Райн, которая больше напоминала гору мышц, чем режиссёра, замерла у камеры и внимательно следила за процессом. Она двигалась на удивление плавно, когда показывала актёрам, как правильно встать в кадре, чтобы картинка смотрелась лучше.

– Ещё раз всё переделаем, – скомандовала она, и все вокруг тут же засуетились. – Костюмеры, быстро поправьте воротник, а оператор пусть сдвинет камеру левее, а то мы Йоко половину лица отрежем.

Йоко стояла в центре декораций и терпеливо ждала. Её тёмные волосы закрутили в сложную причёску, а зелёные глаза смотрели в пустоту, пока она мысленно повторяла текст. Рядом Чоу что-то быстро стучала в планшете, то и дело поглядывая на часы с таким видом, будто от этого зависела судьба мира.

– Кацу, ты где там застрял? – Йоко заметила меня у входа и недовольно скрестила руки на груди. – У нас съёмка через десять минут, а ты плетешься с таким лицом, будто только что из глубокого обморока вышел.

– Я не спал, а размышлял, – я подошёл ближе и спокойно поправил манжеты рубашки, глядя на неё с лёгкой иронией. – И, между прочим, мои мысли были крайне продуктивными, так что результат тебя удивит.

– Ой, даже не сомневаюсь в твоей продуктивности, – она закатила глаза, но в уголках губ всё же мелькнула усмешка. – Только умоляю, оставь свои гениальные идеи за кадром. Просто отыграй свою роль и не пытайся переписать сценарий на ходу.

Лизи повернулась к нам и упёрла мощные руки в бока, обрывая наш разговор.

– Так, хватит болтать, переходим к делу. Сцена сложная, и я хочу, чтобы вы оба поняли одну вещь: здесь важно не просто выдать текст, а дать другим актёрам место для игры. Кацу, не смей перетягивать всё внимание на себя, а ты, Йоко, не смей прятаться в тени. Мы поняли друг друга?

– Всё понятно, – ответили мы почти хором, обменявшись короткими взглядами.

– Вот и отлично, – Лизи довольно кивнула и махнула рукой оператору, давая знак начинать.

* * *

Мы репетировали проход по обломкам декораций, чтобы камера видела всех сразу. Йоко шла впереди, а я следовал за ней, и каждый раз, когда она оборачивалась, мы сталкивались взглядами. В какой-то момент я слишком засмотрелся на её профиль и едва не свалился с края бутафорской стены, не заметив дыру в полу.

– Смотри под ноги, Кацу, – тихо произнесла Йоко, даже не сбившись с шага, и бросила на меня короткий, предостерегающий взгляд. – Если ты сейчас рухнешь и разнесёшь всё вокруг, Лизи заставит нас переснимать этот дубль до самого вечера.

– Не переживай, я в порядке, – так же тихо ответил я, стараясь вернуть равновесие и аккуратно обходя кучу проводов. – Просто тут столько кабелей разбросано, что можно легко запутаться и улететь в другой конец студии.

– Это не провода виноваты, а твоя природная неуклюжесть, – она едва заметно улыбнулась, и я почувствовал, как рабочее напряжение понемногу уходит.

Лизи резко остановила дубль и подошла к нам, хмуро разглядывая картинку на мониторе. Она скрестила руки на своей мощной груди и тяжело вздохнула, глядя на нас как на нерадивых школьников.

– Уже лучше, но всё равно какая-то фальшь, – отрезала Лизи, указывая пальцем на экран. – Кацу, ты слишком зажат, будто тебя сейчас расстреляют. Расслабь плечи и перестань изучать пол, ты же не ищешь там монетку. Йоко, тебе нужно добавить больше изнеможения в походку. Ты только что пережила катастрофу, а не вернулась с легкой прогулки по парку.

– Я поняла, сейчас всё исправлю, – Йоко послушно кивнула и привычным движением поправила выбившийся локон волос.

– А ты что скажешь? – Лизи перевела свой тяжёлый взгляд на меня, приподняв одну бровь.

– Постараюсь больше не выглядеть как деревянное бревно, – усмехнулся я, стараясь скрыть легкое раздражение.

– Вот и постарайся, герой, – она с размаху хлопнула меня по плечу так сильно, что я едва не пошатнулся и снова не свалился с декорации.

* * *

Чоу нашла нас в перерыве. Она выглядела вымотанной, но спину держала ровно, как и всегда.

– Баро скинули новые документы по площадкам, – сказала она, протягивая мне телефон. – Один театр передумал и готов общаться. Говорят, им зашла наша честность, что мы не пытаемся замазать косяки.

Я быстро глянул в экран и кивнул, чувствуя, как ситуация потихоньку выправляется.

– Хорошо, значит, мы всё делаем правильно, – ответил я, возвращая ей гаджет.

– Есть ещё одна проблема, – Чоу замялась и посмотрела на меня с тревогой, прикусив губу. – Тебя зовут на встречу с корпоративным юристом. В «Кимуре» решили, что детский дом не имеет права сам распоряжаться спектаклем, и хотят всё переписать на компанию.

Я нахмурился, и внутри снова закипела злость.

– Они серьёзно? Хотят отобрать у детей их же постановку? – я скрестил руки на груди, глядя на неё в упор.

– Похоже на то, – Чоу вздохнула и отвела взгляд. – Судя по всему, у них уже готов план, как нас прижать юридически.

– Пусть только попробуют, – я усмехнулся, хотя в груди всё клокотало. – Я обожаю общаться с юристами, особенно когда они пытаются выехать на пустых аргументах. Это будет забавно.

Чоу только покачала головой, но спорить не стала. Она понимала, что я уже завёлся, и, кажется, в глубине души была рада, что кто-то готов пойти на конфликт с руководством.

* * *

Вечером мы снова завалились в кабинет к Асано-сан. Братья Баро притащили с собой стопку новых бумаг, и Нооро с видом победителя разложил их на столе, поправляя очки.

– Глядите, тут всё по полочкам, – уверенно заявил он, тыча пальцем в пункты договора. – Владельцем постановки будет детский дом, права на запись мы ограничили, а график репетиций можно двигать, если дети приболеют или просто устанут.

Асано-сан пробежалась глазами по строчкам и наконец одобрительно кивнула, откидываясь на спинку стула.

– Теперь это похоже на настоящий договор, а не на записку из магазина, – она подняла на нас взгляд и слегка улыбнулась. – Спасибо, парни, вы реально постарались.

– Это только разминка, – Сараке хитро прищурился и развернул к нам экран телефона. – Один театр уже прислал предварительный ответ. Они в восторге от идеи и готовы подписать всё на наших условиях, даже не торгуясь.

Я улыбнулся, но тут же вспомнил, кто наш главный работодатель, и лицо моё стало серьёзным.

– Новость классная, но не расслабляйтесь. «Кимура» точно не оставит это просто так, и когда они решат вставить нам палки в колёса, будет очень неприятно.

Асано-сан посмотрела на меня долго и внимательно, словно пыталась понять, насколько всё плохо.

– Я в курсе, что нас ждёт, – тихо ответила она, сжимая пальцы в замок. – Но пока дети так верят в эту историю, я не собираюсь сдаваться. Мы обязаны дать им шанс выйти на сцену.

– Вот поэтому я и помогаю вам, – я посмотрел на неё с искренним уважением. – Мы всё равно их обставим, просто потому что мы хитрее.

В кабинете стало тихо, но эта тишина не давила. Мы просто молчали, понимая, что теперь пути назад нет и придётся идти до самого конца.

* * *

Последний съёмочный день тянулся бесконечно, и в воздухе буквально висела общая усталость. В павильоне пахло пылью и остывшим кофе, а софиты слепили так, что глаза болели даже через закрытые веки. Помощники режиссёра бегали между камерами с какими-то списками, а реквизиторы пытались на ходу подклеить треснувшую декорацию. Актёры второго плана в очередной раз повторяли длинный проход, который никак не получалось снять с одного дубля.

Я прислонился плечом к холодной балке и лениво наблюдал за всем этим хаосом. Рядом Йоко разминала шею, медленно наклоняя голову. Её тёмные волосы растрепались, а в зелёных глазах читалась глубокая задумчивость, будто она прокручивала сцену в голове. Костюм был весь в искусственной пыли, а на скуле красовался нарисованный синяк, который выглядел пугающе реально.

– Ну что, герой, готов к финалу? – спросила она, даже не поворачивая головы, и в её голосе слышалась лёгкая насмешка.

– Всегда готов, – я усмехнулся, хотя спина уже ныла от бесконечных дублей. – Только вот ноги, кажется, решили жить своей жизнью и просто отказываются меня слушаться.

Йоко наконец взглянула на меня и иронично приподняла бровь, сложив руки на груди.

– Это всё глупые отговорки, чтобы не работать. Ты просто боишься, что Лизи опять найдёт в тебе какой-нибудь изъян и заставит переснимать всё до глубокой ночи.

– Ничего я не боюсь, – я оттолкнулся от балки и выпрямился, глядя на неё с вызовом. – Просто не люблю, когда режиссёр смотрит на меня так, будто хочет лично закопать под этими картонными декорациями.

Йоко чуть улыбнулась, и в её взгляде мелькнуло что-то по-настоящему тёплое.

– Значит, придётся постараться лучше, чтобы она сменила гнев на милость.

Лизи Райн стояла у монитора, скрестив мощные руки. Она была похожа на скалу, которую невозможно сдвинуть. Короткие волосы торчали в разные стороны, а мышцы на плечах натягивали ткань рубашки. Она не кричала, но её тяжёлый взгляд давил сильнее любого окрика.

– Всё, хватит болтать, – скомандовала она, и в павильоне мгновенно стало тихо. – Снимаем финальную сцену. Кацу, запомни: твой герой стоит перед выбором. Если ты снова начнёшь прятаться за красивыми фразами, я лично выдерну тебя из кадра за шкирку.

– Как скажете, босс, – я шутливо отдал честь, но Лизи даже не улыбнулась в ответ.

* * *

Сцена была тяжёлой. Мой персонаж должен был выбрать между деньгами и людьми, которым он дал слово. Йоко стояла напротив, и в её глазах не было привычной уверенности, только усталость и какая-то тихая надежда.

– Ты ведь уже всё решил, да? – спросила она, и её голос немного дрогнул.

– Я всегда всё решаю быстро, – я попытался отшутиться, но Лизи тут же прервала нас, громко хлопнув в ладоши.

– Стоп! – рявкнула она, быстро шагая к нам. – Кацу, убери эту реплику. Ты сейчас звучишь так, будто торгуешься за рыбу на рынке, а не прощаешься с человеком, который тебе дорог. Это вообще не работает.

Я сжал зубы, но спорить с этой горой мышц не стал. Йоко посмотрела на меня с лёгким сочувствием, и от этого стало ещё неприятнее. Лизи подошла вплотную и ткнула пальцем мне в грудь, понизив голос до угрожающего шёпота.

– Послушай меня, твой герой боится, что этот выбор разрушит всё, что он строил годами. Он не крутой парень из комиксов, который знает ответы на все вопросы, а просто уставший человек. Он хочет поступить правильно, но сам не уверен, что у него выйдет. Покажи мне живые эмоции, а не очередную маску, – она прищурилась, ожидая ответа.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Но в то же время я понимал, что она права, и это бесило ещё сильнее. Знаете, когда кто-то видит вас насквозь, это всегда вызывает желание либо обнять этого человека, либо ударить его по лицу. Я выбрал третье – просто согласиться.

– Хорошо, – процедил я, глядя ей прямо в глаза. – Будет вам правда и страдания.

– Вот и славно, – Лизи с силой хлопнула меня по плечу, так что я едва не пошатнулся. – Тогда поехали заново, мотор!

* * *

Во втором дубле я решил забить на сценарий. Просто смотрел на Йоко и говорил то, что реально чувствовал бы на её месте, если бы не хотел терять человека.